Экстракт дофамина.

Слэш
R
В процессе
70
Размер:
планируется Макси, написано 103 страницы, 12 частей
Описание:
Что такое любовь? Можно ли жить в согласии, имея совершенно разные представления об этом чувстве? Существует ли способ исправить собственное восприятие, и если так, как дорого это обойдëтся?
Примечания автора:
Эта работа заняла у меня несколько месяцев (눈‸눈), но в целом я доволен результатом. Главы будут выкладываться раз-два раза в неделю. Жанры будут пополняться, как и присутствующие герои по мере выхода глав, дабы не портить интриги. Приятного прочтения.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
70 Нравится 32 Отзывы 16 В сборник Скачать

Война.

Настройки текста
Ген приоткрывает глаза и тут же обращает внимание на окно, лицом к которому засыпал, (чтобы даже случайно не задеть Сенку ладонью) — когда долго находишься в одной и той же комнате, где кроме тебя никто ничего не переставляет, становятся заметны малейшие отклонения от предыдущего вида, — и оно распахнуто. « Должно быть, санитары заходили. » Но разве видел он их хоть раз бессонными ночами? Никогда. Они приходили днëм, если на то была необходимость, — поменять капельницу или постельное бельë, провести влажную уборку. По ночам больных не беспокоили.       Ген переворачивается набок и испуганно застывает, неважно становится, каким образом открылось окно, само слово это и предназначение его забываются. На другой половине кровати из матраца торчит игла капельницы, как метка на месте страшного ритуала, синий игрушечный кот валяется рядом, и телефон Сенку не лежит на тумбочке. Где Сенку? Где Сенку, который ещë вчера не мог даже пошевелиться? « Стэнли всë таки забрал Сенку в Америку. » Насколько нелепа эта мысль, (первые мысли, панические, у всех людей исключительно дурные) насколько место ей только в фантастических сценариях, Ген понимает лишь когда бросается к двери и рывком нажимает на дверную ручку, нервно хихикает. Дверь не открывается. Так и должно быть, он еë закрывал, он делает это каждую ночь. [ Прекрати думать как обезумевшая мать, у которой пропал ребëнок. ] Голос совести легко вплетается в мысли, и как бы ранее не пугал, становится необходим Гену, как свет лампадки мотылькам. Так он не один. Так есть кто-то сильнее. « Если какое-то нехорошее воспоминание посетило Сенку, сознание могло позволить ему двигаться, чтобы противостоять. Но дальше этой комнаты уйти невозможно. » — Сенку-чан, ты от кого-то прячешься? Ген включает свет, и прежде чем опуститься на четвереньки и заглянуть под кровать домысливает, — там на него уставятся испуганные глаза, дрожащие губы прошепчут о посторонних, — о вооружëнных фантомах, о тех, кто существует исключительно среди развалин "дома" Сенку, — и мальчишка будет светит в уже освещëнное пространство фонариком с телефона. Но под кроватью лишь сумки с вещами, которые Ген сам сюда сложил. Остаëтся только шкаф. [ Его нет в шкафу. Не теряй время. ] Тот, кто видится Гену бесом, перед его глазами обводит шкаф красным крестом. « Он там. » Ген тянет дверцы шкафа на себя и раздвигает висящие на вешалках вещи, упорно смотрит вглубь, будто бы мебель среагирует и вернëт мальчишку из потустороннего мира, который он счëл надëжным местом для пряток. По спине струится пот. [ Должно быть что-то ещë. Что-то ещë было. Подумай. Повспоминай. ] Острая лапа, кажется, зарывается в волосы, словно Совесть подбадривает его. Но ей ничего не будет стоить уже в следующее мгновение вцепится в шею. Вся эта доброжелательность эфемерна и лукава. « Тайный проход в стене? » [ И это с учëтом, что за стеной идëт следующая палата? Ты меня расстраиваешь. Ты вообще хочешь его найти? ] Он хочет, чтобы искать не пришлось, — как можно ближе сплести всë с нереальностью, вообразить похищение, проснуться таки от этого жуткого кошмара. « Что-то ещë. » Дурные мысли воюют с благоразумными, и успевают ещë скалить зубы на предложения Совести. У обладателя этого полигона начинает страшно болеть голова и он уходит к окну и наклоняется в него. [ Вот оно! Вот! ] « Окно? » Ген чуть ли не соскальзывает вниз от нового открытия, вовремя упирается взмокшими ладонями в подоконник. Кажется, внутри происходит короткое землетрясение, чуть ли не перемешивающие органы между собой. Он обсматривает "что-то ещë" и видит, — часть трубы у стены отходит, отходит с раннего утра или с поздней ночи, судя по шурупам, что внизу валяются. « Хотя бы не спрыгнул.. » Со второго этажа, с везением Сенку, можно переломать ноги, а может и убиться. Но если он сбежал, то куда? Сенку не признаëт здесь родных мест. « Может он захотел сбежать из "Америки"?Значит.. Аэропорт. » [ Ты можешь добежать туда. Беги. Беги сейчас. ] Ген устремляется вниз по лестнице, пробегает мимо что-то кричащих ему санитаров и врачей, через холл, через входные двери, и дальше, прямо. Запала хватает надолго, но дыхание всë же срывается, заплетаются ноги, болят лëгкие и сердце, и болью делятся со всем организмом. « Это только половина. » Он не может больше бежать, или в конце пути свалится с невыдержавшим сердцем, как Фидиппид с вестью о победе, но может позвонить Рюсую. Позвонить Рюсую вообще следовало прежде всего, но шквал эмоций спутал разум и бес толкнул его на другое решение.       Ген тянется в карман за телефоном и достаëт ровно ничего, ведь в бурных метаниях ему было вовсе не до телефона. Хочется взвыть, остаться на этом участке пути уже навсегда, тяжко даже идти. Вдали вдруг виднеется Сенку и лошадь, идущая за ним под поводом всадницы. Они идут к Гену навстречу. Сенку самодовольно поднимает голову. Не пленный, — предводитель. « Всë закончилось? Неужели всë правда закончилось?» Лучше не расслабляться сразу. Ему уже казалось однажды, что с военными раз и навсегда покончено.       Гнедая лошадь облачена в специальное снаряжение и несколько напоминает рыцарских скакунов, — морда прикрыта пластмассовыми креплениями, с щитками на месте глаз, грудину закрывает плоский жилет с эмблемой и строгой надписью "Полиция". По мере их приближения Ген рассматривает и всадницу, (то, что может на ней рассмотреть с этого ракурса) — пуленепробиваемый жилет и шлем. Он скорее догадывается, чем узнаëт её под полицейской экипировкой.       Сенку и Кохаку останавливаются перед ним. Возможно, вначале она удивилась, увидев Гена, но под сосредоточенностью этого уже заметно не было. — Мой патруль сегодня дежурит возле аэропорта, прилетает какая-то важная фигура. Если тебе интересно, можешь спросить у Рюсуя. Как раз позвонишь ему, а то он уже там всех на уши поднял, что что-то с тобой случилось. — Сенку..пытался..улететь? Ген дышит настолько надрывно, сгибаясь от ударов внутри, что непонятно становится, зачем вообще слова произносит. Кохаку привстаëт на стременах и наклоняется поближе, потому что ей, с высоты лошади, его почти неслышно. — Нет, даже не заходил в здание. Я издалека заметила его на детской площадке и позвонила Рюсую, чтобы он передал тебе. Но он не смог до тебя дозвониться. Вообщем, больше не теряй. Может она пытается пошутить и как-то успокоить его, но манëвр вовсе не проходит. « Даже не заходил в здание? Это провокация? » — Зачем ты..убежал? Тебя..что-то напугало? Ты бежал..от..кого-то? Ген хочет обнять Сенку, но не может больше выпрямиться, так что смотрит в ему в ноги. — Не, просто хотел, чтобы они подсуетились. И чтобы ты отстал от меня. Может оно и к лучшему, что Ген не видит, как Сенку злобно усмехается, но слышать и хорошо ориентироваться по голосу он может. — Если..в следующий раз..захочешь..побыть в одиночестве..просто попроси.. — Может тогда сразу уйдëшь навсегда? Если Сенку предводитель, то бессмысленной и жестокой войны, и ему важно только ударить, а зачем он потом домыслит. « Ах вот как...» Внутри Гена, в месте, куда не дотягивается сердце, и здоровый разум накрывается властными руками воспоминаний о прожитом с семьëй Нанами, восстаëт требование сказать Сенку фразы, которые заставят его в страхе заикаться и впоследствии надолго закрыть рот. Но Ген больше никогда не собирается применять к любимому человеку психологическое насилие, и требование превращается в слëзы, что Гену не дозволены, хотя поначалу он думает, что правда заплачет, бросится в ноги Сенку и начнëт упрашивать так не говорить.       Копятся слëзы, сродни гною в гнойном нарыве. Доброжелательный доктор, когда бы, если бы появился, сказал бы ему, что уже не в силах помочь, что здесь нужно резать, — вырезать боль по крупицам, срывать каждый еë корень, пущенный в организме. Ген бы ответил, что тогда придëтся изрезать его всего, и это ни к чему. Он операции уже не выдержит. Нет того, ради кого стоит терпеть, и он не появится. Если с определëнного момента судьба навечно очертила Гена ореолом поражений, у него не будет никаких шансов вернуть Сенку.       Ген отшатывается назад и падает на колени. Кохаку становится жаль его. Она гладит коня по шее и спускается, становится рядом с Геном, кладëт ладонь на подрагивающее плечо. — Думаю, лучше тебя подвезти. А то ещë испустишь дух на обратном пути..Но сначала тебе стоит пройтись, вставай. Кохаку протягивает Гену руку и он, шатаясь, поднимается. После, она отходит в сторону от коня, даже не подумавшего броситься куда-то, пока контроль утерян, и проходит с менталистом короткий промежуток дороги. Чтобы он восстановил дыхание. — Будешь пить? Она протягивает ему бутылку воды, достав еë из специального кармашка на полицейском жилете. Ген пьëт немного и Кохаку подсаживает его на коня. Он вцепляется пальцами в гриву, сжимает ногами бока лошади. Слишком высоко, и кажется слишком лëгким сползти с такого большого животного, если оно хоть чуть-чуть дëрнется. — Не бойся, Зевс довольно спокойный. Он даже перевозил раненых. Всë, что делает конь, — вертит ушами, и мудрого его спокойствия не нарушат ни проезжающая мимо машина, ни шумные толпы людей. Такое воспитание. Кохаку идëт рядом с Зевсом, к которому Ген постепенно привыкает, и кажется, сильное животное благородно передаëт ему свою энергию и волю. Сенку по-прежнему вышагивает впереди. Неспешно, они возвращаются к зданию больницы. __________________________________________ "Гость" или "гости" Сенку регулярно засиживаются в палате до темноты, хотя "жилец" не беседует с ними дружественно и не предлагает того, что всегда предлагают здоровые хозяева. Пока они смотрят за Сенку, Гену остаëтся несколько часов свободного времени, в которые он прогуливается по больнице и по телефону отнекивается от предложений Рюсуя снова съездить с ним куда-либо. Раньше, пока Сенку не поднимал головы с подушки, Гена не захватывала параноя вне стен больницы, он себя частью необходимых деталей здания не представлял, теперь же виделось, что оставлять территорию психиатрической клиники без Сенку, — нельзя. Случится что-то, с чем эти дети справиться не смогут. Страшная война. « Может мне тогда хотя бы приехать? » « Давай на следующей неделе. » В коридорах больницы Ген часто подолгу стоял у дверей посторонних палат и прислушивался к крикам, к яростному пыхтению, к монологам, — все рассказывали о событиях, задевших их, и оставивших борозды на подсознании. От своего бедственного положения, от бреда своего мальчишки, Гена это отвлекало. Но лишь пока он не стал вызнавать у санитаров детали. « Знаете, люди часто устают от веры, и часто слишком рано. Они думают, что всë лечится просто, как грыжа, но мы не можем залезть в сознание человека и вырезать определëнные мысли и сигналы поступать именно таким образом, не повредив мозг. » Печальные аннотации были обращены ко многим пациентам и затрагивали собой сердце Гена, налипали, как язвы, как чумные бубоны. Незнакомые пациенты, — дети, взрослые старики, — болели не так тяжело как Сенку, но всë же остались среди этих белых стен навечно. Когда к родственникам приходит понимание, что ничего сделать уже нельзя? Обойдëт ли оно его? Теперь Ген больше не снуëт у палат, ведь жители клиники напоминают ему, — далеко не каждая история заканчивается хорошо. Он выходит на балкон, где Стэн курит, чуть ссутулившись и заранее обращаясь расслабленным взором к двери. — Ya look bad. [ Ты плохо выглядишь. ] « Услышал меня, прежде чем я переступил порог, ещë в коридоре? » По постукиванию каблуков? Может быть, по дыханию? Гену нечего возразить. Уже несколько дней он не смыкал глаз на время большее, чем то, что отводится под моргание, потому что на ночь не задерживает "гостей". У каждого из них есть своя семья, обязательства по школе и по дому, своя жизнь. Они же не просили Гена лезть в жизнь Сенку, размывать его восприятие, зацикливать и искажать память. — Haven't been ya slept since he tried to escape? [ Не спишь с тех пор как он попытался сбежать? ] Стэн держит дымящуюся сигарету между средним и указательным пальцами, а Ген в кулаке горлышко пластиковой бутылки кока-колы и у обоих это подчинëнность губительным слабостям. — Yes ... Since ... [ Да...С тех пор.. ] Ген вязнет на словах, словно в глубоком болоте, — приятном, тëплом, с бархатными кувшинками, с зовущими за собой сиренами, поющими колыбельные чистыми голосами, желающими спрятать его в своих объятиях. Ген зевает, прикрыв рот ладонью. — ...Since Senkuu stop just lie, I to keep an eye on him all the time .. He can away again, but already ... already .. [ ...С тех пор как Сенку перестать только лишь лежать, за ним постоянно приглядывать..Он может снова, но уже...уже.. ] Он ещë умудряется составлять предложения на иностранном языке, хотя теряет слова и окончания для времëн. Стэн понимает Гена, как понимают пленëнных чужестранцев в военное время, — невнятно, но приемлимо. Он подносит сигарету к губам и делает короткую затяжку, выдыхает в наступающую темноту серую струйку дыма. — Senku will find something to harm himself. [ Сенку найдëт, чем себе навредить. ] Кивает военный. — Senkuu, Xeno, people, like them, seem to unmeant find ways to self-destruct. When the backs are not extended over books, when basic needs are ignored, and loved ones. And then ya find someone, like that, somewhere, asleep for everyday activities, or continuing to work with the temperature.

[ Сенку, Ксено, — такие люди, как они, словно неумышленно находят способы своего самоуничтожения. Когда спины не разгибают над книгами, когда игнорируют базовые потребности, и близких. А потом такого ты находишь где-нибудь, уснувшим за обыденными делами, или продолжающим работать с температурой. ] Стэнли сдавливает пальцами сигарету и губы его двигаются беззвучно. Ген не может собрать слово, но улавливает резонирование злобы и горечи. Должно быть, кажется, — рябь на болоте, — долго доходящая от Сенку до Гена, — его истории об американских заговорах. Безумие может быть заразным. Ген трëт глаза, глотает немного колы. Пузырьки щиплют слизистую носа и встряхивают сознание. —Yes, it is ... sometimes I wonder how he lived to be sixteen . [ Да, это так..Иногда я удивляюсь, как он дожил до шестнадцати..] Бурчит Ген из под тëплой, зелёной жижи. — How..How did you meet Xeno? [ Как..Как ты познакомился с Ксено? ] У вопроса нет практического назначения. Ген не хочет так скоро отпускать того, кто понимает его. Он облокачивается на балконное ограждение, удерживает голову ладонью, а самому кажется, что сейчас перевалится за балкон и асфальт примет его кровавой массой. Интересно, доводилось ли асфальту уже испытывать здесь подобное? Можно ли послушать его истории? Всë таки, среди больных могли оказаться и подверженные суицидам, и такие же беглецы, как Сенку. — He came to the range, where I worked part-time as a child, to test the weapons he had assembled. Only he didn’t really know how to shoot [ Он приходил в тир, где я подрабатывал в детстве, — тестировать собранное самостоятельно оружие. Только стрелять толком не умел. ] Стэнли ухмыляется. — Couldn't hold anything bigger than a revolver. The show was the laughable, when he dropped the weapon on the instructor's legs, and he pretended that nothing happened. The looks of others must be a good blow to his pride. But instructor couldn't resist loud curses. [ Не мог удержать ничего побольше револьвера. Зрелище было то ещë, когда он ронял оружие на ноги инструктора, и делал вид, что ничего вовсе не случилось. Должно быть, чужие взгляды были хорошим ударом по его самолюбию. А вот инструктор не мог удержаться от громких ругательств. ] Военный хохочет и ставит руки так, будто неуклюже и неправильно держит винтовку, то и дело покачивая ими, после роняет по швам и убирает за спину, задрав нос, отводя взгляд в сторону, имитируя двенадцатилетнего Ксено в тире. Ген не смеëтся, не может, но играет голосом и хлопает ладонью по внешней стороне той, в которой держит бутылочку. — Yes, really funny. Did you start teach him? [ Да, правда забавно. Ты стал учить его? ] — I was going to. A kid my age, capable of assembling cool guns himself, couldn't help but attract attention. But, when I showed him several times how everything should be done, he said that I was suitable. He asked if I would like to try out his inventions. He must have had no intention of learning to shoot from the beginning. So, cheated. [ Я собирался. Пацан моего возраста, способный сам собирать крутые пушки, не мог не привлечь внимания. Но когда я несколько раз показал ему, как всë должно происходить, он сказал, что я подхожу. Спросил, не хочу ли я опробовать его изобретения. Должно быть, изначально не собирался учиться стрелять. Так, схитрил. ] — Here's how... [ Вот как...] Ген хочет тоже что-то рассказать, но глаза закрываются, ладонь выскальзывает из под щеки, и он головой падает на деревянный брусок. — Gen. [ Ген. ] Стэнли шевелит его за плечо свободной рукой и Ген сперва только мычит, но после поднимает голову. — I'm just tired .. Now .. It will be over. [ Я просто устал..Сейчас...пройдëт.] Но едва-ли дорвавшиеся Сирены отпустят его, и сам Ген, вопреки своим словам, к тëплым грудям созданий прижимается крепче. — Go down. Sleep. I'll look after him at night. [ Иди вниз. Поспи. Я посмотрю за ним ночью. ] Тон Стэна переходит в тот, каким иной раз говорит Рюсуй, — командный, недопускающий слова "нет". « Ему лучше знать. » Странным образом это заставляет слушаться, — как голос Совести, как флейта Гамельнского крысолова, как конфета из рук ведьмы для беспечных детей, — и Ген уже может выпутаться из рук Сирен, точно осознавая, что не заснëт по пути. — Okay..Thank you. [ Ладно..Спасибо.. ] Он выходит с балкона и идëт вниз по лестнице и единожды не задержавшись на ступенях, не привалившись к стенке, не задремав, словно сопровождаемый дулом пистолета, упирающимся в затылок. Внизу есть свободные палаты, Ген помнит. Там никто не будет выгонять его с постели впервые за череду прошедших дней. ___________________________________________ Сенку больше не лежал застыло, как заранее выбравший свою эпитафию, проминал теперь спиной подушку и посматривал на приходящих в палату, сделал палату своей территорией, как в зоопарке животные поступают с вольерами, смирившись с неволей. — Let me see. [ Дай мне посмотреть. ] Он потянулся к книге, как только Хром прервался в чтении, и оскалился так, точно сейчас вцепится в руку ученика этими зубами, и затем примется за всех собравшихся. Сверкнули багряные глаза. Но за немым неверящим ликованием, — значит Сенку скоро совсем поправится, — Хром, Юдузриха и Тайджу не заметили этого, и ученик передал книгу учителю. Сидящий коснулся края страницы, обхватил еë пальцами и потянул на себя. У основания лист пошëл рваными замятинами. — I am not interested in your achievements and your society. So you don't have to come here again. I will only talk to the admiral. [ Меня не интересуют ваши достижения и ваше общество. Так что, можете больше не приходить сюда. Я буду говорить только с адмиралом. ] Он смял лист в кулаке и швырнул мимо парализованного Хрома, с виду теперь душевно-травмированного, ведь Сенку порвал не только страницу, но и детскую веру ученика, повëл с ним себя, как, лишëнные детства взрослые, вырывающие из альбома мечтательные рисунки своего ребёнка. Когда человек отказывается от своего любимого дела, теряет ли он часть себя, или может теряет всего себя? Хром уже не видит в пациенте этой клиники Сенку. Только кого-то, кто его ужасно пугает своей ощеренной пастью.        Тайджу, до их прогулки на поляну, увидев это, заявил бы, что колдун-Ген превратил Сенку в животное чтобы держать рядом на золотой цепочке было удобнее, только ошибся и вместо кого-то безобидного, создал хищника. Ну, может он бы выразился не так образно, но такое донесение просматривалось бы в агрессивных выкриках. — Что ты делаешь, Сенку!? Это же книга по науке! Но к чему кричать на того, кто тебя не слышит? Тайджу выхватывает у Сенку книгу, (прежде он сделал бы так лишь от желания, чтобы учëный обратил на него внимание) сейчас его действия в глазах друга детства равноценны уничтожению наследия, тому, если бы Сенку ломал построенные самостоятельно ракеты. — Why...Why are you doing this, Senku? We want to help you.. [ Зачем..Зачем ты так, Сенку? Мы хотим помочь тебе. ] Юдзуриха успокаивает трясущегося Хрома, хотя еле сдерживается, чтобы к нему не присоединиться. Хром достаëт телефон и сверяется со временем. Ген скоро вернëтся и отпустит их из клетки, из средоточия этого панического ужаса, чтобы они успокоились. Всë равно вернутся, каждый сильно привязанный к своему другу и учителю. Сенку подарил им слишком много весëлых и необычных дней, и одна лишь его болезнь не сможет перечеркнуть всего. _________________________________________ Ген сидит на краю постели и протягивает к губам лежащего ложку с кашей. — Пожалуйста, Сенку-чан... Нельзя и дальше питаться через капельницу.. Пятнадцать дней внутривенного питания, — это уже больше рекомендованной нормы. Организм не должен привыкать к такому способу получения пищи. — Отстань от меня. Сенку отталкивает руку Гена и каша из ложки выскальзывает на одеяло, впитывается в него пятном. Сенку продолжает видеть в менталисте приставшую проекцию сознания, пазл какой-то загадки, которую не хочет больше собирать. — Calm down. [ Угомонись. ] Ген поворачивает голову к двери. Стэнли боком облокачивается на еë косяк в знакомой стойке незаинтересованности в происходящем. В руках его небольшая бутылка и пластмассовая медицинская воронка. Сенку ведëт плечами от пробежавших по спине мурашек, мнëт в пальцах простынь, поудобнее укладывается на подушке, смотрит на военного расслабленно, расширившимися зрачками — не просто скрывает страх, не боится. Его поведение свидетельствует о ровно противоположном, о предвкушении. « Почему он слушается? » Почему Сенку назначил Гена третьей стороной в этой войне и больше всего направляет оружие именно в его сторону? Так изощрëнно издевается, как не издевался над санитарами, и даже врачами, пытавшимися поговорить с ним. А если в целом, к чему он вообще провоцирует окружающих? Пугает Хрома и Юдзуриху, перекрикивает Тайджу.

« Чего ты так упорно добивался от всех? Что может дать тебе только этот человек? » — Have ya thought about my words? [ Ты подумал о моих словах? ] Ген топит тяжëлый взгляд в каше. За несколько дней договориться с мальчишкой у него так и не вышло. Удивительно, что сегодня Сенку ещë не успел разбить пару тарелок, не успел опрокинуть их на Гена. — Yes. [ Да. ] Он ставит посуду на тумбочку, поднимается и собирает одеяло, складывает в ровный прямоугольник. — Я бы очень хотел избежать этого, но по-другому не получается... Возле Гена Стэн откладывает воронку на тумбочку и берëтся за край тарелки, переливает кашу в бутылку. Ген убирает одеяло на пол, кладëт ладонь на протянутю руку военного и заглядывает в его глаза, смотрит, не моргая. — Just, please, don't hurt him too much. [ Только, пожалуйста, не причиняй ему лишней боли. ] Ген обращается к той части Стэна, что стоит за военной должностью, к той, с которой он иногда встречается на балконе. Она помнит множество историй о беспечном отношении Ксено к самому себе, о сложности с такими людьми, и главное, — она понимает Гена. И даже сейчас, делает голос Стэнли несколько мягче. — I don't intend to rack him. Are ya sure want to stay? It will be hard for ya to watch. [ Я не преследую цели мучить его. Ты уверен, что хочешь остаться? Тебе будет тяжело смотреть на это. ] — Yes. [ Да. ] Ген отходит за тумбочку. Военный становится коленями на постель и перекидывает ногу через ноги мальчишки. — What are your aims, wouldn't it be easier to shoot me already? Why complicate things so much? [ Какие цели вы преследуете, разве не было бы проще уже пристрелить меня? Зачем всë так усложнять? ] — Be silent. [ Помолчи. ] Стэнли обхватывает челюсть Сенку ладонью и давит двумя пальцами на щëки. Гену видится колоссальная сила, но это не так, — в бледно-голубых глазах, словно выцветших от всего увиденного за время службы, сосредоточенность. Военный грамотно рассчитывает применимое давление и Ген старается отойти от переживаний и гипербализации происходящего. Сенку вспоминает, что нужно сопротивляться, лишь когда Стэн поднимает его голову и помещает в рот носик воронки.

« Только делает вид, что сопротивляется. » Он лишь пару раз пытается махнуть головой, не слишком усердно, не вцепляется своими руками в руку Стэнли, не дëргается, не старается вытолкнуть воронку языком, хотя должен. « Наказание. Этого ты добивался. Наказание за нежелание более действовать и искать выход. » Санитары и врачи жалели ребëнка, "гости" его об этом даже не думали, Ген вообще не признавал физического насилия, особенно по отношению к любимому человеку. « Ты ждал, что рано или поздно, они донесут всë своему адмиралу. А адмирал уже не будет нянчиться с тобой. » Стэн выливает немного каши из бутылки в воронку, придерживая другой ладонью подбородок Сенку и большим пальцем еë, верхушку воронки. Каша на водной основе и легко скатывается в горло мальчишки по медицинскому приспособлению, но Сенку всë равно давится с выступившими слезами, отвыкший глотать, часто дышит носом, и из уголков губ течëт ранее вливаемое в рот. Ген больше не может оценивать и разбирать мотивы Сенку от подступающей тошноты. Брови его опускаются к широко распахнутым глазам, что прежде такого не видели даже постановочно, по телевизору, но теперь не способны оторваться. Нос кривится и вместе с поднятыми губами образует у рта, заслоняемого ладонями, складки. Зря настоял на своëм присутствии. Зря. — Stan.. [ Стэн.. ] Выдавливает он и опускается на пол. — It's okay, Gen. It will pass. [ Это нормально, Ген. Это пройдëт. ] Ген напоминает себе, что у Стэнли в этом есть опыт, но стоит подумать, как был заработан этот опыт, и становится только более жутко.       После нескольких вливаний Сенку уже всë послушно глотает и Стэнли скоро отпускает его, но остаëтся в комнате, пока Ген не успокаивается.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты