Экстракт дофамина.

Слэш
R
В процессе
70
Размер:
планируется Макси, написано 103 страницы, 12 частей
Описание:
Что такое любовь? Можно ли жить в согласии, имея совершенно разные представления об этом чувстве? Существует ли способ исправить собственное восприятие, и если так, как дорого это обойдëтся?
Примечания автора:
Эта работа заняла у меня несколько месяцев (눈‸눈), но в целом я доволен результатом. Главы будут выкладываться раз-два раза в неделю. Жанры будут пополняться, как и присутствующие герои по мере выхода глав, дабы не портить интриги. Приятного прочтения.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
70 Нравится 32 Отзывы 16 В сборник Скачать

Яд.

Настройки текста
Примечания:
Вот наконец и дописал. Спасибо всем, кто дождался. Точная дата следующей главы пока неизвестна, либо под конец следующей недели, либо через неë.

Торакотоми́я — хирургическая операция, заключающаяся во вскрытии грудной клетки через грудную стенку.

Эффект бабочки, — термин в естественных науках, обозначающий свойство некоторых хаотичных систем: незначительное влияние на систему может иметь большие и непредсказуемые последствия, в том числе в совершенно другом месте. Говоря простым языком, каждое ваше решение, — взмах крыльев бабочки, и его последствия могут быть непредсказуемы.

"По ту сторону изгороди" — Американский мини-сериал. Главные герои — братья Вирт и Грег ищут путь домой из загадочного леса под названием «Неизведанное». Если вы ещë не посмотрели, очень рекомендую. И те строчки под звëздочкой поймут лишь уже видевшие сериал.


Сенку встречает вошедшего в палату адмирала довольным прищуром и нахальной улыбкой, как неуличëнный в преступлениях убийца начинает играть со следователями и совершать всë более неосторожные действия. Он нисколько не раскаивается в проступках над солдатами, ведь они только посыльные, — способ передачи информации, — и самое важное достигнуто, — они позвали главного. — So, after all, a message from me was passed on? It's kind of llittle la-a-ate. [ Значит всë таки передали послание от меня? Как-то позднова-а-ато. ] Сенку зевает, прикрыв рот ладонью лишь для большей наглядности своих действий, и откидывает уголок одеяла в сторону. — It’s a little late in the day that ya remembered, how to open your mouth, and apart from being here, I have things to do. [ Поздновато ты вспомнил, как рот открывать, а у меня, помимо нахождения здесь, дела имеются. ] Цыкает адмирал и останавливается у постели, выпрямившись во весь рост, поставив руки на бëдра. — Well, maybe, if your assistant hadn't injected me with a horse dose of tranquilizer, I would have remembered earlier. [ Ну, может, если бы твой помощник не вкалывал мне лошадиную дозу транквилизатора, вспомнил бы раньше. ] Сенку пожимает плечами с невинным видом, словно он договорился о защите с лучшим адвокатом, и теперь остаëтся лишь убедить всех присутствующих в своей детской недалëкости. — But now yа can't stop talking. [ Зато теперь не можешь наговориться. ] Американец взмахивает рукой, по-хозяйски оглядывает помещение и мальчишку. — Then tell me what you remember about the article. [ Рассказывай тогда, что помнишь про статью. ] Сенку дëргает бровью, закусывает губы, и разрушает облик невинного ребëнка, под ним раскрывая, будто бы распалëнного любовника. — Make me. [ Заставь меня. ] Он поднимается на ноги, становится на краю кровати, которая позволяет сравняться в росте с адмиралом. — Maybe your soldiers will be easier next time. Although, you know, trying to get me over to your side is a stupid idea. [ Может твоим солдатам в следующий раз будет проще. Хотя, знаешь, пытаться перевести меня на свою сторону, — дурацкая идея. ] Шепчет он в ухо военного. — Say him. [ Скажи им. ] Адмирал отталкивает Сенку от себя, прихватывая за воротник футболки, слегка встряхивает, но не умаляет этим больного рвения мальчишки, и когда Сенку рывком тянется вперëд, — пытается схватить за шею лишь ради подначивания, — военный без лишних эмоций бьëт его кулаком по лицу. Удар приходится на скулу. Сенку не вскрикивает от внезапности, — еë здесь нет, сам допрашивался, — только кряхтит. Голова дëргается в сторону под применяемой силой, волосы шатром накрывают лицо. По щеке проходит боль, перекидывается на всю челюсть и отдаëт в висках. — They must be just bored. We don't need a child in this position who doesn't understand where he is get into. [ Им, должно быть, просто скучно. Нам здесь на должности не нужен ребëнок, который не понимает, куда лезет. ] Сенку сквозь бело-зелëный "шатëр" дотрагивается до щеки, кривится, но вместе с тем наполняется странным, жгучим теплом, и оно действует, как сигнал к действию для крысы, заточëнной в раскалëнной клетке, как ток для мышц мëртвой лягушки. Влечëт не боль, но приходящее с ней чувство, густое и липкое как грязь, в которую ботинком втаптывают лицо, пока мямлишь и не можешь подняться. — Boring?...And they are afraid of me too obviously...I followed the formula in the article that said mix Dopamine, Serotonin and Oxytocin. In this case, you don't understand where you are get into. [ Скучно?..А бояться они меня слишком явно... Я действовал по формуле в статье, которая говорила смешать Дофамин, Серотонин и Окситоцин. В таком случае, вы сами не понимаете, куда лезете. ] Адмирал с минуту озадачивается, немного расслабляет кулак с зажатой в нëм тканью, словно рассчитывал услышать не это. « Надеялся, что я забыл. Но для этого ему придëтся застрелить меня. А пока я не дам им жить спокойно. » — Military weapons, if you really doubt our actions. Can you guess how it will work? [ Военное оружие, если уж так сомневаешься в наших действиях. Может сможешь предположить, как оно будет работать? ] Властный вид американца стремительно возвращается с каждым словом. Сенку закрывает глаза и наклоняется назад, закидывает голову. С солдатами он привык заканчивать разговоры по своему желанию, уходить от них притворством или нерушимым молчанием, но для адмирала это слишком старый трюк. — Didn't ya want to talk to the admiral? I'm still talking to ya. [ Разве ты не хотел говорить с адмиралом? Я всë ещë разговариваю с тобой. ] Он вновь встряхивает мальчишку, опускает на колени, и теперь держит его за пряди волос у затылка, не позволяет склонять голову. — Yа know, a broken nose will quickly give out pretenders. Should we try? [ Знаешь, разбитый нос быстро выдаëт притворщиков. Попробуем? ] Крыса в голове быстро забыла предыдущий болезненный опыт, ей нужно провести несколько повторений. Совершенно нерационально, тупо, но Сенку выжидает.       Глаза резко распахиваются и тут же слезятся, тело вздрагивает, а крыса надрывно пищит и мечется по клетке, обжигая лапки — теперь урок точно усвоен, — когда американец пробует исполнить обещанное. Этот удар намного легче, но лишь из-за меньшего расстояния. Ударяя с прежней силой, адмирал мог бы устроить Сенку перелом или сотрясение, и он это понимает, возможно, исходя из военных годов. Мальчишка смазывает пальцем кровь под носом, но она продолжает струйками стекать по его губам и подбородку на футболку. — These hormones ... in huge quantities ... drive people crazy. Perhaps you will ... spray them with planes over continents.. [ ..Эти гормоны...в огромных количествах...сводят людей с ума. Возможно, вы станете...распылять их самолëтами над континентами.. ] Американец выпускает волосы Сенку и кидает ему тряпку с тумбочки, мальчишка прислоняет тряпку к носу. — Maybe. Thank yourself for I didn't ought break your nose. I'm not going to tolerate your behavior anymore. Of course, if I hit yа every time, yа will quickly rot, so I'll come up with something different. [ Возможно. Поблагодари себя за то, что мне не пришлось ломать тебе нос. Я больше не собираюсь терпеть твоë поведение. Конечно, если я буду бить тебя каждый раз, ты быстро загнëшься, поэтому придумаю что-то другое. ] Сообщает он и выходит из палаты, слыша от крысы, руководящей Сенку, что он будет ждать. _________________________________________ Ген заглядывает на балкон. В конце каждой недели, "гости" не обременены школьными занятиями, приходят с утра, и у него свободное время появляется ещë раньше. — Stanley, are you there? [ Стэнли, ты здесь? ] Они, как правило, сталкивались на этой неприглядной площадке, теперь уже практически каждый день. Стэн стал чаще подменять Гена на ночных дежурствах, и Сенку, после его визитов, вëл себя спокойнее, хотя запуганным не выглядел, что поначалу Ген внимательно контролировал, как и наличие гематом. Всë же, нельзя так сразу полагаться на постороннего человека, — после хорошего сна, Ген мог мыслить ясно. Но на привычном месте военного нет. « Может он задерживается? » Только такого прежде ещë не было. Стэн всегда находился в больнице к определëнному времени, словно на военном построении, обладая привитой службой дисциплиной. — Ген. Ген оборачивается, но чтобы понять, кто зовëт его, этого на самом деле, не требуется. — Ты решил приехать пораньше? Может ты уже видел...Стэна? Менталист запинается. То, как смотрит капитан, как напряжены его губы и руки сжаты в кулаки, как к переносице сведены брови, выражает устрашающую озабоченность. Когда Ген умолял его рассказать, что случилось с Сенку, всë было также. « Только не снова.. Не говори... Не говори ничего! » Он занимает оборонительную позицию, как сам назвал бы это, увидев, — обхватывает предплечья ладонями, часто моргает, даже делает несколько шагов назад, каждый раз только отставляя заднюю ногу и доводя к ней переднюю, плотно смыкая голени, подобно статичной игрушечной фигурке. — Ты хорошо себя чувствуешь? Кто-то всегда должен оставаться сильным, оставаться храбрым, — Рюсуй шагает навстречу к нему и Ген жмурится, трясëтся, сильнее сжимает руки, упирается головой в собственное плечо. — Тшш. Капитан обнимает брата и пока Ген не видит, сам прикрывает глаза, морщит веки, — представить что-то хорошее. Хорошо было с отцом собирать ненастоящие корабли, слушать его байки о пиратах, хорошо было не присваивать человека, не устанавливать свои порядки в его внутреннем мире. — Я знаю, что тебе тяжело и страшно. Но мы с этим справимся. На этот раз у меня есть и хорошие новости. — Правда?..Они более значимы, чем плохие? Ген чуть приподнимает голову, голос его дрожит. Он как ребëнок, которому пообещали награду, если стерпит укол, и теперь этот ребëнок торгуется. Правда на таких торгах никто не улыбается страху перед незначительными процедурам, другие расценки. — Всë это важно...Всë это касается Сенку. — Хорошо.. Рюсуй отпускает Гена и менталист "выходит" из укрытия, успокаивается, берëт брата за руку. — Можешь рассказывать.. — Не здесь. Пойдëм. Они спускаются вниз. « Будем говорить в холле? » Чем хуже был балкон? Но капитан ведëт его через холл, к главным дверям, и Ген хватается за ручку одной из распахнутых, упирается в землю ногами. — Я не хочу никуда ехать!..Я не могу!..Ты убьëшь их всех!.. Треск пенобетонных блоков в стенах слышится явственно, — предупреждение, — они разойдутся разломами, осыпятся и уронят вниз потолок, гонимые тяжëлыми военными снарядами, что первым его и пробьют, и дальше будут искать место своей посадки совершенно хаотично. Одно орудие ворвëтся в палату страшным, незванным гостем, другое упадëт в кабинет санитаров, в холл, в столовую, на задний двор. Случится что-то страшное, обязательно случится. Ген по возвращению найдëт только окровавленные тела в пыли и обломках, словно в земле датчики отслеживают допустимое для него от больницы расстояние. — Мы никуда не поедем, только посидим в машине, хорошо? Ты же доверяешь мне? Опешивший, Рюсуй перестаëт тянуть его за собой и Ген, немного поборовшись с собой, отпускает ручку.       В машине он просит оставить одну дверцу полностью открытой, как гарантию, что автомобиль останется на месте и Рюсуй соглашается, потому что они действительно никуда не едут. Капитан достаëт из под водительского сиденья ноутбук, кладëт на свои колени. — Ты спрашивал, видел ли я Стэна.. Он включает технику и на экране открывается ( спектограмма, сказал бы Сенку, ковыряясь в ухе ) чëрная картинка с цветной полосой отрезков различной протяжённости и ширины. « Что он собирается мне рассказывать? В таких программах музыку монтируют. » Кажется, протяжëнность отвечает за громкость.       Менталист в открытом бардачке находит какие-то документы и несколько леденцовых конфет. Бумаги не привлекают, но фантик с конфеты он снимает, кладëт еë в рот и рассасывает. — Это запись телефонного разговора, которую мои люди перехватили. Капитан нажимает на пробел и треугольник посередине изображения превращается в две параллельные полосы. — Repeat what you told me. Come on. [ Повтори, что сказал мне. Давай. ] Протяжный шепчущий голос мужчины гармоничен и мягок. « Ксено? » Таким Ген представлял его. — They pu-ut me in th-he busi-iness of ma-aking po-oison whe-en you we-ere s-suspended by o-order of Admi-iral S-s-snyder. L-let me g-go ple-ease [ Они по-оручили мне зани-иматься и-изготовлением яд-да, ко-огда вас о-отстранили по т-требованию адми-ирала С-с-снайдера. О-отпустите, по-ожалуйста. ] От заиканий и всхлипов из динамика ноутбука Гену в летний день становится холодно, он случайно прикусывает язык, но всë равно продолжает обводить им конфету. Этого человека ведь только страшат словами, а не пытают, да? — How dare you meddle in my work?! In the business to which I have devoted half-year?! [ Как ты посмел лезть в мою работу?! В дело, которому я посвятил полгода?! ] Тональность подскакивает, но элегантность не развеевается среди выкриков, словно в старинном замке на исполинском органе играет загадочный его хозяин, и с силой, триумфально нажимает на клавиши, выталкивая громыхающий звук из серебряных труб. — Yeah, ya can't be sent to scout, John. And he messed up with the article, and here he pierced. Although, all the same, it couldn't last long. [ Да уж, в разведку тебя не пошлëшь, Джон. И со статьëй накосячил, и здесь прокололся. Хотя, всë равно, долго это продолжаться не могло. ] Следующий голос Ген узнаëт сразу. Стэн спокоен, как человек, которому некуда торопиться, нечего больше ждать и нечего терять. Слышится отчаянная усмешка. — I'm asking you, what the hell, Stan?! [ Я тебя спрашиваю, какого чëрта, Стэн?! ] — There was no other way to reach you. But when they "paused" the project, you finally began to return home, although you continued to mumble about your science. [ По-другому до тебя было не достучаться. Зато, когда они "приостановили" проект, ты наконец стал возвращаться домой, хотя и продолжал бубнить о своей науке. ] Сложно было поверить в то, что Стэнли ругается с тем, о ком вечерами на балконе рассказывал Гену с улыбкой. — You lied to me about the purpose of the flight to Japan! [ Ты врал мне насчëт целей полëта в Японию! ] — Ya also lied to me, when said that I mean something to ya and ya will have time for me. But ya always think only of yourself and your science. And don't care that without my protection, there would be neither ya nor your grandiose plans. It doesn't matter how many times I have protected ya from possible captivity. Ya have no idea how dangerous it really is to work on military weapons, for how many countries immediately become a target for information [ Ты тоже врал мне, когда говорил, что я для тебя что-то значу и у тебя будет время на меня. Но ты же вечно думаешь только о себе и своей науке. И плевать тебе, что без моей защиты, не было бы ни тебя ни твоих планов грандиозных. Неважно, сколько раз я ограждал тебя от возможного плена. Ты не представляешь, насколько на самом деле опасно работать над военным оружием, у скольких стран сразу становишься мишенью для получения информации. ] — ..If you did something to Senku I .. - [ ..Если ты что-то сделал с Сенку я.. ] — Even now ya can't close your mouth and listen to me. Come on, let's think about what ya can do if I cripple him. Will ya hire killers on me? Are ya going to court? None of these actions will pay off. [ Ты даже сейчас не можешь закрыть рот и послушать меня. Ну давай, давай подумаем, что ты в силах сделать, если я покалечу его. Наймëшь на меня киллеров? Подашь в суд? Ни одно из этих действий себя не оправдает. ] Ген понимает, что это провокация. Но тем не менее, он притупляет желание сорваться к Сенку, которого видел десять минут назад. — I will tell all countries about the ingredients of the poison, and your military weapons will not justify themselves. [ Я расскажу всем странам о составляющих яда, и ваше военное оружие себя не оправдает. ] — Oh, so ya haven't been told yet that our web storage has been hacked? I underestimated them. Ya have nothing to threaten me with, but don't worry, I didn't harm Senku and initially caused only to scare him, although due to illness it all dragged on. At first it was impossible to talk to him because of him. When I was alone with him, I realized that he had gone far from the truth and decided to simply support his version so that he would never remember the poison again. And now it’s all meaningless. [ О, так тебе ещë не сказали, что наше веб-хранилище взломали? Недооценил я их. Тебе мне нечем угрожать, но не переживай, я не причинял вреда Сенку и изначально планировал только напугать его, правда из-за болезни это всë затянулось. Сначала поговорить с ним было невозможно из-за него, а потом из-за постоянного присутствия вокруг него других людей. Когда я с ним остался наедине, я понял, что он далеко ушëл от правды и решил просто поддерживать его версию некоторое время, чтобы он никогда уже не вспомнил о яде. А теперь это всë бессмысленно. ] Он посмеивается, сбивая с Ксено лавровый венок его тщеславия лëгкой рукой, но Ксено ловит символ и надевает назад на голову. — Do you know what they will do to you for the fact that your plan did not justify itself? For the fact that, on your merit, information about military weapons ended up in the wrong country? They will eliminate you. [ Ты знаешь, что с тобой сделают за то, что твой план себя не оправдал? За то, что по твоей заслуге информация о военном оружии попала не в ту страну? Они тебя уничтожат. ] Ген не хочет представлять мстительного широкого оскала Ксено, но вся эта злоба, разливающаяся в голосе, не даëт ничего другого. Похоже, этот яд значил многое. По крайней мере, для Ксено. Гену видится, что именно Ксено будет возглавлять эту операцию по уничтожению, спускать всех своих бешеных собак. — And ya will watch and make up for your hurt pride. National flag in hand, because they will never find me, and ya wouldn't. Ya didn't make me take this call, I answered to say goodbye, but since we will be bugged ... Gen, be careful when return him, look that Senku doesn't grow up in Xeno. [ А ты будешь наблюдать и восполнять свою ущемлëнную гордость. Национальный флаг в руки, потому что они уже никогда не найдут меня, и ты не найдëшь. Не ты вынудил меня принять этот звонок, я ответил, чтобы попрощаться, но так как нас будут прослушивать... Ген, будь осторожнее, когда вернëшь его, смотри, чтобы Сенку не вырос в Ксено. ] Запись заканчивается, а Ген не может найти, что и как говорить, как себя вести, только грызëт конфету, сильно смыкая челюсти. Всë это не то чтобы не взывает в нëм к мщению, (даже если Стэнли пугал Сенку, то никак не превзошëл в этом Гена.) оно даже притрагивается к сочувствию и тоске, словно он потерял друга. Ген ни в ком прежде не мог найти понимания и возможности говорить свободно, не уточнять сказанного. — Очень многое из жизни человека можно узнать, если проверить его телефон, так что я взял телефон Сенку и отнëс своим людям, предположив, что они смогут найти то, что нам поможет понять одну из причин болезни. Рюсуй открывает папку на компьютере и поэтапно показывает Гену на части еë содержимого курсором мышки, а Ген не может проявить внимания и сообразить, хочет ли вообще узнать об оставшихся событиях. — Сенку посещал тогда один американский сайт и искал после какую-то статью из него. Это хорошо заметно по открытым страницам, а также по его сообщениям Ксено. Из интернета ничего не пропадает бесследно, так что мы нашли способ восстановить статью. На это ушло действительно много времени и их система защиты накрыла несколько наших компьютеров, но в конце концов мы их обыграли! Мы отправили эти данные уполномоченным лицам, теперь они могут разработать противоядие и защиту! Капитан так восторгается сделанной работой, будто собирал информацию не для Гена, а ради своих собственных неугомонных побуждений.       Ген смотрит на повторяющийся набор букв C и H с разными цифрами, и не разбирает формулы, понимает только что это военный яд, который намешал тот непутëвый Джон, и что Сенку, стало быть, заплатил рассудком за спасение многих людей. Насколько же значимыми и поворотными могут стать действия. Эффект бабочки*. Если бы Ген не стал тогда, в детстве, соглашаться на совместную аферу с Рюсуем, возможно, он бы не выбился на такой высокий уровень в шоу бизнесе, не встретил Сенку, не довëл его, и между Америкой и Японией разразилась бы война с тем самым ядом. Или яд был бы обнаружен кем-то другим? Если задумываться о последствиях каждого решения, можно сойти с ума. — Раз в этом замешана военная организация, у меня появилась мысль проверить мотивы Стэнли находиться здесь. Да, всë это было похоже на какой-то фантастический фильм, но тем не менее, ты сам всë видишь. « Он мог проверить Стэнли и раньше, если бы я тогда сказал. » — Взломать удалëнно его телефон было уже несложно. Предполагаю, что всë важное передавалось по рации, так что на телефоне не было такой жëсткой защиты. Так что, Ксено действительно попросил Стэнли проверить, как справляется Сенку. Но он не знал, что Стэн направился в Японию именно из-за него. Самое интересное, что у меня оставались бы только догадки, если бы не этот перехваченный вчера звонок. — Да..Да..Спасибо тебе..Я немного не могу.. « Не могу принять это всë. » Столько разных событий никогда не окружало его в прежней жизни, до Сенку. Дом, работа, может какие-то публичные встречи, — он знал, как всë должно происходить, как стоит вести себя. Во всë это, происходящее, так и не верилось. Словно его забрали из фальшивой демо-реальности, и в игре больше нет иконки "задания", игра стала совершенно нелинейной. —..У тебя кажется была ещë одна новость. Рюсуй убирает ноутбук обратно под сиденье. — Ага. Я нашëл доктора для Сенку. Я уже общался с ним довольно долгое время, так что насчëт него у меня нет сомнений. Сегодня приедет и вы лично познакомитесь. Теперь у Гена будет не только надежда, но ещë и реальный шанс?       Ген не может двинуться, сердце бьëтся бойко, будто упирается в рëбра и раздвигает их, как патологоанатом, что проводит торакотомию*. Какая-то форма болевого шока, не иначе. Слишком много горя не пропускает и чуточки счастья. Он хочет улыбнуться, но лицо выражает только мучение. Бабочка взмахнула крыльями. Рюсуй кладëт руки ему на плечи. — Ген, всë хорошо? Я хотел, чтобы хоть один сюрприз получился..Ген. Менталист мычит и прижимается к брату, и Рюсую не нужно прикладывать ладонь к его лбу, чтобы ощутить жар. — Потерпи немного. Капитан обхватывает спину менталиста, берëт его на руки и бегом уносит в клинику, крича врачей, но Гена горячка и остальные симптомы отпускают уже по пути к зданию. ______________________________________ Кабинет представлял из себя просторное, прямоугольное помещение с двумя угловатыми, широкими, вытянутыми вверх, окнами, а любые окна теперь воплощали для Гена порталы в иной мир, в мир, от жизни в котором он отказался, чтобы опекать Сенку.       Практически вся мебель повторяла форму порталов и тянулась вверх: шкаф между ними, пара тëмно-зелëных бархатных кресел на четырëх ножках, размещавшихся по середине комнаты, по диагонали, с расстоянием в один светло-коричневый деревянный стол, который и отличался от основной массы, — был круглым, — но из общей гармонии при этом не выливался. Кабинет преображался новым местом мира иного тому, что отгорожен окнами. Мира, в котором идут нескончаемые войны трëх сторон, где уже столь много жертв и Ген понемногу, день за днëм, сдаëтся предводителю бессмысленной жестокости, его больным аксиомам. « Проекция сознания, блеф, фантом, личностный гетероним » — теперь себя настоящего он правда найти не может. Сенку небрежно швыряет Гену белый флаг, чтобы враг знал, что поднимать, но не обещает даже кратковременного перемирия.       С одного из кресел встаëт юноша, как кажется Гену изначально, за присутствием миловидных черт, — круглого лица с по-детски пухлыми щеками и губами, больших зелëных глаз, маленького носа. И короткие, но многочисленные, слегка взлохмаченные белые волосы, с чëлкой меж глаз, выдают в нëм скорее искателя приключений, — пропавшего мальчишку, из команды Питера Пена, — нежели доктора. « Он не может быть младше меня. » Сразу же сомневается менталист, но скоро юноша представляется ему неким мифическим персонажем в центре комнатного алтаря, — духом, волшебным помощником, которого дракон привëл к скульптору, — а духи не привязаны к возрасту.       Рюсуй держит брата за руку, но отпусткает и подходит к юноше. — Спасибо, что приехал, Укë. Они обмениваются рукопожатиями, выглядят при этом как старые друзья. — Приятно вернуться в родные места. — Понимаю тебя. Капитан делает свой любимый жест пальцами, — щëлкает ими. — После длительных плаваний те же ощущения, и хочется целовать землю, стоит только сойти на неë. Пока Рюсуя не "занесло в капитанские истории", как это называет Кохаку, он торопится покинуть кабинет. — Ладно, я пойду, а то буду здесь только мешаться. — До встречи. Укë улыбается, машет рукой Рюсую, и что-то в нëм есть такое, что и без улыбки демонстрировало бы доброту, словно голову украшает сияющий венец всего миролюбивого, — есть люди, которые вступают в войны только за правду и чужое благополучие. И что же это, четвëртая сторона?       Он подходит к Гену, держа расслабленные руки у бëдер. — Давай сразу договоримся, — никаких формальностей. Мои отношения с близкими моих пациентов дружественные, потому что тебе придëтся многое рассказать мне из вашей жизни, Ген, чтобы я смог помочь Сенку. Никаких формальностей, — фраза, что способна хорошо описать его за совершенным несоблюдением дресс-кода. « Выходит, у него здесь и начальства то нет. Просто помещение предоставляют? » Кому ещë позволили бы не надевать халат вовсе? Сменить, поставленный уставом вид, на голубую оверсайз футболку с рукавами по локти, висящую на плечах, с треугольным вырезом, открывающим ключицы, с большой нашивкой барашка посередине вещи; На лëгкую, прозрачную, как озëрная гладь, бледно-голубую кофту с подолом. Белые шорты, коих подол касался у низа манжет, тоже совершенно выбивались из всяких правил, и были обвешаны ремешками в цвет. Он так похож на анимационного героя, и Гену представляется четвëртая сторона, как жители Диснейленда. Эх, если бы и правда можно было привести сказочную фею, джина, или мага, и загадать им всего одно желание.. — Как я уже сообщал твоему брату по телефону, я занимаюсь биополярными расстройствами, шизофренией, диссоциативными расстройствами личности, психозами, — он, словно, отмечает их в воздухе указательным пальцем, — всеми тяжëлыми диагнозами, с которыми многие другие врачи не справляются. Ген слушает, но смотрит дальше духа, в шкаф, и на нижней его полке не размещаются книги и крохотные декоративные цветы, какие наполняют верхнюю. С нижней полки взгляду отвечает пустой взор одного керамического глаза...искусственного черепа. Второй глаз наискосок проткнут чем-то похожим на иглу, однако несколько толще. Сама бутафорная часть человеческого скелета размером ненамного превосходит бильярдный шар. « ...Неужели эта вещь его? Зачем?..» Дух забирает из шкафа череп, вытягивает на протянутой руке перед Геном и сам задумчиво вглядывается в бутафорию. Одна нога выходит вперëд. Эту позу он, кажется, показывал прежде не раз другим людям. « Совсем как Гамлет...Но ведь это не сценический реквизит...» — Ты так пристально смотришь на него. Это демонстрация лоботомии, — отделения лобных долей мозга, которое безвозвратно калечит сознание. И хотя Укë сам потянулся к черепу и не меняется в лице, зелёные глаза напитываются неподдельной тревожностью. Ген притрагивается к ноше его кончиками пальцев и прячет руки за спину, прежде попробовав подлезть одной под рукав рубашки. — Жуткая вещь.. Он кривится, словно подал руку смерти или еë долгой истории. — Для чего она..Тебе? — Талисман, — дух берëт череп в две руки и прижимает к груди, — Родители подарили мне его, когда я начал интересоваться медициной прошлых веков, в области нейрофизиологии. Сейчас не принято говорить об ошибках, но лоботомия была таковой и принесла чудовищное количество жертв. Улыбка его рассеивается, будто дух отдаëт дань погибшим и покалеченным. — Больными считали всех, кто хоть как-то отходил от стандартов общества, порой это доходило до абсурда, — утихомирить шумного ребëнка, успокоить излишне эмоциональную жену, вылечить от гомосексуальности. Операции проводили люди без образования и в своих целях использовали, — Укë проводит пальцем вдоль толстой иглы, уходящей в керамический глаз, — нож для колки льда. « Так вот что это...» Порой ненароком коснëшься глазницы пальцем и ещë долгое время не перестанешь чувствовать болезненный отпечаток, а тут целым ножом орудуют. « Нет, если бы я только увидел такое в руках врача, который собирается меня оперировать, я бы там же и помер! » — Сейчас это запрещено, но в отдалëнных уголках земли ещё существуют клиники, применяющие не только лоботомию, но также шоковую терапию, и даже пытки. Череп напоминает мне, что я начал лечить людей ради того, чтобы защитить их от этих чудовищных методов. Дух возвращает талисман в шкаф и с ним словно отставляет скорбь, подходит к креслу, плавно опускается в него. — Не думаю, что слишком напугал тебя, после всего, что ты уже пережил. И всë таки, дрожь к телу Гена подкрадывается, но это лишь странный эпизод мультфильма, какой смотришь в детстве спокойно, а повзрослев, воспринимаешь совершенно иначе. — Ладно, хватит страшилок. Укë тянется к столу, берëтся за ручку фарфорового чайника и разливает его наполнение по двум чашкам. — Давай выпьем чаю. Так и поступают эти волшебные помощники. Сначала пугают героя рассказами о предстоящих сражениях или изнуряющем пути (хотя, в случае Гена, всë это, должно быть, только предисловие), а потом предлагают погостить у них. Но Ген не отказывается, занимает другое кресло, придвигает к себе одну из чашек и сахарницу, похожую на маленький сундучок. — Ты раньше занимался в театре? Гамлет ли никак не даëт покоя языку или, может, Ген просто не умеет безвозмездно разглашать личную информацию, даже для своего спасения, а миска с печеньем, тоже присутствующая на столе, не привлекает его как оплата. — Да, занимался, по желанию родителей. Я и не думал тогда, что театральное искусство будет помогать мне лечить людей. Как ты можешь догадываться, я пользуюсь довольно нестандартными методами. Иначе, похоже, и нельзя. « Кем этот человек должен будет притвориться в глазах Сенку, чтобы Сенку ему поверил? » Пару чайных ложек, с чьих краëв сахар чуть ли не просыпается, скульптор высыпает в чай, и уже собирается размешать, но тревожному сознанию этого оказывается мало, и оно выпрашивает ещë четыре. — Расскажешь мне о Сенку? Дух отмечает чрезмерное пристрастие скульптора к сладкому в своëм сознательном блокноте, аккурат между других пустых пунктов, — "Белая смерть" тому, в ком нет и крупицы радости, — и делает глоток чая. — Он всегда был удивительно сильно влюблëн в науку, — собирал сложные механизмы, проводил опасные эксперименты, посвящал в свою страсть всех, с кем сталкивался. Забывал о сне и пище, когда был увлечëн ей, занимался взрослыми вещами с детским восторгом... Ген, словно, передаëт Укë сердце Сенку, надëжно сокрытое у себя, отогретое от морозной стужи, с мольбой достать мальчишку из о льда, и вернуть ему. Он пробует намешанный отвар, — на вкус как один лишь неразбавленный сахар, но остаëтся доволен. — И среди науки находилось время на чувства? Положение головы духа чем-то напоминает совиное, брови чуть подтягиваются ко лбу. Всегда находилось, — посидеть вместе за столом, пока один был занят неслишком важными расчëтами, а другой совсем уж простенькой шоу программой, и попихаться локтями с озорством, присущим только детям, хотя места всегда хватало на троих; обсудить происшествия в школе и на работе, за завтраком, и невзначай коснуться чужих ступней своими под столом; и ещë многое другое, — это ведь тоже чувства. И неважны на деле были бы все эти грубые поцелуи, если бы он не слушал прошлого. Между Геном и Сенку образовалась тогда какая-то более интимная связь. « Мой старик говорил, что с любимым человеком должно быть весело, так что я выбрал лучшего клоуна. » — И среди науки, и среди моих многочисленных выступлений, в каких-то обыденных вещах. Каждый из нас был занят любимым делом. А ещë, я умел любить себя за нас обоих, на случай, если наука какое-то время будет занимать его целиком. Правда, он всë равно находил хотя бы несколько минут, чтобы побыть со мной. Скульптор горестно вздыхает, смотрит в кружку так сосредоточенно, словно поверхность еë покажет ему счастливое прошлое. — Менталист и юный учëный. Жизнь богата на сюрпризы. Дух хихикает и из его безобидного смешка будто бы мелодично чирикает певчая птичка. — Да, жизнь удивительна. Живые эмоции всë таки располагают Гена к себе больше, чем сердобольное лицемерие, каким окружали его предыдущие собеседники, но лишь до следующего вопроса. — Рюсуй говорил, что ты давно не покидаешь больницу. Тебя что-то беспокоит, помимо того, что здесь находится Сенку? Укë подбирает чайную ложку, вздымает ей чаинки в чае, наблюдает их плаванье, словно собирается предсказывать чужую судьбу по рисунку, что примет скопление. « Почему он стал спрашивать обо мне? » Ген медлительно машет головой из стороны в сторону, начинает ухищряться, как на допросе. Отоспавшийся, он способен мастерски контролировать мимику и речь, но всë же слишком сильно прислушивается к посторонним шумам. — Только лëгкие головные боли. — Хорошо. Если бы скульптора не приследовали подсечки Совести и шумы́ войны, любую другую его ложь Укë никогда бы не заподозрил. — Тебе нравится...— Дух задевает ложечкой стенки кружки, направлено, но с разыгранным смущением, порождает звон, и Гена на краткое мгновение выдаëт нервозность. Он контролирует даже зрачки, — не позволять им расшириться заученая техника, — но весь подбирается, будто перед рывком. —...официальный стиль в одежде? Скульптор медленно проходится по рукаву рубашки флегматичным взглядом. Когда-то эта атласная ткань стала ему второй кожей. — Да. А ты похоже поклонник мультфильмов? Гену нужно отвести от себя внимание. — Эта одежда сделана по образу одного вокалоида, но мультфильмы я тоже люблю, когда в них заложен глубокий смысл. Например, "По ту сторону изгороди"*. История о том, что всегда есть выбор и его последствия, как для самого человека, так и для окружающих его людей. Сдаться или продолжать идти, протянуть руку помощи или проигнорировать...Соврать или сказать правду..Только порой последствия становятся фатальными. Ген разбирает в этом послание. « Я знаю, что ты врëшь, но не буду заставлять тебя говорить правду. Это твой выбор. » Откажись от фонаря, в котором Зверь заточил тебя настоящего, или годами скитайся по лесу, подпитывая фальшивый свет*. — Сенку сейчас ведëт себя агрессивно, да? Больше всего по отношению к тебе? Таким уверенным тоном вопросы задают лишь когда они не основные, как бы подходя на цыпочках к главному. Ген вздыхает. — Агрессивно и жестоко. Он издевается над друзьями и персоналом. Словно, выпрашивает, чтобы кто-то наказал его. Страшно представлять, насколько Сенку разыграется в своей войне теперь, без отпора от адмирала. — Наказал за бездействие. Следствие болезни, учитывая ранний его образ жизни. Ты как-то отвечал этому желанию Сенку? — Я не буду способен ударить его, даже, если он предпримет попытку убить меня.       Сколь многих преданных, до готовности стоять коленями на раскалëнных углях, слушал Укë. Ему всегда тяжело и хочется успокоить их, но в его деятельности нет заверений на выздоровление. Ненамного легче, чем оперировать рак. — Чем ты руководствовался, когда принимал решения, как вести себя с Сенку теперь? Руководствоваться чем-то? Разве готовый вариант не присутствовал в сознании всегда? Ген мешкает. Ген громит библиотеку мыслей, и судорожно пролистывает книги, но в них словосочетание "принять решения", словно деликатно вывели, скрыли. — Советами врачей. Укë пополняет "блокнот" ещë одной галочкой. — Хорошо. Приступы психозов могут возобновляться при сильном стрессе. Если я смогу вернуть к тебе Сенку, он будет ещë полгода заново привыкать к жизни в обществе, ему будет необходим человек, который сможет всë время убеждать его, что, — дух бросает взгляд на окно, за которым Ген наблюдает марширующий взвод американских солдат и военные машины, — Мир за окном не страшный. Но, если ты сам боишься этого мира, ты ему помочь не сможешь, он придумает себе новую реальность, откуда мы уже не сможем забрать его. Я хочу предупредить тебя, что здесь малейший недочëт играет свою роль колоссально. Недостача даже нескольких кирпичей в фундаменте дома грозит его неустойчивостью. Ген держит желание протереть глаза, смотрит на свои кисти. Он сможет простить себе, когда ложь обратит все старания? В его нынешнем состоянии он нездоров, они с Сенку будут вместе прятаться от военных, — трясущиеся, — засев под столом, с импровизированным оружием. — Укë, я... — скульптор обхватывает лоб ладонью, проскальзывает по столу локтëм, — запрещает себе поставить его на гладкую поверхность из каких-то личных соображений, — и укладывает руку на коленях. Во рту пересыхает. Вся комната эпизодически полностью затемняется и вновь светлеет, перескакивает слышимость, чëткость силуэта напротив колеблется. Он сгибается, словно под весом ответственности, которую всю жизнь передавал другим, не различает, в какую из мучительных минут дух подходит близко-близко и подсаживается на подлокотник.       Укë обхватывает плечо Гена и ему кажется, что через дрожь из тела скульптора, в его ладони, пробивается барабанный рокот войны. Всë существо Гена противится раскрытию своей сути. —...Я слышу выстрелы и марш армий...Я боюсь, если я уйду, случится что-то очень страшное.. Едва шепчет. Проклясть визуализацию за разочарованную приëмную мать, что так рвëтся напомнить, — его задумывали не таким. Живи в себе, рассказывай о беспокоящих вещах только матери и брату. Знаешь, весь мир не откажется выпотрошить твоë слабое тельце и выставить кишки под высокую цену. — Спасибо, что всë-таки сказал мне правду. Я понимаю, как тебе тяжело довериться кому-либо. Ты очень сильно дорожишь Сенку, раз можешь переступить через себя, лишь бы вернуть его. Расскажешь кто принимает решения?       Переступить через себя Ген смог не единожды, когда протянул странному мальчишке игральную карту с номером своего телефона, когда устраивал последующие встречи и соглашался на его предложения увидеться. Сенку воспринимал Гена не как теле-звезду или элитное мясо, от которого можно оторвать кусок и поживиться, чем пытались заниматься многие "искренние" поклонницы и поклонники. Как равного. На прогулках по побережью Сенку сталкивал его в воду или на песок без уточнений, сколько стоит очередная накрахмаленная рубашка. Тогда Ген чувствовал себя живым, теперь же они оба только существуют в этих стенах. — ...Я зову его Совестью... Скульптор тянется взять кружку со стола, но возвращает руку на колено. Может он дëрнется, прольëт чай, и собьëт на пол сахарницу? — Тебе спокойнее, когда рядом Совесть? Дух замечает его устремление и сам передаëт Гену недавний объект его нужд. — ...Спасибо, — ëрзающей рукой скульптор принимает "подношение" и пьëт уже остывший чай. — И да, и нет... Он пугает меня, но он всегда знает, что нужно сделать.. Громче говорить, после чая, Ген не начинает, а Укë придерживается методики постепенности. — Какие качества ты бы присвоил ему? — Силу духа и решительность. Ген превосходно сыграл в них, когда с утяжелителем залез в стеклянный резервуар. Ген вообще превосходно играет в них на публику. — Хорошо. Посмотри сюда. Дух вытаскивает из кармана шорт несколько фотографий, когда Ген поворачивает голову в его сторону. — Ты в отношениях с Сенку применял эту модель поведения? Кадры взяты из скандальных статей, конкретно на этих им с Рюсуем примерно по пятнадцать лет, и они заняты тем, что Ген прежде мог назвать поцелуем. — Да, но...Я не узнаю́ этих фотографий.. Ген хмурится и зажëвывает губы. На кадрах они в костюмах мафии тридцатых годов. Это тематическая фотосессия. « А другую я смогу вспомнить? » Получается, как с принятием решений, но не хватает уже целой полки книг с моментами из прошлого. — У тебя бывают провалы в памяти? Ощущение, когда выпала не просто пара часов, а целый день? — Нет, такого не замечал.. Укë спутывается и перебирает отметки в "блокноте". — Но зависимость, отстранëнность от происходящего, неспособность принятия решений, присутствуют...Ладно. Нескольких факторов не хватает. Дух замолкает и Ген не хочет ни о чëм расспрашивать. Если он болен чем-то тяжëлым, он бы вообще предпочëл узнать в самую последнюю очередь. — Я читал карту диагноза Сенку. Ещë не выяснили, почему именно американские военные?

« Ты не представляешь, насколько вовремя. Аккурат перед твоим приездом. » Ген рассказывает духу об "Экстракте Дофамина", оставив при себе только то, что Сенку подменил им действительно существующий яд. — Люди, болеющие психозами, часто представляют себя героями каких-то захватывающих событий. Подводит итог Укë. — Мне нужно обдумать всë. Встретимся завтра. А пока, я выпишу тебе лекарства от тревожности. Будет полегче.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты