Выхожу тебя искать

- Все нормально? – Дарья избегала делать резких движений и с опаской наблюдала за мной издалека. – Ты помылась? Я прислушалась, убедившись, что погони за мной нет, и поднялась с пола, чувствуя, как ноют замерзшие ноги. По мокрым волосам на плечи стекла вода, и подо мной уже, кажется, скопилась немаленькая лужа. Думаю, отвечать на Дашкин вопрос нет смысла, но подруга определенно ждет от меня подробностей. - Ты отправила меня в логово Сатаны, - я обвиняющее ткнула в нее пальцем, которым предварительно сняла оставшуюся линзу. Ослепший глаз обиженно засаднил. – Из-за тебя я пережила настоящий ад. Мутное цветное пятно, бывшее Дашкой, усмехнулось: - Тебя там поджидала цыганская семья с десятью сыновьями, которые настаивали, что примут ванну вместе с тобой? - Хуже. Мне пришлось мыться в ванной Винчестеров, - я выудила из чемодана свое полотенце, а мокрое швырнула куда-то в угол. - А они-то что здесь делают? - Судя по всему, живут. А в данный момент расследуют смерть мужика в закусочной, - меня начинает колотить дрожь, будто организм только сейчас почувствовал, что ему холодно. Уж не чума ли это? Стоя перед зеркалом на дверце шкафа, я, прищурившись, вглядывалась в собственное отражение. Чуть опухшие синие глаза, еще хранящие следы оплакивания семейной жизни. Две тонкие складки на вечно нахмуренном лбу. Щеки пылают, будто я все еще стою почти голая перед зеленоглазым взором «Дина». Все как обычно. Никаких следов смертельной средневековой болезни. - Кстати, от чего он умер? – Дашка чуть всколыхнула свое отражение в зеркале. Я пожала плечами. Извини, подруга, но у меня достаточно причин, чтобы не рассказывать тебе всего. Хотя бы пока. - Понятия не имею. Мне никто не доложил. - Ну и слава Ктулху. Я-то была уверена, что ты правдами и неправдами постараешься это вынюхать, но рада, что ошиблась, - она поднялась с кровати, скидывая халат. – Чем займемся вечером? Я бы с удовольствием занялась доведением лже-Винчестеров до белого каления, но, думаю, на сегодня они мной уже достаточно раскалены. Поэтому я снова пожала плечами, отдавая подруге бразды правления. - Тогда в клуб? – Дашка решила не заморачиваться. – Если, конечно, в этой дыре есть клуб. Из клубов в этом городке из трех улиц, оказался лишь бар, в котором мы ужинали с зеленоглазым. Старушка за стойкой регистрации, все так же мерно стучащая спицами, неодобрительно поцокала языком в ответ на наш вопрос, но направление нам любезно указала. Дашка одернула короткое платье под ее подслеповатым взглядом, и, словно породистая кобыла, грациозно переступила с ноги на ногу. Я же плотнее запахнула длинный полосатый кардиган и поправила сползающие очки. Вместе мы с подругой представляли странную пару: учительница географии советского образца и начинающая стриптизерша у нее на поруках. До бара с поэтическим названием «Дубы», даже не смотря на Дашкины ходули, мы добрались быстрее, чем я одна. Может, это потому, что в этот раз никто не пытался сбить нас машиной или задушить в темном проулке? Внутри удушливо пахло потом, несмотря на поубавившееся количество народа в полутемном помещении. Дарья брезгливо наморщила носик, но, похоже, мысленно решила, что деваться ей некуда. Когда мы сели за столик, к терпкому аромату человеческих тел добавился еще и запах пива, которым, похоже, стол обильно поливали. Дашка уселась на самый краешек стула, вытянув длинные ноги прямо в проход, и внимательно осмотрелась. - Ну, по крайней мере, тут нет трупов. Я хмыкнула: - Пока нет. От расправы подруги меня спасло лишь появление официантки. Худенькая девушка с глазами раненного оленя теребила оборку фирменного фартука, пока мы выбирали коктейли. Она явно чувствовала себя нехорошо, и витала мыслями где-то далеко, расслышав наш заказ только с третьей попытки. - Жень, пообещай мне, что мы уедем отсюда сразу, как починят нашу машину, - Дашка впилась в меня строгим взглядом. Я пожала плечами, провожая взглядом медлительную официантку. Сказать подруге о своей жажде сверхъестественных приключений я не могла, но и врать ей не хотелось. Я должна была понять, откуда здесь взялась чума и утереть нос двум идиотам, косящим под Винчестеров. Пожалуй, это было соревнование, одно из тех, что я так любила в юности. Пусть у них есть импала, фальшивые удостоверения и отдаленная внешняя схожесть с главными охотниками на нечисть Америки, у меня же есть знания. Увлекшись однажды серией книг о бесстрашных братьях, я перелопатила тонны информации, изучая нечистую силу всех форм и размеров. Дома у меня даже был собственный сайт для таких же любознательных, где я по крупицам собирала сверхъестественные истории и переводила книги о Винчестерах. Собственно, обнаружение мужем этого сайта и поставило точку в моем замужестве. Дашка была склонна утверждать, что это не точка, а жирный крест на всей моей личной жизни. - Полонская! – подруга ткнула меня пальцем с облупившимся лаком. – Если ты не поклянешься мне в этом, то я звоню твоему отцу и рассказываю ему то, что обещала никогда не рассказывать. - Даш… - Не дашкай! Не вижу ни единой причины задерживаться здесь дольше, чем до завтрашнего утра. Мой мозг лихорадочно ту самую причину искал. Если Дарья пустила в дело обещание наябедничать моему отцу, то мне нужно что-то столь же убедительное, как существование ядерного оружия в Ираке. Мой папа – отставной полковник КГБ, и он очень уважает моего мужа. Бывшего мужа. Вообще-то отец пока не в курсе, что мы развелись, и я не собираюсь ему об этом рассказывать еще лет тридцать, пока буду в состоянии выдумывать что-то об отсутствии Мишки на семейных вечерах. Потому что папины нотации, перемежающиеся разнообразными методами психологического воздействия на непутевую дочь, будут тянуться гораздо, гораздо дольше. Как минимум, пока я не уломаю Мишку жениться на мне снова. Думай, думай, думай! Я сосредоточенно гипнотизировала рисунок деревянной столешницы. - Вообще-то, одна причина точно есть, - я вздохнула, пытаясь потянуть время. - И какая же? - Я не могу сказать тебе. Дашка пожала плечами: - Тогда расскажешь о ней отцу. - Шантажистка! - Вообще-то, я обещала Александру Евгеньевичу за тобой присматривать. И, случись что с тобой, твой отец мне голову оторвет, - Дарья поежилась. – Я его побаиваюсь. - Я тоже. - Так что за причина, по которой ты так сильно хочешь остаться в этой вонючей дыре? - Ну…я вроде как…это… Влюбилась! – ничего лучше мне в голову не пришло. Брови Дашки удивленно взметнулись вверх: - Да ну? И в кого это? В старушку на ресепшен? Хотя… - она удивленно округлила рот. – Дин, да? Тот самый, который якобы похож на твоего Винчестера? - Что? Нет! – я чувствую, как против воли горят мои щеки. – Не неси ерунду. - Ты с ним ужинала, ты у него мылась… Может, вы уже и того? – подруга почти осушила принесенный бокал «Маргариты». - Листьева! – я от возмущения давлюсь воздухом. - Нет, я, в принципе, не против, он симпатичный. Мы и приехали за тем, чтобы ты развеялась и пережила свой развод. Развлекайся, подруга. Я утыкаюсь в бокал с мохито и мысленно молю подругу заткнуться. Теперь она будет думать, что я испытываю к зеленоглазому непреодолимую страсть, и переубедить ее не сможет никто и ничто. С самого детства она была такой: если что-то втемяшивалось ей в голову, то принималось за аксиому и не нуждалось ни в доказательствах, ни в опровержениях. Мы какое-то время молчим, погруженные каждая в свои мысли. Я думаю, что мне нужно как можно скорей раскрыть дело о чуме и свалить подальше от зеленоглазого греха, а вот что сейчас творится в голове у Дашки, я боюсь даже представить. Наши бокалы стремительно опустели, и я кивнула отстраненной официантке снова. Напьюсь я сама, или спою Дарью – оба варианта меня устроят. Девушка попыталась протиснуться мимо нашего столика, опасно балансируя выстроенными на подносе пивными бокалами, и, словно в замедленно, съемке я вижу, как она цепляет вытянутые Дашкины ноги. Зря я унижалась, выпрашивая душ у зеленоглазого. Я фыркнула, стряхивая с себя вонючие пивные капли и порадовалась, что не надела линзы, их бы наверняка смыло, при моей-то везучести. Вытерев салфетками заляпанные очки, я уставилась на ржущую в кулак подругу. Ей, в отличие от меня, почти не досталось, лишь несколько капель осело на светло-зеленом кружеве платья. - Ох, простите! Я не знаю, как так вышло, - официантка судорожно всхлипнула, собирая осколки бокалов. - С кем не бывает, - я сдула мокрую прядь с лица. Но девчонка, похоже, не нуждалась в моем прощении, она хаотично сметала со стола стекло прямо руками, уже не в силах сдерживать слезы. - У вас что-то случилось? – я осторожно накрыла ее ладонь своей. Официантка вздрогнула, подняв на меня оленьи глаза, и всхлипнула. Из порезанного пальца на другой руке сочилась кровь, но она, казалось, этого не замечала. - Простите. - Что стряслось? На тебе лица нет, - я по праву пострадавшей перешла на фамильярное «ты». - Ничего. Ничего, я в порядке. - Ты только что облила мою подругу десятью пинтами дешевого пива. Прости, но ты точно не в порядке, - Дашка отодвинулась от стола, с которого текли весенние ручейки. - Просто моя соседка заболела. Я немного переживаю. Совсем недавно умер ее отец, теперь она… - девушка запнулась. – Нет-нет, это не заразно, вы не подумайте! Я задумчиво пожевала губу. Незаразно, конечно, если только это не чума. - Вы подруга Фрэн? Глаза официантки стали еще больше: - Как вы догадались? Вы знаете Франческу? Дашка под столом наступила мне на ногу, и я, с трудом сдерживая стон, кивнула. - Мы немного с ней знакомы и были в кафе, когда ее отец скончался. - Правда? У него тоже было это? Эти язвы на шее? Я боюсь, что зараза и на меня перейдет тоже. Девушка словно поверила, что мы можем ей помочь. В ее огромных глазах загорелась отчаянная надежда. Наверное, с таким чувством утопающие хватаются за тонкую соломинку, в жадной потребности жить. - Хочешь, мы съездим к вам домой, и проверим, как она? – я спрятала ноги подальше от Дашкиных каблуков. - Вы…Вы, правда, это сделаете? Я даже не знаю, как отблагодарить вас. Моя смена началась только пару часов назад, и я не могу уйти. - Давай адрес. Я старательно избегала испепеляющего взгляда Дарьи и притворялась безмозглым деревом. Меня гораздо больше пугала перспектива столкнуться у Фрэн с зеленоглазым и его верным оруженосцем, а на ненависть подруги у меня уже выработался иммунитет.