Второй шанс

Гет
PG-13
В процессе
21
автор
Katiiin бета
Размер:
планируется Миди, написано 40 страниц, 6 частей
Описание:
У Бет появилась возможность прожить жизнь заново. Она может изменить кое-что во благо, а кое-что испортить. Будут события, на которые она никак не сможет повлиять, но в конце концов, станет только сильнее. Ведь для Бет Хармон нет ничего невозможного.
Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
21 Нравится 5 Отзывы 1 В сборник Скачать

Глава 3. Шестнадцать друзей

Настройки текста
У каждого слова свой вкус. Слово «шахматы» сладковатое, но с явным оттенком терпкой горечи, что оставалась на языке. От слова «победа» мурашки по коже, а в груди тепло-тепло, словно недавно выпил стакан виски. Бет знала, что такое виски. Однажды она попробовала алкоголь мистера Уитли, но ей не понравилось, хоть и сон сразил её мгновенно. «Победа» куда лучше всякого виски, от неё потом нет ощущения будто коты нагадили во рту. А вот слова «мама» и «папа» — непривычные на вкус, словно сочетание несочетаемого, такое, которое ещё надо распробовать. Миссис Уитли мамой называть Бет не торопилась. Это слово даже на языке не вертелось, когда Альма появлялась рядом. Никаких своих тайн Бет ей не доверяла, хоть и тайн не было особо: зелёные таблетки и шахматы. И о том, и о другом говорить не принято, если ты благопристойная девочка. Иногда Бет казалось, что шахматы — что-то неправильное и постыдное, вещь пострашнее зависимости от таблеток. — Мистер Уитли в командировке, — однажды сообщила Альма. Бет уже знала, что он не вернется. Альма, похоже, тоже подозревала о таком исходе, но молчала. Про своего мужа вспоминала редко, а Бет вскоре начала забывать о его существовании. Называть его «отцом» или того хуже — «папочкой» она никогда не собиралась. Мистер Уитли никогда не любил Альму. Не целовал её по утрам, когда уходил на работу, не делал комплиментов, когда она меняла причёску и тратила последние деньги на новую помаду, не благодарил за вкусный омлет — единственное, что более или менее умела готовить она. Все те проявления любви, о которых слышала Бет от старших девочек в приюте, в этом доме не приживались. И Бет никто особо не любил. Её это устраивало, но до какого-то момента.

***

Бет скучала по девочкам из приюта, по Джолин и по мистеру Шайбелю. В новой школе у неё не было друзей, всего пара-тройка знакомых, с которыми можно было пообщаться на тему истории или обсудить математику. Эти пара-тройка знакомых считались ботаниками, не достойными внимания тех, кого называли крутыми. Крутые одевались в дорогую, изысканную одежду, получали тройки и дерзили учителям. Ботаники выступали полнейшей противоположностью, но при любом конфликте в стиле крутые против школы, поддерживали крутых. Девочки, с которыми так хотела подружиться Бет, её не замечали. Они казались интересными людьми, хоть мыслили ограничено и считали шахматистов чудилами. Бет хотелось доказать им, что она тоже может быть крутой. Она не понимала зачем, но нуждалась в этом почти как в зелёных таблетках или в шахматах. Хотя у Бет были друзья. Целых шестнадцать друзей, столько же и врагов. С ними она проводила время охотнее, нежели с настоящими людьми. Иногда писала Джолин и мистеру Шайбелю, втайне надеясь, что сможет однажды пригласить их погостить. Джолин отвечала чаще, чем мистер Шайбель. А потом он вообще перестал писать, передавал приветы только через Джолин. Бет казалось, что он обиделся на что-то, но она не понимала на что. Хотелось позвонить в приют и спросить, но каждый раз, когда Бет собиралась это сделать, телефон был занят Альмой. Она болтала с подружками. — Хочешь познакомлю тебя с дочерью моей знакомой? — поинтересовалась миссис Уитли в один субботний вечер. — А то ты все одна да одна. Бет хотелось ответить, что и миссис Уитли одна, но она сдержалась. — Вы уверены, что мы сможем подружиться? Миссис Уитли на мгновение задумалась, тонкая морщинка возникла на переносице и тут же расправилась. — Честно говоря, не знаю. Но попробовать стоит! Всё обернулось тем, что Джуди и Бет просто сидели напротив друг друга, ели чипсы и не знали о как начать разговор. Джуди была из тех, кого считали золотой серединой, то есть не крутой и не ботаником. Она нравилась всем, кто её знал, но на Бет не справила чарующего впечатления. — Шахматы — мужская игра, — сказала Джуди, увидев доску на столе. — Тебе не следует соперничать с ними. Бет посмотрела на неё выразительно и долго, а потом спросила: — Вот как. А какая тогда женская? — Хм. Точно не шахматы, — вот так просто ответила Джуди, даже и не зная, что назвать чисто женским. — Все так говорят, — вздохнула Бет. Никакой особенности в Джуди не обнаружилось, она была как все. А Бет уже готова была подружиться с ней. Нет, с доброй старой Джолин, какой бы резкой и дерзкой та не была, никто не сравнится.

***

Редкие воспоминания о приюте ночью подступали со всех сторон. Ночь вообще не жаловала Бет никогда и не собиралась сейчас. Другие дети боялись того, кто прятался под кроватью или в шкафу, а Бет — того, что творилось в голове. Когда сон не приходил, а случалось это довольно часто, Бет играла в шахматы. Когда у неё что-то не получалось, она напрягалась. Угнетающие мысли о том, что за время длительного перерыва могла забыть как играть, так и роились в голове. Учителя в школе всегда делали акцент на важности практики в любом деле. Даже творческие люди должны постоянно работать, чтобы повышать свои навыки и находить новые и свежие решения. Бет же на три года лишилась возможности самосовершенствоваться. Теперь она могла с лёгкостью попросить у миссис Уитли купить шахматы, однако не сделала этого ни в первый свой день, ни во второй, ни на третий. Нет хуже ощущения, чем знать: возможности утекают от тебя, как вода сквозь пальцы. Время — штука слишком ценная, чтобы пренебрегать ею. Бет думала над тем, где могла находиться сейчас, не случись тогда инцидента с кражей таблеток. Она могла стать одним из лучших шахматистов Кентукки, а, быть может, и всех Штатов! Никто не смел бы смотреть на неё искоса и называть «чудилой» из-за знаний по математике или истории. Все бы знали, она — восходящая звезда мира шахмат, будущая чемпионка, такая юная и такая симпатичная! Ей снились сны, где она, начиная с сицилианской защиты, заканчивала блестящей победой, когда на часах оставалось ещё больше половины времени. В тех снах она видела незнакомые силуэты мужчин — одних только мужчин — и каждый раз поражалась тому, сколько их и какие они разные. Бет видела своих будущих соперников. Просыпаясь, она знала, кого именно победит, а кого не сможет. Один странный паренёк с соломенным цветом волос и в рубашке с закатанными рукавами никогда не оборачивался. Бет запомнила лица всех, нет, она уже их где-то видела. Только лица этого паренька так и не смогла рассмотреть. По утрам Бет просыпалась и, в панике сбрасывая с себя одеяло, металась по комнате. Все шахматные приемы, разученные с мистером Шайбелем всё ещё жили в памяти, причем яркими, нетленными воспоминаниями. Бет ощущала сильную потребность в шахматах, куда большую, чем желание выпить спасающую таблетку. Она хватала дешёвый шахматный набор и разыгрывала партию. Через несколько недель ей надоело играть против себя самой. Бет жаждала соперника. Ей нужно было знать, что напротив неё сидит сильный шахматист, которого она, впрочем, сможет обыграть. С миссис Уитли было просто — Бет быстро научилась её обманывать. Приёмная мать никогда не пересчитывала таблетки, которые Бет иногда покупала по рецепту. Они спасали юную Хармон в те страшные ночи, когда казалось, что все знания о шахматах вылетели из её головы. Потом Бет успокаивалась, вспоминала всё отчётливо, словно только вчера вышла из подвала после партии с уборщиком. Зелёные таблетки она не трогала, пытаясь снова завязать с этим. Только, чтобы окончательно избавиться от этой зависимости, ей нужна была другая. Бет хотела играть.

***

— Ты почему так плохо ешь? — спросила однажды миссис Уитли. Она опять приготовила какую-то неудобоваримую жижу из консервной банки и ещё спрашивала почему? Глядя на неё, располневшую и стареющую женщину с дурным вкусом в одежде и макияже, Бет опасалась за себя. Что если и она через лет пятнадцать тоже станет такой? Девочки в новой школе выглядели как конфетки в своих бледно-голубых кашемировых свитерах и туфлях на платформах, а у Бет не было денег даже на новый выпуск «Шахматного обозрения». — Я вообще мало ем, — ответила Бет и коротко, едва заметно улыбнулась. Определенно она не должна стать похожей на миссис Уитли. Возможно, когда-то она и была красоткой, но сейчас от былой красоты осталось слишком мало. Бет желала быть как те девочки, желала стать даже краше их. Только для того, чтобы переплюнуть их, ей требовались деньги. — Я пойду работать. Официанткой или уборщицей, — заявила она, лениво толкая жирную тефтельку с одного края тарелки на другой. — Что? В тринадцать лет? Да в твоём возрасте только цветные работают! — миссис Уитли нахмурилась. Весь её вид говорил о том, что работать Бет она не позволит. Миссис Уитли заботилась об общественном мнении слишком долго и теперь эта привычка отзывалась в ней почти ребяческим протестом. Бет не стала спорить: она уже придумала выход из ситуации. Правда, чтобы дойти до него и провернуть ручку в дверях, тоже требовались деньги.

***

— Я хочу играть профессионально. В одном из ложных воспоминаний Бет писала письмо мистеру Шайбелю, а также воровала деньги. Ей так сильно хотелось вступить в федерацию и иметь возможность участвовать в турнирах, что ни о каких принципах и речи не шло. Без вступительного взноса и переплаты на журнал, Бет чувствовала себя неполноценной. — Играть во что, милая? — миссис Уитли смотрела на Бет поверх жестяной банки со светлым пивом. На журнальном столике стояли-валялись пустые банки. В комнате удушливо воняло лаком для ногтей. — В шахматы. В приюте я неплохо с этим справлялась. — Ты серьёзно? — женщина отпила немного пива и перевела захмелевший взгляд на экран телевизора. Очередная мыльная опера про несчастную Золушку, которой суждено стать королевой. — Да. Мне нужны деньги на членский взнос. На первом же турнире я смогу заработать больше. — Уверенности тебе не занимать. У нас почти нет денег даже на еду. — Мне нужно всего десять долларов. — Ладно. Ладно. Можем попробовать. Только вот если не получится, придётся звонить Олстону. Бет уже давно поняла, что ждать Олстона не имело смысла. Миссис Уитли ещё на что-то надеялась.

***

Каждый день Бет изучала новые партии, опубликованные в журнале. Изобилие русских фамилий наталкивало на мысль, что рано или поздно придётся сыграть с этими суровыми усатыми мужчинами. Ей снились и такие: в тех снах она всегда проигрывала им, не сумев выстроить необходимую оборону и начав преждевременно паниковать. Бет просыпалась в холодном поту, хваталась за журнал и разучивала сыгранные партии. — Я бы могла сыграть с тобой, — как-то сказала миссис Уитли, наблюдая за игрой Бет. — Вы умеете играть? — не отрывая взгляда от доски, спросила та. — Нет, но ты могла бы меня научить. Бет взглянула на неё серьёзно и покачала головой. Она не собиралась никого учить. Она хотела стать чемпионкой, а тратить время на дилетантов, ну… — Извините, не думаю, что я хороший учитель, — Бет коротко улыбнулась и повернулась к доске. — Понимаю, — кивнула миссис Уитли понимающе, хоть в её голосе слышались нотки грусти. Когда она собиралась уходить, Бет внезапно обернулась. Белые выходили победителями в любом случае, даже если бы чёрные применили неожиданных ход. Бет знала, как заставить их проиграть. — Мы могли бы пройтись по магазинам, — сказала Бет в спину миссис Уитли. — Конечно. Только у нас нет денег. — Деньги скоро будут. Предоставьте это мне. Завтра она должна внести членский взнос и начать свой уверенный, пусть и сложный путь к вершине.

***

У Бет спрашивали про рейтинг, которого у неё не было. Она ощущала себя неполноценной, зная, что все остальные здесь чего-то добились, а она — ещё нет, однако и знала, что всё только начиналось. Первой соперницей была девушка. Бет даже не ощутила вкуса победы. Девушка как будто сдалась ещё раньше, чем села за стол. Как оказалось, это был не первый её турнир, закончившийся поражением в первой же партии. Поддерживать её Бет не собиралась, но пожала руку так тепло и аккуратно, будто желала ей сил и удачи. Среди немолодых седеющих шахматистов, Бет заметила нескольких молодых. Им было явно меньше тридцати, а то и около двадцати. Все парни, ни одной девушки. Похоже, пора привыкать к обстоятельству, что она будет единственной соперницей, достойной их. Интересно, почему шахматы так непопулярны среди девушек? Вопрос внезапно поселился в голове Бет, но ответа на него она найти не успела. Там был красивый шахматист и разряда тех парней, в которых без памяти влюбляются с первого взгляда. Он казался Бет знакомым, и вроде даже снился однажды. Впрочем, она убедила себя, что читала о нём в журнале. — Кто они? — спросила она у красивого шахматиста. Они вместе наблюдали за чужой игрой. — Белтик — чемпион штата, тот, который моложе. — Такой молодой? — Бет не скрыла удивления, внимательно всматриваясь в черты лица Белтика. Он тоже снился ей. Они играли в шахматы, и она всегда выигрывала, а потом они целовались. Бет невольно залилась краской, но этого никто не заметил. Ей захотелось скорее доиграть свои партии, чтобы сесть напротив чемпиона и вскоре отобрать у него это звание. Целоваться с ним Бет не очень хотела. К концу дня её мечта осуществилась. На доске черным маркером было написано: «Белтик — Хармон», оба возглавляли списки без поражений. Красивый шахматист окликнул её и пожелал удачи. Земля уходила из-под ног, но Бет держалась: она ещё не вскарабкалась на вершину.

***

Красивого шахматиста все звали Таунс. Бет объявила мат его королю после девятнадцатого хода. Партия с ним была чем-то вроде лёгкого и свободного танца. Все будущие комбинации Бет видела предельно ясно и чисто, а Таунс вел себя свободно и раскрепощённо. Он даже не расстроился проигрышу, только удивился, когда понял, что Бет, такая юная, одержала победу. — Всего тринадцать! Надо же! У тебя большое будущее, — пожимая её руку, улыбался он. Бет немного расстроилась из-за того, что всё так быстро закончилось. Ей хотелось подружиться с Таунсом и узнать о нём больше, сыграть ещё раз, вне турнира. Однако времени оставалось мало. Впереди был некий Голдман. Он долго думал над каждым ходом, но Бет удалось схватить за горло его короля. Голдман принял поражение с достоинством. Потом был Сайзмор, который постоянно расчесывал волосы. Он, казалось, начнёт плеваться ядом после победы Бет, но всего лишь мрачно поздравил её с победой. Сайзмор был первым, кто положил своего короля на бок, молча сдавшись. Бет представила себя на его месте и решила, что даже если проиграет, короля не толкнёт. В перерыве между Голдманом и Сайзмором у Бет началась первая менструация. Теперь что-то вроде должно измениться в ней, но Бет этого не почувствовала. Таунс снова похвалил её. Она слабо улыбнулась. Ей нравилась лесть, но сейчас она была ни к месту.

***

— Шах. Мат на следующем ходу. Белтик перестал казаться таким сильным и страшным. Бет смотрела на него и не понимала, почему так волновалась раньше. Пусть он и был старше её на лет семь-восемь, но как растерянный подросток. — Чтоб тебя! — воскликнул он и вскочил. Он смотрел на доску и как будто мысленно просчитывал ход за ходом наперёд, убеждаясь в проигрыше. Бет поднялась следом и кивнула, улыбнувшись. Белтик перестал смотреть на доску. Протянул руку, а она её пожала. — Однажды я возьму реванш, — сказал Белтик полушутя. — А пока поздравляю с победой, мисс Хармон. Таунс похлопал её по плечу, улыбаясь так, словно это он только что победил. Белтик смотрел на неё с ненавистью и восхищением одновременно. Бет нравилось побеждать мужчин, но ей также хотелось дружить с ними. Сон о поцелуях с Белтиком заставлял её краснеть. Она старалась думать о том таинственном незнакомце, который никогда не показывал своё лицо. Среди здешних шахматистов его не обнаружилось — Бет откуда-то это знала. До встречи с ним оставалось совсем мало времени.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты