Further Studies in Impossibility +14

Гет — в центре истории романтические и/или сексуальные отношения между мужчиной и женщиной
Роулинг Джоан «Гарри Поттер», Начало (кроссовер)

Автор оригинала:
metonymy
Оригинал:
ссылка не указана

Пэйринг или персонажи:
Ариадна/Артур, Имс, Майлс, Доминик Кобб, Тедди Люпин, Виктория Уизли, Флёр Делакур, Рон Уизли, Гермиона Грейнджер
Рейтинг:
PG-13
Размер:
Мини, 19 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Они стоят на крыше, и она рисует ему три лабиринта. Они пьют кофе в незнакомой ей уличной кафешке. И он говорит ей, что они спят. Сначала Ариадна думает, что это на самом деле похоже на Омут памяти — ты оказываешься выброшен в чужой мир. Затем она думает, что это скорее как легилименция, когда она работает как следует, по-настоящему, и ты можешь проникнуть в чужую голову так же легко, как если бы ты открыл окошко и заглянул внутрь.

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания переводчика:
Разрешение на перевод получено.
Ссылка на оригинал - http://archiveofourown.org/works/228321
15 августа 2013, 03:58
маггловедение

Ариадна всегда знала, что она особенная. Пра-тётушка Гермиона очень серьёзно говорит ей, что не каждый может колдовать. Волшебное сообщество невелико и очень важно сохранять взаимопонимание с окружающими. Но она обязана хранить секрет.
Они были более изолированными раньше, говорит ей отец. Со времён Второй Магической Войны идёт некоторое... расслабление, реакция на фанатизм Волан-де-Морта и его сторонников. Отношения с магглами и взаимодействие с их миром вышли на новый уровень. Может, отец Ариадны и сын оборотня, а мать её на четверть вейла, но ей приходится понять, что не у всех магия в крови. И это ей тоже нужно держать в секрете.
Ариадна, впрочем, порядком отличается от большинства волшебников и волшебниц. Её прямо-таки притягивает маггловская культура. Семья её живёт рядом с маггловской деревушкой, и ребёнком она постоянно спускалась с холма и бегала играть с другими детьми. Её восхищали их игры и истории — никаких тебе Прыгучих Котлов, но сказки про девушек с дурацкими именами — вроде «Рапунцель», «Золушка» или «Златовласка». В одной сказке присутствуют маленькая девочка в красной шапочке, злой волк, который её съедает, и охотник, который спасает девочку. Красный — любимый цвет Ариадны, и отец покорно мастерит ей красный плащ с шапочкой, которые она занашивает до того, что никакие заклинания больше не могут починить их распадающиеся нитки.
И однажды Ариадна попадает в неприятности. Старшую сестру Эмили оставили приглядывать за детьми в парке, и она рассказывает им их любимые истории. Но ей самой эти истории не нравятся, она раздражается, когда девочки поправляют её, и в конце концов теряет терпение. Она срывается, слова её острые и злые, и должны разрушить их детские мечты одним ударом.
-Дуры, - говорит она, - волшебства не бывает. На самом деле никто не может превратить тыкву в карету, полететь на метле или сварить зелье, от которого уснёшь так, будто умер.
-Но это не правда! - Говорит Ариадна. Она и сама удивлена тому, что говорит это, но сестра Эмили ошибается, когда говорит что магии нет или что Ариадна поймёт, когда вырастет. Она начинает реветь и говорит, что когда она вырастет, она уедет в Хогвартс и научится волшебству как мамуля и папуля, а сестра Эмили станет старая и скучная, и никогда колдовать не будет. Она бежит домой, через лес, вверх по холму к маленькому домику, где её родители развешивают постиранное бельё, поднимая простыни в воздух взмахами палочек.
Они сначала видят её зарёванное лицо. А потом видят позади неё группку детишек с широко распахнутыми глазами и разинутыми ртами, даже не думавших, что можно с помощью магии — настоящей магии - делать что-то столь обыкновенное. Отец загоняет её в дом и запирает в комнате, где она должна стоять в углу, и после этого случая Ариадне запрещают играть в деревне. У неё хуже получается заводить друзей. И никак не получается держать рот на замке, когда взрослые ведут себя по-дурацки. Она растёт, а её друзья — это её семья, миллионы Уизли, которые смотрят косо только когда она решает найти уголок потише и почитать книжку, порисовать или просто понаблюдать за всеми. Что-то всё время происходит, и ей бесконечно интересно смотреть как люди ладят друг с другом... или не ладят.
Поездка в Хогвартс — большое приключение, хотя люди пялятся на неё — действие её фамилии, напоминание о том, что среди её предков есть оборотни и вейлы. Иногда Ариадне хочется, чтобы истории не было, и её семья могла быть просто её семьёй, людьми, которые её вырастили, а не легендарными фигурами в эпической схватке добра со злом. Когда Шляпа распределяет её в Гриффиндор все ожидают великих свершений, а она сплошное разочарование — Старостой не становится, друзей ищет по всем факультетам, а не цепляется за своих бесчисленных кузенов и кузин Уизли. Таковы привилегии молодости, она это понимает, но ей не хочется быть ни типичным отпрыском волшебного семейства, ни отщепенцем из семьи героев.
Она хочет гораздо больше чем то, что может дать ей магический мир, она хочет видеть мир целиком. И хочет отправиться куда-нибудь в совершенно новое место. Но всё это — не больше, чем просто мечты и смутные планы до самого седьмого курса, до того момента, как она и две её ближайшие подруги пошли прогуливать Арифмантику у озера.
-Глупо как-то... - говорит Виктория. Она слизеринка и маглорождённая, а это сочетание всё ещё считается странным, так что она предпочитает проводить время с Марджери и Ариадной, а не со с другими слизеринцами. - Родители хотят, чтобы я поступила в универ. Лучше всего — в Оксфорд.
-Маггловский университет? - спрашивает Марджери, убирая упавшую на лицо прядь и кутаясь в свой синий шарф. - Зачем это?
-Получить достойное образование. Учиться магии в Хогвартсе круто, конечно, но родители хотят, чтобы у меня была настоящая степень — вдруг я не попаду работать в Министерство. А работать в какой-то лавочке в Косом переулке я не могу. Ведь это было бы просто ужасно!
-Ужасно, - эхом вторит Ариадна, но идея поступить в университет захватывает её. Что, если она уедет? Уедет, и будет творить, что захочет, и её фамилия, и история её семьи, всех знаменитых родственников не будут важны? Этого ей, конечно, очень хочется. Хочется посмотреть, справится ли она с маггловским миром, сможет ли полагаться только на свои умения и таланты. Вообще, ей хочется даже уехать из страны. Поднимается много шума и суматохи, но в Министерстве есть очень полезный отдел, который переводит результаты её Т.Р.И.Т.О.Н-ов в маггловский эквивалент, а также обеспечивает её всеми документами, нужными для поступления. Она получает маггловский паспорт и не может наглядеться на свою фотографию в нём, которая не двигается, совсем-совсем. Год подготовки в Министерстве — подтянуть алгебру, например, ведь в Хогвартсе никто не заморачивается по этому поводу, кроме как на Арифмантике — и они с Викторией впервые садятся на самолёт, оставляя всё привычное позади.
Она учится в Америке и избавляется от акцента, превращая его в просто случайно соскочивший звук или ударение не на том слоге. Часто её просто спрашивают, не иностранка ли она, порой - «из Канады или откуда-то оттуда», и это приводит её в восторг. Спустя некоторое время она открывает в себе страсть к архитектуре, к рисованию без единого заклинания, к чертежам, которые непривычному человеку кажутся такими же непонятными, как надпись Древними Рунами. Может, дело в том времени, когда отец помогал ей собирать конструктор, поднимая кубики на невероятную высоту. Или она проводила слишком много времени под переменчивыми потолками Хогвартса. А может, это просто реакция на неустойчивость мира вокруг, когда одно заклинание может собрать или сломать косточки в её теле. В строениях из камня и металла есть притягательная надёжность, пусть даже иллюзорная.
Она вернулась и заявила, что хочет продолжать учиться. Мать постаралась убедить её наладить связь с родственниками во Франции, с их корнями (её бабушка просила об этом не один год), и когда она впервые аппарирует в Париж и видит эти чудные улочки со старинными зданиями и невероятную Эйфелеву башню, сопротивляться просто невозможно. И тогда отец отвёл её в Сорбонну и познакомил с человеком, который изменил её жизнь.
У профессора Майлса, как выяснилось, брат — волшебник, а в молодости он знавал Нану Андромеду. Он показывает ей пути-дороги по городу, смягчает некоторые острые грани и неизменно восторгается, когда она передаёт ему волшебные сладости от отца. Ариадна знает, что в жизни его есть какая-то глубокая боль, что-то связанное с его дочерью и трагедией, о которой он не может рассказывать. Внезапные приступы грусти и тени, затаившиеся в улыбках — это знакомо каждому, кто рос, впитывая имена горячо любимых, погибших на войне.
Ариадна не знает, что Доминик Кобб — зять профессора, когда их представляют друг другу. Она думает, что это просто предложение подработать — Майлс ведь знает, как непросто жить в Париже, даже если ты живёшь в квартире, что принадлежала кому-то, которого твоя бабуля зачаровала сто лет назад, и твоя квартплата в половину меньше реальной. Она не знает, что дело как раз-таки в её происхождении, и всё не так просто. Оглядываясь назад, она понимает это, думает, что должна была почувствовать опасность, но сложно предсказывать будущее, когда пьёшь не чай, а только кофе.
Сложно не сравнивать устройство PASIV с Омутом памяти, и она чуть не называет его так несколько раз*. Воспоминания в чём-то похожи на сны, а у устройства изогнутые спиралями трубки и таинственный тусклый блеск, и кажется, что оно обещает тайное знание и раскрытие секретов. Но вот иголки — это новое, и ей нравится, что у этого человека, представившегося Артуром, пальцы такие длинные, прохладные и ловкие. Его имя и спокойствие успокаивают и её, пока она лежит на кушетке и ждёт -
Они стоят на крыше, и она рисует ему три лабиринта. Они пьют кофе в незнакомой ей уличной кафешке. И он говорит ей, что они спят. Сначала Ариадна думает, что это на самом деле похоже на Омут памяти — ты оказываешься выброшен в чужой мир. Затем она думает, что это скорее как легилименция, когда она работает как следует, по-настоящему, и ты можешь проникнуть в чужую голову так же легко, как если бы ты открыл окошко и заглянул внутрь. А вот потом она думает, что это похоже и на то, и на другое сразу, но будто более ощутимое и живое, с ощущениями движения воздуха вокруг них и запаха кофе, который они пили. И во время этих поочерёдных осознаний она чувствует, будто в голове перегорают лампочки и вдруг всё вокруг взрывается. Это её магия? Никогда в жизни она не теряла контроль настолько, думает она, пытаясь аппарировать, и внезапно снова оказывается на складе.
Они погружаются снова. Это похоже на волшебство, но вряд ли Кобб понимает, что она имеет в виду — это как направлять свои намерения и желания в палочку (вишня и волос единорога, восемь дюймов с четвертью) и осуществлять это. Заставлять это произойти. Она сосредотачивается на призрачном чувстве в своей голове и видит, как улицы Парижа сгибаются, и вскрикивает от восторга. Они идут по стене без Прилипающих Чар, и она играет с мостом, и ей хочется развлекаться здесь вечно. Слишком много времени прошло с тех пор, как она могла воспользоваться магией вне своей квартиры, и всё равно, если Кобб и не понимает, что она делает. Но они оказывают окружены толпой, и она чувствует, что эти люди готовы порвать её на кусочки, и к ней приближается женщина с холодными мёртвыми глазами, и она чувствует сильный удар в живот, и -
Она резко просыпается, Артур пытается успокоить её прохладными пальцами на её руке и мирными словами, но с неё хватит. В Омуте памяти воспоминания не атакуют тебя. Разум, подвергающийся Окклюменции, никогда не восстаёт против вторгающегося таким образом. И кем нужно быть, имея в голове столько жестокости и насилия?
Этой ночью она болтает по камину с кузеном Рупертом — её любимцем. В детстве они все проделки совершали вместе, и когда бы что ни случилось, взрослые искали две макушки, рыжую и чёрную.
-Это странно, - говорит она, пытаясь объяснить действие PASIV'а, что гораздо сложнее, чем должно бы быть, ведь Руперт профессиональный легилимент, куда лучше, чем она сама. - Я была напугана.
-Вот так гриффиндорка, - добродушно говорит тот. - Но тем интереснее будет испытать это снова, так ведь?

трансфигурация

На следующий день она возвращается и застаёт Артура одного, и она чувствует себя так, будто проглотила немного воздушного мороженого*, когда он поворачивается к ней с призрачной улыбкой. Но времени на это нет. Он деловито подключает её к PASIV'у, затем растягивается на кушетке и сам берётся за иглу, и -
Они стоят на вершине лестницы Пенроуза, и она чувствует весёлое возбуждение — как когда она впервые взобралась на метлу и поднялась высоко-высоко, выше их дома. Её мать хлопала в ладоши и смеялась; отец смотрел, а на лбу у него собирались тревожные складки. Ариадна уверена, что если она сейчас сделает шаг в сторону, то не упадёт, а будет парить, но для Артура, это, пожалуй, будет слишком. Поэтому они просто шагают, она расспрашивает его о Коббе, и морщинки у него на лбу выглядят такими знакомыми, что ей хочется разгладить их своими пальцами и извиниться. Но вместо этого они продолжают идти, и когда она становится в фонтан, и вода послушно держит её, его глаза смеются. Ей хочется сказать ему, что это всё ерунда, видел бы он, что она может вытворять своей палочкой, но время заканчивается и -
-Мило, - говорит он, поднимаясь. - Но такие трюки в работе мало полезны. Мы ведь стараемся сделать сон убедительным.
Ариадна не говорит ему, что раз так, то лучше бы им не брать на эту работу её. Её сны наполнены всякой всячиной, которую Артур счёл бы невероятной.
Кобб возвращается из Момбасы с двумя людьми. Юсуф с его бесчисленными бутыльками наводят её на мысли о Зельеварении, но его теплота и чувство юмора напоминают о дядюшке Хьюго, его доброте и склонности к размышлениям над эзотерическими проблемами. Имс ей сразу понравился; он заставляет её вспомнить сразу о нескольких дядях и, кроме того, он знает, как правильно заваривать чай. Он интересуется, где она получила такое произношение, и когда она просто говорит «В Англии, конечно», он лишь приподнимает одну бровь и меняет тему. Всё равно ведь он не дал бы ей никакой информации о своём прошлом в ответ, выложи Ариадна хоть все подробности о том, где она выросла.
Никто не удивляется тому, что она рисует сё от руки, не пользуясь AutoCAD'ом или чем-то в этом духе, что так популярно сейчас. Артур, листая один из своих блокнотов, замечает, что ничто цифровое нельзя удалить по-настоящему. А им, чтобы избавиться от улик, достаточно сжечь её чертежи и разрушить модели. Ариадна представляет, что трансфигурирует блокнот в его руках в ворону и та улетает прочь. Имс разрабатывает план и толкает речь, достойную профессора, пинает стул Артура, чтобы вызвать у неё улыбку и проиллюстрировать, что такое «выброс», и объясняет суть работы Имитатора. Она думает, что он — прирождённый слизеринец.
Ариадна упорно работает ночи напролёт, разрабатывая три отдельных мира, которые будут отражать друг друга. Первые два должны казаться знакомыми, а вот третий должен стать метафорой, надёжным местом для внедряемой идеи, и окружение должно убедить Фишера в том, что идея появилась естественно, сама собой. Они проведут идею через все защитные барьеры его разума, замаскировав её — как запустить низла с трансфигурированным хвостом к домашним котам. Она тренируется в создании уровней — городская архитектура для Юсуфа, незаметные роскошные мелочи для Артура и головокружительные пейзажи для Имса. Но у всех хитростей и ловушек источник особый; лабиринты её тёзки становятся хмурыми улицами, движущиеся лестницы времён её учёбы в школе прячутся в углах отеля, а горы Шотландии, возвышавшиеся над замком, находят себе новое место посреди снегов. Когда она делает себе тотем, шахматная фигурка кажется лучшим вариантом. Любой, кто в родстве с Уизли, умеет играть. Ариадна выбирает свою любимую фигуру - не коня из рассказов пра-дядюшки, не ладью и даже не пешку — это было бы слишком уж символично. Она выбирает слона, который ходит только по диагонали, никогда не движется прямо назад или вперёд. Вырезая его вручную, она чувствует себя так, будто принимает решение о том, кем она хочет быть. Но в конце концов, она делает просто ещё один нужный для работы инструмент.
Зарываясь в модели или слушая информацию, она наблюдает за всей командой. Как человек, который очень долго времени провёл храня секрет, Ариадна знает, как это выглядит со стороны. Кобб не очень-то справляется, отчаяние формирует новые морщины на его усталом лице. Ариадна могла бы воспользоваться легилименцией чтобы узнать, что его беспокоит, кроме сложной работы, но когда она обнаруживает его подключенным к PASIV'у, кажется, что ещё проще присесть и присоединиться.
Конечно же, то, что она открывает, гораздо хуже того, что она могла себе представить, и риск грозит им всем. В кои-то веки её ненасытное любопытство послужило тревожным звонком, а не прямой дорогой к беде, и она уже достаточно взрослая, чтобы не дать запугать себя, как первокурсницу. Она говорит Коббу единственное, что приходит на ум, не зная даже, поддержка это или угроза: если он не даст ей пойти на дело, он обязан рассказать обо всём Артуру. Здесь не сказано, но подразумевается, что если он этого не сделает, она скажет Проводнику сама, даже если это будет значит, что она предаст его доверие, даже если это, возможно, разрушит и отношение Артура к ней. Она слишком привыкла к той лёгкой вспышке, что значит улыбку, и совсем не хочет увидеть это лицо разочарованным и злым. Но если это спасёт их от монстра, живущего в голове Кобба, она сделает это и уйдёт. В худшем случае они уволят её, а все дизайны уже готовы.
А потом оказывается, что вообще-то, самое худшее, что может случиться — они попадут в лимб и потеряют рассудок. Не только этот мультимиллионер- энергетический магнат, но вся команда, люди, которых она считает друзьями. Но как было ей предсказать, что Кобб перейдёт от маньячных проекций к целому грузовому поезду? Не мог самый неопытный член команды знать, как ведёт себя милитаризированное подсознание. Никто не был готов.
Ариадна никогда не снилась себе с волшебной палочкой, да и целительство — не её конёк, но когда Сайто укладывают на стол, она пытается воспользоваться беспалочковой магией, чтобы остановить кровотечение. Это не срабатывает, и никто ничего не замечает; Артур и Имс слишком заняты перепалкой с Коббом, руганью на Юсуфа и накручиванием друг друга. Все сходят с ума от страха. Но ей нужно понять, почему, и она улучает момент оттащить Кобба в сторонку и засыпать его своими почему, что происходит, чего им ждать, откуда он так много знает про лимб. Никогда до того ей не было страшно задавать вопросы. А теперь впервые она была не уверена, что вообще хочет слышать ответы.
Кобб рассказывает ей свою историю с Мол, а она смотрит на него, пытаясь бороться с накатывающим ужасом и паникой. Это куда хуже, чем она думала, и она не знает, как теперь верить его словам, как думать, что Артур не знал. Но времени нет, Кобб и Артур разыгрывают похищение, а Имс проводит имитацию — не так гладко, как метаморф, просто переключается с одного на другого, будто в плохо смонтированном фильме — пока Юсуф готовит микроавтобус и химикаты. Неплохо было бы добавить тупиков и новых измерений на этот уровень, чтобы одурачить проекции, но тогда Юсуфу пришлось бы запоминать их, а на это времени тоже нет. То, что они собирались делать спокойно, приходится проворачивать в отчаянной спешке, под звуки выстрелов, эхом отзывающиеся в складе. Ариадна помогает Сайто перебраться в микроавтобус, нашёптывая заклинания, и он открывает глаза и встречается с ней взглядом. Какое-то мгновение она думает, что он знает, но прежде чем она начинает паниковать остальные забираются в машину, и Юсуф везёт их прямо на новый уровень, и -
Что-то в составе успокоительного действует на её нервы, но только сидя с Артуром на его уровне она осознаёт, в чём дело. Она не чувствует свою магию. То, что запирает их внутри их собственного сознания, так же удалило эту связь. Артур замечает, конечно. И конечно же, он списывает это на работу, на то, что всё идёт не так, а они отчаянно пытаются что-то сделать до того, как всё полетит к чертям. Он смотрит на неё оценивающе,и ей очень хочется огрызнуться. Это ему она снится в таком идиотском наряде! Ей было бы куда удобнее в обычных брюках, да и волосы она бы не стянула на затылке так, что заламывает виски. Вместо этого она интересуется, как работает гамбит, и, хотя она и побывала с проекциями Кобба, она нервничает из-за того поезда и высматривает в толпе прохожих фигуру с тёмными кудрями и пустыми глазами.
-Быстро, поцелуй меня, - она так удивлена, что он сам наклоняется к ней, прикосновение выходит тёплым, сухим и удивительно... никаким. Возможно, это из-за сна. Когда он отстраняется и говорит с оттенком смешка, что попробовать стоило, она не может сдержать улыбку. Какую-то секунду она думает о том, что им придётся поговорить об этом потом — и тут она вспоминает, где они и что делают, даже если ей сложно не пялиться на его губы, когда он объясняет про взрывчатку, даже если он взглядывает на её ноги, когда она устраивается в кресле; она настраивается, проверяет иглу, кидает взгляд на Фишера и -
Всё становится ещё хуже. Они пропустили выброс, Сайто умирает, Мол выстрелила в Фишера. Ум её бесконечно перемалывает эти голые факты. И вдруг она получает прилив вдохновения: это ещё не конец. Они могут продолжать. Чем они рискуют? Всем. Но она не даст этому остановить их. Они могут спасти Фишера, спасти Сайто, завершить начатое. Это должно сработать. Это сработает, повторяет она себе, лёжа на холодном бетоне, и -
Они падают в лимб, и она приходит в себя в воде. Разрушенные башни впереди совсем не такие, как она себе представляла. Мир вокруг них разрушается, и она гадает, как можно было убедить себя, что весь этот распад — реальность. Ариадна видит здания, тянущиеся до горизонта, на пределе перспективы, и от этого болят глаза, и какую-то секунду она хочет аппарировать прочь. Пальцы нервно сжимаются, им не хватает палочки. Но она бесполезна, когда ты так глубоко внутри чужого сознания. Они идут мимо зданий, служащих гробницами для прошлого Кобба и его жены, реликвиями другой жизни, и Ариадна знает, что нужно будет сделать, несмотря на то, что в Прорицании она полный ноль. Ей подсказывает это не её магическое образование, но мифы, на которых она выросла, курс греческой трагедии, говорящий, что они встретятся с монстром в центре лабиринта и бороться с ним должен будет Кобб.
Здесь образ Мол становится более диким и примитивным, теряет чёткость и расплываясь, становясь из воспоминания призраком вины Кобба. Он осознаёт это, это катарсис, и Ариадна находит Фишера и стреляет, и падает и -
падает, и -
поднимается, и -
Ударяется о поверхность воды, задерживая дыхание и наблюдая, как их волосы движутся, словно у русалок. Теперь нужно просто дождаться, пока выйдет время, осталось недолго, и она сидит рядом с Артуром, гадая, почему от их дыхания не идёт пар. Всё закончилось, говорит она себе, и смотрит, как рябит вода, и -
У неё шея затекла. Тело болит так, словно мышцы не могут определиться, спала ли она слишком долго или пробежала марафон. Кобб садится, моргая, и Ариадна чувствует приступ облегчения. Рядом зашевелился Артур, и на мгновение она... но это подождёт. Всё это может подождать. Они справились, они вернулись, и у них будет весь остаток их жизней на то, чтобы разобраться со всем остальным.

заклинания

Ариадна улетает из Лос-Анджелеса в Бостон, и проводит несколько дней в Салеме, навещая друзей по колледжу и знакомясь с американскими волшебниками и волшебницами. Её фамилия привлекает любопытные взгляды — не так-то много людей по фамилии Люпин — но с тем, что было дома, это не сравнится. Музеев она избегает, а дни проводит гуляя по городу и покупая безделушки для родственников. Ночами она не спит.
А потом она возвращается в Париж. Несмотря на то, что родители говорят, что уже слишком давно её не видели, она пока не готова поделиться этим с ними. Её квартирка крохотная, воздух застоялся, из почты уже завал, а на телефоне мигает одно оставленное сообщение.
«Ариадна. Просто хотел убедиться, что ты добралась благополучно. Имс в Нью-Йорке попал в неприятности.» - следует длинная пауза, и она наклоняет голову набок, вешая пальто. - «Когда буду в Париже в следующий раз, мы... может быть, я с тобой свяжусь.» Будь это кто-то другой, она решила бы, что он собирался позвать её на свидание. Хотя, может, в исполнении Артура это именно так и выглядит. На выходных она устраивает большую уборку и сообщает друзьям, что она вернулась, но всё ещё отходит от последней работы и пытается войти в нормальный режим. Получается не очень. Но, по крайней мере, в её снах становится меньше бурных волн, женщин с пустыми глазами и разбивающихся автобусов. Каждая ночь без сновидений — маленький подарок.
Через месяц, когда на Париж наваливается всей тяжестью середина лета, Ариадна записывается на дополнительный летний семинар по перцепции дизайна, от которого у неё слишком много странных снов и тянет рисовать невозможные конструкции на полях конспектов. Она спускается по ступенькам колледжа, когда чувствует на себе чей-то взгляд и оборачивается. Это Артур, безукоризненно свежий в лёгких брюках и рубашке с коротким рукавом, рот изгибается в улыбке, когда он понимает, что его заметили.
-Ты всегда за колоннами затаиваешься? - спрашивает она, возвращаясь на последнюю ступеньку. Он идёт к ней, заложив руки в карманы.
-Я виделся с Майлсом, и он сказал, что я могу тебя застать, если подожду. Это просто подходящая тень.
-Жуткая тень, - отвечает она, и с удовольствием слушает его смех. У него в уголках глаз образуются морщинки, а волосы короче, чем были, и не зализаны назад. Так он выглядит намного моложе. - Я думала, ты собирался со мной связаться. - Говорит она.
-Да занят был... - пожимает плечами. - И в Париже мои операции редко проходят.
Ариадна задумывается над тем, что бы это могло значить, и решает перестать ходить вокруг да около.
-Не хочешь выпить? Присядем где-нибудь, может, возьмём что-то со льдом...
Он улыбается. - Отличная идея, Ариадна.
Через час они уютно устроились в одном баре где она была пару раз и знает, что бармен делает отличный джин-тоник. Она рассказывает ему о поездке в Бостон, город, который он не любит просто из-за того, что это не Нью-Йорк или Чикаго, о своих летних курсах и новых дизайнах для зданий. Это звучит слегка по-детски, и она уверена, что ему скучно. Или же он просто что-то напряженно обдумывает. Артур встряхивает рукой, сбрасывая влагу со стакана с пальцев, и смотрит на неё тем взглядом, который значит, что он пытается в чём-то разобраться.
-О чём думаешь? - спрашивает она, осознав, что он не слышал два последних предложения.
-Что я не должен был просто уйти от тебя в Лос-Анджелесе, - говорит он. Ариадна думает, что это одна из самых искренних вещей, что он ей говорил. Она наклоняется через столик и целует его, его губы влажные, на них вкус пива и всё куда более живое, чем в прошлый раз. Когда она отстраняется, Артур выглядит очень неуверенным. Это очень непривычное для него выражение лица и она решает, что это более чем мило.
-На этот раз никто не смотрит, - говорит она, и чувствует на губах улыбку. Он смотрит мимо неё и ухмыляется.
-Не совсем верно, хотя сейчас они относятся куда одобрительнее.
А к чёрту всё, решает Ариадна, проглатывая остатки своей выпивки. - Пошли ко мне.
Его брови поднимаются, и она закатывает глаза. - Я потратила часть своего неофициального заработка на кондиционер, так что так хотя бы прохладно.
На их первом свидании — если это свидание — не происходит ничего больше нескольких поцелуев, длинного ужина и импровизированного соревнования, кто нарисует более запутанную воображаемую фигуру. Но в конце вечера он говорит ей, что хотел бы увидеться снова, а она отвечает ему поцелуем. Хотя Париж не самое его любимое место, он начинает появляться в её жизни куда чаще, чем того требуют визиты вежливости к Майлсу. В какой-то момент Ариадна осознаёт, что у них отношения... или что-то вроде того. Это не похоже на типичные ухаживания. Она не может предсказать, когда он объявится в следующий раз, и будет ли он весь в синяках и полон воспоминаний, о которых он не может говорить, или же привезёт ей яркий шарф и пакет со сладостями в обёртках с надписями на другом языке. Но он всегда возвращается к ней. В конце концов, она делает ему дополнительный ключ, чтобы он перестал портить замки.
И она очень, очень старается ему не лгать. Она достаточно много может рассказать ему без опаски: её семья, её родители, что она выросла в Англии, училась в школе-пансионе и уехала в колледж в Штаты. Он ухмыляется, когда она использует свой настоящий акцент и целует её в шею. - Круто, - говорит он. - Ты могла бы составить конкуренцию Имсу. За это он получает тычок в рёбра, но смеётся и рассказывает о своих собственных приключениях в школе и о том, каково было проходить базовую военную подготовку, когда ты самый тощий в группе. После пятого раза, когда ей приходится объяснять, что эта её история - про ещё другого кузена, Ариадна рассказывает, что её семья огромна, и всех не упомнишь. Артур кивает; сам он свою семью упоминает редко. Она догадывается, что они не похожи на Уизли ни количеством, ни любвеобильностью, да и семейное древо их не напоминает куст ежевики.
Так случается, что Артур дома, когда прибывает бабушка Флёр; Ариадна так закрутилась со всем тем, что она колеблется назвать «новая любовь», что совсем забыла о третьей субботе месяца, на которую они назначили ланч.
-Ариадна, детка, - воркует та, улыбаясь. Её серебряный волосы зачёсаны назад в идеальный шиньон, и она в полной готовности любить одного из своих старших внуков. Ариадна роняет книгу и благодарит свою счастливую звезду и Мерлиновы носки за то, что Артур сейчас в ванной. Она обнимает бабушку.
-Grand-mère, здесь Артур. Маггл. Я тебе про него говорила, - яростно шепчет она и чувствует касание бабушкиного подбородка на своём плече, когда та кивает. Это служит ей достаточным подтверждением, и она мысленно благодарит хозяина дома за то, что он так и не починил скрипучую дощечку на полу, и они слышат, что Артур уже идёт по крошечному коридору. Она поворачивается как раз вовремя, чтобы увидеть, как на его лице удивление сменяется остолбенением и насторожённостью. Конечно, Флёр по-прежнему привлекает внимание, несмотря на возраст, и красота её сногсшибательна; Ариадна чувствует знакомый укол мысли о том, насколько тускло и невзрачно она выглядит по сравнению с ней. Кровь вейлы стала слишком сильно разбавлена со временем, до неё почти не дошла.
-Артур, это моя бабушка, Флёр. Grand-mère, это Артур, мы познакомились на работе, я тебе рассказывала в прошлый раз.
Артур расслабляется — очевидно, он в принципе осторожен настолько, что вид его девушки, обнимающей эту женщину, не принимает как свидетельство безопасности — и кивает.
-Не слышал, как Вы вошли. Приятно познакомиться, мадам.
Он подходит ближе, протягивая руку, и Флёр деликатно принимает её, одаривая улыбкой, которая — Ариадна знает — должна быть очаровательной и не угрожающей.
-Взаимно, раз Вы ухаживаете за моей внучкой. И зовите меня Флёр, я ещё не настолько стара.
Артур наклоняется, чтобы поцеловать её руку, и Ариадна знает, что что бы ни случилось дальше, бабушка будет на её стороне.
Но хотя бабушка и знает, и хитро улыбается, если Артур всплывает в разговоре, жизнь не слишком-то меняется. Ариадна редко берёт работу; иногда занимается дизайном уровней, но в основном занята окончанием университета. Она намерена всё сдать нормально, то есть — нормально для маггла, то есть — без погружения во сны настолько, чтобы забыть о реальности. Артур бывает в Париже всё чаще, оставляя что-то своё при каждом визите. Когда она наконец-то использует часть оплаты за дело Фишера, чтобы купить квартиру побольше, он помогает ей переезжать, ругаясь с рабочими и затаскивая её коробки со скетчами наверх по узкой лестнице в комнату с высоким потолком, миниатюрным балконом и прекрасным видом. Каким-то образом, даже без обсуждений, её дом становится его операционной базой, местом, куда он возвращается, когда он не в Ванкувере, Мумбаи, Хельсинках или Шанхае. В шкафу устраиваются его пиджаки, брюки и рубашки, а также вешалка для галстуков, таких же разноцветных, как её шарфы (которым в шкафу отведён целый ящик).
Это не то, что сойдёт за традиционные отношения; это вам не встретить вторую половинку на поезде в Хогвартс и пожениться сразу после школы. Это — не знать, где он будет через две недели. Но он всегда возвращается к ней, шлёт ей открытки с иностранными марками и словами «с любовью» вместо подписи. Этого хватает ей, чтобы продержаться до того момента, когда он снова войдёт в двери.

история магии

Совершенно обычный вечер. У Артура в руках книга и ноги Ариадны на коленях, пока она рисует; внезапно в камине раздаётся громкий треск и появляется дядя Фред. - Ариадна, надо... - о чёрт, - говорит он с досадой. Артур уже на ногах, пистолет — откуда он его взял? Неужели под столом прятал? - направлен на Фреда, и на Ариадну накатывает страх.
-Ради всего святого, Артур, не стреляй! - говорит она. -Дядя Фред, какого чёрта?..
-Кто ты и как сюда попал? - руки Артура напряжены, пистолет не колеблется и нацелен точно на горло Фреда.
-Фред Уизли; по камину, как любой нормальный человек. А вот ты кто, и что ты тут делаешь? - Фред быстро оправляется, хотя он и слегка позеленел под веснушками. - Ариадна, что делает этот сумасшедший в твоей гостиной?
-Это мой парень и он здесь живёт. Артур, это мой дядя, пожалуйста, опусти пистолет. Обещаю, он ничего не сделает. Дядя Фред, сюда же нельзя через камин, какого хрена тут происходит?
-У нас ЧП, Ри, - этим прозвищем пользуется только её семья, брови Артура поднимаются всё выше. - С дядей Роном что-то не так, Руперт сказал позвать тебя, но он был занят, так что я решил заскочить за тобой сам. Фред отряхивает сажу с плеча и смотрит на неё выжидающе, будто Артура с пистолетом тут нет. - Ты идёшь?
Она осознаёт, что у неё руки в волосах, оба они уставились на неё, и Ариадна борется с истерическим желанием расхохотаться или зарыдать. Совсем не так она это представляла. - Не сейчас. Чуть позже, ладно?
-А. Ну воркуйте, голубки, - Фред подмигивает, и Ариадне хочется кинуться через комнату и придушить его, но она сдерживается — вдруг Артур правда начнёт стрелять. - Приходи как только сможешь, Ри. Он достаёт мешочек с порохом и кидает щепотку в огонь, который вспыхивает зелёным, когда он говорит «Нора!» и входит в пламя.
Ариадна открывает окно, чтобы проветрить комнату от дыма и направляется в спальню. Она слышит, что Артур движется за ней, когда она вытаскивает спортивную сумку из шкафа и начинает скидывать в неё свои вещи. Конечно, она могла бы возвращаться через камин каждый день, но это неудобно.
-Мы что, спим? - она поворачивается, с трудом сдерживая слёзы. Она никогда реньше не видела Артура таким потерянным. Правая рука сжимается, будто в поисках пистолета, рефлекторная реакция — поднести дуло к виску и с нажатием на курок вернуться в реальность. И Ариадна знает, что всё будет очень сложно, но альтернатив нет, даже если он больше никогда с ней не заговорит, даже если она потеряет того, кого любит больше, чем готова сама себе признаться.
-Нет. Не спим, - он останавливается, и кидает свою игральную кость, ещё раз, ещё и ещё, встряхивает головой.
-Ты уверена? - в его голосе слышится паника, и когда она движется к нему, он вздрагивает. Кажется, это разбивает ей сердце.
-Я ведьма, Артур, - он смотрит на неё так, будто вместо слов из её рта вылетела птица.
-Ведьма? Но ты же не ждёшь, что я поверю, что...
-Ты крадёшь идеи из снов людей, по-твоему, в это верится легче? - его губы сжимаются в тонкую линию. Она достаёт собственный тотем и ставит на прикроватный столик, так, что он падает и ударяется о дерево с глухим стуком, переворачивается и падает на пол. А затем она открывает ящик (он уважает её личное пространство и никогда не залез бы туда в поисках чего-то) и достаёт свою волшебную палочку. Вырезанные узоры на рукояти ложатся в ладонь так правильно, как и в тот день, когда она достала палочку из коробки у Оливандера. Лицо Артура непроницаемо, и это пугает не меньше, чем новости дяди Фреда.
-Почему ты мне не сказала? - говорит он в конце концов.
-Боялась вот этого всего, - честно признаётся она, позволяя себе проявить всю свою тревогу. - Потому что волшебников не очень много и мы должны держать всё в секрете. И — после того, как я узнала, что сделал Дом, я не могла — я не хотела рисковать тем, чтобы ты решил, что этот мир не реален. - Она не хотела чтобы Артур — её спокойный, невозмутимый Артур — превратился в какую-то тень. Он трёт виски, а она ждёт, чтоб он сказал хоть что-то. Она хочет бежать, хочет умчаться к своей семье как можно быстрее, потому что она им нужна, но она не может уйти, пока он не скажет ей хоть что-то.
-Это ненормально, - говорит он, но в словах нет той финальности, с которой он заканчивает разговор.
-Но?.. - помогает она. Резьба рукояти начинает больно впиваться в ладонь, но она старательно не направляет палочку на него.
-Но... - он тяжело вздыхает, и она практически видит, как его оставляет боевой пыл. Кровать прогибается под ним, когда он садится, наклоняясь вперёд. - Но я не могу этого принять. Я не получил внезапную травму. Ты не — я не думал, что ты мне лжёшь. - В его голосе горечь. Ариадне думается, что она в жизни не чувствовала себя хуже.
-Я старалась не лгать. Просто.. опускала некоторые детали. - Она садится на кровать, поджав под себя одну ногу, палочка на колене. - Я по-прежнему единственный ребёнок. Мои родители — Виктория и Тед, они англичане, но в колледж я поступила в Америке, а затем уехала в Париж. У меня миллион родственников. Ты знаком с моей бабушкой.
-Она что, тоже ведьма? - спрашивает он, и голос ломается на половине вопроса.
-Да. - она решает пока опустить часть о том, что она ещё и не совсем человек. Он поворачивает голову и смотрит на неё с нечитаемым выражением; она закусывает губу. - Майлс её знает, его брат — волшебник. Только что тут побывал мой дядя Фред, он тоже волшебник. Мы пользуемся этой штукой — Летучим Порохом — чтобы путешествовать через камины. - Артур хмыкает. Это ободряюще-нормальная реакция от него. - Так много всего, Артур, целый мир, спрятанный от глаз, и я бы очень хотела тебе всё объяснить, но для этого нужно, чтобы ты мне верил.
Определённо, этого говорить не стоило — Артур поднимается и идёт к двери. Она смотрит, как он надевает пальто, и когда он ловит её взгляд, его выражение лица становится каменным. - Как я могу верить тебе, если я только что узнал, что ты лгала мне с самой первой нашей встречи?
У неё нет ответа, он уходит. Она знает, что он вернётся потом — здесь все его вещи, и очень многие он не хотел бы оставить. Она говорит себе это, собирая сумку, потому что легче думать эти ужасные, недобрые мысли, чем недооценить его. Всегда готовиться к худшему — этому её научил Артур. Но она не увидится с ним, когда он вернётся, она уже аппарирует с сумкой в одной руке и палочкой в другой, оставив на столе записку с извинением, советом поговорить с Майлсом, адресом и нарисованной картой. Она оставила бы номер телефона, но её мобильный всё равно не будет работать. Он сможет найти её, если захочет. Окинув взглядом квартиру, Ариадна закрывает глаза, поворачивается и исчезает.
В Норе всегда будут Уизли. Обычно там только дядя Фред, тётя Мойра и их дети, да пра-тётушка Гермиона с пра-дядюшкой Роном в маленьком коттедже позади. И всё-таки изнутри пространство кажется больше, чем должно бы быть. Иногда двери открываются в разные комнаты в зависимости от того, в какую сторону ты поворачиваешь ручку. А прямо сейчас место взрывается шумом, запахами палёной шерсти и поджаренного бекона, и вокруг ужасно много рыжих голов. Несмотря на настояния дяди Фреда, что она нужна здесь немедленно, Ариадне не дают ни увидеть дядю Рона, ни узнать, что с ним случилось. Постепенно всё складывается в картинку, и она понимает, что дядю прокляли, что это был какой-то заколдованный подарок от бывшего Пожирателя Смерти, который не встревожил его прославленные аврорские инстинкты, что он в постели, не реагирует ни на кого и ни на что, а тётя Гермиона и слышать не хочет о том, чтобы отвезти его в Мунго, потому что местные целители — профаны. На то, чтобы выяснить это, уходит несколько дней, но большинство своего времени она проводит, как просто свободный взрослый, приглядывая за всеми детьми, контролируя, что все накормлены, уложены спать вовремя, не забывают чистить зубы и оставляют собаку в покое. Сложно найти минутку поразмыслить, не то что строить сложные мысленные схемы, когда тебе нужно сделать семнадцать бутербродов одновременно.
Мягкий звон в коридоре означает, что кто-то потревожил охранные заклинания, и один ребёнок сломя голову несётся в дом: - Мам! Ма-а-а-м! Какой-то странный человек идёт к нам! Милдред умоляюще смотрит на Ариадну, удерживая на руках двоих близнецов. Ариадна встаёт, берёт Пенни за руку и выходит наружу. Группка детей прижалась к забору, пялясь на незваного гостя, а на дорожке стоит Артур. Из-за мешков под глазами он выглядит измотанным и осунувшимся, но на нём её любимое — он знает — серое пальто, и он, кажется, очень рад её видеть.
-На калитке есть заклинание или что-нибудь такое? - спрашивает он, не входя.
-На калитке куча заклинаний. - встревает Пенни. - Ты кто?
-Я Артур, - легко отвечает тот, глядя на девочку, - а это твоя тётя Ариадна?
-Агаааа, - озадаченно тянет Пенни. - Ариадна, кто такой Артур?
Ариадна открывает калитку. - Это мой парень.
Артур широко улыбается и делает шаг вперёд, становясь перед ней. Когда он касается её лица, она чувствует, что краснеет, будто он смотрит на неё впервые, а сейчас возьмёт её за руку и взлетит.
-Правда? - тихо спрашивает он.
-Ну, ты же прошёл через всё это. - говорит она и слегка вскрикивает, когда он обнимает её так, что отрывает от земли. - Терпеть не могу, когда ты так делаешь.
-От избытка эмоций, - говорит он, целуя её в щеку, и отпускает её, но только чтобы поцеловать как следует. На расстоянии она слышит хихиканье и визги детей, которые ещё думают, что целоваться с кем-то противно, но Ариадне всё равно. Наконец он отстраняется, приглаживает её волосы, улыбаясь, и смотрит мимо неё, на детей, который всё ещё наблюдают. С воплями и хохотом они разбегаются, кто-то начинает напевать «А у Ри есть пааарень», и Артур смеётся.
-А ты не шутила насчёт большой семьи, - говорит он, а она прижимается щекой к его рубашке.
-Ты и не представляешь, - отвечает она. - Не хочешь прогуляться перед тем, как познакомиться со всеми? Он согласен, и они идут по лугу до леса, Ариадна отводит его к своему любимому дереву — с низкими ветками, на которых удобно сидеть. Когда они устроились рядом, Артур до странного спокоен, и она задаёт вопрос, который вертится у неё на языке с того момента, как они поцеловались.
-Что ты здесь делаешь?
-Первый день я сходил с ума и жалел себя. А потом отправился поговорить с Майлсом, как ты посоветовала. И не надо выглядеть такой самодовольной, - она слегка пинает его ногу, и он ухмыляется. - Он меня тоже не очень убедил. И тогда я поговорил с Имсом.
-Ты рассказал Имсу? - Такой поворот не приходил ей в голову, и она слегка в ужасе.
-Нет. Я отправился в Лондон, а он узнал, что я в городе и потащил меня выпить. Я просто сказал, что ты сообщила мне что-то, во что я не могу поверить. Сначала он сказал, что всегда подозревал, что ты лесбиянка, ну, я его стукнул, - Ариадна пинает его опять, - и тогда он такой — о, значит она наконец-то рассказала тебе о своих ведьминских делах. Оказалось, что он... сквид?
-Сквиб?
-Ага, точно. Значит, что он был выращен волшебниками, но не владеет магией. Сбежал из дома, сменил профессий четырнадцать, стал хорошим вором. Он тебя узнал, но говорит, что ты слишком маленькая, чтобы его знать — особенно под фальшивым именем.
Ариадна обдумывает, куда ударить Имса, когда они встретятся в следующий раз. - Ладно, но почему ты поверил ему?
Артур поднимает брови. - Я знал, что ты, в отличии от меня, ему не доверилась бы. И не объединилась бы с ним, чтобы меня надуть. И совершенно невероятно, что он выдумал всё это, а оно случайно в точности совпало с твоим объяснением. Что значит — он знал, кто ты, - он берёт её за руку. - Мой тотем работал абсолютно правильно, так что то, что это сон, было просто невозможно.
Она встряхивает головой и берёт его руку в свои. - Прости, - тихо говорит она, глядя на его длинные пальцы. - Я знала, что сказать тебя всё равно придётся, но я надеялась, что... Не знаю. Что найду способ сделать так, чтобы ты поверил. - Он осторожно освобождает руку и заправляет прядку ей за ухо.
-Я тебе верю, - тихо говорит он. Его прохладные пальцы касаются её щеки. Она поворачивается, чтобы взглянуть на него, и внезапно они целуются, и она знает, что всё каким-то образом налаживается. - А теперь пошли. Давай познакомимся со всеми, пока я не потерял самообладание.
-Что? Ты что, нервничаешь? - она видит улыбающиеся морщинки в уголках его глаз, противоречащие его сжатым губам.
-Армии проекций — это одно. Чрезвычайно огромная и невероятно любящая семья мой девушки, владеющая магией? С таким я дела ещё не имел.
Ариадна улыбается и целует его. Она говорит: "Не беспокойся, я буду тебя защищать", и они идут назад к дому, взявшись за руки. Он нарушает тишину, спрашивая, что произошло с её дядей.
-Пра-дядей, - поправляет она. - Ну, для начала, надо понимать, что заклинания и проклятия реальны. Не просто как «Чума на оба ваши дома», они могут быть гораздо более мгновенными и направленными. Кто-то наложил проклятие на шахматный набор, дядя Рон обожает эту игру, и он открыл набор, который никто и не подумал проверить. И сейчас он в коме — ну, не совсем, только его нельзя разбудить и... - Ариадна резко останавливается. - Артур. Вот я дура. Ты не захватил с собой PASIV?
Он уже ушёл чуть-чуть вперёд, и поэтому оборачивается через плечо, чтобы посмотреть на неё. - Нет, но могу достать один через день-два. Почему ты не позвонила мне раньше?
-Потому что я дома, где всё магическое, и я даже не задумывалась об альтернативах, ведь все настаивают на том, что магия лучше, и, о, Мерлин, мы могли бы уже сделать это!
Артур смотрит на неё так, будто она отрастила вторую голову. - Ты что, только что сказала «Мерлин»?
-Заткнись. Нет, добудь PASIV как можно скорее. - И тут ей приходит в голову идея — кошмарная, но устоять невозможно. Это можно сделать быстрее. - Артур, а ты не в курсе, у Имса дома есть PASIV?
-О, нет. Нет-нет-нет, ему я ничего не хочу быть должен, - его брови сходятся в прямую узкую линию.
-Отлично, потому что должна ему буду я. Где он живёт? - Артур называет знакомую ей улицу, и, даже не думая, Ариадна хватает его за руку, говорит держаться и аппарирует. Они приземляются в переулке, Артур сразу падает на колени. Его тошнит.
-Что это было? - выдавливает он, вытирая рот тыльной стороной ладони. Ариадна чувствовала бы больше сочувствия, если бы не торопилась так сильно.
-Аппарация. Типа телепортации, - она кладёт ладонь ему на спину между лопатками, представляя, что она слышит, как его сердце бьётся быстро и сильно. Постепенно он выпрямляется, дыхание выравнивается.
-Пожалуйста, скажи мне, что этого больше не будет.
-И как мы тогда вернёмся? Не важно, надо найти Имса. Ты сказал, что знаешь, где он живёт, - Ариадна тянет его в сторону улицы, он оглядывается по сторонам, определяя, где они, и направляется налево. Район куда более респектабельный, чем она ожидала; Имс всегда превосходит её ожидания. Они поднимаются по ступенькам к его двери, и Ариадна уже готова использовать Алохомору, когда Артур протягивает руку к звонку. Он звонит несколько раз по определённой схеме.
-Это код? У вас с Имсом есть кодовый звонок? - ответом ей служит жужжание и щелчок открывающейся двери, и они проходят внутрь. Запоздало она начинает понимать, насколько Имс доверяет Артуру, если дал ему знать про это место — ведь чувствуется, что это дом, а не какая-то ночёвка. Они поднимаются по лестнице, не очень быстро — у Артура всё ещё дрожь в ногах — и когда подходят к двери в конце коридора, Артур стучит в неё по той же схеме. Дверь открывается. Ариадне требуется остановиться и перезагрузить свой мозг, потому что ничто в файле, озаглавленном «Имс» не предполагает мешковатые спортивные штаны и футболку. А у того в руках ещё и большая кружка с Тигрой.
-Ариадна, голубка! - провозглашает он без тени удивления. - Во что это ты втянула Артура, ммм? - он проводит их внутрь и запирает дверь.
-Магия ужасна! - выпаливает Артур, падая на диван. Ариадна кладёт ладонь ему на лоб. Он, похоже, плохо всё это переносит. А может, просто слишком много всего произошло за прошлую неделю.
-О, так ты ей сказал? Тогда всем чай! Ариадна, надеюсь, ты не в обиде из-за того, что я ни о чём не говорил, но это казалось бессмысленным. Ты мне не поможешь с кружками? - Имс исчезает в дверном проёме, не дожидаясь, пока она последует за ним.
-Ведёшь себя как ребёнок, - говорит она Артуру, целуя его в лоб, и следует за Имсом на кухню, удивительно изобильную и неприбранную.
-Надеюсь, Вы понимаете, во что ввязались, мисс Люпин, - говорит он, кидая в кружки пакетики с заваркой и включает чайник. Услышав свою фамилию, Ариана морщится.
-Неужели ты будешь использовать это против меня? Насмешничать?
У Имса хватает достоинства выглядеть оскорблённым. - Конечно нет, детка. Я про Артура. Некоторые магглы адаптируются лучше других, но я не думаю, что Артур из их числа. Рано или поздно тебе придётся сделать выбор. Она смотрит на него недоверчиво, но в итоге просто пожимает плечами.
-Ну так... кто твоя семья? - спрашивает она, безуспешно пытаясь звучать непринуждённо. Он ухмыляется.
-Если бы я тебе сказал, они нашли бы тебя и заобливиэйтили. Стёрли бы все воспоминания, в которых участвую я, что на этом этапе значит, что осталась бы ты с довольно разношёрстным набором основных событий, а? - она вздыхает и кивает, но про себя решает провести собственное расследование позже. - Давай просто скажем, что они очень чистокровные, очень богатые, очень хотели сбагрить меня в пансион с самого нежного возраста и пальцем о палец не ударили, когда я сбежал. Она чувствует скрытую боль, и накрывает его руку, лежащую на столе, своей. Он улыбается ей в ответ, и эта улыбка куда мягче той, которую она привыкла видеть. - Всё нормально, дорогая. Мне давно уже не приходится общаться с ними — да и с волшебным миром вообще. Ну, пока я не вошёл в тот склад и не встретил тебя.
-И ты знал, кто я? - неуверенно спрашивает она. Чайник свистит.
-Ну, такие вещи просто слышишь, - отвечает он, разливая кипяток по чашкам. - Твоя фамилия — Люпин, это редкость. Как и мозолистость твоей руки — от палочки. А иногда ты делаешь паузу посреди фразы, будто собиралась использовать одно слово, но передумала и ищешь другое. Сложновато было бы объяснить нам, почему ты только что завопила «Мерлиновы штаны!», правда?
-Это настолько очевидно?
-Только если знаешь, что ищешь, - Имс усмехается и вручает ей две чашки, берёт свою и направляется в гостиную. - Так, к делу. Я полагаю, что вы пришлю сюда не для того, что бы развлекать меня зрелищем того, как Артур пытается удержать свой ланч внутри. - Артур в ответ показывает ему средний палец, другой рукой прикрывая глаза. Ариадна пихает в его вытянутую руку чашку с чаем и усаживается на край дивана.
-Мой пра-дядя в зачарованном сне, и я хочу попробовать вырывание, чтобы его разбудить, - говорит она, глядя на Имса.
Тот поднимает бровь. - Пра-дядя? Чрезвычайно знаменитый или чуть менее знаменитый?
-Это принципиально? - она отпивает чай. - Я хочу одолжить PASIV, Артур сказал, что у тебя есть.
-Возможно, - ухмыляется.
-Имс, просто отдай, - говорит Артур устало. - Брось свои игры.
-А что ты мне за это дашь, детка? - спрашивает Имс, и хотя Ариадна не уверена в том, к кому из них он обращается, она отвечает.
-Ящик огневиски? - И вот это, оказывается, предложение что надо, потому что у Имса загораются глаза и он одаривает её улыбкой, которая, возможно, первая улыбка неприкрытого восторга, какую она у него видела.

защита от тёмных искусств

Артур настаивает на том, что не стоит рисковать повреждением деликатных механизмов PASIV'а от аппарации. Сама Ариадна думает, что это не может быть хуже нескольких часов на поезде, но он всё ещё выглядит вымотанным, так что она не давит. Имс обещает убедиться, чтобы Артур вернулся, и она целует его в щёку, не обращая внимания на то, насколько он удивлён и доволен, и целует Артура на прощанье перед тем, как аппарировать домой.
-А парень твой где? - спрашивает отец, как только она проходит в дверь. Ариадна чувствует, что заливается краской до корней волос. Отец играет в шахматы с дядей Хьюго и, похоже, проигрывает. Он никогда не был в этом особенно хорош; Ариадна побеждала его с десяти лет.
-Прекрати, - говорит её мать, подходя к ней и забирая пальто. Оно очень странно смотрится на вешалке среди мантий. - Правда, Ариадна, мы хотели хотя бы увидеть мальчика до того, как он сбежал.
-Он вернётся завтра, мам, - Ариадна вдруг чувствует себя очень усталой. - У нас есть идея как помочь дяде Рону. - Хьюго поворачивает голову и внимательно смотрит на неё через очки. - Но вам придётся нам поверить, - продолжает она, - это маггловская технология.
-Ну, не знаю, - говорит отец голосом, полным сомнений. Дядя Хьюго всё ещё смотрит на неё и наконец кивает.
-Тебе придётся обговорить это с моей матерью, конечно, но попробовать стоит. Мы ведь всё равно не нашли способа разбудить его магией, - он передвигает слона и ставит шах, встаёт напротив неё, его руки тяжело лежат на её плечах. - Но ты всё нам объяснишь.
Следующий день выходит очень загруженным. Утром Артур появляется на входе, отлично отдохнувший. Тусклый блеск PASIV'а кажется несоответствующим запущенному садику. В этот раз поцелуй более короткий, и она берёт его за руку, ведя к дому. Артур старательно запоминает все имена людей, с которыми его знакомят; она видит, что он фокусируется на её родственниках так же, как на разработке планов или тренировке по стрельбе — и это, если честно, слегка нервирует. Вокруг пускают шуточки о его работе, и несколько дядей пытаются спросить его, каково быть магглом, и Ариадна поспешно меняет тему, но Артур по-прежнему выглядит спокойным и собранным. И всё-таки он крепко сжимает её руку, когда в представлениях наступает перерыв.
-Ты правда, правда не шутила насчёт своей семьи, - шепчет он, и она смеётся, целуя его в щёку. Хор голосов умиляется им, и Ариадна слышит, как несколько тётушек начинают обсуждать будущую свадьбу. И вот это заставляет что-то внутри неё перевернуться, так что она торопит его к следующей партии родственников.
Кажется, проходят часы, когда они наконец выбираются через кухонную дверь и идут к маленькому домику. На несколько мгновений наступает блаженная тишина. Ариадна вновь берёт Артура за руку, и когда их пальцы переплетаются, она думает тысячу разных вещей. Но она просто говорит «Как я рада, что ты здесь», и его улыбка служит ей достаточным ответом.
Она стучит, дверь отворяется, и Ариадна ведёт Артура через гостиную в спальню. Рон лежит на кровати, не двигаясь, а Гермиона сидит в кресле у его ног. Её взгляд пронзителен, как и всегда, и нет никаких сомнений в том, от кого Хьюго унаследовал эту способность.
-Ариадна, - хрипло говорит она, - Значит, вы нашли решение? - Ариадна сглатывает и кивает; она побаивается свою тётушку, которую горе и тревога делают похожей на старушку из сказок. - И это что-то маггловское, так? Я об этом не думала, но, возможно, сработает. В конце концов, волшебики игнорируют множество маггловских изобретений. Стоматологию, например. - Она оглядывает Артура и хмурится, но затем кивает, будто приняв какое-то решение. - Я полагаю, это то, что в Ваших руках, молодой человек?
-Да, - Артур приподнимает PASIV, а затем устраивает его на стоящем рядом сундуке и открывает его. Он показывает различные части, помпы, таймер, иголки, вытаскивает бутылочку сомнацина и объясняет ей химическую структуру. Гермиона слушает внимательно и даже задаёт вопросы — естественно, вопросы, - думает Ариадна, слушая их разговор. Лицо Рона абсолютно спокойно, ни намёка на то, что может твориться сейчас у него в голове, ни вспышки эмоций.
-И как вы собираетесь разбудить его? - спрашивает Гермиона, глядя на них поверх очков. Молодёжь предполагает, что она выбрала узкую прямоугольную форму именно для того, чтобы вот этим взглядом придавать больше силы и внушительности своим словам.
-Есть несколько способов, - отвечает Артур, загибая пальцы. - Смерть во сне обычно приводит к пробуждению. Падение тоже работает — помните, как Вам снилось, что Вы падаете и Вы просыпались? Можем также попробовать физический выброс, но это, вероятно, уже использовали.
-Мы многое пробовали, - отвечает Гермиона, - но не выбрасывать его.
-Ронять, - говорит Артур с улыбкой. - Это профессиональный сленг.
-Вы зарабатываете на жизнь вторжениями в чужой разум? - вскидывается Гермиона. - Не уверена, что я это одобряю.
Ариадна чувствует себя так, словно ей двенадцать лет. - А можно, мы потом это обсудим? Слушайте, давайте просто попробуем. Хоть будем больше знать о природе его сна. - Она решает, что рассказывать тёте Гермионе про лимб пока не стоит. Рон, конечно, под чем-то, но это магическое, а они с Артуром воспользуются обычным сомнацином, так что всё будет нормально, так ведь? Артур наверняка уже подумал об этом. Она закусывает губу и ждёт ответа.
-Можно попробовать, - Гермиона откидывается назад в своём кресле. - А я останусь да посмотрю.
-Всегда хорошо, когда кто-то приглядывает за спящими, - легко говорит Артур. - Ариадна, погрузимся прямо сейчас, или нужно подождать?
-Давай сейчас. А если окажется, что нам нужен план — просто вернёмся, - и Артур, и Гермиона одаривают её взглядами, в которых она читает все их мысли о её рискованности и легкомыслии, и её хочется засмеяться. -Всё будет нормально. Потому что она побывала в лимбе и вернулась. Потому что пока всё получалось. Всё будет нормально.
Кровать настолько широкая, что им всем хватает места, Артур и Ариадна укладываются по бокам от Рона головами к его ногам, с PASIV'ом между ними. Гермиона хмурится, когда Артур делает укол Рону, и хмурится сильнее, когда Ариадна подключается с привычным видом. Но она ничего не говорит, только желает им удачи, и Артур протягивает руку к аппарату, и -
Они стоят в огромном зале перед фонтаном, увенчанным массивной уродливой скульптурой, изображающей волшебника и волшебницу на платформе из скрюченных, корчащихся от боли людей.
-Это Министерство, - поясняет Ариадна, - Министерство Магии. Так было во время Второй Волшебной Войны, когда всё... кошмар был, в общем. - Воздух тяжёл от запаха, от которого сводит зубы; вдалеке слышится медный звон. Факелы на стенах мигают, пламя танцует на сыром холодном ветру, вырывающемся из-за двери позади статуи. Ариадна берёт Артура за руку. Тот напряжённо оглядывается по сторонам.
-Куда теперь? - здесь он кажется ей пугающе уязвимым, ведь она знает, как мыслят волшебники; его доспехи — костюм и опыт бессильны против сглазов и проклятий. Но ведь это просто сон, напоминает она себе. Она замирает, прислушивается, протягивает руку — и чувствует настойчивую тягу в груди, будто от призывающего заклинания. Её рука указывает на лифт справа, и они спускаются вниз. Слишком тихо, только раздаётся эхо от дребезжания лифта, но на третьем этаже к ним залетает целая стайка межофисных сообщений. Выражение лица Артура — что-то между рабочим, означающим, что он приступает к делу, и детским восторгом.
-А это что? - спрашивает он с горящими глазами.
-Записки, - отвечает она, - интернета у волшебников нет. - Артур собирается что-то сказать, и тут листы сами сворачиваются в оригами птиц и начинают атаковать. В одну секунду Ариадна испепеляет их и вытирает капельку крови на щеке Артура. - Ты в порядке?
-Нормально, - коротко отвечает он, уже без былого возбуждения. - Куда мы направляемся?
-Я не уверена, - говорит она, ударяя по кнопке «стоп» и рывком открывая дверь. - Но надо двигаться. - Это всё то же чувство в груди, нить, тянущая её вперёд. Может, она сама и не сновидец, но знает, куда им нужно попасть. Без лишних слов она берёт его за руку и прыгает вниз, зная, что он последует за ней.
Они оказываются в воде, холодной и застоявшейся. Они барахтаются, выбираясь к изгибающейся стене тоннеля, в который они упали. Сочетание природной среды и человеческого вмешательства кажется узнаваемым, Ариадна почти уверена в том, что знает, что это за место, но пока не смеет назвать. Артур забирается в ответвляющийся тоннель, который явно суше, и подаёт ей руку. Откинув мокрые волосы назад, Ариадна зажигает свет на кончике палочки и ведёт их дальше. Это должно напрягать Артура — не знать, куда они идут, но она знает, что он прикроет её спину. Они устало тащатся вперёд по лужам, пока путь не преграждает дверь, и она понимает, где они.
-О, чёрт.
-В чём дело? - хмурится Артур, касаясь рукой резных змей на двери. Влажный воздух оседает на них, делая фигурки чешуйчатыми на вид.
-Ты, может, говоришь на Парселтанге? - огрызается она, что, конечно, глупо — он ни в чём не виноват. - Прости. Язык змей. С его помощью мы бы прошли, но я не говорю, не...
-Язык змей? Что, типа... - и он издаёт несколько шипящих звуков. Ариадна уже готова сказать ему, что просто имитация не сработает, когда самая крупная змея проскальзывает в щель в двери, а остальные отползают назад. Дверь открывается сама по себе, и её бесшумность пугает хуже самого жуткого скрипа.
-Это не должно было сработать, - бормочет Ариадна. Но ведь это сон, так что почему бы этому и не сработать, если того ждёт Артур? Он уже проскальзывает в открывшийся проход, не пуская её вперёд, и раздаётся странный шум, а затем такой грохот, будто семь тысяч палочек переламываются одновременно. Она слышит, как Артур сыпет проклятьями и зовёт её, и ныряет в комнату за ним.
Тайная Комната больше, чем она ожидала. Бледно-зелёный свет отражается в воде вокруг широкой каменной дорожки к монументальной скульптуре бородатого лица. У Ариадны есть всего секунда, чтобы это рассмотреть, потому что к ней стремительно движется что-то очень большое и очень быстрое, и, выкрикнув заклятье, она кидается влево.
-Ты в порядке? - кричит Артур, и Ариадна готова расцеловать его хотя бы просто за то, что он жив, всё ещё здесь, с ней, но сейчас она немного занята попытками выяснить, что их атакует. Монстр отвлёкся на крик Артура и начинает перемещаться по камню с ужасающим скрежетом. Это гигантский скелет змеи — должно быть, василиск, вместо того, чтобы просто лежать мёртвым, был оживлён проклятием или подсознанием Рона. Ещё одна вспышка света от её заклинания ударяет его в позвоночник, и он переключается на неё.
-Зубы ядовиты, не дай ему укусить тебя! - кричит она Артуру, петляя между змеиных скульптур, возвышающихся по сторонам дорожки.
-Да я и не собирался! - кричит он в ответ, и бормочет ругательство. Ариадна понятия не имеет, как сражаться с чем-то, у чего нет плоти, которую можно ранить, нет нервов, которые чувствовали бы боль. Она оглядывается, чтобы убедиться, что Артур в порядке, и видит, как он выходит из-за скульптуры с мощной пушкой на плече. Он стреляет прямо в череп змеи.
Крошево костей и горящие останки осыпаются вокруг, и Ариадна делает самое разумное, что может придумать — ныряет в воду. Когда вода успокаивается, она всплывает, и Артур помогает ей выбраться, поднимая её так, словно она невесома. Он весь в осколках костей и вымазан сажей.
-Ты этому от Имса научился? - Спрашивает она, но Артур только пожимает плечами, едва сдерживая ухмылку. Ариадна закатывает глаза, использует на них высушивающее заклинание и удаляет обломки с одежды Артура. Позади неё раздаётся грохот камня; обернувшись, она видит, что рот статуи открылся. Конечно, Артур направляется к проёму. Ей очень хочется сказать ему, что он ведёт себя глупо и им вовсе не туда, но знакомое чувство тянет её в том же направлении, так что она спешит за ним.
Они оказываются в круглой комнате со множеством дверей. Дверь за ними закрывается; когда она оглядывается, то дверь выглядит так же, как и все остальные, а стены начинают вращаться. Или вращается пол — сложно сказать, гравитация, кажется, отключена.
-Куда дальше? - спрашивает Артур. Ариадна хочет расхохотаться, но боится, что смех зазвучит истерично. Или что она не сможет остановиться.
-Выбирай любую. Кинь свою кость, - он поднимает брови, но достаёт тотем, бросает, и убирает снова. Кружение замедляется и останавливается. Она смотрит, как он отсчитывает двери и уверенно идёт к одной из них.
-После тебя, - он открывает дверь и отступает, давая ей вести. Что-то огромное, белое и колеблющееся летит на них, она врезает по нему заклятьем, и оно расщепляется, кусочки губчатого вещества шлёпаются на пол. - Думаешь, это было оно? - спрашивает Артур потрясающе ровным тоном.
-Думаешь, всё так просто? - отвечает она вопросом на вопрос. Но больше нет тянущего чувства, и она открывает следующую дверь. На этот раз их ждут летающие мозги с длинными отростками нервов, они задевают её руку, и та немеет, и Артур достаёт пистолет и выстреливает в мозги. Это, возможно, самый отвратительный момент в её жизни, превзойдён даже тот раз, когда она была обрызгана гноем бубонтюбера.* За другой дверью темнота, но она слышит приглушённые голоса, и так хочется найти их, что она знает — это должна быть ловушка.
Артур открывает все остальные двери, но это неправильно, больше нет зовущего чувства, и Ариадна закрывает глаза, сжимая губы. Они не могут застрять здесь, это не тупик, но она не видит выхода. На какой-то момент она впадает в отчаяние.
На её плечи ложатся руки, тёплые и надёжные даже во сне, даже через кофту. Он не говорит ни слова. Но открыв глаза, она видит не гладкий пол, а крутую лестницу вниз, и они сбегают по ней, Ариадна — легко, Артур — ударяя по каждой ступеньке. Это сон, сон волшебника, и она чувствует свою магию, и навыки архитектора в её распоряжении, они найдут Рона, освободят его и всё будет в порядке.
Всё это вылетает у неё из головы, как только они достигают конца лестницы. Перед ними расстилается гигантская шахматная доска. Позади ступеньки издают треск, и ругательство Артура подсказывает ей, что назад дороги нет. А потом она замечает вспышку рыжих волос.
-Дядя Рон? - зовёт она, делая шаг вперёд. Её останавливает рука на плече — и это не Артур. Позади неё стоит пра-дядя Рон, но он выглядит моложе, чем она его помнит.
-Он выигрывает, - говорит Рон, и в его голосе вместо привычной ей теплоты - тихая безнадёжность. Ариадна смотрит на противоположный конец доски и осознаёт, кто ждёт их, кто контролирует чёрные фигуры. Она видела это лицо на старых семейных фотографиях, но сейчас его улыбка холодна и безжалостна. -Мы играем вничью. Каждый раз. Он знает каждый ход. Конечно. Немного грустно, а?
-Тогда мы присоединимся к тебе, - говорит она. Артур молчит. Рон просто кивает, будто только того и ждал, и взмахивает рукой. Конь, ладья и слон медленно поднимаются и уходят. Артур утягивает её в сторону, смотрит в глаза.
-Ты уверена?
-Мы должны победить, - отвечает она, зная это так же, как она знает собственное имя. - Всё будет хорошо.
Но её уверенность колеблется с началом игры, когда призрак Рона-ребёнка жизнерадостно шлёп свои пешки на их слабые места. Артур подпрыгивает в первый раз, когда пешку скидывают с доски с сильным ударом о стену. Но когда Рон посылает его вперёд захватить вражескую фигуру, он лишь на секунду замирает перед тем как поднять пистолет и выстрелить. Пешка скатывается с поля к своим поверженным собратьям.
-Довольно жутко. - Отмечает он, и ребёнок заливается смехом.
-Только когда проигрываешь! А вы как раз проиграете!
-Ты уверена, что мне нельзя просто пристрелить его? - спрашивает Артур, оглядываясь на Ариадну через плечо.
-А может вы потом будете отношения выяснять? - перебивает Рон, и он звучит настолько по-старому, что она краснеет. - Ариадна, на D3. Вот, умница, девочка.
Игра продолжается, и Ариадна чувствует лишь тошнотворную неизбежность, когда Рон поворачивается к Артуру и указывает вперёд. Конечно, без жертв никак; кто-то должен. Может, она будет следующей. Ариадна закрывает глаза, но не может не слышать удар, когда он падает. Она открывает глаза только тогда, когда слышит своё имя. И она видит, что случится, как ребёнок-тень уйдёт от шаха и снова победит. Что совершенно неприемлемо после всего, через что она прошла. Ариадна поворачивается и осматривает доску, и вдруг видит другой вариант, альтернативный ход.
-Конь на С7! - кричит она, Рон испускает беззвучный вопль и вторит ей, и с этого момента развязка неизбежна.
-Шах, - тихо говорит Рон. Призрачный ребёнок вертится на месте, но не видит выхода, и тогда он кричит, сметая взмахом руки все фигуры с доски, и ей приходится закрыть рукой лицо, защищаясь от прокатившейся волны. Когда она отводит ладонь, ребёнок исчез, и они с Роном вдвоём стоят посреди крошащихся стен.
-Что происходит? Куда он делся? - спрашивает Рон. - И что нам теперь делать?
-Нам надо проснуться, - отвечает она, но звук тонет в шуме, потому что комната начинает разрушаться, плиты под её ногами ходят ходуном, и они падают, падают, и -
Перед ней лицо Артура. Он целует её в лоб, и Ариадна чувствует, как увлажняются глаза, сама не зная почему. Рядом слышится женский голос: Гермиона мягко отчитывает Рона за то, что он ухитрился схлопотать проклятие.
-Ариадна? - она садится, Артур приобнимает её за плечи, и она встречает взгляд своего дяди. Теперь он выглядит так, как обычно - седые волосы с лишь несколькими рыжими прядями, выражение морщинистого лица растерянное и озадаченное. - Это была ты? Это на самом деле было?
-Это был сон.
-Но это не значит, что этого не случилось, - говорит он, и она берёт его за руку.
Они ужинают со всеми взрослыми, Рон - возвышающийся над бастионом из подушек, Артур и Ариадна - притиснутые друг к другу толпой, все трое - отвечая на бесконечные вопросы о том, что они видели, что делал Рон, и что это за штука с общим сновидением. Прозвучало много поздравлений. Отец уводит Артура поговорить, пока все хлопочут, наливая и раздавая чай; когда они возвращаются, Артур не выглядит ни напуганным, ни потрясённым, а просто спокойным. Он присоединяется к ней в маленькой каморке, называемой комнатой, полученной от кузины, предложившей "освободить любовный уголок для парочки". Не те слова, которые использовала бы Ариадна, но она рада иметь место для отдыха и возможность заснуть с Артуром в обнимку.
На следующее утро после завтрака она спрашивает у него, не хочет ли он выйти подышать воздухом. В саду Артур становится рядом с ней, руки в карманах, прямой и спокойный. - Так, ладно, - говорит он, как в первый раз, когда они погрузились в сон вместе, после того, как он показал ей лестницу Пероуза и сказал, что её подсознание взбунтуется против него. Но этого не случилось. - Посмотрим, что ты умеешь.
Ариадна поднимает палочку и улыбается.






*Сложно не сравнивать устройство PASIV с Омутом памяти, и она чуть не называет его так несколько раз - На английском ошибиться не сложно: слова "PASIV" и "pensive" действительно похожи.
*...чувствует себя так, будто проглотила немного воздушного мороженого - Это мороженое, от которого левитируешь, продающееся в Хогсмиде. Впервые упоминается в книге "ГП и Узник Азкабана", но русского перевода названия Fizzing Whizbee не существует.
*...самый отвратительный момент в её жизни, превзойдён даже тот раз, когда она была обрызгана гноем бубонтюбера. - Должно быть, это было совершенно ужасно. Гной бубонтюбера ядовит - когда в книге "ГП и Кубок Огня" он попал на руки Гермионы, той пришлось немедленно обратиться к мадам Помфри, и всё равно ходить с повязками на руках ещё несколько дней после.