Преступления Авроры Сэйм

Пасмурное небо повисло над городом Дюкс, в штате Эллайза. Люди переходят дорогу после сигнала светофора, следуя по своему пути. Кто на работу, кто домой, кто на учёбу, кто прогуляться в одиночестве или в паре с кем-то. Жизнь не то, чтобы кипела, она просто шла своим чередом. Не особо тихо и спокойно, ведь в таком большом городе привычным явлением для проживающего гражданина являются кражи, вымогательство, драки в подворотнях между преступными группировками людей без определённого места жительства за дозу наркотического вещества. Немного моросит дождь, люди толпятся на автобусных остановках, дабы не промокнуть, некоторые без зонтов прикрываются кейсом, с которым идут на работу или же бегут со всех ног. Носящиеся автомобили усугубляют настоящую обстановку безвкусными цветами, в основном — белые и чёрные, иногда бывают яркие цвета, но явно не сегодня и не в этом районе. Такая достаточно серая обстановка подходила под настроение Дюкса и его жителей. Радостью люди не плещут, все куда-то торопятся, ибо нужно, но не всегда хочется этого, точнее почти никогда. Набитые битком людьми автобусы несутся по лужам, вода которых омывает тротуары и ноги пешеходов, в последствии ругающихся на водителей тех же транспортных средств. Места в автобусе было всегда мало в будний день, девушку в наушниках, держащуюся за поручень периодически толкали стоящие рядом люди от неаккуратного вождения, в частности, из-за плохой дороги. У неё короткая причёска, рост около 175 см и стройное телосложение, предпочитающая одежду одного цвета, без лишних рисунков и узоров. Со спины, издалека, она была похожа на парня, но лицо меняло это представление. Сумев протиснуться между пассажирами, девушка выходит на своей остановке и сразу направляется в сторону пятиэтажного дома. Он был стар: отваливалась штукатурка, с которой виднелись кирпичи, потрескавшиеся ступеньки на подъём к двери подъезда, домофон, который не всегда срабатывал… Поднявшись на первый этаж, девушка открывает дверь своей квартиры. Это была маленькая, двухкомнатная квартира, в которой она жила со своей матерью. Каждый день по приходу со школы её ждала только прикованная к кровати мама, болеющая раком молочной железы, который является самым распространённым женским раком. Она каждый день была на своём месте со стоящей рядом капельницей. Лечение заключалось в удалении опухоли, проходя химиотерапию для его продолжения. Денег содержать её в больнице не было, хватало лишь на оплату аренды квартиры. Государство не выделяло денег из-за отсутствия официального трудового стажа матери, то есть, официально она нигде не работала. Вдобавок, как видно по процветающей преступности, этим маленьким районом мало кто хотел заниматься из чиновников. Зайдя в дверь, Сэм кинула ключи к другим в корзинку на комоде. Сняв куртку, девушка направилась на кухню за едой. — Сэмми… — хрипло обратилась мать к дочери из другой комнаты, — Это ты? — Да, мам, это снова я, — ответила девушка, осматривая холодильник. — Ничего не говори, я сама к тебе сейчас приду. Сделав четыре сэндвича с ветчиной и листком салата, она отнесла тарелку в комнату матери. — Ох, Сэмми… Я уже успела заскучать, — приветствует она дочь. — Не стоит, я ведь всегда возвращаюсь, — ответила девушка, поставив тарелку на столик рядом с кроватью мамы. Смотря в пол, она не переводила взгляд на свою больную мать, — Тебе стоит поесть. — Всё же, возьми тоже, — предложила мать, протянув сэндвич Сэм. Она приняла его, откусив небольшую часть. — Они все с ветчиной и салатом? Такое можно только мне, почему себе не сделала как обычно? — спросила мать. — Буду экономить, это тоже неплохо. — У нас ведь хватает денег, Мэтт отсылает их регулярно с плавания. — Наверное, сам там голодает, о семье заботится, — с сарказмом ответила Сэм. — Зачем ты так? — спросила она и заходилась надрывным кашлем, — Господи… Пусть у вас с братом не лучшие отношения, но не уважать его нельзя… — Я не уважаю его по многим причинам и тот факт, что он каждый месяц отсылает нам деньги — ничего не меняет. — Ты ничего не изменишь, Сэмми. Такой он… — не договорила мать, кашель снова перебил её. — Да, я тоже знаю какой он, объяснять не нужно. — Сэм… Посмотри на меня. Девушка замялась в ответе на просьбу матери. — Пожалуйста, я хочу увидеть твои глаза, Сэмми. Мне недолго осталось, я знаю это. Я хочу как можно больше запомнить тебя. Девушка посмотрела на мать со слезами на глазах. — Я не могу смотреть, — ответила Сэм, задыхаясь от боли, бессилия и застывшего в груди крика. — Всё хорошо, не нужно плакать. Сэм в тот же момент закрыла лицо руками и уткнулась в одеяло матери, после чего тихо заплакала. — Что случилось? Что тебя так расстроило? — спрашивает мать, поглаживая Сэм по её тёмно-русым волосам. — Я не знаю что делать, — ответила она. — Для начала уроки, а потом видно будет. Может за гитару снова возьмёшься, давно я не слышала как ты играешь. — Нет смысла заниматься тем, что не приносит деньги, — ответила Сэм, вытирая глаза. — Ты бы могла стать прекрасным музыкантом, у тебя ведь такой талант передался от отца. — Это умение, а не талант, мам. И сейчас это умение никому не надо, а играть в подземных переходах и быть попрошайкой я не хочу. Поэтому уже несколько месяцев не нуждаюсь больше в репетиторе. Я не смогу здесь зарабатывать на жизнь благодаря этому. Это не более чем развлечение. — Продолжишь расклеивать объявления до конца жизни? — От этого есть хоть что-то. Музыканты никому не нужны, — угрюмо ответила Сэм, продолжая смотреть в пол. — Может, однажды, ты попадёшь в место, где твоё умение оценят по заслугам. — Однажды, возможно. Мне нужно бежать, — сказала девушка, посмотрев на часы. Встав с кровати матери, она вышла с комнаты, напоследок сказав о скором возвращении. Дождь перестал идти, что было благоприятным для людей, работающим на улице. Сэм была у очередного столба, на который клеила очередные объявления поверх других. Проходя по подворотни для сокращения пути, она заметила двух парней, что трясут молодого мальчишку в поисках денег. Она остановилась на секунду и спряталась. Осмотревшись, она обошла их, зайдя со спины. Найдя там же половину кирпича, она ещё ближе подошла к ним. Девушка привлекла их внимание свистом, после чего бросила камень со всей силы в лицо первого обидчика, второй от растерянности пропустил удар по гениталиям между ног от заносящейся ноги Сэм. Один пытался убежать, но глаз успех распухнуть до такой степени, что он почти не видел дороги, другой был не в состоянии даже стоять на ногах. Девушка, не обронив ни единого слова, продолжила путь в нужную точку для дальнейшего выполнения своей маленькой подработки. Закончив клеить очередной листок на стену здания, она уткнулась лбом в неё же, думая о ненависти к своей жизни и о том, как тяжело её поменять. — Извините, вам плохо? — спросила незнакомая девушка. — Смотря что подразумевается под словом «плохо», — ответила Сэм с явно плохим настроением. — Плохое самочувствие? — Какая жизнь, такое и самочувствие. Поведаете о Боге и заставите дать священнику деньги? — Нет, — девушка рассмеялась, — совершенно нет. — Тогда не мешай мне пялиться на стену. — Пойдём выпьем кофе? Сразу поймёшь что делать. — Не вырастили столько кофейных зёрен, чтобы дать понять мне, что я делаю не так. — Хватит тебе, я угощаю. Оу, ты уже закончила? — Не отстанешь ведь, свидетельница Иеговы. Сэм с незнакомкой пошли, как ей казалось, в дешёвую кофейню, но они зашли в одно с самых престижных кафе в целом городе. Сэм чувствовала себя явно неуютно, не будучи частым посетителем подобных заведений. — Расслабься, нет ничего страшного, — сказала незнакомка. — Это ты обо мне ещё не знаешь, — ответила Сэм. — А я бы хотела, раз мы вместе здесь сидим. Я Мирай. Мирай Наримото. — Имя явно заграничное, но ты точно местная. — Всегда хотела крутое имя, а твоё как? — Сэм. — И всё? — Извини, моё имя не крутое. — Может и так, чего не скажешь о тебе. — Может быть. Зачем ты, незнакомый мне человек, меня сюда привела? — Дабы ты успокоилась и собралась с мыслями. Тебе точно немного кофеина не помешает. Кстати, он уже подходит. К девушкам подошёл официант с двумя большими чашками кофе с четырьмя круассанами на тарелке. — О, да, это то, что надо, — сказала Мирай. — Столь вкусного кофе ты никогда не пила, попробуй. Сэм с осторожностью взяла кружку и отхлебнула немного кофе, чем была очень поражена, стараясь не подавать виду, так как ей всегда казалось, что она выглядит глупо с этой эмоцией. — Скажи вкусно? — с восторгом спросила Мирай, отхлебнув со своей кружки. — Никогда подобного не пила. Как это называется? — Точно не помню, вроде как «Аврора». — Почему именно так? — Я тебе не Википедия. Говорят, к чему я, кстати, больше склоняюсь, вкус этого кофе словно выстрел в мозги из «Авроры». Это снайперская винтовка. Мы сюда о кофе пришли говорить? — У меня другой вопрос: кто ты, о чём говорить, что я тут делаю и нельзя ли мне обратно к стене? — Нет, дорогая. Я смотрю, тебе нужен отдых, собраться с мыслями. И ты явно ищешь деньги. — Они всем всегда нужны. — Да, только тебе нужнее, погляжу. Видно по твоей маленькой работке. — Тебе есть что предложить? — Не совсем, но одолжить деньжат смогу. — Мне нечем будет отдавать. — Отдашь, когда сама будешь нормально зарабатывать. Тебе сколько? — 17, только зачем это? — Я на два года старше тебя и всё, что умею — красить ногти бабушкам, которые отваливают за моё творение двадцатку, рассказывая своему старому консилиуму об очень талантливой девчонке, которая творит магию с ногтями. Но если блёстки в форме звёздочек на свежем лаке это для них предел мечтаний, представляю, как они удивляться, когда узнают, что есть блёстки в форме сраных цветочков. От подробностей о бизнесе незнакомки Сэм не смогла сдержать тихий смех. — Вот это я понимаю, ты наконец-то проснулась, — сказала Мирай. — Не думаю, что это подойдёт мне. — А я этого и не говорила, ногти моя тема. А ты точно что-то умеешь, пальцы вон довольно грубые, — Мирай обратила внимание на подушечки пальцев Сэм, что неоднократно были в мозолях от струн, показывая большой опыт игры на гитаре и по чужим лицам. — На гитаре немного играю, но не вижу в этом заработка. — Да, чёртовы людишки не ценят живую музыку сейчас. Этот отложим. Есть ещё варианты? Или листовки для тебя тоже предел возможного? — Думаю, нет, но другого не умею. — Вот чёрт, я забыла о встрече, надо бежать. Найди способ достать деньги, неважно каким способом, или не выживешь. Не держись за мелочь, срывай куш и беги вперёд что есть мочи. Держи немного, ещё увидимся, Сэмми. — Погоди, я ведь не знаю… — Сэм не успела договорить как девушка вышла из кафе, быстро побежав к остановке рядом. На столе лежали деньги за кофе, круассаны и 100 долларов. Она очень удивилась происходящему, несмотря на её обыденный пессимистический настрой. Доев еду, Сэм вышла из кафе и отправилась закончить дело с листовками. Сегодня ей должны заплатить за её услуги. Люди смотрят на подростков, которые почти что унижают себя ради заработка по типу расклейки объявлений, жалея их лишь взглядом. Несмотря на внушительные размеры, город не особо был богат, найти работу было затруднительно, особенно таким подросткам как Сэм. Финансовое положение её семьи вытягивал её родной брат Мэттью Дарси, что работал на судне. Они не особо ладили между собой, точнее Мэттью было наплевать на их отношения. Близился вечер, Сэм успела доделать свою работу и получить честно заработанные 40 долларов в конторе. По приходу домой, она сразу поставила чайник на плиту, после чего направилась в комнату матери. Заглянув, Сэм увидела женщину пятидесяти лет в платке, скрывающий её лысину от химиотерапии, которая спала в своей постели. Девушка сделала себе чай, после чего направилась в ванную, где пролежала полчаса дабы хоть на миг забыть о мыслях об обеспечении жизни матери. И своей, естественно. Ванная была будто её оазисом спасения, где она чувствовала себя собой и могла получить малое удовольствие от жизни, не думая ни о чём. Выйдя из ванной комнаты, она переоделась. На кухне её ждал остывший, но ещё тёплый чай. Сделав пару сэндвичей, она забрала свой перекус к себе в комнату. Внушающая небольшими размерами комната была оснащена односпальной кроватью, рабочим столом со следом от ноутбука, находящегося на постоянном месте, одним окном, что выходит на параллельный дом, небольшим шкафчиком с зеркалом и ковровой дорожкой. Комната была прямоугольной, вся мебель стояла под стенками. Дабы оплатить квартиру миссис Жарне, которая была ещё той стервозной француженкой, что презирала своих жильцов, ноутбук пришлось продать. Он не был очень хорошим устройством, можно обойтись и телефоном. Всё, что от него осталось — прямоугольный след на столе. Поставив на место ноутбука поднос с чаем и сэндвичами, Сэм села в своё широкое кресло, дабы переосмыслить сегодняшний день, закрыв глаза. Настолько глубоко зайдя в свои чертоги разума, она уснула в тот же момент. Проснувшись через пару часов, она пошла в комнату матери, которая в расцвете сил читала газету. Кто их сейчас читает? Нужно ведь быть в курсе всех последних событий, поэтому Сэм покупает их для мамы за пару центов в ларьке через дорогу. — Ты уже проснулась? — спросила мать дочь. — Да, тебе что-то нужно, мам? — ответила Сэм, стоя возле входного проёма со сложенными руками. — Нет, всё отлично. Тебе нужно больше отдыхать, вижу, что ты слишком устаёшь. Ты постоянно то на учёбе, то на работе. — Клеить объявления — не работа, скорее способ получить деньги, дабы ещё немного продержаться. — Ты стала более пессимистичной со времён моего диагностирования рака, — грустным тоном сказала матушка. — Здесь нечему радоваться, мам. Не удивляйся, если на том свете я пойду за тобой, ладно? — заявила Сэм. — Зачем ты так? — мать начала громко кашлять в платок. Посмотрев в него, она увидела кровь. Это не первый случай, когда это случается. Скрывать от дочери тоже приходится не впервые. — Эй, мам, ты как? — спросила Сэм, подойдя к койке матери. — Всё хорошо, не переживай, — ответила она, спрятав платок под одеяло.  — Прости меня, это было лишнее, я не должна была… — ответила тихим тоном дочь, чувствуя вину.  — Ничего… Тебе разве к экзаменам не нужно готовиться? — Я подготовлюсь к ним дома у Лиззи, мы договорились сегодня в школе. Ты не будешь против, если я задержусь? — Конечно, мне и одной не скучно. У меня ещё целая стопка непрочитанных книг. Даже не замечу, как вернёшься, ступай. — Я постараюсь недолго быть у неё. Не скучай, — ответила Сэм, взяв маму за руку. — Ты моя умница. Всегда это помни. Ну, иди, не заставляй подругу ждать. Сэм в тот момент улыбнулась, что очень порадовало её маму, ведь это было редкостью. Девушке казалось, что это она виновата в её болезни, хоть это и было невозможно. Постоянно накручивая себя мыслями о печальном финансовом положении, соответственно и о маме, что держится за нитки жизни, она была ещё больше нестабильным ребёнком с разного рода психическими расстройствами. Взяв всё необходимое в рюкзак, Сэм снова оказалась на улице возле остановки в ожидании автобуса, дабы поехать к её лучшей и единственной подруге Лиззи МакБрайт, что живёт в пятнадцати минутах езды от её дома. Час пик прошёл, так что она сегодня едет в полупустом автобусе без давки людей, которые её пугали. Зайдя в подъезд, она позвонила в дверь подруги. С такой искренностью как Лиззи, Сэм ещё никто не встречал. Она подпрыгнула, увидев подругу. — Сэмми! — вскрикнула Лиззи. У Сэм раскрылись глаза от удивления, хотя можно привыкнуть к обычной реакции её подруги, — А я думала ты не придёшь. — Немного задержалась, с мамой была, — ответила Сэм. — Да? То есть, сегодня ты никого не избивала как обычно и не угрожала выколоть глаза и скормить их тому же человеку? — У меня выходной. — О! Ты шутишь, значит, ты в хорошем настроении, давай входи. Они зашли в комнату Лиззи, в которой они проводили всё время. Квартира у семьи МакБрайтов была в несколько раз лучше, по сравнению с квартирой Сэмми. Но она никогда не занимала денег у подруги, не желая оставаться в долгу. Они сидели на полу, рядом был поднос с чаем и прочими лакомствами. Девушки достают тетради и книги для подготовки к экзамену, ради которого и собрались. — Итак, на чём мы остановились… — говорит Лиззи, пролистав тетрадь по испанскому языку. — Что с теми журналами? — спросила Сэм. — Что говоришь? — Лиззи с непониманием посмотрела на подругу. Та, в свою очередь, сидит с каменным лицом. Впрочем, как обычно, — А, ты о тех комиксах, — Сэм почесала голову, вспомнив, как избила парня в собственном доме. Всё из-за того, что тот насмехался и приставал к мальчику, болеющим аутизмом из их музыкальной школы, который является одним из самых талантливых учеников. Она пришла к нему домой и избила, намотав на руку цепь. Взамен, Сэм забрала из дома всю его коллекцию супергеройских комиксов от огромных студий MARVEL и DC. Вдобавок она отобрала все имеющийся при парне деньги. Некоторые издания были очень старыми, когда студии ещё не были известными, с них точно можно срубить пару сотен долларов. — Да, они ещё висят на электронной витрине, скажем так, — сказала она, смотря то в блокнот, то в маленький ноутбук, — В чате люди собачатся за них. Даже проводят между собой аукцион. Продам, когда в комментариях среди этих фанатиков вырастут ставки, — засмеялась Лиззи. — А те пластинки? — спросила Сэм. — Пластинки? — Музыкальные пластинки. — А-а, сейчас посмотрю, — ответила она, проводя пальцем по списку перечисленных предметов на продажу. На Сэм снова нахлынули воспоминания, как она избила девушку в переулке, затащив её туда за волосы. И двух парней в собственных домах, в одном из которых и забрала коллекционные пластинки. Всё потому, что парни на домашней вечеринке привязали другого парня к стулу и пытались напоить его из двух бутылок спиртного. Девушка, в свою очередь, сняла это на видео и опубликовала в сети. От воспоминаний, Сэм снова почесала висок, чувствуя эквивалент неловкости, но ей никогда не было стыдно за свои поступки. — А, вот. Их я продала за 120 баксов с центами, — добавляет Лиззи, смотря в блокнот. — А те… — задумчиво говорит Сэм. — Знаю, о чём думаешь. Те порно-журналы из кабинета директора тоже ушли, за 29 баксов. В очередной раз Сэм вспомнила как её вызвали к директору за драку в коридоре. Главная заноза их школы приставал к девочке, что носила очень выделяющийся специальный протез, что ровняет зубы, выставляя её посмешищем. Проходящая мимо Сэм с Лиззи увидела это и направилась в сторону центра событий. Отобрав у наблюдавшего мальчика трубу, она с сильным замахом врезала по зубам обидчика, выбив ему передний зуб. Удар был настолько сильным, что отломался соседний зуб. Директор провёл с Сэм очередную профилактическую беседу, которая почти не отличалась от предыдущей. Немного напыщенный мужчина 45-ти лет как никто другой очень понимал её поступки. Сэм собиралась выходить из кабинета, но директор её опешил: — Сэм, между нами говоря, ты правильно делаешь, что надираешь задницу элитным мудакам нашей школы. Но, как директор, я не могу позволить тебе этот самосуд. — Если не я, то… — недоговорила Сэм. — Если не ты, то кто-то другой, да-да, — дополнил директор, — Слышал уже. — Нет, вы ошибаетесь. Если не я, то никто. — Именно поэтому я исключаю тебя от занятий на неделю. Придумай что сказать матери. В отместку на временное исключение, Сэм пробралась в кабинет, откуда стащила маленькую стопку журналов содержащий порнографию. — Так дорого? — спросила Сэм, вернувшись в реальность. — Представь себе, что это тоже кто-то коллекционирует. Позже я узнала, что это что-то вроде VIP журнала, который могла продать дороже, но я не смыслю в этом, — ответила её подруга. — Я тоже. — Не сомневалась, — рассмеялась Лиззи, но смотря на то же каменное лицо Сэм, демонстративно покашляла в кулак. Сэм, в свою очередь, пожала плечами от действительного непонимания, — Кхм, что у нас дальше. Ах, вот. Помнишь тот свитшот? — Свитшот? — Чёрная кофта, проще говоря. — Вроде как, — отвечает Сэм. — Не напомнишь, откуда он у тебя взялся? — демонстративно подняв бровь, спросила Лиззи. Сэм снова погрузилась в свои чертоги разума, где наткнулась на воспоминание как стащила всю одежду и сумку парня из мужской раздевалки во время игры в спортзале. В столовой тот подставил подножку отличнице из его класса, на её отказ дать списать тест по английскому. Как можно не сдать тест по родному же языку? Идя между рядов столов, девушка с подносом падает из-за выставленной ноги проказника, испачкав себя и всё вокруг едой. Спрятав дорогой свитшот, Сэм выбросила уже пустой кошелёк и ненужные вещи в мусорный бак за школой. — Подарили? — не уверенно говорит Сэм, это было похоже на вопрос. — Мда, я и не сомневалась… Кстати, телефон той мымры, которая выложила видео с гулянкой тоже ушёл за 199 долларов. — Когда дело касается техники — ты лучшая, спасибо за это. — Да, в этом ты полный ноль, без обид, — нервно посмеялась Лиззи, — Я ведь дружу с самой крутой девчулей в школе, которую даже преподаватели обходят стороной. — Это кто тут полный ноль, а? — спросила игривым тоном Сэм, легко дёрнув подругу за прядь волос. — Хэй-хэй, да ладно тебе. Когда дело пахнет месивом, в игру сразу же вступают твои кулаки. — Не понимаю о чём ты. — Как всегда. Посмотрев ещё несколько раз по списку в блокноте, она добавила: — Ну и по мелочи что-то продала, что-то ещё висит. Вот вырученные деньги, — вытащив с кармана свёрток денег, она кинула их подруге, — Остальные ещё не перевели на карту, но как будут — сразу тебе отдам. — Ты себе оставила? Как договаривались, 80 на 20. — Сэмми, ты крутая и всегда выручаешь, но здесь выручу я, тебе они нужнее. Спасибо тебе, — сказала Лиззи, протянув кулак в её сторону. Сэм кинула лёгкую ухмылку и прикоснулась своим кулаком, который был покрыт ссадинами и царапинами, к её изящному кулачку. Это был их фирменный знак. — Так, давай без этого драматизма, будем готовиться. Только, пожалуйста, не сломай ничего, — остерегла Лиззи. — Разве такое было? — У меня запасы ручек кончаются, а их в наборе было 50 штук, Сэмми. Постарайся не нервничать, когда что-то не получается. — Я совершенно спокойна. — Ну, знаешь, это наоборот сильнее пугает… Приступим, пожалуй. Сэм и вправду боялись даже преподаватели. Этот спокойный, холодный акулий взгляд пробирал до дрожи каждого встречного. Перед ней всегда была дорога, где пройти, ведь само её присутствие, словно телекинез, магнитил всех к стенкам. Сэм чуть не вышвырнули из школы за её самосуд в школе, но всячески ей удавалось избежать наказания, придумывая железное алиби, дабы не попасться на грабежах и избиениях виновных. «Совестливая хулиганка». Так её называли за спиной. Вдобавок, семейное положение смягчало любые её наказания. Она не была сильна в технике, изучении испанского языка и некоторых предметов, но её главным козырем была импровизация и умение выйти из ситуации благодаря интуиции и быстрому логическому мышлению. Как у каждого, у неё была слабость — гнев. Она теряла рассудок в гневе, особо он проявлялся при неправильных решениях или в затруднении при их выборе. Лиззи и вправду была её единственным другом, которая дополняла Сэм. Познакомились они довольно в необычном месте: в пункте забора крови для добровольной благотворительной акции два года назад. Их школа приняла участие: в большом помещении лежали ученики с преподавателями на койках. Лиззи в то время носила очень выделяющиеся очки, имея проблемы со зрением. Популярные, самопровозглашённые «элитные» ученики, что воспользовались этим для обратного пиара, в конечном итоге дали ей статус главного посмешища школы. Между рядами ходил медицинский персонал, который обеспечивал забор крови у людей. Напротив койки Лиззи был один из таких «элиток», всячески пытаясь затронуть её дабы скоротать время. Лежать нужно было долго, а терпеть долгие обиды и насмешки никто бы не смог так долго, особенно уже подавленная девочка. В этот момент сзади него вышла Сэм, которая ручкой пробила его наполненный пакет с кровью, что фонтаном залила собою всё вокруг. У обидчика началась дикая паника, смотря как кровь из трубки, что всажена в его вену, бесконтрольно хлынула на пол, на него самого… В данной обстановке, не имея понятия как это остановить, он потерял сознание. С того момента Лиззи как-то прониклась в дружбу к Сэм и с того момента они ошивались вместе. Сейчас же она помогает продавать для её верной защитницы отобранные вещи обидчиков. Таким образом она поддерживала денежный баланс семьи Сэм.  — Не понимаю, совсем не понимаю… — сказала Сэм, сломав ручку большим пальцем держа в руке. — Что? Опять? — спросила Лиззи, выдохнув, — Хорошо, что ты только пишущие ручки ломаешь, а не человеческие. — Зачем вообще музыкантам испанский язык? — Учебная система, знаешь ли. Ученики на выходе будут образованнее. Вдруг кто-то поедет в Испанию? Там любят музыку. — Тогда я голосую за проведение отбора. — Хах, ничем тут не поможешь. — Анархия… — фыркнула Сэм. — Перестань ты, лучше возьми мою тетрадку и посмотри на пример. Так понятнее всего. — Мы уже три часа сидим здесь, сделаем перерыв, — сказала Сэм, поднявшись на ноги. — Тогда продолжим в другой день? — спросила Лиззи, закрыв книгу. — Пожалуй. — Ты как всегда немногословна. Я провожу тебя. Ох и морока, — ответила Лиззи, встав с пола. Направившись к выходу, они попрощались и Сэм направилась к автобусной остановке. По прибытию домой в довольно позднее время, она пролежала у себя в комнате около часа, обдумывая, каким ещё способом можно достать деньги на лечение матери, ведь это было основной целью «сбора дани с виновных», как она любила говорить.