Свадьба лучшего друга

Эмм.что-то я совсем забыла об этой песне, а ведь почти всю главу писала под ее впечатлением. особенно эпизод с балконом, поэтому для настроения можете ознакомиться. надеюсь вам также она понравится) Jimmy Eat World — Here You Me п.с.: Взяла на себя смелость дополнить последний эпизод в этой главе. Суть не поменялась, но, как мне кажется, стало немного лучше.       Две недели промчались к ужасу Чонина слишком быстро. Поэтому подумать над предложением Кенсу он как следует не успел, и старался не заходить в скайп, чтобы у друга не было возможности перезвонить. Ведь он наверняка ждал ответа. И может быть обижался, что Чонин сбежал в прошлый раз, так и не взглянув на его невесту.       Ехать на свадьбу у Чонина не было никакого желания. Настолько, что он даже попросил совета у Сэхуна, надеясь, что парень сможет подсказать ему правильное решение, которое он не в состоянии был сделать сам. О Сэх, внимательно выслушав друга, предложил поехать хотя бы просто ради тех отношений, которые связывали Чонина и Кёнсу все годы их знакомства. И заодно предложил посмотреть на пару вблизи. Потому что предполагал, что у них все не так серьезно, как думал Чонин. Благо, ему тоже показалось неправильным жениться после двух месяцев знакомства.       Поэтому, оставив Кёнсу сообщение, Чонин решился лететь в Америку. И сейчас, подходя к выходу, у него сильно билось сердце от тех переживаний, какой будет эта встреча. Чонин не знал, приедет ли кто-нибудь его встречать. Может, Кёнсу будет занят и пришлет кого-то другого? В мыслях почему-то тут же возник Чанёль, и Кай мысленно взмолился Богу, чтобы это оказался не рыжевласый болтун. Потому что слушать этого парня по интернету было привычным делом. Там можно было в любой момент отключиться, сославшись на занятость, тем самым прерывая словесный поток, от которого часто болела голова. А здесь, в живую, вряд ли получится от него отвертеться, и придется всю дорогу слушать болтовню Пака. Ведь почему-то Чонин был уверен, что в жизни Пак Чанёль еще более надоедлив и разговорчив, чем он слышал его каких-то полчаса через колонки компьютера. Но кто знает…       Парень глубоко вздохнул, пропуская перед собой несколько пассажиров, летевших вместе с ним в самолете, а потом, набравшись мужества, все-таки вышел в холл, оглядываясь по сторонам в поисках знакомых лиц.       Он увидел Кёнсу не сразу, пришлось хорошенько осмотреться, чтобы высмотреть в толпе встречающих этого большеглазого паренька. Чонин даже ускорил шаг, собираясь подбежать к лучшему другу, чтобы обнять его и покружить вокруг себя, показывая, насколько же он соскучился. Но сделав пару шагов, он вдруг остановился и улыбка, которая до этого непроизвольно появилась на лице, бесследно исчезла. Потому что Кёнсу стоял не один. Рядом с ним, чуть ниже ростом, стояла симпатичная блондинка. Чонину не пришлось долго догадываться, кем она ему является, ведь судя по тому, как эти двое мило улыбались друг другу, становилось очевидным, что эта девушка и есть будущая жена Кёнсу. Она как раз протянула к парню свои руки, поправляя ворот его рубашки, а Кёнсу лишь наблюдал за ее действиями и влюбленно улыбался.       Чонин опустил взгляд, стараясь справиться со своими чувствами, чтобы не показать своего недовольства по поводу предстоящего торжества, а заодно не выдать своего подавленного состояния. Не хотелось, чтобы кто-то из знакомых заметил, как ему паршиво лишь от одного взгляда на пару.       В этот самый момент Чонин услышал знакомый бас, который принадлежал не кому иному, как Чанелю. И Чонин мысленно выругался, чувствуя, что кто-то наверху его очень недолюбливает, посылая ему подобные пытки. Будто одного Кёнсу ему было мало.       — Хэй, Нини, — радостно пробасил Пак, заставляя Чонина вздрогнуть. Голос Пака оказался куда проникновеннее, чем через динамики колонок, и пробирал до дрожи.       Парень стоял позади Кёнсу и его невесты и активно тыкал в табличку, которую держал в руке. На табличке красовалась надпись «Добро пожаловать, Нини!», а вокруг нее ярким фломастером было нарисовано нечто вроде цветов. Хотя Чонин с трудом узнавал в этих рисунках цветы, подобные художества на них мало походили. И надпись жутко смущала, в совокупности с тем, как Чанель на всю округу прокричал его детское прозвище. Чонин тут же закрыл лицо рукой, делая вид, что это вовсе не к нему обращались. Но, оглядевшись по сторонам, в надежде, что никто не обратил на них внимание, он, тем не менее улыбнулся Паку и скромно махнул рукой. А потом его взгляд перехватил Кенсу, который, услышав крик Чанеля, уже смотрел на лучшего друга с такой счастливой улыбкой на лице, что от нее у Чонина потеплело на душе, а сердце мгновенно пропустило удар. Чонин, стоя напротив Кенсу, все еще не мог поверить в то, что настал этот долгожданный момент, когда он без помощи интернета сможет увидеть друга, поговорить с ним, и обнять так, как раньше.       — Чонин… — едва слышно пробормотал Кёнсу, вдруг переметнувшись с ноги на ногу, будто был не уверен, что стоит делать дальше. Но когда на лице Чонина расплылась широкая улыбка, Кёнсу, улыбнувшись в ответ, сделал несколько шагов вперед, и вскоре впорхнул в объятия друга, которые парень успел распахнуть за секунду до столкновения.       — Чонин, я так рад, что ты здесь, — счастливо заговорил парень, отстраняясь и огорчая друга тем, что объятия не продлились дольше. Они же все-таки полтора года не виделись. Тут были уместны более долгие объятия. Хотя Чонин предполагал, что всему виной его личные чувства. Ему хотелось как можно дольше чувствовать своего хёна рядом, касаться его, слышать его дыхание. У Кёнсу на этот счет явно были иные мысли.       — Я уже начал было думать, что ты… — Кенсу не договорил, потому что вдруг почувствовал, что его отодвигают в сторону.       Чонин тоже не успел сообразить что происходит, как вдруг Чанёль внезапно обнял его, прижимая к себе так сильно, как будто это он с ним полтора года не виделся, словно был родным. Чонин немного опешил, не зная, как на это реагировать и бросил недолгий взгляд на Кёнсу, ожидая, что он может объяснить происходящее. А потом едва ощутимо похлопал Пака по спине, делая вид, что ему приятны эти объятия, но все же вздохнул свободнее, когда Чанель отодвинулся.       — Эй, а ты выше этой малявки, оказывается, — с удивлением проговорил рыжий парень, расплываясь в добродушной улыбке. — Я думал вы одного роста, — и после этих слов Чанёль прижал парня к себе, закинув руку на его плечо.       Чонин удивился от того, как по-свойски вел себя этот парень по отношению к нему. И ведь не скажешь со стороны, что они почти незнакомы. Если бы кто посмотрел на них сейчас, точно решил бы, что они закадычные друзья. Но Чонина перспектива быть другом этому парню не прельщала и он тоскливо вздохнул, чувствуя, что просто так теперь парень от него не отцепится. Он попытался отодвинуться, но Чанель не позволил этого сделать, продолжая вешаться на него и обнимать. И чего это он так любит обниматься? Может у него особенность такая? Может, он просто жить не может без дружеских объятий? — думалось парню, пока Кенсу обиженно дул губы на заявление Пака. Хотя выглядел при этом вполне дружелюбно. Поэтому Чонин решил, что такие шутки между ними были в порядке вещей.       — Слушай, раз уж ты выше, то может и старше? — Продолжал болтать Чанель, просверливая наглым взглядом Кёнсу, будто не знал, что Чонин из них самый младший. Хотя парень уже не был уверен в том, был ли Чанёль в курсе его возраста, потому что половина их разговоров обычно проносилось мимо его ушей.       — Ну вот какой из него хен, правда? — хохотнул Чанель, опустив руку на голову Кенсу, издеваясь над его невысоким ростом.       — Эй. Совсем уже страх потерял? Прекрати издеваться над моим ростом. Ведешь себя, как ребенок, — не выдержал Кёнсу, ткнув друга в бок, после чего Чанёль убрал руку с плеча Чонина и прижал ладонь к ушибленному месту.       — Чонин-а, — с видом побитой собаки простонал парень, ища поддержки у нового друга. — Спаси меня. Он меня всегда так обижает. Вообще меня не любит. Ни капельки.       — Это я еще нежно тебя ткнул. Но в следующий раз отомщу тебе со всей своей любовью, — ответил Кёнсу, расплываясь в коварной улыбке. Многих эта улыбка заставила бы напрячься, но Чанель оказался не из пугливых и просто засмеялся в ответ.       Чонин и сам почему-то улыбнулся, соглашаясь с мыслями Кёнсу о том, что Чанёль хоть и старше, но вел себя как ребенок. Казалось, что среди них двоих самым старшим выступал как раз Кёнсу, был этакой мамочкой, которая наставляла своего ребенка на путь истины.       Забавное сравнение.       За всем этим смехом, никто не обратил внимания на девушку, которая все еще стояла в нескольких шагах от друзей и ждала, когда ее все же представят. Чонин и сам вспомнил о ней только тогда, когда, устав от веселящейся парочки, повел голову в сторону, чтобы отвлечься. Девушка тут же поймала его взгляд и с приветливой улыбкой поприветствовала парня, не забыв при этом поклониться. Чонин ответил ей тем же, зная, что если не сделает этого, то будет выглядеть очень невоспитанным. Он понимал, что спокойно переносить присутствие этой девушки вряд ли сможет, но игнорировать ее тоже не мог. Да и выглядела она довольно милой. Парню было не удивительно, что Кёнсу обратил на нее свое внимание. Ему всегда нравились миловидные девушки.       — Ох… Эмили, — вдруг воскликнул Кёнсу, вспомнив о своей суженой, и быстрыми шажками подвел девушку ближе. — Чонин, это Эмили… — и парень показал другу свою широченную улыбку. Он явно был горд за свою будущую женушку.       — Приятно познакомиться, — сказала девушка на корейском. Она даже говорила так, будто жила в Корее всю свою жизнь, хотя было очевидным, что она просто пыталась угодить своему будущему мужу, встречая его лучшего друга таким способом. Девушка протянула Чонину свою руку, и парень, немного поколебавшись, легко сжал ее. — Жаль, в прошлый раз не получилось встретиться.       — О…- растерянно пробормотал Чонин, не ожидая, что кто-то упомянет его позорный побег из скайпа тем злополучным вечером. -…да… у меня тогда с интернетом что-то случилось.       Девушка понимающе кивнула, но парень не был уверен, что она поверила его словам, потому что он хоть и знал, что соврет, все равно чувствовал себя неуверенно, говоря все это. И эта его неуверенность определенно бросалась в глаза.       Что еще сказать девушке Чонин не представлял, но его вскоре от этой участи избавил Чанёль, который опять закинул на него руку и повел к выходу, рассказывая о том, как он полночи не спал, рисуя приветственный плакат. Чонин мысленно поблагодарил его за это, потому что еще секунда, и он бы точно выдал свое настоящее состояние перед всеми. Он уже сейчас представлял, как тяжело ему будет улыбаться все эти дни, проведенные бок о бок с влюбленными. А Чанель, казалось, и вовсе бревна в глазу не замечал.       Чонин, продолжая пропускать веселые реплики Чанёля мимо ушей, обернулся, смотря на парочку грустным взглядом. Они не смотрели им в спину, и, разговаривая о чем-то, шли, держась за руки.       — Ты на них дыру протрешь, — внезапно ворвался в сознание голос Чанёля, и Чонин вмиг посмотрел на него, очень надеясь, что парень ничего особенно в его взгляде не заметил.       — Я… я просто соскучился, — бросил Чонин в ответ, теперь оглядываясь вокруг и делая вид, что ничего особенного только что не произошло.       — Ну, еще бы… — многозначительно хмыкнул Чанёль, и в следующий момент уже начал в красках расписывать, что им предстоит увидеть на мальчишнике.       Болтовня Пака не прекращалась на протяжении всей дороги к дому Кёнсу. Парня не отвлекало даже то, что он вел машину. Казалось, он мог делать несколько дел одновременно, что сейчас и доказывал, продолжая сыпать шутками, иногда смеясь вместе с Кёнсу и… Эмили. Всем троим было очень весело, но Чонин не разделял их участь и в такие моменты лишь искусственно улыбался. Хотя сам толком и не слушал о чем шла речь, а потом переводил взгляд в боковое окно, притворяясь, что вид по ту сторону стекла ему интересен. И Чанёль, замечая, каким взглядом Чонин осматривает вечерний город, уже снова рассказывал о тех замечательных местах, которые он сам успел посетить за все то время, пока жил здесь. Чонин только изредка кивал ему, когда слишком задумавшись, замечал, что Чанель замолкал, ожидая его ответа на очередной вопрос…       Честно говоря, за границей Чонин еще не был, но никогда не отказывался от возможности помечтать, представляя, как он сможет хорошенько оторваться вдали от дома, где нет правил, нет запретов. Где чувствуешь себя свободным, никому ничем не обязанным. Но сейчас этого ощущения свободы не было. Парню казалось, что он из одной клетки, попал в другую, которая с каждой минутой становилась меньше первой. И дышать ему в этом огромном городе было совсем нелегко.       Остаться в гостинице ему не позволили сразу несколько человек. Чанёль, естественно, был первым. Он сразу предложил Чонину пожить у него, чтобы не стеснять влюбленных, и парень уже готов был на это согласиться, приняв во внимание, что в этом случае его уши окончательно завянут от бесконечных разговоров. Но Кёнсу вмиг возразил ему, да еще в такой агрессивной манере, что Чанель снова захныкал, прося помощи у сеульского друга. В итоге победил Кёнсу. Эмили, к удивлению Чонина, тоже поддержала его идею, сказав, что сама собирается эти пару дней пожить у родителей. И это было просто превосходно.       — Во всяком случае, — раздумывал Кай, — не придется лежать в соседней комнате, слушая, как парочка за стеной предается любовным утехам.       На улице уже давно стемнело, но компания расходиться пока не собиралась. Поддержать идею о том, что Чонин устал после перелета и хотел отдохнуть, Чанёль отказался. Он не хотел слышать о том, что кто-то устал. Чонин решил, что парень просто привык к своей активности и не мог поверить в то, что некоторые люди вместо шумных посиделок предпочитают спокойно поваляться в кровати. Поэтому, собравшись в квартире, все расселись перед небольшим столиком в гостиной, начиная праздновать несколько событий сразу. Шум и гам возобновился с новой силой. Чанель, будто специально, сел на диван рядом с Чонином, периодически обнимая парня и похлопывая по плечам во время очередного эмоционального рассказа. Чонин же больше молчал. Он очень сомневался, что сможет вставить хоть слово, потому что возможности у него такой не было. Впрочем, и разговаривать ему особо не хотелось. Хотелось как раньше просто посидеть рядом с Кёнсу, вдвоем…чтобы рядом больше никого не было…чтобы можно было спокойно поговорить…вспомнить прошлое…уснуть перед телевизором, склонив головы друг к другу.       Он только один вопрос успел задать, пока Чанель был занят тем, что выпивал свой напиток.       — Эмили беременна?       Чанель вмиг прыснул со смеху, чуть не подавившись напитком. И только отсмеявшись объяснил, что сам задавал такой же вопрос, когда узнал о свадьбе. Чонин чуть улыбнулся ему, когда парень с восторгом заявил, что они думают одинаково. Словно у них был один разум на двоих. Что наверняка трактовалось как что-то хорошее, если судить по тому, как после этого Чанель прижался к нему. И хоть Чонин все еще не разделял его чувств, он кивнул ему, согласившись с его словами, даже, если на самом деле считал их очевидными. Любой бы на их месте поинтересовался этим вопросом, если бы свадьбу решили сыграть спустя два месяца после знакомства.       После этого безобидного вопроса, Кёнсу резко покраснел. И Чонин, уловив его реакцию, задумался, почему же его друг так смутился. Он ведь уже почти женатый мужчина, такие вещи не должны вгонять его в краску, тем более когда между парнем и девушкой уже был половой контакт. А Чонин не сомневался в том, что он был. И пусть Кенсу был весьма консервативен в плане отношений, он не стал бы дожидаться свадьбы, чтобы провести ночь с девушкой, которая ему нравится. Он ведь не железный, ему тоже хочется секса. Может, он потому и краснеет, что Чонин своим вопросом попал точно в цель?       Девушка оказалась более спокойной в этом вопросе. Она нисколько не смутилась и лишь расслабленно улыбнулась.       — И почему все реагируют именно так? Если мы так быстро женимся, это ведь не значит, что все из-за беременности, — пояснила она. — Просто мы любим друг друга. Вот и все!       Эмили перевела на Кёнсу взгляд, улыбнулась ему и взяла за руку, показывая на него свои права. Чонину пришлось зависнуть на некоторое время, наблюдая за сцеплением этих рук.       Далее разговор медленно протекал без него. Чанель в какой-то момент спустился на пол, что-то с серьезным видом поясняя девушке. Даже Кёнсу теперь со всем вниманием следил за их разговором, и часто улыбался, когда его невеста, отстаивая свою точку зрения, успевала по-дружески ткнуть Чанёля в бок.       Чонин нахмурился, наблюдая за всеми тремя. Вся эта компания напоминала семейную идиллию, в которой Эмили являлась будущей женушкой, а Чанель — новым лучшим другом. И Чонин невольно задумался, какая же все-таки роль в жизни Кёнсу теперь отведена ему, если возможные роли уже разобрали другие?       Вообще весь этот вид со стороны так походил на общение в скайпе, что Чонин в какой-то момент решил, что действительно просто наблюдает за происходящим через монитор компьютера, словно и нет его в этом новом Кёнсу мире, будто он здесь чужой.       Если хорошенько подумать, кто он вообще такой?       Вряд ли он был теперь лучшим другом. Если бы был таковым, Кёнсу оповестил его о свадьбе гораздо раньше, а не в тот момент, когда уже все было решено. Чонин с обидой думал, что друг должен был хотя бы познакомить его со своей девушкой, прежде чем думать о женитьбе. Чанёль и тот узнал обо всем первым, а ведь знаком с Кёнсу не так давно. Тогда кто же Чонин, если Кёнсу говорил, что его присутствие на церемонии важно?       — Кённи, я тебе действительно важен, или ты просто чувствуешь себя виноватым, не пригласив меня раньше?       Спустя время, когда за окном уже наступила ночь, и Чанёль понес несколько тарелок на кухню, Чонин вышел на балкон с чашкой чая в руках, чтобы побыть в полном одиночестве. Эмили и Кёнсу в этот момент танцевали внутри комнаты, и парень наблюдал за ними, не отрывая взгляд. Ему хотелось найти какой-нибудь изъян в их отношениях. Хоть что-то, что помогло бы ему понять, что их связь не так крепка, как кажется на первый взгляд. Что Сэхун прав, и долго они прожить вместе не смогут… Но, чем дольше он наблюдал за ними, тем больше понимал, что им вместе хорошо. Кенсу выглядел счастливым, когда обнимая свою девушку за талию, двигался с ней по комнате в ритме вальса, которому Чонин его когда-то научил.       — Решил отдохнуть от шума? — спросил Чанёль, внезапно оказавшись в дверях.       Чонин не заметил его прихода. И все только потому, что все время только и делал, что пялился на Кёнсу, вспоминая, как они вот так же, веселясь, кружились в вальсе в их общей квартире несколько лет назад.       — Да… не люблю шум, — устало ответил парень, отхлебывая немного чая.       Чанель понимающе кивнул и подошел ближе, опираясь на перила своими руками, и заодно разглядывая вид вокруг.       — Завораживающее зрелище… — пробормотал он, оглядывая яркие огни города, которые отсюда казались маленькими звездочками, утыканными по всему периметру.       — Да, — согласился Чонин, наблюдая за тем, как расползается улыбка на губах Кёнсу, когда он делает ошибку в танце и чуть наступает Эмили на ногу. Девушка не злится, но в отместку старается наступить на ногу парня. Но он не позволяет и лишь сильнее улыбается, выставляя напоказ улыбку, в которую Чонин успел влюбиться еще три года назад.       Он всегда был без ума от улыбки Кенсу. И раньше, едва только друг улыбнется ему, Чонин незамедлительно отвечал ему тем же. Он не мог не улыбнуться, даже во время глупых ссор, и всегда забывал о своих обидах, едва эта улыбка трогала губы друга. Чонин часто думал о том, что только он был достоин видеть эту улыбку. Но теперь Кёнсу улыбался своей невесте.       Чанёль, оторвавшись от созерцания ночного города, повернул голову к парню, а потом проследил за его грустным взглядом и едва слышно хмыкнул, понимая, что Чонин не осознает, как бросаются в глаза его чувства.       Чанёль знал о них уже давно. Стоило лишь разочек взглянуть на реакцию парня, чтобы понять, что он питал далеко не дружеские чувства к своему лучшему другу. Вот только сам Кёнсу ничего не видел, и Чонин молчал, не рискуя разрушить их дружбу.       — Тебе ведь совсем не нравится то, что здесь происходит, — подметил он, словив на себе слегка удивленный взгляд парня. Чанель теперь развернулся к окну лицом и облокотился спиной о перила, смотря на счастливую пару через оконное стекло. — Я знаю, что ты чувствуешь.       Чонин лишь хмыкнул, не собираясь признаваться в своих чувствах, но картина внутри комнаты сделала это за него, ведь влюбленная парочка, танцуя, не скрывала своих чувств друг к другу и теперь целовалась на виду у двух друзей. Для Чанёля это было привычным делом, он видел подобное не раз, а вот Чонин увидел этот поцелуй впервые, и чувства, которые отразились на лице при этом, выдали его с потрохами. Парень некоторое время печально сверлил взглядом окно, а потом отвернулся от парочки и сложил руки на перила, разглядывая темную жидкость в чашке с особой грустью. Ему казалось, что после того, как он узнал о свадьбе, хуже уже не станет. Но он ошибся. Боль сильнее терзала душу, сдавливала сердце в тиски и неимоверно жгла горло.       Чонин, смотря с балкона на людную улицу, желал, чтобы все неприятные чувства поскорее закончились. Парень представил на мгновение, как ему станет легче, если он просто спрыгнет вниз. Но это был не выход. Он не мог себе позволить так разбрасываться собственной жизнью. И жизнь Кёнсу портить тоже не хотел. Ведь хен расстроится, даже, если больше не считал его своим лучшим другом.       — Ты его любишь, так ведь? — задал Чанель вопрос в лоб.       Чонин не стал ему возражать, понимая, что парень уже сам догадался что к чему. И понимал, что переубедить его в обратном не получится. Да и вообще, стоит ли ему это делать? Если не Кенсу, то пусть хотя бы Чанёль узнает правду. Чонин не надеялся, что парень его поймет, но может быть, если он будет знать, то переносить душевные страдания станет немного легче.       — Я знаю, что это такое, — вздохнул Пак Чанёль, все еще смотря на воркующих голубков. — Я как-то тоже с парнем встречался… не помню, чтобы кого-то любил так сильно…       Чонин, переварив слова парня, вмиг взглянул на него, удивленно хлопая ресницами.       — Что? Не верится, что я с парнем встречался? — Чанель усмехнулся, потешаясь с выражения лица парня. — Но так и есть. У меня действительно был парень. Думаю, мои чувства были схожи с теми, что ты испытываешь к Кёнсу. — Он задумался о прошлом и вмиг спрятал улыбку. Теперь от его веселого настроения не осталось и следа.       — Когда мы расстались… мне казалось весь мир потерял краски. Без преувеличений. Я чувствовал, что потерял что-то важное…словно часть меня откололась…было тяжело пережить это. — Чанёль вздохнул, поднимая глаза на Кёнсу и Эмили, которые, вдруг вспомнив, что не одни, начали активную уборку со стола, бегая с посудой из комнаты в кухню, и обратно. — Кёнсу помог мне с этим справиться. Если бы не он, я, наверное, так и не смог оправиться. Он разрешил пожить у него, после того, как это случилось. Тогда мы и познакомились с тобой, помнишь? — на губах Чанеля снова промелькнула улыбка.       Чонин кивнул ему в ответ, отмечая про себя, что болтовня Пака уже не так сильно действует на нервы. Возможно, всему виной было то, что он понимал, каково это, когда любишь парня.       — Я ведь специально тебя изводил, — признался Чанёль. — Каждый раз, когда прикасался к Кенсу, я видел, как ты на это реагируешь. Я знал, что ты ревнуешь, только не мог понять, почему? Сначала подумал, что дело во мне. Ведь я для Кенсу стал новым другом. Решил, что ты видишь во мне угрозу только в этом плане. Но потом убедился, что все гораздо серьезнее. Мне казалось, что по приезде ты мне голову оторвешь.       — Была такая мысль, — усмехнулся Чонин, испытывая облегчение от того, что Чанель не питал к его хену тех серьезных чувств, что и он.       — А Кёнсу знает? — спросил Чонин, внезапно задумавшись об ориентации Пака.       — О чем? О том, что мне парни нравятся? — спросил Чанель, и Чонин незамедлительно кивнул. Он и представить не мог, как на эту новость мог отреагировать его друг. Может быть, Кёнсу и не догадывается о том, что Чанёль предпочитает парней?       — Ну, естественно, знает. Он был в курсе с самого начала. Он же в тот вечер видел, как меня парень бросил… я тогда весь вечер в туалете рыдал, там-то мы и встретились, — Чанёль так живо ответил на вопрос, что не заметил, как ляпнул то, что не положено. Но, когда понял, что натворил, немного смутился от того, что приходится делиться такой личной информацией. — Слушай… ты никому об этом не рассказывай, ладно? А то моя репутация такого не выдержит. Мне тогда, правда, было очень плохо…       — Сожалею… — Чонин глубоко вздохнул, а потом согласно кивнул, говоря тем самым, что будет хранить эту тайну до конца своих дней. Да и кому он тут мог рассказать? Кроме Кёнсу и Чанёля он никого и не знал.       — Ладно уж, теперь все в прошлом…       Чанёль произнес это, с улыбкой смотря в окно, но Чонин, изучая лицо парня, догадывался, что, не смотря на улыбку, парень все еще ощущал горечь от расставания. Наверняка где-то в глубине души он, вспоминая о прошлом, вновь и вновь проживал те ужасные минуты, когда осознал, что никогда не сможет вернуть любимого. Примерно такие чувства Чонин испытывал сейчас. И теперь жалел, что не сказал Кёнсу о своих чувствах перед его отъездом. Кто знает, как бы все повернулось, если бы он сразу признался, что любит его.       Парень, набравшись мужества, обернулся к окну, наблюдая за тем, как лучший друг уносит стаканы в кухню.       — Я до сих пор не могу поверить в то, что это происходит, — грустно вздохнул он. — Не знаю, правильно ли я сделал, что приехал сюда. Может и вовсе не стоило приезжать?       Чанель нахмурился.       — Знаешь… — пробормотал он, задумчиво опуская взгляд. — На самом деле Кёнсу боялся, что ты будешь против. Переживал. Думал, ты не поддержишь его решение, потому что еще слишком мало прошло времени с их знакомства. Я и сам считал так же и отговаривал его, но ты же знаешь Кёна… он не любит, когда лезут в его дела. Он меня не слушал. Ему вообще было плевать на любое мнение… кроме твоего. И он боялся с тобой говорить об этом. Не знал, как сказать… Он высоко ценит твое мнение. И несмотря на то, что вы редко видитесь и между вами километры расстояний, ты для него очень важен. Поэтому поддержи его, как только сможешь. Только ты способен развеять его сомнения по поводу этой свадьбы и лишить страха, что он ошибается.       — Разве он так думает?       — Возможно. Иногда по его взгляду я вижу, что он не уверен в том, что делает. Думаю, у каждого человека появляются сомнения перед свадьбой, — Чанель посмотрел на парня и понимающе вздохнул. — Знаю, ты хочешь, чтобы все было иначе, но сам посмотри. Им хорошо вместе, они счастливы. Поэтому, если ты желаешь ему счастья — не усложняй ситуацию. Отпусти его.       — Отпустить? — спросил Чонин, ощущая, как к горлу подкатывает ком, когда он представил, что придется навсегда расстаться с Кенсу.       — Я представляю, насколько это трудно. Но так будет лучше. Он твой друг. Пусть он им и останется. Иначе ты окончательно испортишь ваши отношения. Просто будь рядом, как друг, как брат. Ему нужен тот, кто его поддержит. Я на эту роль совсем не гожусь. Я всего лишь приятель, но ты для него гораздо больше, чем друг, Чонин. Поверь, он тоже так думает.       Чанель едва ощутимо коснулся плеча парня, когда заметил, что в его глазах промелькнул блеск от слез, предательски выступивших на глазах. И это было не удивительно, ведь Чонин готовился потерять самое ценное, что было в его жизни.       — Это тяжело, но я постараюсь помочь тебе с этим справиться, — Чанель скользнул рукой по плечу. Чонин лишь кивнул, без слов благодаря парня за понимание.       — Я, правда, могу помочь, — глубокий голос Чанеля звучал успокаивающе.       Чонин опустил взгляд, стараясь справиться со слезами, заполонившими глаза, и снова кивнул, когда Пак повторил свою фразу. Только поглаживания не прекратились. Более того, рука Чанёля вдруг перебралась на его спину. Парень лишь едва заметно нахмурился, ощущая странное чувство, когда Чанель слишком медленно проводил рукой по его спине. Не так как обычно успокаивают. В этом касании было что-то иное, интимное, от чего по телу пробежали мурашки.       Чонин повел голову в сторону, прислушиваясь к ощущениям и тем подозрениям, которые закрались в голову. Он не видел лица парня, но заметил, что он подходит ближе. Чонин вмиг закрыл глаза, замечая, что лицо Чанёля приближается к его. Наверное, он должен был оттолкнуть парня и сказать, что между ними ничего быть не может. Но Чонину в какой-то момент показалось, что боль уйдет, если он позволит Чанелю поцеловать себя. А вдруг ему это понравится? А что? Кёнсу ведь тоже со своей девушкой целуется, чем Чонин хуже? Парень знал, что никогда не сможет поцеловать лучшего друга, а Чанель казался небольшой заменой. Пожалуй, эти мысли были эгоистичны, но Чонину хотелось отвлечься от мыслей о Кёнсу, пусть даже таким странным способом. Ведь Пак обещал, что поможет. Ему стоит верить, потому что он пережил подобное и теперь, если не вычеркнул свою любовь из сердца, то точно научился с ней жить, не причиняя себе страданий. Чонин надеялся, что ему тоже удастся побороть это чувство в себе, чтобы не рушить такую хрупкую дружбу с Кенсу. А маленькое безумство с Чанелем показалось ему прекрасной возможностью для того, чтобы отпустить свои чувства.       Шум битой посуды в квартире привлек внимание обоих.       Так и не поцеловавшись, парни мгновенно повернули головы к окну, пытаясь понять, что случилось. И первое, что увидел Чонин — был Кёнсу, который стоял посреди комнаты и широко распахнутыми глазами смотрел прямо на него. Под ногами у парня лежала битая посуда. Но он не обращал на нее внимания, потому что, казалось, был сильно шокирован увиденным, и лишь водил растерянный взгляд от одного своего друга к другому, не спеша прибрать то, что разбил.       Кенсу вспомнил о тарелках лишь тогда, когда услышал со стороны кухни обеспокоенный голос Эмили. Он вмиг встрепенулся и оторвал взгляд от окна, хмуро смотря под ноги. Осколки призывно блестели под светом лампы, и Кенсу понимал, что должен убрать их, чтобы никто не поранился, но вместо этого продолжал молча разглядывать их, видя перед глазами лишь двоих близких друзей, готовых вот-вот поцеловаться друг с другом. Картина настолько въелась в сознание, что Кенсу, опустившись перед битой посудой на колени, не мог прекратить о ней думать. Мысли вихрем кружились вокруг не свершившегося поцелуя, пальцы Кенсу дрожали, повинуясь внезапному необъяснимому волнению, в глазах застыло беспокойство. Мгновение, и парень, потянувшись к разбитым тарелкам, вмиг порезался об острый выступ. С наступлением резкой боли, мысли разбежались по углам и Кенсу с удивлением посмотрел на алую жидкость, растекающуюся по ладони. Ранка продолжала кровоточить, но Кенсу лишь хмурил брови, ведь больно почему-то было вовсе не из-за пореза.       Увидев кровь, Чонин сорвался с места и поспешил обратно в комнату на помощь своему хену. Он распахнул дверь балкона и, едва не расплескав оставшийся чай, переступил через порог, готовый как можно скорее оказаться рядом. Но внезапно остановился, когда перед ним, словно из ниоткуда, появилась девушка.       Эмили присела перед своим женихом, закрывая его собой от взгляда Кая, а потом осмотрела ладонь.       — Все в порядке? — спросил Чанель, вошедший в комнату вслед за Чонином. Он заглянул через плечо девушки, чтобы посмотреть на рану и оценить масштаб трагедии.       Чонин остался стоять на месте, рассматривая макушку хена, потому что лишь она была доступна его взгляду. Подойти ближе, чтобы увидеть все своими глазами, он не решался. Не хотелось портить ту идиллию, которая царила между Кенсу, его новым другом и будущей женой.       — Все хорошо. Порез не глубокий, — прокомментировала девушка, стараясь успокоить обеспокоенных друзей.       Она взглянула на Чанеля, а потом чуть улыбнулась Чонину. Парень на ее улыбку никак не отреагировал и только отошел на пару шагов назад, когда Эмили, ухватив Кенсу под руку, повела за собой на кухню.       Кенсу, проходя мимо, даже не поднял взгляд на друга, и только продолжал хмуриться, словно был недоволен тем, что увидел. Впрочем, с чего ему быть довольным? Он-то наверняка думал, что Кай обычный парень, который любит девушек, но теперь после того, что он увидел на балконе, наверняка задумался об истинной ориентации своего друга. И судя по его хмурому выражению лица, знать, что Чонин относится к таким, как Чанель, для него оказалось чересчур.       Кёнсу провел некоторое время на кухне, так что Чонину, чтобы узнать, как там обстоят дела, пришлось самому убирать битую посуду. И хотя Эмили уговаривала его бросить это дело, парень все же сделал то, что хотел. Чанель в это время преспокойно умостился на диване, начиная выискивать смешные передачи, чтобы хоть как-то поднять настроение своим друзьям, потому что оба после случившегося выглядели как-то растеряно. А по возвращении обратно в гостиную, никто из них и словом не обмолвился. Чанёлю пришлось самому спасать бедственное положение, болтая с Эмили.       Вечер уже подходил к концу, чай был выпит, торт съеден, и время на часах уже перевалило за полночь. Чанель, как истинный друг и джентльмен, решил отвезти Эмили домой, под строгим взглядом Кёнсу, который красноречиво твердил ему, чтобы парень аккуратнее вел машину. После того, как дверь за парой захлопнулась, Чонин какое-то время провел в ванной, смывая с себя усталость прожитого дня, а заодно обдумывая случившееся. А потом отсиживался на диване, без интереса кликая пультом в телевизор и дожидаясь, когда Кёнсу тоже выйдет из душа, чтобы составить ему компанию в спокойной обстановке, без вечно болтающего Чанеля и его не менее болтливой подруги.       О том, чтобы лечь спать, Чонин и думать не хотел. Он, конечно, чувствовал усталость из-за перелета, но пока не горел желанием припасть головой к подушке. Ведь впервые за долгое время ему выпал шанс остаться с хеном наедине. Бросая на дверь ванной взволнованный взгляд, Чонин беспокоился лишь о том, как к нему теперь отнесется друг.       Подумать, что делать в случае, если Кенсу догадается о его ориентации, Чонин не успел. На задворках сознания лишь успела проскочить беглая мысль о признании, но парень тут же отогнал ее подальше, когда дверь в ванную комнату распахнулась и из нее вышел хен в соблазнительной футболке, ворот которой был растянут настолько неприлично, что можно было без труда рассмотреть ключицы, сильную шею и несколько капель воды, которые стремительно стекали на нее с кончиков волос, а затем, обогнув милые родинки, исчезали за воротом домашней футболки.       Чонин сглотнул и, понимая, что слишком уж не по-дружески заглядывается на лучшего друга, отвел взгляд, делая вид, что очень увлечен передачей.       Кенсу, думая в это время о чем-то своем, спокойно прошел к дивану и сел рядом, с безразличным видом смотря в телевизор.       Чонин же просто ждал, когда хен заговорит. Но парень, казалось, вообще не собирался ни о чем его расспрашивать, хотя Чонин был уверен, что он хотел сделать это, потому что, искоса наблюдая за ним, видел все тот же хмурый взгляд, какой был у парня после того, как он увидел то, что не должен был.       Чонин едва слышно вздохнул, не зная, что теперь делать, чтобы Кенсу больше не думал об этом, а потом опустил взгляд на его руку, где красовался новый пластырь, наклеенный хеном вместо старого, скорее всего размокшего в душе от воды.       — Сильно болит? — Тихо спросил Чонин, потянувшись к хену. Он приподнял его руку, положил себе на колено и раскрыл ладонь, чтобы взглянуть на ранку.       Кенсу, оторвавшись от телевизора, с задумчивым видом проследил за тем, как Чонин провел пальцем вдоль пластыря, едва касаясь его, словно одним неосторожным движением боялся причинить ему боль.       Чонин напрягся, когда, приподняв взгляд, окунулся в темные омуты глаз Кенсу. Парень смотрел внимательно и с любопытством, будто одним только взглядом хотел прочитать все секреты, которые Чонин так старательно прятал в себе. После чего слегка улыбнулся и качнул головой.       — Пустяки, это всего лишь порез, — также тихо ответил он, аккуратно вынимая ладонь из-под пальцев друга, чтобы переместить руку обратно к себе на колени.       Чонин с разочарованием проследил за этим действием, а потом заметил, что Кенсу, разглядывая пластырь, вновь нахмурился. Он явно вспоминал о чем-то неприятном, когда смотрел на свою руку, и Чонин четко представлял, что именно так не нравилось его хену.       Из динамиков послышался смех и Чонин взглянул в телевизор, с завистью смотря на счастливые лица, мелькающие на экране. Не смотря на то, что это была веселая передача, хоть и звучавшая на непонятном языке, настроения она не поднимала. Более того, с каждым смешком ему казалось, словно эти незнакомые люди смеются над ним лично. Будто им приятно было видеть его таким подавленным и разбитым.       — Он тебе все-таки сказал?       Голос Кенсу прозвучал неожиданно, буквально за секунду вырывая Чонина из круговорота собственных нехороших мыслей. И парень вопросительно посмотрел на друга, пытаясь сообразить, о чем он вдруг заговорил.       — Я о Чанни, — уточнил Кёнсу, все еще разглядывая свою ладонь. Он внезапно сжал ее в кулак и переместил хмурый взгляд в телевизор, без интереса наблюдая за мелькающими в нем картинками. — Он мне давно сказал, что ты ему нравишься.       Брови Чонина вдруг резко взметнулись вверх, и парень едва рот не открыл от удивления, потому что вдруг понял, что Кенсу вовсе не на него злится из-за случившегося, а на Чанеля — в первую очередь. О том, что он нравится рыжему парню, который так часто доводил его до сумасшествия, Чонина сейчас и вовсе не волновало. Хотя, после признания Кенсу, странное и весьма неожиданное поведение Чанеля на балконе приобрело смысл. Теперь Чонин понимал, почему парень так странно вел себя, всячески пытаясь его успокоить. Но вот что было странным. Чанель выглядел таким прямолинейным, когда поглаживал его спину и намекал на близость. Если изначально он действовал так решительно и напористо, почему же тогда сразу не сказал о своей симпатии? Не хотел создавать неловкость? Боялся отказа? Чонин задумчиво нахмурился, пытаясь понять его намерения, но забросил эти мысли подальше, когда Кенсу снова заговорил.       — Я ему говорил, что ты не такой. Что тебе девушки нравятся, — парень вмиг опустил голову и неловко улыбнулся, чувствуя себя несколько странно, рассказывая об этом. И снова начал теребить край пластыря, пытаясь немного успокоиться.       — Он пообещал мне, что не будет к тебе цепляться.       Кенсу глубоко вздохнул и повернулся к Чонину, чтобы проверить его реакцию.       — Ты, наверное, странно себя сейчас чувствуешь, узнав об этом? — Спросил он, заметив все тот же удивленный взгляд. — Я не хотел тебе говорить. Думал, что он сдержит свое слово. Но то, что я видел… — Кенсу затих и вновь отвернулся, когда в груди будто что-то кольнуло от того воспоминания, когда он увидел в окне Чанёля готового вот-вот поцеловать его лучшего друга.       Парень до сих пор ощущал в душе какое-то странное беспокойство. Но думал, что все из-за того, что он не уберег Чонина от правды. И теперь милый и невинный Чонин знал о той стороне жизни, о которой ему лучше было бы не знать. Почему-то Кенсу был уверен, что младший не сможет нормально ладить ни с ним, ни с Чанёлем, когда обо всем узнает. И даже боялся, что друг отвернется от него, узнав, что Кенсу сдружился с геем.       — Извини. Нужно было раньше тебя предупредить насчет него. — Кенсу вздохнул, виновато опуская взгляд, и приготовился к осуждающим словам.       Вот только Чонин молчал и Кенсу, ведомый любопытством, снова посмотрел на него, в тот же миг удивленно моргая. Мало того, что Чонин не злился, не удивлялся и уж точно не был шокирован правдой, он с каким-то пониманием смотрел на старшего и улыбался своей привычной доброй улыбкой.       — Все в порядке, хен, — спокойно произнес он. — Если уж ты к этому нормально относишься, я тоже смогу это принять. Это не такая уж страшная новость. И не беспокойся, я знаю, как с этим справиться.       Говорить о том, что он тоже питает слабость к одному весьма привлекательному парню, Чонин не стал. Проведя время в одиночестве, он уже решил, что будет лучше, если оставит свои чувства при себе. Он же как-то раньше с этим справлялся, вот и будет так жить дальше. Во всяком случае, он решил попытаться сделать это ради того, чтобы его хён был счастлив.       Кёнсу молчаливо оглядел парня, словно чувствовал, что тот что-то скрывает, а потом немного расслабился, улыбнулся тому, что все так легко решилось, кивнул, соглашаясь со словами младшего, и отвернулся.       — Уже поздно, — тихо сказал он, рассматривая настенные часы. После слов Чонина стало несколько легче, но тяжесть в груди проходить не собиралась. Кенсу решил, что ему стоит просто отдохнуть и хотя бы во время сна забыть о том, что видел, чтобы привести мысли в порядок и успокоиться.       — Я приготовил гостевую комнату для тебя, — парень кивнул в сторонку, показывая другу, где он будет спать сегодняшней ночью.       — Спасибо, — тихо ответил Чонин, проследив за взглядом старшего.       — Тогда…спокойной ночи… — Кенсу поднялся с дивана и уже сделал шаг по направлению в свою комнату, как вдруг почувствовал, как его запястье обвили теплые пальцы.       — Кённи, подожди! — прозвучал в тишине отчаянный голос и Кенсу вмиг обернулся, ощущая в сердце прилив нежности после того, как услышал собственное имя из уст младшего.       За время, проведенное порознь, он уже почти забыл, как приятно слышать вот это «Кённи» голосом Чонина. Конечно, порой и Чанёль называл Кёнсу так, но особого восторга это почему-то не вызывало. А вот Чонин всегда умел сказать это так, что на душе становилось тепло и уютно. И, думая об этом, смотря Чонину прямо в глаза, Кенсу вдруг понял, как же все-таки ему не хватало этого последние три месяца.       Чонин до сих пор держал его за руку и Кенсу, все еще ощущая прилив тепла, опустил взгляд на пальцы, так бережно сжимающие его запястье.       Чонин, заметив этот взгляд, в тот же миг выпустил руку хена из захвата, подумав, что мог своей внезапностью сделать ему больно.       Кенсу в ответ лишь разочарованно вздохнул.       — Давай посидим вместе, посмотрим фильм, как раньше? — Предложил Чонин, усаживаясь удобнее. — Мы так давно этого не делали.       Чонин был готов к тому, что Кенсу откажется. Ведь понимал, что из-за всех хлопот со свадьбой, которые приходилось решать каждодневно, из-за нервов о предстоящем торжестве, хен очень уставал. А сегодня к тому же он принимал гостей и наверняка очень хотел спать. Чонин видел сонный взгляд друга. И понимал, что вряд ли парень захочет что-то смотреть. Скорее всего, он сейчас только к подушке прикоснется головой и сразу уснет. Не до развлечений ему.       Но Кенсу, услышав это предложение, только широко улыбнулся. И, как в старые добрые времена, они уселись на диван, поставив первую попавшуюся комедию из коллекции дисков старшего. Улыбаясь и посмеиваясь на забавных и смешных моментах, Чонин вдруг снова почувствовал себя как прежде, когда они с Кёнсу еще жили вместе в той квартире, где теперь он жил один. Тогда каждый день был наполнен смыслом, было весело, случались, конечно, и разногласия, но после них дружба только становилась крепче. Чонин понимал, что таких дней у них с Кенсу больше не будет. После свадьбы старший все свое время будет посвящать семье, а когда родятся дети, и вовсе будет некогда телевизор посмотреть. Поэтому Чонин был счастлив, что у него выдалась возможность насладиться последним времяпровождением вместе.       Спустя полчаса, когда сон взял свое, Кенсу задремал, опустив голову на плечо друга. Чонин лишь грустно вздохнул, когда понял, что совместным посиделкам пришел конец и напоследок обнял хена за плечо. Будить его и отправлять в свою комнату совсем не хотелось. Сегодня ночью Чонин желал подольше задержать приятное мгновение и отложить его в памяти. Он еще некоторое время пытался смотреть фильм. Только все же больше времени провел, смотря на спящего хёна, обнимая его и поглаживая по волосам, когда непослушные пряди закрывали его глаза.       В то время, когда Чонин почувствовал, что сам готов уснуть, он едва касаясь губами лба хена, поцеловал его и опустил свою голову поверх его. После чего тоже уснул, проваливаясь, пожалуй, в самый приятный и сладкий сон.