Love and Other Misfortunes

Гет
Перевод
NC-17
В процессе
241
Автор оригинала: Оригинал:
https://www.fanfiction.net/s/12833681/0
Размер:
планируется Макси, написано 190 страниц, 17 частей
Описание:
Драко Малфой умирает. Он наполовину Вейла и нуждается в паре, чтобы выжить. В послевоенный период Гермиона Грейнджер усердно работает и занимается юридической активностью от имени Волшебных существ, она ещё не заметила, что Малфой — волшебное существо, которому она нужна...
Посвящение:
Всем, кому нравится Драмиона, моим читателям и бете.
Примечания переводчика:
https://ficbook.net/readfic/10577358 приквел, чтобы при чтении было понятно, что происходит.

Всего будет 21 глава и эпилог.

Вольность перевода присутствует.
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
241 Нравится 79 Отзывы 155 В сборник Скачать

3 часть

Настройки текста
      Количества эмоций, отразившихся на лице Малфоя, пока он стоял, уставившись на Гермиону, было достаточно, чтобы у неё перепутались мысли.       Было трудно мыслить здраво, когда они обрушивались на неё как прилив. Также было трудно отделить её собственные чувства от его; они имели тенденцию перетекать друг в друга и резонировать в петлю обратной связи, которая росла и росла.       У Гермионы закружилась голова. Она понятия не имела, как Малфой умудрялся скрывать это умение в течение многих лет, работая с ней.       Сначала, создание временной связи было планом Б в её сверенном списке резервных планов. Она надеялась, что они просто смогут поговорить, но он зашёл слишком далеко. Нужно было кричать, чтобы он услышал её, и по тому, как его глаза потеряли её след, она поняла, что он почти ничего не видит.       Она не ожидала, что опыт будет таким… ошеломляющим, как физически, так и эмоционально.       Это было похоже на вспышку сверхновой звезды в её мозгу, когда их губы соприкоснулись, и это ощущение распространилось по телу, как дьявольский огонь. А потом, прежде чем шок прошёл, эмоции Драко обрушились на неё, как тонна кирпичей. Гермиона чувствовала желание, бушующее в нём, просто шокирующий уровень привязанности и, даже посреди их поцелуя, его бесконечное беспокойство, что он может причинить ей боль.       И когда Драко начал целовать её шею и позволять своим рукам блуждать по её телу, Гермиона едва успела осознать, что если они не остановятся, то займутся сексом прямо здесь, на полу.       Отстранение от кого-то никогда раньше не ощущалось таким болезненным. Когда она оттолкнула Драко, ей показалось, что часть её самой разрывается.       Его глаза потемнели от желания, когда он посмотрел на Гермиону, грудь вздымалась, когда он вздрагивал, чтобы вздохнуть. Ощущение того, как он сгорает от желания, заставляло её волноваться, что он снова притянет в свои объятия. Но эта мысль погасла, почти так же быстро, как и возникла, когда она почувствовала, что Драко понял, и она уловила, как это опустошило его.       Он хотел умереть. Это была волна подавленности и смирения, усиленная его мучениями из-за их поцелуя. Она чувствовала себя так, словно её поглотила эта тварь. Борьба за ясное мышление ощущалось как переход вброд через болото.       Она… ей нужно было перенаправить его внимание… прежде чем они оба будут полностью поглощены его эмоциями.       — Прости, Малфой, но это единственное, что я могла сделать, чтобы вернуть тебя, — попыталась объясниться она.       Она сосредоточилась на себе, пытаясь отделить свои мысли и чувства от его.       Ей нужно было увидеть, какие симптомы облегчила временная связь. Мысленный туман медленно рассеялся, когда она сосредоточилась на повестке дня, которую составила перед тем, как войти к нему в комнату этим вечером.       Она произнесла диагностическое заклинание и с радостью увидела, что его лихорадка прошла. Это было большим облегчением, так как его лоб горел от температуры, которую большинство волшебников не могли пережить. Его слух и чувства, казалось, полностью восстановились. Он всё ещё выглядел ошеломлённым, она сомневалась, понял ли он, что физически чувствует себя лучше.       — Теперь ты видишь? — настаивал она, пытаясь отвлечь его от абсолютного водоворота эмоций, которым, она никогда бы не подумала, он обладает.       — Что? — удивлённо спросил он. Прежде чем дико оглядеть комнату, а затем снова повернуться к ней с выражением ужаса.       — Что ты сделала? — прорычал он.       — Я… — она чувствовала, как он воздвигает защитные стены вокруг себя, пока она объясняла.       Когда он встал, она почувствовала, как Драко напрягся, чтобы оттолкнуть её.       — Нам не о чем говорить, Грейнджер. И это ничего не меняет. Я уже говорил, что нахожу тебя мерзкой и отвратительной. Использование меня в ослабленном состоянии для реализации своего комплекса героя ничего не меняет. А теперь убирайся из моего дома.       Гермиона закатила бы глаза от пустоты его слов, если бы его собственные чувства чуть не сбили её с толку. Как будто её сердце вырвали из груди.       Она ничего не могла с собой поделать и слегка съёжилась от напряжения, чувствовала его беспокойство, когда он двинулся к ней.       Гермиона протянула руку, чтобы не подпустить его.       Было бы очень плохо, если бы они соприкоснулись. Она всё ещё чувствовала, как пульсирует кровь в висках, и сомневалась, что сможет снова оттолкнуть его, если Драко снова поцелует её.       Гермиона глубоко вздохнула и выпрямилась.       — Что ж, это оказалось сильнее, чем я ожидала, — заметила она.       — Что «это»? — подозрительно спросил он.       — Наша эмоциональная связь. Чувствую тебя. Я и не догадывалась…       — Наше что? — задохнулся Драко.       — Да. Временная связь заставляет всё идти в обоих направлениях. Я чувствую тебя также, как и ты меня, — она взглянула на него. — Я бы почти поверила, что ты находишь меня мерзкой и отвратительной, если бы тебе не захотелось умереть, когда ты сказал это. Неужели думать обо мне всегда так больно?       Он выглядел таким потрясённым и испуганным, как будто она внезапно превратилась в Снейпа, танцующего в кухонном полотенце. Затем он бросился к двери.       Она была заперта. Гермиона заколдовала её всеми непонятными заклинаниями, которые могла придумать, как только вошла.       Драко несколько раз стукнул по двери, прежде чем ударился об неё лбом и обмяк в знак поражения.       — Пожалуйста, сними свои проклятые чары, Грейнджер, — тихо попросил он.       — Нет, пока мы не поговорил об этом подробнее, — спокойно ответила Гермиона, возвращаясь к дивану, где он обнаружил её, и усаживаясь.       — Нам больше не о чем говорить. Это ничего не меняет. Я всё ещё не собираюсь связываться с тобой, — сказал он, но прошёл в зону отдыха и напряжённо сел на подлокотник кресла с откидной спинкой.       — Может и нет, — согласилась Гермиона, — Но давай хотя бы один раз честно поговорим, прежде чем решить всё окончательно. Теперь мы в равных условиях, и нет смысла лгать мне о своих чувствах. Так что давай посмотрим, сможем ли мы поговорить, не оскорбляя друг друга.       Гермиона чувствовала раздражение Драко и не смогла сдержать улыбки от удовольствия.       «Поверь, Малфой», — самодовольно подумала она.       — Ты думаешь, это смешно, Грейнджер? — поинтересовался Драко. — Я для тебя не какой-нибудь вызов, чтобы преодолеть его. Ты знаешь, что произойдёт, если мы свяжемся, не отвечая взаимностью эмоционально? Мы были бы связаны душой, но только физически. Ты не сможешь мне отказать, даже если захочешь. Но ты всё равно можешь влюбиться в кого-то другого, просто не имея возможности действовать в соответствии с этим. И я это почувствую. Каждую секунду твоего недовольства и сожаления, пока мы не умрём. И я скорее умру сейчас, чем буду переживать это.       — Драко, — мягко спросила она, — Похоже, что я здесь, потому что чувствую себя виноватой?       Он с минуту смотрел на неё, прежде чем закрыть глаза.       — Нет, — признался он. — Я не знаю, почему ты здесь.       — Я здесь, потому что у нас меньше недели, чтобы посмотреть, есть ли шанс, что у меня могут быть чувства к тебе.       — Нет, — решительно сказал Драко. — Я бы знал.       — Может быть. Но учитывая, что ты также считаешь, что я ненавижу тебя, я не думаю, что твоя способность читать мои чувства так точна, как ты думаешь, — указала она.       — Неужели, Грейнджер, ты пытаешься убедить меня, что все эти годы питала ко мне тайную страсть? — спросил Малфой, открывая глаза только для того, чтобы закатить их.       — Н-нет, — заикаясь, сказала Гермиона. — Но это не значит, что я никогда тебя не замечала. Просто это было не то, что я считала достаточно правдоподобным, чтобы действительно развлекаться.       Глаза Малфоя распахнулись, и он с изумлением уставился на неё.       — Что ты имеешь в виду? — потребовал он.       — Ну… — Гермиона почувствовала, как её щёки густо покраснели, когда она призналась в том, в чём никогда не могла признаться никому, особенно ему.        — Ты… ты не так уж плохо выглядишь, — заикаясь, призналась она.       — Я не так уж плохо выгляжу? — повторил Малфой, выглядя таким же самодовольным, как жмыр, поймавший гнома.       — Ты знаешь… — Гермиона думала, что за всю свою жизнь не чувствовала себя настолько смущённой, но зато Малфой был нелепо доволен, — Ты…       Она беспомощно махнула рукой в его сторону, впервые обнаружив, что словарный запас её подводит.       — Я… — растягивая слова, подсказал Малфой.       — Я не собираюсь продолжать эту тему, — заявила Гермиона, выпрямляясь.       — Ну-ну, Грейнджер, — упрекнул её Малфой. — Учитывая, что ты вошла в мою охраняемую спальню, заставила меня признаться, что ты меня интересуешь, и поцеловала без разрешения, будет справедливо, если ты скажешь мне это. Гриффиндорское благородство и всё такое.       — Я не заметила, что ты возражал, когда я тебя поцеловала, — горячо заметила Гермиона.       — Я тоже не заметил, чтобы ты возражала, — парировал Драко.       Гермиона бросила на него злобный взгляд, прежде чем смириться.       — Отлично, — фыркнула она. — Я думаю, ты можешь быть довольно привлекательным. Когда ты не издеваешься надо мной, у тебя приятные черты. Я всегда питала слабость к блондинам, сама не знаю почему. И твоя форма для квиддича… очень хорошо смотрелась на тебе, когда ты играл.       Она продолжила, стараясь покончить с этим как можно быстрее, и решила не смотреть на Малфоя, пока не закончит. — И ты очень умный. Мне не нравится, что ты такой манипулятор, но я уважаю то, насколько ты начитанный, и я… действительно оценила то, как ты мог маневрировать политическими способами, которые я не могу использовать, чтобы помочь моей работе в принятии законопроектов, таких как о Правах Оборотней. Я знаю, что есть части политики Министерства, в которых я не разбираюсь, и я оценила твою способность компенсировать мои недостатки. Я… мне было приятно работать с тобой, Малфой.       Какие бы чувства не испытывал Драко, услышав её признание, он спрятал их так сильно, что она едва могла что-то разобрать. Но его взгляд был достаточно горячим, чтобы расплавить сталь, даже не видя её.       — Самым трудным, — продолжала она, решив выложить всё на одном дыхании, — честно говоря, было ощущение, что тебя никогда не заботило ничего из того, в чём ты помогал мне. Что ты просто делаешь это, чтобы контролировать, как моё законодательство может повлиять или принести пользу Малфой Холдингз, и накопить благосклонность, чтобы позвонить в какой-то момент в будущем, — она сделала паузу, чтобы перевести дух, а затем закончила. — П-потому что, я думаю, мы могли бы стать друзьями и, может быть… может быть, ты бы начал мне нравиться, если бы я постоянно не чувствовала, что ты меня используешь.       Она замолчала и посмотрела на него.       — Понятно, — наконец сказал он.       — Но, как оказалось, ты гораздо сложнее и благороднее, чем мне казалось.       — Благороднее? — Малфой горько рассмеялся. — В самом деле?       — Я весь день изучала магические связи, Малфой. Я знаю, что есть множество способов, которыми ты мог бы успешно связать нас, не нуждаясь во мне, чтобы ответить взаимностью. Тот факт, что ты этого не сделал, и тот факт, что ты даже попытался скрыть это от меня — не зависимо от того, считаю ли я это несколько несправедливым и ошибочным — показывает мне, насколько честным ты был. Это не похоже на то, что тебе грозит быстрая смерть, ты боролся за это уже долгое время; и это имеет значение для меня.       — Как скажешь, — он пожал плечами, изображая безразличие, не смотря на то, что Гермиона чувствовала его удовлетворение. — Я не чудовище, Грейнджер, я не знал, какого низкого мнения ты придерживаешься о большинстве волшебников.       — На самом деле довольно разумно, — чопорно сказала Гермиона. — За несколько лет до войны Министерство провело расследование по поводу принудительных магических связей. Очевидно, трудно получить твёрдые доказательства после этого факта, но они пришли к выводу, что принуждение, вероятно, составляет большую часть образовавшихся связей, которые не имели никаких предыдущих романтических отношений. Учитывая, что за последние сто лет нет записей о том, что ни одно магическое существо не умирало от разрыва связи, исследование оценивает, что от ста тридцати шести до двухсот волшебников могли быть принуждены к связыванию с тех пор. Если бы я не поцеловала тебя, Малфой, к завтрашнему вечеру ты был бы первым.       — Может, мне поставят памятник за хорошее поведение, — съязвил Малфой. — Они могли бы поставить его рядом с одним из памятников Шрамоголового. Драко Малфой, четверть Вейлы с лучшим, блять, самообладанием.       Гермиона закатила глаза.       — Дело в том, Малфой, что тот уровень самоконтроля, который ты проявил, буквально не поддаётся магии связи. Он не должен быть сопротивляющимся. Это надёжный способ сохранить тебе жизнь. Вот почему я забрала твою палочку, прежде чем разбудить тебя… но ты даже не попытался ничего сделать. На самом деле совсем наоборот. А когда я поцеловала тебя, а затем отстранилась, ты остановился. Я должна была оглушить тебя.       — Ну, я могу сказать тебе, что это было чертовски трудно.       После этого повисло долгое молчание, пока они сидели, созерцая друг друга. Гермиона попробовала сменить тему.       — Знаешь, твоя мать дала мне грант для осиротевших оборотней пять лет назад, потому что была уверена, что я стану её невесткой.       Драко не мог скрыть своего раздражения и замешательства. — Это, должно быть, неправильно. Тогда я даже не знал.       — Возможно, твоя мать знает тебя лучше, чем ты сам, — поддразнила Гермиона. — Она говорит, что я тебе нравилась, по крайней мере, с четвёртого курса.       — Это абсолютная ложь, — прорычал Драко, но покраснел до кончиков ушей.       — Ну, это ответ на вопрос, над которым я размышляла много лет. Я потратила целую вечность, пытаясь угадать, чего она хотела, когда согласилась финансировать программу воспитания вместе со мной. Это был по-настоящему слизеринский способ позиционировать меня. Всё это было бы гораздо более шокирующим, если бы не работали вместе уж столько лет.       Сказать это было легко, потому что она восхищалась умом и дальновидностью Нарциссы в сложной и опасной ситуации. Но в глубине души осознание причиняло боль. Было ли это всё притворством? Прими мои деньги, чтобы спасти моего сына, когда мне это понадобится.       Гермиона отбросила эту мысль. Нарцисса сделает всё возможное, чтобы защитить и спасти Драко, все это знали. Гермиона с трудом могла представить своих собственных детей (если бы они у неё были), разве она не сделала бы что-то подобное, чтобы спасти им жизнь? Чтобы защитить Гарри и Рона, она использовала заклинания, содержащие лишь маленькую часть тёмной магии. И расставляла приоритеты, делала выборы, потому что кто-то должен был их сделать. И с таким же успехом это могла быть она, несущая бремя.       — Мне очень жаль, Грейнджер, — внезапно сказал Малфой.       — Что?       — За мою мать. Если бы я знал, что она делает, я бы остановил её. То, что она сделала, усложняет тебе жизнь, ничего не меняя.       — Что ты имеешь в виду?       Малфой вздохнул.       — Я не собираюсь менять своё решение. У тебя нет выбора, хочешь ты меня спасти или нет. Я на это не соглашусь.       — И почему это ты всё решаешь? — горячо возмутилась Гермиона.       — Потому что вся эта ситуация произошла по моей вине, это моя прерогатива.       — Но я тоже в этом участвую! Это несправедливо с твоей стороны принимать решения, даже не посоветовавшись со мной.       — Правда? — Малфой зарычал. — Как думаешь, было бы более справедливо с моей стороны сказать, что решение за тобой? Что я просто соглашусь жить или умереть, основываясь на твоих желаниях?       — Я… — растерянно пробормотала Гермиона.       — Просто смирись с тем, что я не нуждаюсь в твоей помощи, Грейнджер.       — Почему ты ни во что не ставишь мою помощь? Она так плоха?       — А тебе никогда не приходило в голову, что не все хотят участвовать в твоих благотворительных делах? Я не чёртов домашний эльф, не сирота-оборотень и не Гарри Поттер.       — Тебе никогда не приходило в голову, Малфой, что я делаю это не из милосердия? Я делаю это, потому что мне не всё равно, — отрезала Гермиона.       — Только не для меня. Для меня это было бы не так, — холодно сказал Драко. — Если бы ты сделала этот выбор, то сделала бы его, потому что чувствовала, что должна, потому что никто, кроме тебя, не может меня спасти.       Гермиона молчала.       — Но если ты умрёшь, Малфой, я буду чувствовать ответственность за это всю оставшуюся жизнь, — тихо сказала она.       — Но у тебя своя жизнь, — кипятился он, — Может быть, когда-нибудь ты поймёшь, что ты не обязана всех спасать. Что ты не всегда должна помогать только потому, что можешь. Ты видела себя, Грейнджер? Не осталось почти ничего, чем бы ты не пожертвовала. Твои исследовательские возможности. Твой выпускной. Даже твои родители! Ты всегда отказываешься от чего-то, вместо того, чтобы понять, что это не обязательно должна быть ты. Когда в последний раз ты делала что-то только потому, что хотела, а не потому, что чувствовала необходимость?       Гермиона уставилась на него.       — А почему бы и нет? Стоило ли мне игнорировать оборотней, только лишь потому, что исследования куда увлекательнее? Или бросить Гарри, потому что скучала по родителям? Может быть, это не всегда должна быть я, но не вижу, чтобы кто-нибудь другой вмешивался. Никого больше нет. Только я. И если я хочу спасти тебя, то не понимаю, почему ты мне этого не позволяешь.       — Потому что не хочу, чтобы ты спасала меня только потому, что чувствуешь, что должна, — теперь он был по-настоящему взбешен. — Я влюблён в тебя.       Гермиона таращилась на него. Она знала, но каким-то образом, услышав его слова, она заметила, что воздух замерцал магией.       — Я люблю тебя, — повторил он в отчаяние. — А это значит, что я хочу, чтобы ты была счастлива, насколько это возможно. И ты не будешь, не со мной.       Гермиона открыла было рот, чтобы возразить, но он продолжал:       — Тебе нечего здесь делать. Тебе не нужно принимать никаких решений. Если только не планируешь игнорировать мои желания и, по сути, изнасиловать меня, — усмехнулся он. — Ты ничего не сможешь сделать, чтобы спасти меня.       Гермиона растерянно смотрела на него.       — Я не знаю, что мне делать, — выдохнула она, разглядывая свои руки. — Но я не могу просто проигнорировать это. Теперь, когда я знаю. Ты не можешь просто приказать мне не пытаться помочь.       — Я знаю, — печально сказал Малфой. Что-то было в его тоне…       Гермиона вскинула голову. Волшебная палочка снова была в его руке, каким-то образом он вернул её, пока она не видела. Она схватила свою, но он уже зашипел:       — Обливиэйт.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты