Альтернативный Квест

Джен
R
В процессе
6
автор
Размер:
планируется Макси, написано 24 страницы, 3 части
Описание:
Ликки и Макс — старые друзья-авантюристы, к опасностям и леденящей кровь жестокости им не привыкать. А вот к попыткам выстроить отношения с другими людьми — очень даже.
Примечания автора:
Фанфик написан по ролёвке, так что сюжет чересчур глупый и от того непредсказуемый.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
6 Нравится 2 Отзывы 0 В сборник Скачать

Глава III. Настоящая цель

Настройки текста

Он стоял прямо передо мной. Его голубые глаза обычно выражали глубокую меланхолию с примесью цинизма и равнодушия, но теперь они горели прожигающей ненавистью. На тонких бескровных губах змеилась дьявольская ухмылка, так не свойственная ему. Светлые кудри в низком хвосте растрепались. Когда-то он выглядел как юный поэт викторианской эпохи, за которого еще не успели взяться оспа, чахотка, слава и опиум. Теперь он скорее напоминал печально известного Джека Кетча, обезумевшее, жаждущее крови чудовище. Может быть, я бы сравнила его с Жаном-Батистом Гренуем, но тот пусть и был превосходным образчиком безжалостности, но не испытывал удовольствия от предсмертной агонии своих жертв. А этот испытал бы, если нашёл меня. Он смотрел на меня и при этом куда-то мимо меня, как будто не видел. Страх парализовал моё тело настолько, что я едва ли могла пошевелиться. — Ликки! Где ты, солнышко? Где же ты, мой рыжий котёнок? — протянул он елейным голоском, вытянул руки вперёд и пошёл в мою сторону, будто пробираясь наощупь, — Не прячься, я всё равно найду тебя. Я огляделась, насколько мне позволяла моя парализованная, точно окаменевшая, шея. Это был тёмный городок, тот самый, в котором мы когда-то гуляли поздно вечером, почти ночью, я тогда провожала его до дома. Горели фонари, и из окон лился приглушённый свет, но ни машины, ни люди не появлялись на ночных улицах небольшого городка. Жёлтые листья кружились над землёй, но ветра не было. Юноша ковыляющим шагом направился ко мне, выставив руки вперёд, точно киношный зомби, листья как будто расступались перед ним, разлетаясь в разные стороны. Охотник почти коснулся меня бледными, словно фарфоровыми, кистями с длинными тонкими пальцами, похожими на паучьи лапки, но тут оцепенение спало и я рванула прочь по тёмным переулкам. — Нашёл! Я слышала приближающиеся лёгкие шаги за спиной. Всё ближе и ближе. Я сворачивала за углы, прыгала через низкие заборы, но всё было бесполезно, еле слышное дыхание раздавалось за моей спиной всё ближе. — Я буду твоим Робеспьером, моя Мария-Антуанетта! — Так и быть, придурок, если у тебя нет хлеба, жри свои пирожные! — завопила я, обезумев от страха. Обежав мусорный бак, я с силой пихнула его на своего мучителя. Гора чёрных пакетов и жестяных банок сбила его с ног. Когда леденящий страх свирепствует в твоей грудной клетке, голова становится необычайно холодной. Главное — следить, чтобы не тряслись колени и не дрогнула рука в безумной погоне. Лавина мусора затормозила юношу, но не остановила его, зато отрезвила меня окончательно. Охотник всё ещё гнался за мной. Я почти выбилась из сил, он настигал меня, его пальцы вцепились в мои длинные волосы и притянули меня к нему, вот-вот он коснётся моей кожи…

      — Ликки! Ликки, что с тобой? — спросил Макс, поднимая мою голову со своего плеча.       — Кажется, я два дня очень не выспалась, — ответила я, слабо улыбнувшись.       — Опять кошмары?       — Да, — коротко сказала я и положила свою голову ему на плечо.       К сожалению или к счастью, уснуть вновь мне не удалось. Макс и Лиза дремали или спали, во всяком случае, глаза их были закрыты, а сами они не шевелились. Я же думала. Моя природная склонность к поиску глубинных смыслов шептала мне, что всё здесь, в этой петле, не так просто. Кто организатор этих игр и какая ему выгода от всего этого? Я могла предположить, что всем заправляет другая личность Орфея, писавшая свои романы на основе дневников выживших, но отмела эту идею. Организация целой микроинфраструктуры требовала немалого вложения денег (включая, скорее всего, подкуп полиции), ресурсов и рабочей силы. Боюсь, даже у очень популярного писателя не хватит денег на создание такой сложной структуры. Каким образом этот проект может окупиться? Возможно, по событиям матчей снимается сериал, но каким образом? Неужели за выжившими бегают операторы с громоздкими допотопными камерами? Я вздохнула. Как бы ни была интересна мотивация организатора, моя цель заключается в совершенно другом: выжить. Я поморщилась и потёрла виски. Интуиция подсказывала мне, что всё не так прозрачно. Истина не лежит на поверхности. Пройдя через столько петель, я могла с уверенностью утверждать, что ничто не происходит в них просто так. Джозеф появлялся на горизонте уже два раза без видимой причины, не влияя никак на ход событий. Возможно, он служил своеобразной лакмусовой бумажкой для определения мира. А если бы я не играла в Identity V? Или, например, попади Макс сюда без меня, он бы ни в коем из случаев не столкнулся с Джозефом. Конечно, петля всегда несколько подстраивается под попаданца, но никогда не перекраивает свою структуру полностью.       Сквозь тонированные окна мы практически не видели, что происходит вне салона автобуса, но я заметила, что на улице стемнело. Судя по скорости езды и ровности дороги, мы были где-то в лесу. Очень хотелось есть. Через какое-то время колонна автобусов остановилась и нас вывели гуськом, как каких-то рабов или заключённых. «Нам не хватает цепочки, соединяющей каждого из нас с последующим человеком и с предыдущим. А, и ещё щели для монетки, чтобы окончательно уподобиться тележкам в супермаркете», — шепнула я Максу, наклонившись вперёд к его плечу. «Дура!» — буркнул Макс.       Мы действительно были в старом лесу с высокими и толстыми деревьями, сквозь ветви которых не пробивался свет худой Луны, а фонари охранников и включённые фары автобусов отбрасывали тусклый, призрачный свет с ничтожно маленьким радиусом, мрачно освещая хмурые и усталые лица вереницы выживших и ближайшие широкие стволы. Во всём этом была своя мрачная поэтичность. Мы прошли не больше десяти метров, когда нас загнали в некрупный каменный дом, вернее, в его подвал, площадь которого была намного внушительнее площади наземного помещения. Наручники и таблички с номерами (бейджики?) с нас снимать никто не собирался. От каменного пола веяло могильным холодом, но ни скамеек, ни стульев, ни хотя бы жиденьких и влажных охапок сена не было. Под потолком тлела худенькая лампадка. Мрачные выжившие сидели прямо на полу молча, точно каменные изваяния в жуткой сюрреалистичной картине. В их тёмных глазах читался упрёк.       Нам принесли еду. Это было пшено со скромным куском курицы почти без соли и стакан некрепкого чая бледно-коричневого цвета. «Прямо как из мемов про школьную столовку, — пошутила я, — но всё ещё вкуснее и свежее, чем харчи из столовой миссис Марш». Макс угрюмо посмотрел на меня, но промолчал. Трапеза проходила в ужасающей тишине, был слышен только звон приборов. После ужина у обитателей склепа забрали пустые тарелки и погасили лампаду, предлагая лечь спать. Изредка слышались недовольные возгласы в духе «Нас наверняка отправят пахать как рабов в колонии!» или «Да когда уже всё это закончится!», но в открытую выступать с претензиями никто не решался: не было уже сил. Я легла спать.       Спалось плохо, я то и дело просыпалась от каких-то шорохов или коротких кошмаров, содержание которых ускальзывало из моей памяти так же быстро, как убегают крабы, завидев приближение человека. Я пыталась лежать и мечтать, но моё воспалённое сознание вновь и вновь погружало меня в мучительные сны. Проснулась я окончательно разбитой, как будто не спала вовсе. Нам снова принесли простенькую, но довольно неплохую еду и вывели на улицу, усадили в автобус, один вид которого наводил тоску. Дребезжащий, нескладный, угловатый, с грязно-коричневыми кожаными сидениями, он почему-то выглядел слово вышедшим из-под пера Ремарка, сломанный, затем починенный тремя товарищами в небольшой автомобильной мастерской.       Я не знаю, сколько мы ехали, можно сказать, что этот период выпал из моей памяти окончательно. Через какое-то время мы прибыли в поместье. Оно было окружено по периметру высоким забором с колючей проволокой. За этим забором располагались небольшие строения, видимо, сторожки, и собачьи будки. За этими строениями был ещё один такой же забор с колючей проволокой. Нас вывели из автобуса и, распределив по пять человек, расселили в какие-то комнатки с маленькими зарешёченными окнами под потолком и неудобными пружинистыми койками. Помимо нас троих была ещё одна девушка и парень, внешность и характер которых ни коим образом не выделялись среди всей толпы остальных выживших. В комнате нам принесли обед.       — Хрень какая-то полная, — выдал Макс.       — Я боюсь, — шепнула Лиза.       — Интересно, а где вся бравая команда из Эмили, Эммы, Фредди и прочей шатьи-братьи? — поинтересовалась я.       — А я знаю? — буркнул Макс.       Я подошла к запертой снаружи тяжелой металлической двери и принялась стучать. Через какое-то время открылось узенькое окошечко, через которое я могла увидеть недовольные глаза охранника.       — Вам чего? — грубо поинтересовался он.       — Эмму Вудс знаете? — спросила я.       — Да.       — Я её знакомая. Не могли бы вы…       — Нет.       С лязгающим звуком окошечко на двери закрылось.       — Ну и нахрена это было? — спросил Макс.       — Теперь мы знаем, что Эмма Вудс и все остальные уже находятся здесь. Значит, вся эта свистопляска существует достаточно давно. Интересно, были ли попытки побега.       — Сдалось нам сбегать отсюда.       — Кто знает, может, провернуть успешный побег — истинная цель этой петли.       Макс хотел сказать ещё что-то, но его перебил лязг открывающегося замка и скрип двери. В дверях появился ещё один массивный мужчина в форме охранника.       — Нина Браун, на выход! — рявкнул он.       Девушка послушно встала и вышла. Она чем-то напоминала марионетку: бледная, как мел, идущая как будто против воли, управляемая мановением руки невидимого кукловода, с жалким смирением на лице. Я поморщилась. То ли ещё будет. Макс растерянно посмотрел ей в след, как бы спрашивая: «Что, уже?»       Нина вернулась через полчаса примерно (в комнате не было часов), ещё бледнее, чем была до этого. На вопросы Макса она молчала и трясла головой, как будто хотела забыть что-то ужасное. Нина легла на кровать и тихо расплакалась. Я попыталась утешить девушку, но она грубо меня оттолкнула, затем, прошептав «з-звините», снова затрясла головой, как лохматая собачка, отряхиваясь от воды. И так и осталась сидеть на кровати, изредка встряхиваясь, будто очухиваясь от тяжёлого сна. Следующим увели Макса. Он не мог быть ещё бледнее, чем он есть, поэтому его кожа приняла сероватый оттенок.       Ожидание было мучительным. Полчаса тянулись как целая вечность. Когда Макс наконец вернулся, он не выглядел испуганным, скорее наоборот, пребывал в приподнятом настроении, слегка улыбался, а на его щеках розовел лёгкий румянец.       — И что там было? — спросила я.       — Медосмотр, — сообщил Макс.       — А что ты весёлый такой?       — Ну-у, я увидел охотника! Он там сидел, посмотрел на меня и вышел.       — Ясно, значит, ты увидел свою любимую Мэри. А Нине, наверное, попался кто-то не столь симпатичный.       — Что? Нет! Дура! — взвизгнул Макс с таким недовольством в голосе, что сомнений в верности моего суждения не оставалось.       Нина, Лиза и еще один сосед по комнате смотрели на нас с подозрением. Наш весёлый разговор знающий людей произвёл на них тяжёлое впечатление. Снова раздался ржавый скрип двери. За мной пришла женщина крепкого телосложения, тоже в форме охранника, и вывела меня из комнаты. Я пыталась как-то запечатлеть в памяти все переходы и коридоры поместья, но они были столь однотипными, что я вскоре запуталась.       Меня привели в медкабинет. На стуле врача, закинув ногу на ногу, сидел Джозеф. Я с трудом сдержала тяжёлый вздох, вовремя вспомнив, что у меня другая модель поведения. Я потупила взгляд и покраснела. «Слишком много совпадений. Какую функцию он выполняет?»       — Выйдите, пожалуйста, — сказала охранница строго, — Если мне не изменяет память, вы должны быть в другом кабинете.       На его губах скользнула самодовольная полуулыбка, и он покинул кабинет через одну из боковых дверей. Кажется, он поменялся кабинетами с одним из охотников, чтобы увидеть меня. Какая прелесть. Если мне не изменяет память, то дальше по этой «печоринской» методичке должны идти эмоциональные качели. Кто ещё кого перекачает, сволочь. Когда меня обследовали врачи, я не смогла сдержать самодовольной улыбки при мысли, что я пока что выигрываю этот моральный бой у мальчика с гуттаперчевой спиной и идеальной осанкой. Предупреждён — значит вооружен.       Я вернулась в комнату с улыбкой на губах.       — Я даже знаю, кого ты там встретила, — сказал Макс недовольно.       — Ты не поверишь, оказывается, он поменялся местами с кем-то, чтобы увидеть меня.       — Ага, какая прелесть. А ты и рада. У Нины был Хастур.       — Это означает верность моей теории по поводу того, что он хочет надо мной морально поизмываться, влюбив в себя и бросив.       — Ага, конечно, ты просто увидела красивого парня и вся расцвела, — проворчал Макс.       — Ну я же не ты.       — Что значит — не я? — воскликнул Макс почти злобно.       — Ну, не западаю только на красоту.       Макс принялся голосить что-то про похоть, свойственную всем девчонкам, а мне в особенности, но я больше его не слушала. Парень и Лиза тоже были на медосмотре и тоже видели кого-то из охотников. «Что за дурацкая традиция?» — подумала я. После того, как сводили последнего, нам принесли ужин и объявили, что нас разобьют на группы по четыре человека, приставят «учителя» и отправят на тренировки.       — Интересно, кто будет тренером? Кто-то из охотников? Навряд ли, им не выгодно грамотно подготавливать выживших, — заметила я, — А кто тогда? Охранники?       — Может, — тихо сказала Лиза, — Вы нам наконец объясните, что здесь происходит?       — Дело в том, что это такая игра на выживание. Четверо выживших, то есть, кто-то из нас, против одного охотника, некоторых из которых вы видели у себя в кабинетах. Наша задача дешифровать печатные машинки в количестве пяти штук, разбросанные хаотично по локации игры, затем ввести пароль, открыть дверь и сбежать. Охотники будут пытаться нас убить. Это вкратце.       Я заметила на себе испуганные взгляды соседей по комнате. По их лицам было понятно, что они поверили мне безоговорочно. В глазах читался страх, страх перед бесконечным балансированием на грани жизни и смерти. Опасности сплочают людей, но делают это застилая глаза полным доверием своему товарищу по несчастью. Они доверились мне, как свято и наивно дети доверяются своим родителям. Почему-то их слепая вера в мою историю, звучащую как глупая выдумка, несколько напугала меня. Снова полная нерадостных дум, я легла спать.       Сон мне приснился странный.

Я стояла на крыше главного корпуса поместья. Вокруг него сад, какие-то небольшие строения по типу складов или амбаров, ещё один большой корпус, высокий глухой забор, свет окон и фонарей, пение соловьёв, тихая красивая ночь. Я оглянулась: обычная крыша, покатая, но не настолько, чтобы я могла соскользнуть, крытая тёмной черепицей, пустая. Рядом со мной чего-то ощутимо не хватало. Я проверила всё: подвеска на мне, в карманах те скромные гроши, что мы заработали у миссис Марш. Но здесь, рядом со мной, должно быть что-то, что-то очень важное, что-то, что мне предстояло найти. Я снова беспомощно оглянулась: безлюдная, пустая тишина. Только пение соловьёв доносилось откуда-то из сада. Сон ушёл.

      Я проснулась со смешанными чувствами. После сна было такое ощущение, будто кто-то наклонился к моему уху и ласково шепнул: «Вы ещё не разблокировали этого персонажа». Мне надо что-то найти на территории поместья, чтобы разгадать эту загадку. Возможно, это подсказка к прохождению петли, возможно, это сама цель петли, заботливо разжёванная и положенная мне в рот. Был всего лишь один случай среди всех петель, в которых я побывала, когда разгадка стала известна практически с самого начала. И это была самая тяжёлая, самая отвратительная петля в моей жизни. Меня до сих пор преследуют кошмары, словно вцепившись в меня огромными клешнями и не желая отпускать. Я поёжилась от нахлынувших неприятных воспоминаний. Надеюсь, сейчас будет не так болезненно.       Мы позавтракали. Меня, Макса, Лизу и Нину построили гуськом и вывели из комнаты. Мы пришли в большой, просторный, светлый спортивный зал, одна стена которого была стеклянной, за ней виднелся лабиринт из стен, окон, паллетов. Грубо говоря, уменьшенная копия локаций для матчей, только без стульев и шифровальных машин.       Мы послушно сели на скамью. У Нины сдавали нервы. Она молча сидела, обхватив колени, и тряслась как в лихорадке. Я тоже чувствовала некоторое волнение. Какое странное, наталкивающее на определенного рода размышления будет совпадение, если сейчас войдёт Джо…       — Доброе утро, ученики! — раздался голос в дверях. Я была настолько ошарашена таким поворотом, что не сдержала тихого возгласа.       — Лука?       «Заключённый», стоявший в дверях, перевёл на меня любопытный взгляд и криво улыбнулся, обнажая белые зубы с острым клыком и неровным прикусом.       — Мы знакомы?       — Да, я ваш большой фанат, — бездумно сымпровизировала я.       Он удивлённо поднял брови и подошёл ближе. Я лучезарно улыбнулась, понимая, в какую яму я себя закапываю.       — Не помню, чтобы я был настолько известен.       — Ну, я знаю про вас практически всё.       Его лицо выразило ещё большее удивление, но он продолжил улыбаться.       — И что же вы знаете?       — Что вы были изобретателем — ассистентом Альвы Лоренца, мечтали сделать своё открытие, отказались от поступления в университет, но из-за конфликта с мистером Лоренцом, в ходе которого он обвинил вас в передаче информации, а вы его — в краже идей, отказались сотрудничать с ним. Потом в результате одного из ваших экспериментов произошел взрыв. Двое человек, включая Альву, погибли, двое пострадали, а вы получили черепно-мозговую травму. А ещё кто-то из вас двоих, я полагаю, вы, отвергли своего отца из-за того, что он послужил причиной смерти вашей матери, — выдала я, улыбаясь и наслаждаясь произведённым впечатлением. Я уже перестала думать о том, целесообразно повергать несчастного в такой шок своим рассказом или нет. Как же хорошо, что я открыла все его дневники.       Лука заметно побледнел, но в целом своего изумления крайней степени не показал.       — Боюсь, эту информацию невозможно выяснить, даже являясь самым преданным моим фанатом, — сказал он всё так же нараспев, растягивая слова. Его голос ни капли не дрогнул.       — Может быть, я поведаю вам эту историю, — сказала я.       Он промолчал, затем объявил, что перед началом тренировки хотел бы поговорить с каждым лично. Пока он разговаривал с Ниной и Лизой, я внимательно изучала полигон за стеклянной перегородкой. Скорее всего, на одной из тренировок нас пустят туда бегать. Если я хорошо запомню все эти ходы и переходы, мне удастся продержаться на плаву дольше. Можно даже попробовать выбить какой-нибудь ништяк на спор (продержусь ли я N минут в этом полигоне или нет). У Луки точно должны быть отмычки, а мне, судя по всему, нужно найти что-то на территории поместья дабы разгадать загадку из сна. Мои размышления были грубо прерваны голосом, раздавшимся за моей спиной.       — А как вас зовут, юная леди? — спросил Лука с насмешкой.       — Анжелика Лушуа, Ликки, — ответила я, не поворачивая головы.       — Может быть, расскажете о себе?       — Может быть. Я из другого мира, — сказала я, повернувшись и с интересом наблюдая за реакцией собеседника.       — Как интересно, — сообщил Лука. Макс за его спиной неистово размахивал руками, как мельница, и строил гневные гримасы.       — Имадзуми, ваш выход, — нарочито лениво сказала я, потягиваясь и наслаждаясь каждым моментом этого нелепого диалога. Имадзуми и компания исполнили мою волю, повиснув в воздухе и светясь. Глаза Луки загорелись лихорадочным огнём исследовательского азарта.       — Что это? — спросил он изменившимся голосом, — Электричество? Какой маленький механизм…       Он подошёл ко мне и взял подвеску в руки. Небольшой каплевидный камень оказался в его ладони.       — Знаешь морзянку? — поинтересовалась я.       — Допустим.       — Тогда задай любой вопрос подвеске.       Он усмехнулся с недоверием. Кажется, он задумал какой-то каверзный вопрос.       — Чему равен закон Ома на участке цепи?       — А Н Е П О Ш Ё Л Б Ы Т Ы К У Д А П О Д А Л Ь Ш Е, — сообщил Арти, мигая фиолетовым цветом.       — Н А У Ч А С Т К Е П Р Я М О П Р О П О Р Ц И О Н А Л Ь Н А Н А П Р Я Ж Е Н И Ю И О Б Р А Т Н О П Р О П О Р Ц И О Н А Л Ь Н А С О П Р О Т И В Л Е Н И Ю, — сказал Имадзуми синим цветом.       Лицо Луки было бесценно. Мне казалось, что его сейчас разорвёт от мысленного напряжения.       — Каждая из подсветок обладает собственным интеллектом и моделью поведения? — спросил он, обретя дар речи.       — Да, новейшие технологии нашего мира. А ещё я знаю многое о тебе так как наши миры в некоторой мере пересекаются.       — И каким же образом?       Далее последовали долгие пространственные диалоги о наших технологиях и мироустройстве. О магии мы с Максом решили упомянуть лишь вскользь, так как классификация волшебных рас, существ и сверхсил точно вогнала бы Луку в когнитивный тупик. Мы с Максом наперебой обсуждали концепт компьютерных игр, и наш собеседник оказался более благосклонным и понятливым слушателем чем Лиза.       — Выходит, я всего лишь персонаж и вторичен по отношению к игре? — спросил Лука с некоторым разочарованием в голосе.       — Я бы скорее сказала, что игра вторична по отношению к вам. В конце концов, вы все здесь всё ещё полноценные личности.       После этого странного разговора с кратким экскурсом в мир будущего нас заставили бегать по кругу. Лука развалился на скамье, вальяжно наблюдая за нами. «Бесит», — подумала я. От накопившейся усталости бегать было тяжело, тяжелее обычного, ноги как будто сделаны из мешковины, набитой ватой. Я мысленно перебрала все имевшиеся в моей голове ругательства по поводу сложившейся ситуации. Теперь моё поползновение выдать с ходу всю подноготную незнакомому фактически человеку казалось мне плохой идеей. Что сокрушаться, возможно, мы обрели ценного союзника, с которым и в пир, и в мир, и в добрые люди. Ну, или нет. Вид Луки, демонстративно лежавшего вразвалочку на скамейке, меня несколько удручал. Он напоминал лохматого дворового кота, который никому не принадлежит, а ходит от дома к дому, выпрашивая еду и топча клумбы. Травмированный глаз Луки только усилял это сходство. Сейчас этот кот, наевшийся, довольный и наглый, лежал на другой стороне спортивного зала и мурлыкал бы, перебирая лапками, если мог.       — Предлагаю взять его за руки за ноги и стащить. А то, ишь! — шепнула я Максу.       Тот согласно кивнул, злорадно ухмыляясь. Мы, пробежав ещё круг, схватили нашего учителя и стащили его со скамьи.       — Это ещё что? — деланно возмутился Лука, продолжая улыбаться, — Сейчас кому-то придётся бежать лишний круг.       — Мы требуем от власти большего способствования физической деятельности, — сообщила я, — Хотя бы не лежать и не смотреть на нас свысока.       — Всё, лишний круг.       Нам пришлось закончить попытки бунта и бежать несколько дольше, чем планировалось. Макс был крайне недоволен, и, когда учитель отвернулся, очень уродливо и красноречиво спародировал его мимику. Тренировка была довольно тяжёлой, хотя я и могу сказать, что к сложностям мне не привыкать. Под конец мы все были окончательно измотаны, Нина, самая хрупкая из нас, едва стояла на ногах, а Лука продолжал издевательски ухмыляться.       — Может быть, наш дорогой наставник объяснит наконец непросвещенным, что именно нас ждет? — раздраженно поинтересовалась я.       — Может быть, — ответил Лука, — Но завтра. В то же время, после завтрака. Ах, да, почти забыл: послезавтра у вас матч.       — Как это мило.       — Не забудьте выучить код, используемый для дешифровки машинок. Конечно, вы можете сами его выяснить, если разобрать механизмы, но это долго и требует технической подготовки («которой у вас нет», — говорил он нам всем своим видом). Я даже переписал код каждому из вас, — сказал он, раздавая листки формата А4, исписанные от руки практически целиком.       — Ну и почерк! — буркнул Макс.       — Так, кого-то что-то не устраивает?

***

      Остаток дня я помню плохо. По дороге назад, в комнаты, нам встретилась Фиона Гилман, рассеяно кивнувшая нам. Кажется, она направлялась в спортивный зал, в котором остался Лука. Макс смотрел на неё вытаращив глаза, и мне почему-то стало смешно. Также нам попались Джозеф и Мэри, Максвелл утверждал, что Кровавая Королева смотрела именно на него, тогда как Джозеф улыбнулся мне и сказал, что хотел бы поговорить со своей старой знакомой, но охранница, проводившая нас, его осадила резко, почти грубо. Мне надоела эту напускная любезность и унылая игра во взаимную симпатию, поэтому я сделала вид, что слишком устала, чтобы замечать происходящее вокруг. Отчасти это было правдой. В комнате я валялась на кровати, изучая код, читала раздобытый где-то охранником томик Гюго, о чем-то беседовала с Максом. Зато я отлично помню свой сон.

Пение соловьёв и тёплая ночь поздней-поздней весны. Так тихо и красиво. Я снова стояла на крыше особняка, вглядываясь в тёмные силуэты леса, окружавшего по периметру поместье. Огни фонарей причудливо освещали сад. Ни людей, ни чего-то ещё рядом не было, однако я чувствовала спокойствие, как будто всё снова встало на свои места. Точно я нашла нехватающую деталь пазла, ту самую каплю, без которой чаша не могла наполниться. Я смотрела на сад с чувством умиротворения и спокойствия. Кто-то осторожно взял меня за руку, будто бы боясь её повредить. Я обернулась. Рядом со мной стоял Лука и смотрел на меня, улыбаясь своей обычной улыбкой, только в его взгляде сквозила нежность. Я улыбнулась в ответ, вновь переведя взгляд на ночной сад, слушая рулады соловьёв. Я заметила с другой стороны тёмную фигуру, подошедшую ко мне. Джозеф взял меня за другую руку и поцеловал тыльную сторону ладони. На мгновение, как мне показалось, ко мне вернулось бодрствующее сознание, не знакомое с миром этого сна и не понимающее его. «Сейчас они держат меня за руки, потом раскачают и скинут с крыши», — подумала я и начала тихо смеяться.

      Я проснулась от звука собственного смеха. По пробуждении шутка мне не казалась такой уж смешной. Такие романтично-нежные, глазированные и воняющие идеальностью сны не свойственны мне. Да и сон этот был как будто бы вовсе и не сон, а реальность, настолько яркий, красочный. Мне казалось, что я до сих пор слышу пение соловьёв. Недостающий элемент… значит, недостающий элемент — Лука, следовательно…       Я перевела взгляд на Макса, лежавшего в кровати и потиравшего виски. На его щеках розовел румянец, а лицо выражало смущение и озадаченность одновременно.       «Ему приснился такой же сон. Значит, что цель петли, такая же, как в тот чёртов раз, когда…»       Впервые от ужаса и мрачных воспоминаний мне захотелось выть.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Identity V"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты