В Советском Союзе ангелов нет

Смешанная
R
Завершён
36
автор
Размер:
58 страниц, 17 частей
Описание:
Давным-давно, можно сказать, в далёкой-далёкой галактике, именуемой Советский Союз, в золотую эпоху густобрового правителя, любившего звёзды на своей орденоносной груди больше всего на свете, жил-был простой парень, даже не первый на деревне, а просто вихрастый парень... Эта история о яблонях, селекции и любви, происходящая в довольно благополучное время, названное "Золотым временем", "Эпохой Брежнева" (1965-1980 гг.)
Визуал главных героев: https://b.radikal.ru/b16/2104/25/276776e2d4a9.jpg
Примечания автора:
Работа вдохновлена артом, специально нарисованным мною для майского ЗИНа 2021 года для группы «Наша сторона» в VK. Сначала я нарисовала арт в духе витражей и мозаики московского ВДНХ. А потом, как у меня всегда бывает, история выстрелила из меня, как фейерверк из пушки. Мне было трудно определить жанр истории. Скажем так, разные жанры, начиная от сказки и заканчивая драмой. И куда уж без любви, разной и сложной, потому что «В СССР секса нет», как и ангелов. Кстати, мало кто знает контекст этой знаменитой на весь мир фразы. Имелось ввиду, что в СССР на телевидении!!! не было секса, что было правдой. Очень целомудренные были ТВ и кино в те времена.
Вас ждут драматические коллизии, любовная история и финал в духе фанатской Вселенной Оменсов.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 84 Отзывы 6 В сборник Скачать

Глава 5. Месть и любовь по-советски. Часть 1. Пасть Ваала*

Настройки текста

Бросьте жертву в пасть Ваала, Киньте мучеников львам — Отомстит Всевышний вам! *

      Скандал с концептом модернизации сельскохозяйственного самолёта на базе АН-2 разразился гораздо раньше, чем предполагал Архистратиг Гаврилович. Начальник опытного цеха авиастроительного завода забраковал идею Ильи Сафроновича с ходу, выявив такие ляпы, что Архистратиг за голову схватился. Чертежи с документацией прислали на доработку с запиской: «Передайте вашему неучу, что аэродинамику надо знать и почитать. Пусть расчётами займётся, придурок, а не наполнением фюзеляжа». Илья Сафронович критике внял, почесал лысую голову и за одну рабочую неделю выдал ещё парочку идей, с которыми самолично отправился на завод для согласования. Вернулся Илья Сафронович мрачнее тучи. Чертежи на стол бросил, кульман пнул и выругался.       — Этим авиатехникам не угодишь, — заявил Илья Сафронович, — то бак для удобрений у них в фюзеляж не влезает, то ветряк не с той стороны прикреплён, то распылители на крыльях мешаются. Бездари! Бестолковые, неблагодарные бездари! Крен, я им, выделите ли, не так рассчитал! На кой хрен им крен? Разогнался — лети, и всех делов! — С этими словами негодующий Илья Сафронович выскочил из проектного отдела и прямиком направился в мёд. санчасть, брать больничный для поправления нервов.       Архистратигу Гавриловичу ничего не оставалось, как приказом по отделу вызвать Елизара из отпуска. Но на этом дело не закончилось, а беды только начались. Не успел Елизар, засучив рукава, вникнуть в суть дела, как Архистратига пригласил к себе главный конструктор СКБ, старший брат Ильи Сафроновича, Яков* Сафронович Богомолов. Именно он пристроил неудачливого в лётно-испытательном деле братца в проектный отдел, надеясь, что в четырёх стенах Илья уж точно ничего не напортачит.       Архистратиг застал генерального конструктора в момент, когда тот разговаривал по телефону. Даже не разговаривал оправдывался.       — Конечно, Ула Зебуловна, я понимаю, что сроки, но…       На том конце провода послышалось яростное жужжание Мухи.       — Примем все меры, чтобы… — Яков Сафронович тщетно пытался вставить хотя бы одно связное предложение в непрекращающийся поток слов.       — Кто занимался проектом? — главный конструктор вопросительно посмотрел на Архистратига Гавриловича.       — В настоящий момент Елизар Захарович занимается, а до него…       — Один из лучших инженеров-конструкторов СКБ занимается, товарищ Фелин Елизар Захарович. Что говорите? Совершенно справедливо, Ула Зебуловна. Как говорится, и на старуху бывает проруха. — Яков Сафронович криво улыбнулся, вытирая носовым платком потное лицо. — Однозначно, будет наказан. Самое строгое дисциплинарное взыскание. Не беспокойтесь! Я сам, под свою ответственность возьму проект. — Главный конструктор выразительно зыркнул на Архистратига. — Сделаю всё, что в моих силах, Ула Зебуловна, понимаю, всё понимаю… — На том конце бросили трубку, даже не попрощавшись.       — Ну и натворили вы дел с Елизаром, — недовольно произнёс Яков Сафронович.       — Строгий выговор вам обоим, с занесением в личное дело. Эта Ула Зебуловна такой вой подняла, аж до краевого облисполкома дошла.       — Елизар тут не причём, это мой недосмотр. — Попытался оправдать подчинённого Архистратиг.       — Ты его не выгораживай! Мало он нам нервов потрепал, правдолюбец хренов? Так ещё важный заказ угробил! Теперь этой злыдне перед своими сотрудниками как оправдываться? Не только её докторская, несколько кандидатских диссертаций полетели в тар-татары. А люди, между прочим, работали, науку вперёд двигали, пятилетку за три года обещали выполнить. И всё зря. Она же нас всех с потрохами сожрёт, на городских партсобраниях позорить будет, в газете пропечатает!       Архистратиг Гаврилович побледнел, запоздало поняв, какую оплошность совершил, решив чужими руками отомстить Мухе за чёртов клозет, будь он не ладен. Яков Сафронович нервно расхаживал по кабинету.       — Значит так, Архистратиг, проект этот я у твоего отдела забираю. Елизара отправим куда подальше. Ты, лично ты мне всю проектную документацию передашь. И если Елизар, действительно, так накосячил, как говорит Ула…       — Да не Елизар это! — вскричал расстроенный Архистратиг. — Не он накосячил, а Илья Сафронович. Уговорил меня проект ему передать, мол, летал, знаю! Я и поддался, дурак!       У главного конструктора лицо приобрело свекольный оттенок. Желваки заходии ходуном.       — Я же предупреждал, Архистратиг — никаких серьёзных дел Илье Сафроновичу не поручать! Он эксперт, а не проектировщик, мать вашу! — Немного остыв, главный конструктор добавил — В любом случае виновников я должен наказать и Уле Зебуловне доложить. Иди, работай.       Архистратиг вернулся в свой кабинет, сел за стол и закрыл лицо руками. Он чувствовал себя подлецом. То, что его месть удалась и так скоро, ни принесло Архистратигу никакой радости. Пострадало столько людей! Надежды, чаяния мечты учёных рухнули в одночасье и из-за чего? Из-за мелочной обиды сильного мужчины на маленькую, пускай даже вредную, женщину. Стыд какой! Наверняка Муха расстроена и расстроена сильно. А разве бы он не расстроился, не рассердился, трубки телефонные не бросал, если бы его подчинённые пострадали от неразумных действий постороннего человека? Выговор он заслужил. Но что будет с Елизаром?       Архистратиг не догадывался, что в этот самый момент Ула Зебуловна рыдала на плече Ихама Хастуровича, проклиная ни в чём не повинного инженера, и всё СКБ, вместе взятое в придачу.       — Если бы я нашла этого Елизара, то самолично бы плюнула ему в лицо, — всхлипывая, говорила Муха. — Халтурщик несчастный. Лучший инженер называется!       — А зачем искать, драгоценная моя Ула Зебуловна? Вон он, в доме Антуана Змеева квартирует, уж третий месяц пошел, как он там обосновался.       Муха вытерла злые слёзы и с изумлением посмотрела в сторону дома Антуана.       — Не может быть! Так этот Елизар здесь? Ну я ему покажу!       — Не стоит, Ула Зебуловна, свои ручки марать. Можно другими способами Елизара достать. Знаете, какие слухи о нём и Антуанe по посёлку ходят?       Муха отрицательно покачала головой.       — Плохие слухи, очень плохие. Вот вы, Ула Зебуловна, хорошо к товарищу Змееву относитесь, возитесь с ним, удобрения свои подкидываете — не жалеете. А он, подлец, ваши удобрения в выгребную яму выбрасывает, не использует. Мух, говорит, разводить не хочу. Одни, говорит, мухи на этом удобрении растут как на дрожжах, а мои растения чахнут. Так и сказал, чахнут, сказал, и дохнут.       — Ну знаете ли! — Ула Зебуловна вскочила. — Пригрела змею на своей груди! Змея подколодная, вот он кто, а не кандидат наук!       — Таких, с позволения сказать, кандидатов наук, поганой метлой гнать надо из науки. Братается с кем не попадя, а порядочных людей избивает.       — Что делает? — Ула Зебуловна от удивления приоткрыла рот.       — Дерётся, вот что. Этот Антуан, прости, Господи, что недавно учудил? Моего товарища, который к нему со всем уважением, ведром с зелёной болтушкой* по голове огрел. Так товарищ мой теперь от экземы лечится. Мучается, бедолага, сильно. Будто его керосином облили и подожгли.       — Хулиган!       — Как есть, хулиган. И срамник.       — Что ты имеешь ввиду, Ихам?       — Что на виду у всех, то и имею ввиду. Похоже, только вы, Ула Зебуловна, ничего об этих «голубках» не слышали.       — Почему «голубках»?       — Ну, «петушках», какая разница. Они чуть ли не за ручку ходят друг с дружкой, при людях милуются. Ну, не совсем при людях. Но некоторые видели, что целовались они под яблоней в саду. Понимаете! Два мужика ЦЕЛОВАЛИСЬ?       Ула Зебуловна раскрыла глаза, переваривая информацию.       — Это же… Это же…       — Порнография чистой воды. Как есть аморальный образ жизни и непотребства всякие, советскому гражданину неподобающие.       — Куда только милиция смотрит? — Ула Зебуловна всплеснула руками.       — Вот и я говорю, надо милиции помочь, написать куда следует, указать на бесчинства, что под прикрытием науки творятся. Вы так сразу двух зайцев убьёте, Елизарку этого и Антуашку, что не ценил ваших благодеяний, гадёныш.       — А доказательства? Где доказательства?       — Доказательства я вам добуду, Ула Зебуловна, и текстик помогу составить, — Ихам Хастурович нехорошо улыбнулся, — вы только подпись свою поставьте и делу сразу ход дадут. Вас в районе знают, уважают, к вам прислушаются. Такой известный человек! Передовик труда!       — Нет, Ихам, погоди… — Муха задумчиво глянула на пряди то ли выгоревших, то ли седых волос, лохмами обрамляющих нечистое лицо заместителя. — Если я напишу заявление на своего сотрудника, меня первой по головке не погладят! "Куда вы смотрели, товарищ Шайтанова? Как проглядели моральное падение кандидата сельскохозяйственных наук?" И начнут полоскать моё честное имя направо и налево. Такая слава мне не нужна! — Ула Зебуловна зябко потёрла хрупкие плечи. — Змеева уволить надо, по любой причине, а уж потом написать куда следует. Только я, Ихам, писать ничего не буду, мне над докторской работать надо. А ты вполне можешь анонимку настрочить и свои доказательства приложить. Пусть разбираются. Моё дело — сторона.       — Ишь ты? — восхитился Ихам Хастурович, — Ну и светлая голова у вас, Ула Зебуловна! Мудрая! Я уж расстараюсь, найду за что Антуашку к ногтю прижать. Скользкий он тип. Да на всякую змеюку своя удавка отыщется.       — Вот и действуйте, товарищ Жабов.       Ихам Хастурович шутовски козырнул и отправился, не мешкая, искать компромат на Антуана Змеева. Зол был на Антуана товарищ Жабов, ох как зол!       Человека, которого Ихам Хастурович назвал товарищем, звали Лев Гурьянович Африканов. Был он одним из родственников знаменитого темнокожего мальчика*, сыгравшего в далёких тридцатых годах крошку-негритёнка в знаменитом фильме-комедии «Цирк» с незабвенной Любовью Орловой. Несмотря на папуасский вид, Лев Гурьянович считал себя коренным русским человеком, и со всем пылом истинного патриота служил в КГБ, добившись трудолюбием и гибкостью, которые завистники называли чёрным коварством, тёплого местечка под крылом самого генерал-майора Сатанеева Люциуса Варфоломеевича, начальника тайного отдела КГБ настолько секретного, что даже его сотрудники точно не знали, чем они занимается и зачем. У каждого был свой обособленный участок работы и надёжная агентурная сеть, которая создавалась кропотливым трудом, то есть с помощью угроз, шантажа и запугивания. Лев Гурьянович данными методами не пользовался. Для агента высочайшего класса эти методы были примитивными и пошлыми. Фу! Вкрадчивый, мягкий, текучий Лев Гурьянович, как хамелеон, мог подстроиться под любого человека, мгновенно определяя психотип личности и улавливая, словно антеннами, точки влияния. Темнокожий чекист владел актёрским мастерством не хуже Юрия Никулина. Глядя влажными, чуть навыкате глазами на очередную жертву, он проникновенно, с огромным сочувствием и пониманием разделял сказанные в порыве откровения слова. Сами приступы откровения вызывались нехитрым и действенным способом — качественный алкоголь плюс капелька специального, лично Африкановым разработанного средства, которое прекрасно развязывало языки. Были в роду Льва Гурьяновича колдуны Вуду, как пить дать, были. Именно таким образом в его сети попал Ихам Хастурович. Только один человек с хода послал Льва Гурьяновича к чёрту, огрев, для придачи ускорения в нужном направлении, ведром. Лев Гурьянович не обиделся, и даже восхитился, но отомстить обещал.       С Михаэллой Льва Гурьяновича связывала и служба, и нежная дружба, которая, как трепетный подснежник, расцвела посреди грязи оперативной работы. К ужасу Михаэллы, последствия удара ведром по курчавой черепушке оказались более болезненными, чем мог предполагать Лев Гурьянович. Та отвратного вида зеленоватая жижа, что находилась в ведре в момент соприкосновения двух физических тел, вызвала страшную аллергию и разъела кожу головы не хуже соляной кислоты. Курчавые волосы выпадали клочьями. Шоколадного цвета кожа сходила лоскутами. А губы раздулись так, что вывернулись наружу наподобие губ хамелеона. Такой пытки Лев Гурьянович не ожидал. Михаэлла навещала темнокожего, а, вернее, краснокожего друга в больнице, тайком пронося в палату любимые лакомства, строго настрого запрещенные врачом: конфеты «Белочка» и «Мишка на севере». Кожная экзема вывела из строя работника КГБ на несколько недель. И хотя Лев Гурьянович делал вид, что переживает из-за вынужденного безделья, на самом деле он был рад неожиданной передышке. Лёвушка мог видеться с Михаэллой каждый вечер и тихо, можно сказать, по-семейному, строить сладкие планы мести несговорчивому агроному — Антуану Змееву.       Случай предоставился быстро. Как говорят астрологи, которых в Советском Союзе не было, как и ангелов, все звёзды сошлись. Ихам Хастурович, преданный осведомитель, услышав об агрономе от Лёвушки, а об инженере от Мухи, предложил простой план ликвидации двух неугодных людей, как говорят, «одним махом». У Ихама Хастуровича были глубоко личные причины ненавидеть «голубков». Был Ихам некрасив, даже уродлив. Он страшно завидовал Антуану, а потом и Елизару за дарованную природой или Богом привлекательность. Почему кому-то даётся всё — красота, успех в карьере, любовь, а другим приходится в поте лица трудиться, задницы лизать, придурком прикидываться, чтобы стать всего-навсего заместителем председателя садового товарищества? Где справедливость, товарищи, я вас спрашиваю, где? Как бы Ихам ни старался, как бы не выслуживался, его всё равно называли Жабой. И не из-за фамилии. Мерзкий был тип Ихам Хастурович, гаденький и очень несчастный. Зависть, ведь она как ржа, разъедает душу и не даёт покоя, потому что всегда найдётся человек, у которого хоть на капельку, но получше жизнь будет, порадостнее, да посытнее. И нет чёрной зависти конца и края, хоть волком вой.       Примечания автора       *Ваал — то же, что и Баал, то есть Вельзевул       *«Бросьте жертву в пасть Ваала, Киньте мучеников львам — Отомстит Всевышний вам! — Немного изменённый текст из романа А. Дюма «Три Мушкетёра», глава XXV. «Четвертый день заключения» (миледи).       *Яков — вариант имени Йахоэль (Яхоэль), которым называли Метатрона. Метатрон и Сандальфон были родными братьями и оба были вознесены на Небеса, став архангелами.       *Зелёная болтушка — удобрение-«бродилка» из травы на воде.       *Темнокожий мальчик — Джеймс Ллойдович Паттерсон (род. 17 июля 1933, Москва) — советский офицер-подводник, поэт и прозаик; в детстве — киноактёр, известный советским кинозрителям по роли малыша-негритёнка в фильме «Цирк». В 1994 году эмигрировал в США.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты