В Советском Союзе ангелов нет

Смешанная
R
Завершён
40
автор
Размер:
57 страниц, 17 частей
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
40 Нравится 84 Отзывы 6 В сборник Скачать

Глава 7. Огонь, вода и медные трубы. Часть 2. Испытание временем

Настройки текста
      Высокий человек, с ног до головы одетый во что-то чёрное и длинное, стоял на противоположном берегу реки, у самой кромки воды. Антуан, увидев его, вздрогнул. Смерть. Чёрный человек взмахнул рукой, привлекая внимание. К нему сразу же побежали два поисковика. Чёрный человек указал на лодку.       — Нашли, нашли! — раздался радостный крик.       Елизара спасла река. Сильным течением пилота отнесло далеко от места падения. Его, полумёртвого, слегка опалённого огнём вытащил из заводи то ли монах, то ли отшельник. Он наложил аккуратные лангетки из дощечек, перевязал разбитую голову и стянул повреждённую грудь чистой тряпицей. Сквозь кровавое марево Елизар видел доброе лицо, чувствовал облегчающие боль прикосновения рук и горьковатую, живительную влагу, смачивающую его запёкшиеся губы.       — Ничего, сынок, потерпи. Всё срастётся, всё сладится. Ты только от жизни не отказывайся. Жить хочешь?       Елизар моргнул.       — Вот и хорошо. Потерпи, сынок, потерпи.       Елизар пытался удержаться на поверхности сознания. Его уносило, словно оторванный от древа листок, туда, в синее, бездонное небо…       Кто был чёрный человек, Антуан так и не узнал.       — Мало ли кто по лесу шастает. Говорят, в самой чаще есть скиты тайные. А ещё финская граница недалеко. Валаамских монахов, что в Финляндию в начале войны ушли*, бывает, лесники видят. Много тайных троп в лесах наших. Нам об этом знать и болтать не надобно, — пояснил один из поисковиков. — Друг твой жив, ему помогли и на том спасибо.       Елизар был без сознания почти месяц. Загипсованный с ног до головы, инженер напоминал куклу вуду, проткнутую спицами. Антуан дежурил у постели Елизара, почти не отлучаясь. Он помогал санитаркам справляться с уходом: переворачивал тяжёлое, бесчувственное тело, обтирал открытые участки и подмывал при необходимости. В тихий час и поздно вечером Антуан мыл полы в коридоре, драил унитазы и чистил раковины, лишь бы ему разрешали оставаться рядом с Елизаром круглосуточно. Сердобольные нянечки снабжали Антуана больничной едой и даже выделили работящему парню, с разрешения зав. отделением, койко-место. Антуан обрядился в форму санитара и, наконец, мог спать в нормальных условиях, а не сидя на жёстком стуле, чутко прислушиваясь к дыханию Елизара.       Мир тесен. Однажды, разговорившись со старшей медсестрой, Антуан выяснил, что они, оказывается, земляки. Слово за слово, и вот уже Антуан рассказал строгой медичке историю Елизара, заодно упомянув, вскользь конечно, об Уле Зебуловне и Архистратиге Гавриловиче. Медсестра нахмурилась. Значит, Архистратиг отправил Елизара, как холостого сотрудника, в заведомо опасное место, а сам в стороне остался? «Плохо, ой плохо мы сына воспитали», — сурово произнесла женщина и тут до Антуана дошло, что разговаривал он с Матерью Архистратига. Ведь Елизар как-то раз поведал трогательную историю любви и преданности в семье своего начальника. И стала Мать Мария, так все называли старшую медсестру в госпитале, сама за Елизаром ухаживать. Оставалась дежурить ночами. Подменяла Антуана, пока тот занимался хозяйственными работами или обедал. Однажды, видя, как осунулся Антуан и как запали от постоянного недосыпания его щёки и глаза, пригласила Мать Мария агронома пожить у себя. Комнатка у неё небольшая, но для двоих хватит, даже занавесочкой отгородиться можно. Никаких возражений Мать Мария слушать не стала. Пришлось Антуану перенести свой портфель с вещичками в почерневший от времени деревянный дом барачного типа.       Постепенно с тела Елизара стали снимать гипсовые доспехи, обнажая синюшные конечности. Всё срасталось правильно, спасибо врачам, но Елизар так и не приходил в себя. Антуан чуть не плакал, глядя на заострившиеся черты измождённого лица. Он регулярно брил Елизара, приглаживал отросший ёжик светлых волос и мазал детским кремом губы и пятки. Медсёстры научили делать Антуана поверхностный массаж и каждый день агроном принимался разминать атрофированные мышцы.       Однажды Антуан раскрыл спортивную сумку Елизара, чтобы просто потрогать вещи, прикоснуться губами, потереться щекой. На дне сумки лежал знакомый свёрток из бумаги в клеточку. Яблоко! Антуан развернул бумагу. Вот оно. Румяное, плотное, налитое, будто только что сорванное с ветки яблоко с Древа, что прозывали в посёлке Эдемским.       Антуан положил яблоко на тумбочку рядом с Елизаром.       — Не смей сдаваться, слышишь! Не смей! — Обратился он к лежащему. — Вон яблоко, и то держится, тебя дожидается, когда ты соизволишь глаза открыть и его съесть. Ты только глаза открой, Елизарушка, мы семечки сохраним, весной посадим и новые яблони вырастут. Бессмертной станет прадедова яблоня, только приди в себя, умоляю.       Неизвестно, услышал Елизар слова, идущие из самой глубины сердца Антуана, или нет, только ближе к утру открыл глаза инженер и попросил пить. То-то радости было! Всё отделение новость эту передавало из уст в уста. Пилот, что пятерых местных детей из огня вывел, очнулся! Значит есть она, справедливость на свете. Или Бог, которому втихомолку молились пациенты и доктора, прося для Елизара выздоровления.       Реабилитация инженеру предстояла долгая. Тело, чужое, деревянное, незнакомое подчинялось с трудом. Антуан знал по себе, как трудно заново учиться ходить, крепко держать ложку и вздыхать полной грудью. Антуан помогал Елизару вставать и делать неуверенные шаги, сначала от кровати до стенки палаты, потом несколько метров по больничному коридору, а потом дело до лестницы дошло. Как были счастливы друзья, когда Елизар, на дрожащих ногах, смог одолеть несколько ступеней! Не всегда «новое» тело слушалось. И тогда Антуан баюкал друга, словно ребёнка, утешая и рассказывая смешные истории. Иногда Антуан на руках выносил закутанного по нос Елизара «гулять» на больничный балкон, усаживал на кушетку, и они дышали колючим, зимним воздухом Карелии. Пока никто не видел, Антуан целовал друга в висок, гладил по щеке и держал его ослабевшую руку в своей горячей руке. Они были вместе. И это самое главное.       Как и предупреждал Елизар, командировка продлилась полгода. Только не со дня приезда, а со дня падения в лесную реку. С наступлением весны лечащий врач начал готовить Елизара к выписке. Ему предстояла реабилитация по месту жительства. Антуан несколько раз приезжал-уезжал, готовя дом к приезду: привёз патефон с пластинками, фисгармонь и прочие вещи из городской квартиры.       Вполне предсказуемо Елизар стал героем. О нём написали несколько высокопарных статей и даже сняли коротенький сюжет, взяв интервью у спасённых подростков. Антуан не знал, что генерал-майор Сатанеев Люциус Варфаламеевич, который от имени Президиума Верховного Совета СССР награждал Елизара серебряной медалью «За отвагу на пожаре»* и вручил красное удостоверение героя, распорядился помогать во всём, что касается смелого инженера. Генерал КГБ со свитой специально приехал на Ладогу для награждения и ещё одного небольшого, но очень важного семейного дела. Его внучатый племянник, тот самый мальчишка, что выводил друзей к реке, следя за самолётом Елизара, был командиром маленького отряда пионеров. Ребята, под предводительством Адама, так звали подростка, втихомолку убежали в лес за грибами и орехами для «живого уголка». На территории пришкольного участка был организован приют для лесных зверушек, успевших спастись от огня. Ох и досталось Адаму на орехи! Люциус Варфаламеевич строго отчитал мальчишку, а потом потрепал по золотым кудрям. Порода! Непокорная, своевольная. Никуда не деться.       Пожимая руку инженеру, генерал-майор то и дело посматривал на Антуана, а потом и вовсе обратился к нему:       — Так значит вы и есть потомок стойкого* рода? — Чёрные, без зрачков глаза прожигали насквозь. — Твёрдый* был ваш прадед, кремень. Лично знаком был. Теперь понятно, откуда у вашего сводного брата такая выносливость*.       У брата? Сводного? Антуан перевёл удивлённый взгляд на Елизара, тот недоумённо пожал плечами.       — Братья, значит! — Умилённо всплеснул руками находившийся рядом с генерал-майором Лев Гурьянович Африканов.       — Братья, — весомо отчеканил товарищ Сатанеев и вдруг подмигнул Антуану.       Непостижимо, как переплетаются людские судьбы!       По весне Елизар вернулся домой. Ослабевший, но на своих ногах, он медленно вошёл в дом под ободряющие взгляды сельчан. Старая яблоня прадеда чёрными, будто опаленными ветвями, встретила их полным безмолвием. Ни одна птица не садилась на толстые, сучковатые ветви. И всё же сад жил! Птички деловито чирикали. В снегу появились первые проталины — отпечатки следов солнечных зайчиков. А с ветвей медленно исчезала наледь, открывая поцелуям солнца кору.       Антуан ревниво следил за тем, чтобы Елизара лишний раз не беспокоили. Любопытных соседей, ушлых журналистов и коллег по работе Антуан недвусмысленно отправлял лесом, допуская к другу только медицинских работников, Мать Марию и Изольду Трофимовну с супругом. Вот и пригодились прадедовы рецепты из домовых книг. Антуан, как самый заправский колдун, что-то парил, варил, процеживал и разливал по тёмным бутылям. С самым серьёзным видом он шептал над кастрюльками с отварами старинные заговоры, сверяясь с записями прадеда. Отставной сержант Федулов фыркал, глядя как на самой зорьке за стёклами веранды Антуан обтирает обнажённого Елизара какими-то отварами, и чуть ли не шаманские танцы выплясывает, закутывая друга в чистую простынь. Изольда Трофимовна грозила супругу пальчиком и тот, пристыжённый, уходил пить чай.       К Елизару возвращались силы. Он уже подумывал о выходе на работу, благо Архистратиг ни разу не заговорил об увольнении. Начальник заглянул всего раз, зайдя буквально на минутку. Елизар сидел под любимой яблоней и что-то чертил. Антуан сгребал прошлогодние листья. Покусывая губы, Архистратиг пожал руки так называемым «братьям» и под строгим взглядом Матери пожелал быстрейшего возвращения в строй. Вскоре Мать Мария уехала, да не одна. Архистратиг уговорил начальство отправить его на место Елизара. В СССР активно создавались специальные лётные части для пожаротушения, и толковые специалисты широкого профиля были очень востребованы.       К концу апреля весь сад был украшен очаровательными крокусами и первоцветами. Листья тюльпанов, похожие на лезвия узких мечей, устремлялись к небу и первые, самые ранние соловьи заливались по утрам нежными трелями, призывая подруг. Антуан вывозил Елизара на высокий берег реки и они подолгу сидели, наслаждаясь прекрасными видами и вольным воздухом. Елизар почти оправился от страшных последствий авиакатастрофы. Обожжённые лёгкие зажили, кости срослись, связки восстановились. Ни один грубый шрам не изуродовал тела Елизара. Тоненькие, белые полоски, похожие на морозный узор, были почти незаметны на виске, бёдрах, руках и грудной клетке. Светлые волосы вились как прежде и Антуан думал, что Елизар стал ещё больше походить на Ангела. Появилась в глазах Елизара неведомая доселе глубина. Завораживала она. Манила…       Однажды Елизар заметил, что прадедова яблоня стала розоветь. К началу мая на тёмных ветвях набухли почки.       — Надо же, — гладя дерево по шершавому стволу, проговорил Антуан, — яблонька, гляди, оживает. Значит всё хорошо будет, Елизарушка, будем и мы жить!       Инженер смотрел на наливающиеся живительным соком ветви, переводил взгляд лучистых глаз с высокого неба на Антуана, улыбался чему-то своему, и вдруг соскочили с его языка слова, от которых челюсть Антуана отвисла.       — Я тоже наливаюсь, Тоша. Пойдём в дом, сил моих нет, как тебя хочу. Иначе прямо здесь поцелую!       Они любили друг друга со жгучей, до слёз нежностью. Антуан исследовал тело друга, как карту сокровищ, находя в вязи тоненьких шрамов послание любви. Под чуткими руками Антуана, под его горячими губами вспыхивали мотыльками наслаждения стоны, переходящие в задыхающийся шёпот: «Да, мой милый, да, вот так…» У Антуана дух захватывало от отзывчивости любимого, от его искренней, беззастенчивой открытости перед ним. Елизар не стеснялся показывать свою душу, не скрывал светлых слёз от обуревающих чувств. Он доверял Антуану самые потаённые, самые сокровенные желания, позволяя ласкать себя и доводить до исступления. Они были счастливы, как бывают счастливы супруги, обретшие друг в друге возлюбленных, друзей, родителей, братьев, ВСЁ, что включает в себя любовь.       — Ангел мой, сердце моё, жизнь моя, — шептал Антуан ночами, всё ещё не веря своему счастью. Красивые, сильные пальцы гладили его по щеке, зарывались в медные волосы. Сияющий взгляд зеленовато-серых глаз излучал свет и для истерзанного сердца это был райский бальзам, умиротворяющий и чистый, какой бывает настоящая любовь, обширная, глубокая, полновесная, как сама Жизнь. Непостижимы твои дела, Господи! Непостижимы и прекрасны.       Примечание автора       *Валаамские монахи покинули монастырь после советско-финляндской войны (1939–1940гг.). В 1940 году по мирному договору Валаам вернули Советскому Союзу. Когда финны покидали территорию, монахи решили уйти вместе с ними. На грузовиках они перебрались на материк, и основали в Финляндии Новый Валаамский монастырь. В 1940 году Старый Валаам прекратил своё существование практически на полвека.       *Серебряная медаль «За отвагу на пожаре» стала вручаться в соответствие с Указом Президиума Верховного Совета СССР от 31 октября 1957 года. Ею награждались работники пожарной охраны, члены добровольных пожарных дружин, военнослужащие и другие граждане, отличившихся при тушении пожаров, спасении людей, социалистической собственности и имущества граждан от огня.       *"Потомок твёрдого, стойкого" — одно из значений имени Кроули (англ. Crowley) Ещё одно значение Кроули — "выносливый герой".
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты