Каникулы стримерского режима

Слэш
NC-17
В процессе
166
автор
Размер:
планируется Макси, написана 121 страница, 4 части
Описание:
AU! Вообще стоит признать: когда у тебя в попечении первый, самый старший отряд, а под рукой — верный друг и совожатый Шабанов, то грядущие двадцать четыре дня не кажутся такими уж отстойными. По крайней мере, так думает Вова ровно до того момента, пока не встречает его: мерзкого, чсвшного уебана-вожатого из четвёртого отряда. Да, Братишкина ждёт очень весёлая смена.
Посвящение:
Замечательному кинцу "Каникулы строгого режима" (собсна на него и отсылка в названии).

И конечно прекрасной группе "Валентин Стрыкало". Врубайте их песни почаще и считайте, что они — главный саундтрек всей атмосферы этого фанфика.
Примечания автора:
Кто это у нас тут начинает макси, не закончив предыдущий? Да-да я.

А вообще, идея фф пришла мне ещё месяц назад, и так она меня заебала, что я решила начать сейчас и периодически рофлить здесь в перерывах между KmS(https://ficbook.net/readfic/10432174), на который собсна был, есть и будет делаться основной упор.

Так что приглашаю вас в мою chill zone, свободную от всей этой криминальной грязюки. Закажем кальянчик, бахнем компота из столовки, передёрнем чутка на Жойк, насладимся летним вайбом и просто поностальгируем по лагерной движухе pepechill
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
166 Нравится 70 Отзывы 33 В сборник Скачать

День второй. Этому Скваду нужен новый Шеф.

Настройки текста
Примечания:
Короче был план выкладывать проду, когда набирается 30~35 заинтересованных (ну то есть раз в месяц/полтора где-то по моим подсчетам), но вы ебанули больше полусотни ждущих за одну неделю. (И это просто охуеть ребята) Поэтому надо чутка опрокинуть планку, а то мне уже ваще страшно в профиль заходить.

А вообще, спасибо, ребят, за такую поддержку. Она прям реально помогает. Но страниц тут получилось дохуя, за это извиняюсь.

Тот самый медляк: Bruno Mars — Talking to the moon
Валентин Стрыкало — Песня для девочек
      Вова всей душой ненавидел это сраное чувство, когда ты едва-едва прикрываешь глаза, одолеваемый беспокойными мыслями, и расслабляешься всего на какую-то секундочку, и тут на тебе, айфоновский будильник под ухом так и орёт: «С добрым утром, долбаёб! Вылезай из своей постели и иди покорять твой «любимый» мир!» В такие моменты хочется выкинуть раздражающий мобильник в окно, устроиться на кровати поудобней, сложить ручки и умереть. Но Семенюку это не позволят; Макс, потому что он один с детьми не справится, Татьяна, потому что вынести незаметно труп с территории детского лагеря довольно проблематично. Потому Братишкину и не остаётся ничего иного, кроме как послушно топать в сторону административного корпуса на утреннюю планёрку, искренне не понимая, спал ли он сегодня вообще или просто притворялся.       Первый этаж главного здания лагеря не отличался особым шиком, впрочем, как и те, что сверху, но свой шарм определённо имел: непримечательные белёсые стены протянулись по обе стороны коридора, а на них — совсем древние, но яркие советские плакаты, рассказывающие что-то про дружбу и пионерию. Настоящие реликвии прошлого, так странно переплетающиеся с современными планами эвакуации в случае пожара и памятками для работников учреждения. «К борьбе за дело Ленина-Сталина будь готов!» — гласил один из больших плакатов. Семенюк остановился рядом с ним, внимательно разглядывая. Совсем юные мальчик и девочка серьёзно смотрели в ответ, отдавая честь и, видимо, дань уважения этой когда-то великой стране. Красные длинные галстуки были плотно завязаны на шее, а сами дети были одеты в строгие белые рубашки.       «Конечно, как тут не встать в стойку, когда ты пиздюк, а у тебя сзади над душой профили Ленина и Сталина», — задумался пионервожатый, — «А теперь это всего лишь отголоски прошлого».       «Ну как прошлого»,  — одёрнул сам себя парень, — «Может и вполне реального настоящего. Это смотря за кого принимать Синди: культ у неё как у Ленина, а репрессивные меры как у Сталина. Не удивлюсь, если у нас где-то под столовкой есть свой собственный ГУЛАГ».       Как бы ни хотелось избежать этой тягомотины, но уйти не получится. Братишкин открыл одну из многочисленных одинаковых дверей и прошёл внутрь помещения. Комната для собраний уж слишком сильно копировала обыкновенный школьный класс. Стандартные школьные стулья стояли за деревянными партами на двоих. Стойка для говорящего находилась впереди, лицом ко всем, для удобства вещания. На одной стене висела даже, прости Господи, доска, а к задней были приставлены типичные офисные шкафы.       «Вот это реально вьетнамские флешбеки», — удивился Семенюк, осмотревшись.       Некоторые вожатые уже пришли на место и спокойно досыпали свои последние минуты на партах, а кто-то бездумно лупился в утреннюю ленту на телефоне. Молодой человек по возродившейся из глубин сознания привычке, доведённой за долгие школьные года до абсолютного автоматизма, сразу же запёрся на самую заднюю парту из всех, не до конца осознавая, что никакая математичка сейчас не придёт и не начнёт требовать домашнее задание. Ну, мало ли, вдруг его старые кошмары резко захотят воплотиться в жизнь, так что в этом деле лучше перестраховаться.       Валерий Юрьевич, он же Лагода, он же вожатый десятого отряда, уже сидел за этой партой и внимательно тыкал в свой мобильник.       — Здарова, бандюган, — отвлёкшись, протянул руку блондин, когда вожатый первого отряда развалился рядом, — Чё, как тебе первый день?       — Чудо, — прозевал Семенюк, потирая лицо.       — Чудо? — заинтересованно повернулся собеседник.       — Чудо, как я не сдох.       — Понял, — по-доброму рассмеялся Валера, — Есть такое. Помню свой первый день — тоже тяжко было. У меня один из детей так сильно не хотел в лагерь, что сбежал через пару часов после приезда. Полдня с Мишаней искали по всему лесу.       Семенюк изумлённо уставился в ответ, переваривая информацию. Ладно, чего таить, оказывается, у него не всё так плохо.       — Нашли? — напряжённо поинтересовался Владимир.       — Ну, я живой, как видишь, — пожал плечами мужчина, — Если б не нашли, то до сих пор бы по лесу ходили. Синди бы нас оттуда под дулом пистолета не выпустила, — он отвернулся и продолжил спокойно модерировать ленту в одном из своих многочисленных пабликов.       Старшая вожатая Татьяна Денисовна зашла уже через пару минут и бодро улыбнулась присутствующим.       — Здравствуйте, мои дорогие, — ласково поприветствовала всех девушка, — Поздравляю вас всех с успешным началом смены. Надеюсь, она пройдёт так же здорово, как началась.       — Извиняюсь, — в класс влетел немного запыхавшийся, взбудораженный парень с, сука, идеальной причёской, поспешно сев на переднюю парту вместе с Ксюхой Бомбовоз, вожатой восьмого отряда.       «Да бля-я-я-я-ять», — страдальчески протянул Семенюк, — «Нет, в этой смене точно не будет ничего здорового».       Почему-то ему даже в голову не пришло, что на собрании будет, очевидно, один из вожатых четвёртого отряда. Конечно, это могла быть и Алина, но куда там — с патологической «везучестью» Вовы было бы глупо рассчитывать на подобный вариант событий. Как говорится, «Не повезло — не повезло».       — Ладно, — нисколько не смутилась выступающая. Кажется, к подобным случаям все уже привыкли, — Теперь, как уже точно все собрались, я хочу объявить сегодняшний план. В целом, всё по стандарту: где-то до сончаса вы должны уже полностью сформировать свои отряды, придумать название и девиз, а также назначить капитанов и их помощников, ваши совожатые отчитаются мне на завтрашней планёрке. А после сончаса у нас по плану «Весёлые старты». Да-да-да, не вздыхайте мне тут, — с нажимом протянула рыжеволосая, видя, как многие в помещении устало закатили глаза, — Понимаю, что мероприятие не самое любимое, что для вас, что для детей, но сплочённость и командный дух поднимает на «ура!».       — Ну, разве тем, что все сплочённо и командно ненавидят «Весёлые старты», — прошептал Вове Лагода.       — Поэтому тут с каждого отряда по одной интересной станции, — заключила женщина, — Ну, а вечером дискотека, — она игриво поиграла бровями, — Начнём пока смену с лёгкого.       — Фух, — выдохнул рядом сидящий блондин, — Живём-живём, пока без конкурсов и соревнований.       — Хес, — вполголоса протянула Диана Райс, прижимаясь к своей парте и обращаясь к мужчине, аккурат сидящему перед ней, — Задания скинешь, по-братски?       Вова сам не знал, почему заострил внимание на этом, переведя взгляд. Правда, пожалел он об этом неосторожном действии сразу же, потому что Губанов обернулся на голос, но глаза сами собой по пути зацепились за сидящего вдалеке Братишкина. И вот оно: замешательство пополам с лёгким возмущением и даже неверием. Ох, всего одна несчастная секунда, но какая красноречивая.       «Что?» — ехидно сощурился Владимир, — «Не повезло — не повезло?»       Но вожатый из четвёртого сразу же сфокусировался на девушке, будто ничего и не было.       — В общем, раз всем всё ясно и понятно, можете идти будить своих детей. В половину девятого, как обычно, утренняя зарядка. Все свободны, — хлопнула в ладоши Синди.       Вова потянулся на своём засиженном месте, чуть ли не наизнанку вывернувшись, посмотрел в телефон, отмечая, что времени осталось всего ничего, и заторможено поднял взгляд, оценивая обстановку. Ксюха сидела одна за своей партой, всё ещё переговариваясь с Дианой.       Утренние птички уже вовсю щебетали на улице, а сквозь щель в довольно плотных шторах доброжелательно заглянул яркий лучик, разрезая комнату жёлтой полосой. Макс сладко зевнул, растянувшись на кровати и крепче обнимая подушку. В целом, для его полуторки одной большой подушки было вполне достаточно, но в ебало всё равно прилетела вторая.       — СОЛНЫШКО МОЁ, ВСТАВАЙ! — проорал ему на ухо нависающий сверху коллега, не забывая при этом тыкать пальцами в рёбра, — ЛАСКОВЫЙ И ТАКОЙ ЛЕНИВЫЙ!       — Да всё-всё, — заныл Шабанов, сжимаясь на кровати и пытаясь отразить удары, — Я Вас услышал, Владимир Сергеич.       — Жопу поднимай, — скомандовал русоволосый, открывая шторы и полностью впуская солнечные лучи в помещение, — Нам ещё сейчас на утреннюю гимнастику топать.       — О-о-о-ой, — скривился Стинт, — Как же я скучал по этой херне.       Семенюк подошёл к своей кровати, задумчиво простучал по стене на пробу в паре мест и, нащупав самое звонкое и пустое, прогромыхал со всей дури кулаком:       — РОТА ПОДЪЁ-Ё-ЁМ!       Пешков подпрыгнул на месте, сразу же очнувшись ото сна, а после болезненно простонал в подушку.

***

      Серёжа не соврёт, если скажет, что, заприметив футбольное поле, последнее, о чём он подумал, так это то, что они каждое утро будут нарезать по нему тупые, бессмысленные круги.       — Давайте, давайте, хлопцы! Как говорится, «раньше сядешь — раньше выйдешь»! У вас ещё две минуты!       Нерчук Артур Сергеевич стоял посередине образовавшегося круга и внимательно наблюдал за всеми, не ленясь подгонять особенно медлительных. Слегка опухший, с выпирающим даже из-под объёмной футболки животиком и растрёпанными во все стороны волосами — он был воплощением здорового образа жизни и физической культуры, уверяя, что даже Апполона писали с него. Ну, главное, что он так думал, а остальные обязаны были считаться с его мнением или будут бегать дополнительные круги. Разумеется, никто с таким влиятельным и авторитетным мужчиной спорить не собирался.       — А всё оттого, — задыхаясь, молвил Пешков, еле догоняя Дениса, — Всё оттого, что хорошего человека «Злым» не назовут.       — Категорически поддерживаю, — кивнул Коломиец, вынужденный на ходу перевязывать свои спортивки, — Вообще, я бы проводил тест на садизм для лагерных работников. Что-то мне подсказывает, что он бы его завалил.       — Пешков, ты чё к своему другу так прилип? Я щас вас мигом рассоединю, когда заставлю дополнительные круги бегать в разные стороны!       — Нет, — отрезал Шабанов, расслабленно наблюдая за ребятами.       — Да почему нет-то? — возмутился сидящий рядом на трибуне Семенюк, — Сам подумай, я ещё завтра схожу на планёрку, а ты аж послезавтра. Считай, я один день тебе подарил. Идеально же, не?       Вова действительно не понимал, почему его гениальный план сейчас сыпется на глазах. Ну, правда, какая Максиму разница, по каким дням он будет ходить на собрания? Вот для Братишкина она была существенная: зачем лишний раз пересекаться с этим еблом в нечётные дни, когда можно ходить в чётные, по которым от четвёртого ходит Алина? Всё гениальное — просто. Но вот Макс гением походу не был и безжалостно ломал всю схему ещё на стадии предложения.       — Нет, — легко отозвался пионервожатый, прикрывая глаза на солнышке.       Где-то в голове последние остатки надежды огорчённо машут белыми платочками и спешат капитулировать.       — Ох, я бы тебе срифмовал, — насуплено протянул Братишкин, скрестив руки.       — Ну, давай, рискни, попробуй, — с улыбкой ответил собеседник.       Меж тем отряд остановился на месте и уже выполнял разминочные упражнения на разные части тела, но вот кое-кто явно халтурил. Парень в круглых очках, он же Влад Ломакин, был местным карапузом по габаритам и явно не любителем активного образа жизни. Устав от излишних нагрузок, он, по всей видимости, решил понадеяться на удачу и откосить от выполнения всеобщих повинностей. Но простаивая лишний раз без дела, стоило лишь физруку отвернуться, парень не догадывался, что такая задумка была изначально обречена на провал, ведь Злой не был бы Злым, если бы не имел глаз на жопе.       — Опа, а чё, я не понял, кто это у нас тут халявит? — в этом, с виду, миловидном тоне так и сквозила нескрываемая угроза лишних отжиманий. У пацанов вокруг побежали мурашки, — Ну это ты, конечно, другалёк, с судьбой играть любишь.       У Ломакина испарина выступила, и тут он понял — влип, так влип. Особенно чётко это осознаёшь, когда к тебе подходят непринуждённо, закидывают руку на плечо покровительственно, а потом вполголоса, почти интимно произносят:       — Ну что, побежали?       И вот тут уже сжалось всё, что могло. Даже у вожатых.       — Бля, бедный Влад, — жалостливо поморщившись, протянул Братишкин Стинту, наблюдая со стороны за развернувшейся эпопеей.       — Давай, йосып, давай-давай! — энергично похлопывал физрук, бегая рядом с несчастным парнем, что старательно поднимал колени как можно выше, — А то ты только за БигМаками в последний раз бегал! А для укрепления общего духа? Да-вай! Да-вай! — для бодрости Злой начал ещё сильнее хлопать и, сунув в рот пластиковый жёлтый свисток, стал ещё присвистывать при каждом шаге.       — Да Арту-у-ур Серге-еви-ич, — умоляюще протянул задыхающийся пацан, не переставая подпрыгивать, — Ну я же Вам ничего не сдела-а-ал…       — Правильно мыслишь, Ломакин! Мне ты ничего не сделал, а вот тому работнику из Бургер Кинга поднял месячную премию своими походами! А я же человек злопамятный и завистливый, я это так просто не оставлю! — он приостановил парня, и они начали прыгать на месте, — Так что давай, энергичней! Зарплату ты мне не поднимешь, но настроение ещё как!       — Всё, — окончательно выдохся Ломакин, падая на газон и упираясь руками, — Не могу больше, — он перевернулся на спину и, распластавшись, уставился на облачное небо.       — Ну, ты чё-ё, — обиженно протянул физрук, смотря на полудохлого пионера сверху вниз, — Мы только разогрелись.       — Я не разогрелся, я сгорел, — траурно сообщил пацан, складывая руки на груди и копируя труп.       — Ломакин, вставай, — заныл физкультурник, слегка подпинывая тело кончиком кроссовок, — У тебя хорошо получается! Смотри, как за тебя весь отряд болеет, — Нерчук развёл руки в стороны и показал на замерших вокруг ребят.       На поле стояла гробовая тишина. Никто даже не шептался, только где-то из глубины леса было слышно, как стучит по стволу надоедливый дятел. Другой надоедливый дятел стоял на футбольном поле и тщетно пытался привить детям любовь к физической культуре.       — ДАВА-А-АЙ! ДАВА-А-АЙ! У-Р-Р-А-А! — приглушённый, радостный крик со звонким присвистыванием раздался откуда-то издали, и Серёня вместе с Денисом ежесекундно подняли головы.       Гвинский Александр Владимирович и его напарник Татыржа Антон Вадимович обитали на своей законной, обжитой территории в виде цветной разукрашенной беседки и встречали своё доброе утро. Конечно, по-другому такое утро и не назовёшь, когда у тебя над кружками с горячим чаем ароматными клубами вьётся пар, а вся поверхность стола в беседке завалена всякими бутербродами, сладостями и конфетами. Гвин всегда говорил, что они истинные англичане-чаёвники, даже буржуйский акцент старательно копировал. И хоть его знания и ограничивались только фразами на уровне «Fuck my ass» — выходило правдоподобно. Вот и этот день проходил по любимому сценарию: проснулись, улыбнулись, нарезали колбаски с сырочком, пошли гонять чаи. А тут ещё радость: Артур Сергеевич, как ни кстати, вывел детей на профилактические занятия, и теперь не только чаи гоняются. И нет чувства лучше, чем салютовать издали своими полными кружками уставшим, раздражённым ребяткам. Конечно, исключительно в целях воспитания и укрепления моральной стойкости — они же не изверги.       — ДАВАЙ, ВЛАДОС, МЫ БОЛЕЕМ ЗА ТЕБЯ! — прикрикнул Татыржа, с громким хлюпаньем отпив своего напитка.       Серёга с Денисом, переглянувшись, загыгыкали.       — Да они издеваются, — обиженно пробубнил Владислав.       Издали в ответ послышался дикий ржач.

***

      После тщательных физических нагрузок лучшей наградой будет только вкусный завтрак. Но даже здесь все надежды первоотрядовцев умудрились обломать самым грубым образом.       — О-о-о-о, — уныло протянул Пешков, — С почином, ребят, сегодня мы остаёмся голодными.       Он брезгливо отодвинул от себя тарелку с овсянкой, из которой успел соорудить склизкую горку и горестно посмотрел на отряд. Пионеры сидели в траурном молчании и равно, как Серёня, безынициативно ковырялись в еде, перебиваясь хлебом с маслом либо, оказавшись на питьевой диете, просто цедили какао.       — У меня в чемодане под вещами несколько пакетов «бичек», — загадочно прошептал на ухо Денису темноволосый.       — А как мы их заваривать будем? — также тихо проговорил Коломиец.       — Горячей водой из крана, конечно.       — Извращенец, — удивленно вылупился на собеседника пионер.       — Я не понял, — уязвлённо произнёс Сергей, откинувшись, — Ты выжить хочешь?       Парень в ответ поджал губы, мол, возразить тут даже нечего. Так сказать, «хочешь жить — умей вертеться».       Владимир громко зевнул прямо в сложенные руки, понимая, что его и правда начинает рубить. Всё-таки лето создано, чтобы просыпаться ближе к двум, но никак не в семь, поэтому организм, находясь в полном, мягко говоря, непонимании, настойчиво требовал законные часы отдыха.       «А ещё завтра рано на планёрку», — удручённо подумал Семенюк.       Да, всё-таки в душе до сих пор теплилась надежда поменяться местами. Возможно и глупо, но Вова не первый год знает Максима и понимает, что это сегодня тот проявляет свою противную натуру, а завтра стопроцентно забьет на все свои принципы и желания, лишь бы лишний раз поспать. Вот тут из ниоткуда и появится Семенюк, «великодушно» предлагая свою бесценную помощь, а потом потопает на собрание, ибо его принципы куда железобетоннее, да ещё и подкреплены вполне серьёзными причинами. Одной конкретной, если быть точнее.       — Кушать подано, садитесь жрать, пожалуйста, — тарелка со звоном ударилась о поверхность стола прямо перед носом, и парень тотчас оторвал лицо от рук.       Джоин уже накрыл на всех детей и теперь со своими рабами из пятого отряда заканчивал со столом вожатых. Макс сомнительно покосился на поставленное блюдо. На матовой поверхности овсяной каши, очевидно ручкой от ложки, была выскреблена весьма подозрительная картина, напоминающая что-то мужское и эротическое. Никакой фантазии, сразу видно — лично Саня подавал. Только у них с Вовой такие особенные порции.       — Хуевый у Вас завтрак, Александр Александрович, — презрительно протянул Шабанов.       — Какой есть, — беспечно отозвался мужчина.       Братишкин поморщился, разглядывая серое нечто, и, отмахнувшись, произнёс:       — Понял, я сегодня на диете, — и вновь уткнулся досыпать начатое.       — Привет, мальчики, — раздался ласковый голос сверху.       «Да ёп», — снова поднял голову пионервожатый.       Первый отряд оказался в столовой на этот раз самым первым. Другие же только подтягивались на места, и для кого-то завтрак только начинался. Вот, например, для шестого отряда и Нели с Дианой в частности.       — Привет, — заворожённо улыбнулся Шабанов подошедшей девушке.       — Мы на улице ждать будем, если чё, — бросил проходящий мимо Коломиец с Пешковым на хвосте.       — Ага, — без задней мысли согласился Семенюк, наблюдая, как быстро теряет мозг его товарищ. Но вдруг его осенило, — Так, стоять, — скомандовал парень, переведя взгляд на беглецов. Пацаны резко встали, как вкопанные, — Тогда собираешь отряд в колонну, Денис.       — С чего это? — возмутился светловолосый.       — Правила такие, — с умным видом ответил Владимир Сергеевич, — Кто первый выходит на улицу, тот строит всех остальных.       — Понял, пойду посижу, — парень поспешно развернулся и развернул за плечи Серёню.       — Коломиец, мозг мне не парь, — поморщился русоволосый, отмахнувшись, — Чтоб я вышел, а у нас все по красоте стояли.       Пацан в ответ глаза закатил, вздыхая, но промолчал, удаляясь.       — Как дела? — поинтересовался у севшей напротив девушки Стинт. А глаза — влюблённые-влюблённые. Вова смотрит и диву даётся: это же надо так кайфовать от одного только присутствия человека рядом. Братишкин в какой-то мере даже рад был за друга, хоть его состояние и пугало отчасти.       И тут до него допёрло.       Ведь сегодня же на собрании была Диана. А значит завтра, в чётные дни, на планёрку пойдёт Хусаинова и, без сомнения, тут же галопом полетит Макс.       «Ах ты ж сука продуманная», — мысленно схватился за голову Владимир.       И это значило только одно: Вова теперь может, что называется, «пососать» во всём этом деле огромный-огромный болт, а вся его схема прямо сейчас окончательно накрылась медным тазом. Шабанов будет с радостью встречать каждое второе утро на планёрке с очаровательной дамой, пока Вова…       — Четвёртый отряд, моем руки и садимся есть, — прикрикнула вошедшая в помещение Алина Рин.       …будет любить эту жизнь так, как не любил, сука, ещё никогда.       — А где Хисик? — кокетливо поинтересовалась Райс, едва ли Алина присела рядом.       — А он узнал, что сегодня овсянка и сказал, что на диете посидит, — пожала плечами вожатая.       «Вот же ж гандон предусмотрительный», — в который раз за сегодняшнее утро поразился молодой человек, — «Хотя это даже к лучшему».       — Дамы, — важно обратился к присутствующим парень, — Было чрезвычайно приятно провести время в вашей компании, но мы люди занятые, поэтому, — он встал с лавки и настойчиво потянул за красный галстук своего коллегу, — Поэтому мы пойдём по нашим чрезвычайно важным делам.       — Я ещё не доел, — протестующе захныкал Стинт, хватаясь руками за столешницу.       — Ты не ел, долбаёб, — напомнил ему друг.       Макс только заныл в ответ, но подмигнуть вожатой на прощание всё равно не забыл. Яркое солнце сразу ударило в глаза, стоило лишь поднять входную шторку. Русоволосый неприятно сморщился, чихнув от света. Первый отряд хоть и распизделся так, что на другом конце лагеря, наверное, слышно, но, на удивление, стоял в ровной колонне по двое.       — Нормальный движ, — одобрительно кивнул пионервожатый.

***

      — В общем, расклад такой, — с видом прожжённого знатока начал Максим Владимирович, деловито закидывая ногу на ногу и удобнее располагаясь на лавке, находившейся на террасе первого этажа, — Нам сегодня нужно придумать собственное название нашего отряда, так сказать, создать свой тег, чтобы под его знамёнами воевать с остальными за звание лучшего отряда. А также выбрать нашего главу, то бишь вожака, который поведёт нас всех в бой и, конечно, его правую руку, которая будет помогать ему в этом нелёгком деле, — пионервожатый поднял заинтересованный взгляд на детей, отрываясь от своих бумаг, — Варианты?       Повисло неловкое молчание. Пионеры собрались для стратегически важных вопросов на территории собственного штаба, расположившись в неровном кругу вокруг двух апостолов старшего отряда — Максима Владимировича, что внимательно осматривал каждого, ища заинтересованность в лицах, и Владимира Сергеевича, что сидел рядом и искал более удобный вариант, как можно улечься, чтобы ещё покемарить лишний часик. Жаль только, что деревянная лавка особой мягкостью не славилась, а сидящий рядом коллега так тем более, ведь стоило Вове на него лишь слегка облокотиться, как расплата в виде пинка коленом настигала моментально. Братишкин растёкся по поверхности, укладывая затылок на спинку и скрестив руки, поглядывая исподлобья. Остальные же присутствующие то сидели прямо на полу, то стояли рядом и со сложными лицами размышляли о чём-то своём.       — Ну, вы чё, — смутился Шабанов, — Даже дятел своим стуком больше вариантов накидывает, а вы что скажете?       — Я знаю, — наконец оживился темноволосый пацан в розовой футболке с Ранетками, — Предлагаю настоящую имбу — «Пузата хата», — он, ухмыляясь, бросил взгляд на сидящего у стены парня, — Норм же варик, да, Ломакин?       — Я б тебе ответил, — сморщившись, протянул тот в ответ, — Да не при вожатых будет сказано.       — Ссыкун, — со злорадством улыбнулся пионер.       — Отставить срачи на пустом месте, — поспешно остановил надвигающийся поток бранных слов Максим Владимирович, — Пешков, я смотрю, ты тут самый идейный и деятельный.       — Ну я, — игриво протянул Серёня, — Ну а чё, если все остальные языки в жопу засунули.       — Выражения подбирай, — серьёзно вставил в диалог Владимир Сергеевич.       — Может, ты тогда и капитаном станешь, раз такой важный? — хитро сощурился Стинт.       — Я? — опешил темноволосый.       — А кто, если не ты? — подбадривающе кивнул Максим Владимирович.       — Да кто угодно, — взмахнул руками парень, — Вон, посмотрите на Коломийца: красавец-мужчина, так ещё и прирождённый лидер, ну чем не капитан?       — Чё? — растерянно пробасил упомянутый, заёрзав на полу, — Я тут причём?       Но Пешкова было не остановить.       — Ой, а как он отряд строил с утра, — уже откровенно сватал своего друга темноволосый, ненавязчиво присаживаясь на край лавочки, — Это надо видеть — профессионал за работой.       Каменное, убийственное выражение лица Коломийца, направленное в сторону распиздевшегося соседа, тоже стоило бы увидеть, но Серёжа упрямо его игнорировал, чтобы не сбиться в своей поставленной речи.       — И то, правда, — хмыкнул пионервожатый, — Отряд-то реально быстро построил.       У Дениса смешок вырвался против воли, когда он неверяще наблюдал за переговорами, так нагло решавшими его собственную судьбу, но без его же собственного участия. А всё потому, что Серёга, сучара такая, явно проворачивал схему, как можно скинуть с себя лишнюю ответственность и обязанности, а Денис, который так неудачно сегодня «отличился», был самым подходящим вариантом. Похоже, после сончаса по лагерю прокатится тревожная весть о том, что один из первоотрядовцев был зверски задушен подушкой.       — Решено, — бодро хлопнул в ладоши Шабанов, — Так как иных добровольцев я не увидел, Коломиец Денис, поздравляю с повышением и новой должностью.       — Носи с честью, друг, — гордо добавил Пешков, положа руку на сердце. А по хитринке в глазах так и было видно — миссия выполнена.       «Сучара, я же это так просто не оставлю», — также хитро сощурившись, подумал новоявленный капитан.       — Максим Владимирович, — обратился светловолосый, — А Вы же говорили про правую руку, которая должна везде помогать? Считаю, что с такой не менее ответственной ролью не справится никто лучше Пешкова.       Мелкая ухмылка сразу спала с губ, а сам Сергей прямо-таки посыпался на глазах, ошарашенно смотря на одноотрядовца.       — Реально, — протянул Стинт, — Считаю это тоже удачным решением. Утверждено, Пешков Сергей, поздравляю с новой должностью.       — Носи с честью, друг, — копируя тон, добавил Коломиец, невинно хлопая глазами.       «Сучара», — досадно, но с долей уважения подумал Серёня.       — Ну, а теперь, когда вы благополучно друг друга подставили, а я, тем не менее, разделался с этим пунктом, предлагаю выбрать приличное название для нашей банды. Не «Пузата хата», Серёг, — помахал головой Шабанов, завидя, что темноволосый только-только раскрыл рот.       Пешков его сразу же закрыл.       — С такой правящей верхушкой нас только «Ранетками» и называть, — внезапно подал голос Владимир Сергеевич.       — Утверждаю! — вдохновлённо воскликнул сидящий рядом пионер.       — Отклоняю, — скривившись, протянул с пола второй.       — Ты не шаришь, — обиженно надулся Пешков.       — Ну, или «Неадекваты», — продолжил мысль Семенюк, — Стопроцентные.       — Ну чё так грубо, — нахмурился Серый, — Не на сто же процентов.       — А на сколько? — насмешливо поинтересовался вожатый.       — Ну-у-у-у, — неопределённо скривился пацан, — Скажем, на восемьдесят девять?       — А, — поджал губы русоволосый, — Это всё меняет.       — Тоже так думаю, — кивнул парень.       — А чё, может так и назовёмся по рофлу? — задумчиво почесал голову Денис.       — Не, — повертел головой Максим Владимирович, — Идея, конечно, огонь, но администрация нам «Неадекватами на восемьдесят девять» назваться не разрешит.       — Ну, а если не так прямолинейно, а, скажем, первую часть оставим нашим общим секретом и используем только вторую — «Восемьдесят девять» отряд? — дёрнул бровью капитан.       — Ебать ты загадочный… — заворожённо протянул зам капитана, но тут же прикусил язык, — А… Ой.       — За словами следи, Серёг, — осуждающе кинул Владимир Сергеевич, — Ты вообще-то пример другим должен подавать.       — Нет, стрём, — сморщился Максим Владимирович, — Тогда уже не просто «отряд», а что-то поинтереснее.       — Восемьдесят девятый Сквад, — отрешённо проговорил Братишкин.       Воцарилась полная тишина. Каждый сидел в раздумьях. Наконец Пешков спокойно пожал плечами и сказал:       — Со своего барского плеча данную задумку одобряю.       — Да, можно, — также спокойно кивнул Коломиец.       Следом подтянулись остальные. По смыслу, конечно, тот ещё кринж получился, но загадочного шарма было не отбавлять. И правда, никто же не знает, почему Восемьдесят девятый, а звучит таинственно. А если ещё загробным голосом произносить, то можно даже младшие отряды пугать этой мистикой.       — Ну да, оригинально, — скромно подхватила Куданова.       Серёня сразу перевёл на неё очарованный взгляд. Конечно заприметил он девушку ещё с самого раннего утра, но смотреть вот так в открытую всё равно стремался. А выглядела Даша сегодня мило. Тёмно-фиолетовый комбинезон неплохо подчёркивал фигурку, а сама она заинтересованно хлопала накрашенными глазами, стесняясь так просто вступать в дискуссию, но при этом внимательно слушая.       — Рад, что тебе нравится, — игриво улыбнулся темноволосый.       Девочка в ответ тоже смущённо улыбнулась, отведя взгляд. Владимир Сергеевич почесал нахмуренную бровь, силясь вспомнить, каким вообще боком Серый внёс свой вклад в название отряда, кроме как предложил «Пузату хату» и утвердил «Ранеток», но решил благоразумно промолчать на этот счёт.       — В таком случае, Восемьдесят девятый Сквад, разрешаю разойтись по комнатам либо погулять тут недалеко и через час кучкуемся на обед, — махнул рукой Шабанов, распуская всех восвояси.       Все сразу же разбежались кто куда без каких-либо лишних расспросов. Ну, хоть что-то они делают дружно.       — Останешься с отрядом? Я пойду, схожу кое-куда, — с надеждой подмигнул своему совожатому Стинт, заговорщически лыбясь.       — Опять шляться собрался? — с недоверием поинтересовался Семенюк.       — Ну, так, делишки есть, — неопределённо сощурился Шабанов, хлопнув по плечу и в один прыжок минуя деревянные перила позади.       «Ну, а я пойду подремлю», — предвкушённо подумал Братишкин.       — Владимир Сергеевич, — проворно подсел на освободившееся место Пешков, — А Вам не кажется, что раз уж мы с Деном выбились из челяди в люди, то нам принуждаются какие-нибудь привилегии?       — Телефон на ночь отдавать не буду, — невозмутимо молвил в ответ пионервожатый.       — Ну, ладно, попытаться стоило, — немного разочарованно сказал пацан, — Ну, а так-то мы с Вами практически на одном уровне по званию, может, перейдём на «ты»? Можно обращаться к Вам, как к Братишкину?       Семенюк фыркнул в ответ насмешливо. Не то чтобы ему доставляло особенное удовольствие слышать своё имя и отчество, но тут Серёга откровенно борзел. А Вову перед сменой строго проинструктировали, что таких послаблений давать нельзя. «Разложение дисциплины», как говорит Татьяна Денисовна. Русоволосый перевёл задумчивый взгляд на оставшихся на террасе Дениса и Дашу, понимая, что малые, судя по их участливым выражениям, не стесняясь, пытаются лезть на шею.       — Со своего барского плеча данную задумку отклоняю, — величественно произнёс мужчина, — К моему высочеству только по имени отчеству и никак иначе.       — Ну, так не интересно, — совсем потускнел Серёня, — На мою спину столько забот свалилось: большой отряд, противный характер Дениса, честь всего Сквада, в конце концов, а преимуществ никаких.       Коломиец закатил глаза.       — Ей-богу, ты как торгаш на рынке, Пешков, — сморщился вожатый, — Давай тогда так, я для вас всё ещё Владимир Сергеич, но вы себе, так уж и быть, тоже можете выбрать какие-нибудь имена, а мы с Максимом Владимировичем будем вас так называть. Достаточно в духе равноправия?       — Другой разговор, — моментально воодушевился пацан.       Капитан тоже немного оживился, но тут же встал в ступор. Так, добро на собственные имена получили, а имена-то какие?       — Ну, чё надумали? — закинув руки за голову, нежился на солнце вожатый.       — Ну-у-у, — смутно протянул Сергей. Похоже, он тоже слишком поспешно обрадовался появившейся возможности, но что делать с ней не знал, — Жожо?       — Же-Кто? — поднял брови Владимир.       — Вы старый, Владимир Сергеевич, Вы не шарите, — понимающе протянул пацан.       Вова аж успел оскорбиться.       — Это я однажды случайно попал на канал с аниме, а искать пульт, чтоб переключить, лень было, — пожал плечами Серёга.       — Ну, может, тогда я Дрейк? — неловко добавил светловолосый.       — Дрейк? — непонимающе уставился Семенюк.       — А я тоже хочу, — неожиданно включилась Куданова.       — А ты-то с чего?! — в ещё большем непонимании уставился Братишкин.       — Да ладно, пусть тоже будет, она же с нами, — тут Серёжа понял, что это его «выход» и отличный шанс себя проявить, который ни в коем случае упускать нельзя. Он осторожно, невзначай закинул руку на плечо девушке, всем своим самодовольным видом намекая, кто тут главный покровитель.       «Пиздец малые охуели», — скептично отметил Семенюк, — «Страх теряют на глазах».       — И как же тебя величать? — с сомнением спросил сидящий на лавке.       — Ну, может Масик-Ананасик? — стеснительно сказала девчушка.       В воздухе повисло неловкое молчание. Даже дятел уже стучать заебался и куда-то улетел.       — Не-не-не, — запротестовал Братишкин, вертя головой, — А можно что-то менее убогое, Даш? Так я тебя точно называть не буду.       — Ну, у меня просто такой ник в игре, — сконфуженно промямлила Куданова.       — У тебя такой комбинезон прикольный, — встрял в диалог Серёжа, переводя неловкую тему, — Ты мне в нём эту напоминаешь, мышку из «Чип и Дейл».       «Ой ду-ура-ак», — мысленно скривился Коломиец, — «Кто тебя вообще учил комплименты девушкам делать, долбаёб».       — Гайка? Ну, а что, неплохо звучит в целом, — нисколько не смутившись, проговорила девушка.       — Чудесно, — подал голос вожатый, посматривая на детей снизу вверх, — Анимешник, рэпер и мышь — моя команда по спасению мира, — но, увидев каменное, немного обиженное лицо девочки, поспешил исправиться, — Ладно, и мультяшка. Но лучше от этого точно не стало, — парень зевнул, потирая лицо, — Хорошо, малые, ваша взяла, договорились. А теперь особо не шалите, я пойду вздремну до обеда. И чтобы не шумели мне, а то я быстренько вас всех низложу тут, — он встал с лавки и, потянувшись, пошёл к лестнице на второй этаж, стараясь сбежать как можно быстрее, лишь бы мелкие не придумали ещё какие-нибудь условия.       Стоило вожатому удалиться, как Куданова тотчас зашевелилась.       — Это так классно, — с энтузиазмом воскликнула девушка, — Спасибо, Серёж.       — Да было бы за что, — с бравадой отозвался темноволосый, поправляя рукой упавшие волосы.       «Ну всё, процесс петушения пошёл», — вздохнул про себя молча наблюдавший со стороны Денис.       — Нет, правда, это очень круто. У меня ещё не было кличек в лагере, а тут ещё и на уровне с вожатыми.       — Даша! — через перила откуда-то со второго этажа перегнулась другая девчонка, заглядывая вниз, — Ты где там? Пошли в двенадцатую.       — Ладно, меня там девочки зовут, — неловко пожала плечами Куданова, — Но мы потом ещё поговорим, Жожо, — она улыбнулась, показательно выделив последнее слово.       — Да, конечно, — Серёня, кажется, совсем разомлел, мягко расплываясь в улыбке.       Девушка кивнула на прощание Денису и, развернувшись, быстро засеменила на лестницу.       — Это чё такое было? — мгновенно подлетел Коломиец, дёргая пионера за галстук, стоило лишь им остаться вдвоём, — Чё ещё за «прирождённый лидер»? Вот от тебя я такой подставы вообще не ожидал.       — Какой подставы? — невозмутимо ответил Пешков, — Я тебе, вообще-то, спидран по карьерной лестнице устроил, а ты тут выпендриваешься. Господи, ну за что мне такой неблагодарный коллега, — подняв глаза к небу, взмолился парень.       — Сам такого выбрал, — язвительно напомнил Коломиец.       Серёжа нос почесал в задумчивости, всё ещё смотря на лестницу, но не карьерную, а на второй этаж, а потом, обернувшись к другу, серьёзно проговорил:       — Как ты думаешь, если я приглашу, она пойдёт со мной на медляк?

***

      — КОГО?!       Громкий изумлённый голос раскатом прокатился по относительно ещё тихой немноголюдной столовой, отражаясь от голых стен и высоких потолков, резко затыкая некоторых особенно шумных ребят и на секунду заглушая плеск воды в раковинах поварих. Даша, сидящая аж на другом конце помещения, резко подскочила на месте, тихо пискнув и едва ли не выронив ложку из рук, чем напугала ещё пару сидящих рядом девушек.       Джоин замер на месте, во все глаза вылупившись на друга, забывая, что стоит дышать хотя бы периодически, ну так, чисто для поддержания жизни. Да и страшно было лишний раз лёгкими пошевелить, когда видишь в таком состоянии Семенюка. Тот сидел на лавочке, со всей силы вцепившись в железную столешницу, и в полном, тотальном охуевании наблюдал за Саней, искренне надеясь, что у его приятеля просто очень-очень дерьмовый юмор, и сейчас тот скажет, что это был всего лишь неудачный стёб. Но потерянное выражение лица главы общепита красноречиво намекало о том, что Стародубцев серьёзен.       — Чё ты орёшь, придурок? — прошипел сквозь плотно стиснутые зубы сидящий рядом Стинт, опасливо пригибаясь к столу, едва ли не полностью на него ложась, и осторожно оглядываясь. Отряда Синди пока на горизонте нет, но это совершенно не значит, что самой девушки тоже нет рядом. Все, кто провёл с Грачёвой хотя бы одну смену, не понаслышке знают, что старшая вожатая не появляется издалека — она всегда оказывается сразу под рукой и сразу с целью дать тебе пизды за любой косяк. И ору вожатых, которые наоборот должны поддерживать тишину в столовке, она явно не обрадуется.       Но Братишкину до Шабанова дела нет. Он всё ещё смотрит на Стародубцева. Стародубцев глядит на него. Ни искры, ни бури не происходит, но происходит вот что:       — А чё я такого сказал-то? — неподдельно удивился Джоинтайм, — Ну да, Хесуса. А что такого?       Русоволосый откинулся назад, в тупую моргая и пытаясь понять, почему у всех такая спокойная реакция.       Сначала он думал, что это у них с Максом самое конченное название отряда, потом он встретил Бомбовоз с Дроном и их странный отряд «Модестал», который вообще не понятно, что значит, но тут появился Саня со своими новостями, и всё вообще конкретно перевернулось.       — Я, конечно, всё понимаю, но назвать, блять, свой отряд «Дети Хесуса»?! — недоуменно разгорался Владимир, — Он там совсем пизданулся, что ли?!       И самое удивительное было то, каким будничным тоном об этом рассказал Стародубцев, и как на эту новость безэмоционально отреагировали сидящие за этим же столом Шилова Ксюха со своим совожатым Андрюхой. И даже Стинт совершенно бы не обратил на это всё внимание, если бы не истошный крик своего коллеги.       — Вам совсем нормально? — поразился Братишкин, осматривая вожатых, — То есть, нет ничего такого в том, что мужик называет отряд детей в свою честь?       — Ну-у-у, — покачала головой вожатая восьмого отряда, — Это же инициатива детей в большей мере, и они решают, как им называться.       — Но не детьми же Хесуса! — расставил руки в стороны парень, — Андрюх, скажи, это чё, нормальная хуйня?!       Дрон оторвался от телефона, незаинтересованно уставившись на пионервожатого.       — Ну, как говорится, «Всё лучшее — детям», так что не вижу ничего плохого, — и он вновь пустым взглядом упёрся в мобильник.       — Пиздец ты, Андрюх, — разочарованно протянул Братишкин.       Последний оплот здравомыслия, единственный кусочек относительной адекватности в этом тленном мире, на который так уповал Вова, и то беззастенчиво помахал ему ручкой и послал его нахуй.       «Заебись», — ошарашенно подумал парень, — «Походу только меня одного волнует тот факт, что прямо сейчас на наших глазах образуется новая детская религия».       Но факт состоит совсем в другом: никто даже не видит этой религии. Никто, кроме Братишкина, конечно. Уж он-то всё видит и всё замечает, и у него праведное негодование в грудной клетке разрастается, дышать спокойно мешает. Но всем вокруг всё равно, все продолжают мешать свой суп.       «Нет, ну я точно в дурку попал», — заключил Владимир.       Он начал внимательно разглядывать потолки и углы, пытаясь выискать какие-нибудь скрытые камеры или сраных пранкеров. Это же по-любому Саня придумал, он же тот ещё придурок.       — Четвёртый отряд, моем руки и садимся есть, — прикрикнула вошедшая в помещение Алина Рин.       У Вовы мурашки по спине пошли. Он будет слышать эту фразу в своих самых страшных кошмарах. Парень замер, смотря в сторону входа.       Хес зашёл в помещение как ни в чём не бывало, смеясь вместе с каким-то пиздюком со своего отряда, и под внимательным взором совожатой тоже принялся мыть руки.       «Посмотрите-ка на него. Как будто, сука, и не при делах», — не пытался остановить поток возмущений вожатый первого отряда, — «Это же надо быть таким чсв».       Смотреть больше никуда не получается, кроме как в одну точку. Глаза в глаза. И мысли ни у кого из них даже не возникает взгляд отвести, потому что это быстро превратилось в принцип, в игру на стойкость.       Слабо? Вовсе нет.       Братишкина легко на понт взять, а вот доказать, что он в чём-то хуже — невозможно. Поэтому он не стесняется смотреть пристально, изучая. Глаза у Губанова теперь ясные, чистые и светлые, как мягкое весеннее небо. Вове нравятся такие оттенки, а вот карие он почему-то недолюбливает. А ещё сильнее он недолюбливает Лёшу. Всё то время, пока тот идёт, напряжение растёт в геометрической прогрессии. Вова уже спокойно на месте усидеть не может, и кажется, будто стоит вожатому подойти, и ебанёт так, как не ебашило в этих стенах ещё никогда. Алексей Александрович подходит мирно, за стол садится, здоровается одновременно со всеми и одновременно в никуда.       И больше ничего не происходит.       «В смысле», — внутренне недоумевает Семенюк, — «Это всё что ли?»       Нет, он совсем не рассчитывал на бойню на смерть с самого порога или на эпичные дуэли, как в самых известных аниме, но просто всё так…       Просто?       «Что-то тут нечисто», — подозрительно нахмурился парень, — «Где-то должен быть подвох».       Всё как обычно. Спустя пару минут подтягивается Лагода, постоянно стараясь сделать подножку Силажику, но сам спотыкается и чуть ли не падает под заливистый смех их малышей из десятого. Приходит шумный третий отряд и двое их предводителей — улыбчивый Вася «РазДва» и вечно невозмутимый Жора «ГРПЗДЦ». Постепенно сходятся остальные. В «Юнге» наступает обед.       — Значит, «Тарахтелки»? — по-доброму насмехаясь, повторил Стинт.       — Ну да, — со смехом кивнула Неля, — Они всё болтают и болтают без умолку, вот мы с Дианой и предложили так назваться.       — Интересно, — улыбнулся вожатый.       — А у вас какое название? — деловито поинтересовалась девушка.       — Восемьдесят девятый Сквад, — гордо ответил Шабанов.       — А что это значит? — подняла брови Хусаинова.       — Ну, я как-нибудь тебе расскажу, — томным голосом ответил парень, — Если ты, конечно, хорошо попросишь.       Всё происходит в размеренном, обычном ритме. Стандартный обед в лагере. Таких ещё впереди будет чуть больше двадцати, и Вове нужно привыкать к этому заранее. Нужно, но почему-то он, сука, всё никак не может заставить себя привыкнуть.       — Модестал? Оригинально, — задумчиво произнёс Хесус, смотря на Ксюху, — Хоть я, конечно, по-эльфийски не матерюсь, но звучит красиво.       Девушка легко рассмеялась этой шутке.       «Юморист хуев», — недовольно пробурчал русоволосый, накалывая макароны.       — А у тебя «Дети Хесуса»? — всё ещё с улыбкой поинтересовалась вожатая.       — Ну да, — спокойно отозвался тот, — Типо того.       — Мило, — протянула блондинка.       — Ну да, для секты, — против воли вырвалось у Владимира.       «Блять».       Он правда не хотел. Но мысль слишком быстро слетела с губ, не успев даже толком сформироваться в голове.       «Ну, кто тебя просил».       — Что? — немного опешила Бомбовоз, переведя взгляд на Вову.       — Что ты там пропукал? — таким же ровным, но слегка небрежным тоном переспросил вожатый четвёртого.       Семенюк вздохнул тяжело, набирая побольше воздуха.       Бог не даст соврать, если до этого он и правда думал откатить всю ситуацию в шутку, то теперь ни за что, блять, в жизни.       — Я сказал, милое название для детских сектантов, — как ни в чем не бывало пожал плечами Братишкин, беря в руки стакан с чаем, — Первый у тебя такой, или ты каждый свой отряд так называешь?       — Не понял, — нахмурился мужчина, откинувшись, — В смысле «я называю»? Ты не в курсе, что название отряда дети выбирают добровольно?       — Да-да, — иронично протянул пионервожатый, — Добровольно-принудительно, ты это хотел сказать? Так и представляю, как все дети разом воздвигают памятники в твою славу и отдают честь, называя себя детьми Хесуса. Ну так, совершенно добровольно.       — Смешно пошутил, — безэмоционально ответил Губанов, — Может, они так назвались потому, что просто любят своего вожатого? До этого не додумался? С каких пор у нас стало постыдным, что дети любят вожатого?       — Любят или поклоняются? Это разные вещи, друг, — усмехнулся Семенюк.       — Может хватит? — резко вставила свою лепту вожатая из пятого, Катя Екатзе.       — А то ты, блять, свечку над моим отрядом держишь и знаешь, что у меня происходит, — раздражённо процедил Алексей. А тон такой же, как и в самой первой фразе, брошенной в вовину сторону — холодный, низкий. Для Вовы будто и температура в помещении упала градусов так на десять.       — Мне и не надо: тебе-то хватит мозгов вкинуть этот вариант, а дети — это дети, схавают с радостью. А ты воздвиг вокруг себя образ их кумира и теперь манипулируешь, как хочешь, — грубо, жёстко, но Семенюк по-другому не умеет, а сейчас и не хочет иначе, — Ну что, достаточно потешил своё чсв на малолетках?       — Я вижу, ты совсем тупой… — ясным глазам хватило пару секунд, чтобы покрыться тёмной, не предвещающей ничего хорошего, дымкой. В какой-то степени довольно завораживающее зрелище. Вова даже на мгновение теряется, чувствуя, как напряжение достигает своего апогея. То ли в ушах всё заглушилось от шума крови, то ли люди вокруг и правда стали намного тише, но Братишкин с каким-то парадоксальным, совершенно неправильным чувством удовольствия и правоты наблюдает за происходящим. Он же чувствовал, что должно обязательно ебануть. Кто молодец? Кто был прав?       — Раз считаешь, что тут дохуя можно себе позволять… — продолжил мужчина, крепко сжимая в руках вилку.       — Лёша, хватит, — сидящая рядом с ним Алина смотрит обеспокоенно, но голос, напротив, у неё строгий, осаждающий.       Губанов затыкается на полуслове, сразу же яростный взгляд на коллегу переводя. Девушка смотрит спокойно, выдерживает стоически, безмолвно намекая совожатому, что он уже слишком перегибает палку. И ставить его на место вожатой приходится прилюдно, на глазах у всех, и от этого Алексей бесится ещё больше. Хес выдыхает раздражённо и, вилку в тарелку выбрасывая, грубо кидает:       — Я пошёл.       — Лёш! — окрикивает его Рин, но парень даже не оборачивается, сунув руки в карманы, поспешно уходит из столовой.       Вова замер на месте, мгновенно оторопев. Очевидно, что Лёха бы не полез в драку при нескольких сотнях детей и десятке вожатых, но и то, что уйдёт он вот так просто, тоже стало какой-то неожиданностью. Молодой человек губы поджал сконфуженно, щёки изнутри прикусывая. Тут постепенно стало доходить: переборщил, наверное.       «Да блять», — раздосадовано выдохнул парень. Всё самодовольство, вся грубость резко растворились, оставляя только неприятный тяжёлый ком внутри.       Алина поднялась сразу же, подбирая телефон со стола.       — Вова, блять, — недовольно протянула русоволосая, не ограничивая себя в выражениях, — Ну зачем ты так…       — Да ну… Ну бля… — пробубнил молодой человек, руку в волосы запуская, не находя даже слов, какими можно оправдать своё поведение.       — Чтоб ты знал, — серьёзно сказала вожатая, смотря прямо в глаза, — Он больше всех был против этого названия.       Она развернулась и, бросив своему отряду, чтобы все сидели на месте, и что она зайдёт за ними через десять минут, скрылась за входной шторой, не попрощавшись с коллегами.       — Пиздец ты дебил, — разочарованно добавил молчавший ранее Стинт.       Семенюк выдохнул разгорячённо, чуть ли не рыча, и вновь неловко взялся за стакан. Обед возобновился в привычном темпе. Вова готов поклясться — если все приёмы пищи будут такими, его нервная система двинется тут уже через неделю.

***

      После сончаса у Вовы было два пути: это либо бегать со своим стадом по всей территории лагеря, которая была, между прочим, весьма добротных размеров, и проходить так называемые «станции», получая очки; либо быть этой самой «станцией», которая будет впрягать детей и расписываться в листочках. В первом случае Семенюк, конечно, проходить ничего не будет, так, постоит рядом за компанию, покричит «ДАВАЙ, ДАВАЙ, УРА-А-А!», равно, как охранники, ну и за общей дисциплиной последит. Хотя, ну как «последит» — скинет всю ответственность на Коломийца со словами «Денис, чё за дела? Ты Шеф в Скваде или кто?», а сам будет балдеть где-то недалеко на лавочке. Неплохой вариант в целом. Конечно, второй ещё лучше: быть «станцией» и вообще никуда не ходить, сидя на месте и пуская отряды по кругу. Вот этот расклад событий Вове вообще по душе был.       Но, как говорится в народе, «был и был, что бубнить-то», ведь это Братишкин думал, что у него есть два пути. А реальность такова, что Макс, прогулявшись по своим «делишкам», откуда-то узнал о том, что Хусаинова будет ходить со своими детьми по лагерю и выполнять задания, поэтому для того не осталось ничего лучше, чем стать той самой «точкой» и ожидать, когда малышка сама наведается «в гости». А Вова? А его мнение, как всегда, не спросили, поэтому у него осталась одна дорога — та самая, которая начерчена в маршрутном листе первого отряда.       — Это чё? — Жожо в непонимании крутил схему лагеря, рассматривая с разных сторон. Так покрутил, там помял, здесь потыкал — как будто обезьяне дали поиграться.       — Расположение станций, — терпеливо повторил Владимир Сергеич, распластавшись на лавочке возле барака и без интереса разглядывая своих пацанов.       Серёня поморгал пару раз в тупую, обернулся на домик позади, внимательно посмотрел на белую большую цифру «1», снова повернулся, а затем сказал:       — А нам ваще по сколько лет?       — Тебе девять, если судить по твоим тупым вопросам, — Семенюк начинал уставать. Он сам от всей этой затеи не в восторге, но для своих ребят нужно держать серьёзное лицо и говорить о том, что это — пиздец какое важное дело, — Нам надо собирать очки для рейтинга, чтобы стать лучшим отрядом.       — Да и зачем нам эти очки? — поморщившись, спросил Жожо, — Мне и своего очка хватит.       — Серый, — строго проговорил вожатый, — Если ты щас продолжишь выпендриваться — у тебя и этого не останется.       — Владимир Сергеич, — осуждающе протянул Пешков, — Мне семнадцать, это уже педофилия получается.       — Пешков, какая педофилия? Мне даже не нужно ничего делать, у меня для всех таких дел есть правая рука — Шеф Сквада, — безмятежно отозвался Братишкин, стреляя глазами в Дениса.       Дрейк закатил глаза.       «Как же вы заебали сраться».       — Короче, — ответственно начал Коломиец, понимая, что он тут единственный, кто сможет навести относительный порядок, — Мы же самый старший отряд, давайте по-быстрому уделаем всех, особо не растягивая, и продолжим бездельничать дальше.       — Вот это настрой, капитан, горжусь! — одобрительно загудел пионервожатый.       Другие ребята тоже встретили вдохновляющую речь с разгорающимся воодушевлением. Всё же сделать несколько простых заданий для галочки не должно составить особо труда для таких взрослых людей, как они, верно?       — ДАВАЙТЕ-ДАВАЙТЕ, ЛЯГУШАТНИКИ! Я НЕ ВИЖУ ВАШЕГО ЭНТУЗИАЗМА!       Слава Бустер из второго отряда голосил так, что на станциях на другом конце «Юнги» было слышно его команды чётче, чем от самих вожатых этих станций. Вова находился рядом, с огромными глазами посматривая на своих несчастных детишек и понимая, что от ора Леонтьева даже у него начинается какая-то паника, хотя он просто стоит. Что уж говорить о бедных пионерах, которые с трудом, но в полной неразберихе мчались что есть мочи по неровной извилистой тропинке в больших резиновых ластах и мутных очках для ныряния, чуть ли не сдыхая по пути. Жуткое зрелище — смотреть на красные, уставшие лица и загнанные вдохи лежащих на земле, кто уже своё испытание отбегал. Ладно, всё оказалось не так просто, как казалось. Наконец последний пацан добежал до намеченного финиша рядом с вожатыми и рухнул прямо на колени, пытаясь не задохнуться.       — Ты дыхание искусственное умеешь делать? — повернувшись к коллеге, спокойно поинтересовался Вячеслав.       — В смысле? — смутился Семенюк.       — Ну, если они у тебя щас все помирать начнут, кто-то же должен их спасать, — пожал плечами мужчина.       — Ты их спасать и будешь, раз до такого состояния довёл.       — Не, — поморщился Бустеренко, деловито вытаскивая ручку из кармана шорт, — Мне своих дебилов хватит, зачем мне ещё твоих, — он бросил взгляд на стоящий неподалёку второй отряд, который тщетно пытался отгадать загадки Васи РазДва, а его синеволосый совожатый находился за спиной Быстрова и судорожно маяковал детям, пытаясь подсказать ответ.       — Выхухоль? — послышалось предположение одного светловолосого паренька, стоящего в той толпе.       Быстров ударил себя ладонью по лицу, Эвелон сзади разочарованно схватился за голову, прикрывая глаза.       — Вот, на, — расписавшись, мужчина отдал маршрутный лист подошедшему Коломийцу, — Пробежали вы, конечно, отвратительно, но очки заслужили.       — Нормально мы пробежали, — прохрипел темноволосый.       Бустер опустил взгляд вниз под ноги и вздёрнул брови.       — Ты чё, всё-таки жив? — удивился пионервожатый.       Лежащий на земле Пешков закатил глаза.       — У нас осталась последняя станция на баскетбольном поле, — уведомил Денис, внимательно читая листок.       Баскетбольное поле находилось недалеко от администрации в некой спортивной зоне, в одном ряду с волейбольным полем и кортом для тенниса. Уже не особенно воодушевленные ребята доползли до него минут за пять.       — Я потом за вами зайду, — протараторил русоволосый, поспешно отворачиваясь и уже собираясь исчезнуть отсюда от греха подальше.       Хес разлёгся на одной из боковых трибун, закинув одну руку за голову, а другой листая что-то в телефоне.       «Прекрасно. Просто, блять, замечательно», — скептично поджал губы парень.       — Без Вас нельзя, Владимир Сергеич, нужен же представитель отряда, — поправил очки Коломиец.       — Дрейк, ты вообще бесполезный что ли, — заныл пионервожатый.       Алексей Александрович без интереса оторвал взгляд от экрана, краем глаза замечая подходящую толпу. Спокойно оглядев лица детей, он чуть задержался на идущем в середине Братишкине.       «Прекрасно. Просто, блять, замечательно», — тяжко вздохнул Губанов, поднимаясь на ноги.       — Добро пожаловать на станцию «Дружба», — отчеканил ведущий заученную за несколько повторов фразу, а в голосе — пустота, ни единого оттенка какой-либо эмоции, да и глаза обводят всех с абсолютным безразличием, только поверхностно касаясь, — Суть этой станции очень проста: вы все становитесь в один ряд на лавочку практически возле самого края, и каждый из вас по очереди должен пройти по этому самому краю, цепляясь за других от начала и до самого конца колонны. Ваша задача — не отдавить никому ноги, задача других — придерживать вас, чтобы вы не упали.       Вова нахмурился только, сложа руки на груди и внимательно следя за говорящим. На него, конечно же, внимание никто обращать не собирается, и даже смотря в толпу, обходят стороной, а вот Семенюк всё смотрит на равнодушный профиль, и из головы все дурацкие фразы выбить не получается. Свои, в первую очередь, грубые и мерзкие, которые остановить не мог, вываливая всю свою токсичность наружу, и алинины, которые в подкорку мозга въелись и теперь покоя не дают.       «Как он мог быть против такого названия? Кто ещё мог придумать такое идиотское имя, кроме него?»       Восемьдесят девятый уже выстроился, нелепо толкаясь между собой и смеясь наперебой от неловкости. Игорёк уже прошёл свою дорогу выживания, встав в конце, и тут, выходит, очередь дошла до Ломакина.       — О-О-О-О-О, — в предвкушении угара загудел Сквад.       Братишкин даже голову не повернул, всё ещё пиля взглядом своего коллегу. Хотел бы он знать, зачем это делает, но ответа как-то не находилось. Может, чтобы на него наконец обратили внимание?       «Хотя зачем это мне?», — сам же себе спротиворечил парень, подняв бровь.       Хесус внимательно наблюдал за отрядом, даже не дёрнувшись в его сторону.       Вдруг откуда-то к вожатым подбежала девочка лет тринадцати и заинтересованно уставилась на Лёшу.       — Алексей Александрович, — обратилась рыжая, заглядывая в глаза снизу вверх, — Вот, это Вам, — она протянула парню какой-то шоколадный батончик в цветной упаковке, немного стеснительно поджимая губы в улыбке.       «М-м-м-м-м, дань», — иронично протянул про себя русоволосый.       Губанов несколько смутился, хлопая глазами.       — Маш, мне-то зачем? Это же тебе родители привезли, вот и съешь сегодня на ужине, — поджав губы, произнёс пионервожатый.       — Ну это я Вам хотела отдать. Держите, правда, от чистого сердца, — невинно пробубнила мелкая.       Алексей вздохнул глубже, чуть отрывисто, мечась взглядом в разные стороны, а Вова глаза от этой картины округлил. Неловко. Хесу было правда неловко. Нет, он нисколько не стеснялся протянутой вещи, но видно было, как ему не хочется принимать подарок из рук ребёнка.       — Спасибо, — кивнул молодой человек, сдержанно улыбнувшись, — Но, правда, не стоило.       — Да ладно Вам, — игриво отмахнулась девчонка, — Мы же теперь семья, и мы Ваши дети.       На лице Вовы не дрогнул ни один мускул, но внутренне его давно так не передёргивало. Как же это странно звучало из уст детей, это же просто кошмар. Семенюк уже собирался было скривиться от такого действа, но не успел.       Хесус сделал это раньше. Мимолётно, практически незаметно, но русоволосый сумел выловить эту секунду, как дрогнул уголок губ, как взметнулись резко брови, и как во взгляде прочиталась какая-то безнадёга, смешавшаяся с недовольством.       И Вова понял — Лёше это совсем не нравилось. Братишкина будто током шибануло, и он почти на физическом уровне почувствовал эту образовавшуюся неловкость, что сдавливала лёгкие. Какая же стрёмная ситуация.       — Да, — невозмутимо кивает пионервожатый, — А теперь пойди, найди Алину Геннадьевну с отрядом. Они наверняка тебя заждались.       Девочка кивнула и быстро убежала, а Вова также быстро почувствовал, как в груди разливается что-то, что посещало его довольно редко. Вина. Семенюк щёки изнутри прикусил, всё ещё взгляда не отрывая от конфеты, зажатой в чужой ладони. Похоже, дети Хеса и правда его любят, но вот самому мужчине как-то не слишком комфортно в этом детском внимании находиться.       «А я, ебанат, блять, его в этом обвинял».       И Вова морщится еле заметно, потому что совсем себя придурком чувствует, а совесть где-то на задворках сознания ещё сильнее припоминает тот разговор в столовой.       — Блять, — выдохнул сквозь зубы парень, запуская руку в свою осветлённую копну, — Слушай, меня конечно твой отряд не касается…       — Вот именно, — подаёт голос мужчина, впервые повернувшись, — Дела моего отряда тебя не касаются.       Братишкин мрачнеет на глазах от такого тона: тяжёлого, низкого, путающего все мысли моментально. Хес в глаза смотрит без злости, но пронзительно так, что Вове чересчур неуютно становится, и дыхание само по себе реже стало.       — И мне похуй совершенно, что ты там себе придумал и во что там веришь, — продолжил голубоглазый, — Занимайся лучше своими детьми, а я позабочусь о своих.       Братишкин челюсть сжимает, всё ещё внимательно смотря. У Лёши взгляд колючий, под стать тому, как он сам весь ощетинился, но задерживается недолго, сразу же возвращаясь к первому. Вове хочется что-то едкое сказать в ответ, потому что, ну, какого хуя с ним вообще так разговаривают? Да, возможно Семенюк и заслужил такие слова, но, блять, он же не может это так просто схавать. Парень рот приоткрыл, чтобы сказать что-то, но на ум ничего не приходит. Вообще ничего. Никаких аргументов в свою пользу, никаких фактов в свою защиту подобрать не получается. Это что выходит, этот придурок сейчас его задушил?       «Ну чё за уёбок?» — возмутился вожатый, — «Почему вечно происходит какая-то хуйня?»       Братишкин уже сам себя не узнаёт: ему в его обычной жизни признаться, что он где-то конкретно не прав — стоит огромных усилий. А тут его за последние пару дней прямо-таки прорвало на сожаления непонятно с чего, что совсем для него не свойственно. Да и было бы ещё перед кем, а тут какой-то мудак, которому каким-то мудацким образом удаётся пробуждать в нём муки совести. Надо завязывать с этими внезапными порывами извиняться, а то совсем уже скатились.       «Да чтоб я ещё раз попытался перед тобой извиниться», — обиженно пробубнил про себя парень, складывая руки на груди.       Даше с её ростом совсем неудобно было проходить задание. Она то и дело цеплялась за чужие футболки, но задерживать руки совсем не хотелось, поэтому девушка сразу же старалась отпустить чужую ткань. Минуя всех мальчиков, ей оставалось пройти только девочек, но это оказалось куда сложнее, потому что у многих из них были обтягивающие футболки, а кого-то даже майки. Жеманно переступая между чужих ног, Куданова резко почувствовала, что ногой потянулась совсем не в сторону твёрдой поверхности скамьи. Звонко пискнув, она не нарочно отцепилась от чужих футболок и быстро начала падать назад. Взмахнув руками в разные стороны, Гаечка, сморщившись, закрыла глаза, приготовившись падать. Но приземлилась она во что-то относительно мягкое. Да и не приземлилась даже, потому что концы её кед всё ещё упирались в лавку, а сама она повисла в воздухе.       — Ты как? — послышался хриплый голос сверху.       Девушка подняла голову вверх и чуть прищурилась. На фоне яркого солнца над ней возвышался «хозяин» станции Алексей Александрович, напряжённо рассматривая пионерку.       — Да, в порядке, — заторможено промямлила русоволосая.       Мужчина кивнул в ответ и также под руки перевернул девочку в вертикальное положение на скамью.       Встав поудобнее, Куданова обернулась, рассматривая своего спасителя. Пионервожатый улыбнулся мягко и, сунув руки в карманы, проговорил:       — Ну ладно, считай, что не упала. Можешь проходить до конца.       Девушка губу закусила, чувствуя, как теплеют щёки и, как бы ни старалась, не смогла сдержать робкой улыбки в ответ, сразу же отворачиваясь.       Как бы там ни было, Восемьдесят девятый Сквад расправился со всеми станциями.       — Вот, держи, — Губанов протянул Коломийцу подписанный листочек, на что тот поднял его вверх, победно показывая отряду, что они молодцы. Ребята дружно заулюлюкали в ответ.       — Спасибо, — на прощание добавила Куданова, понимая, что стоило бы поблагодарить того, кто спас её от нескольких ушибов и — с её-то аккуратностью — каких-нибудь переломов. Голубоглазый улыбнулся уголком губ, одаривая русоволосую доброжелательным взглядом.       Вова стоял всё это время в стороне и молча наблюдал за происходящим. Божьей помощью только все остались живы после детских безобидных заданий. Что ж, этот отряд не перестаёт его удивлять.

***

      Желтовато-тусклые огоньки, гирляндой развешенные по забору, пару рядов лавок по периметру и завлекающая свобода танцпола в центре, не слишком качественные, но довольно массивные сабвуферы по бокам сцены, что представляла собой деревянное возвышение со ступеньками, сокрытое сверху округлой алюминиевой крышей, самые популярные шлягеры, раскачивающие толпу и, конечно, он — царь этой территории, вальяжно крутящий регуляторы на своём микшерном пульте в такт общему ритму. Да, Илюха Мазеллов чувствовал себя дома.       — Юнга, я не слышу вашего шума! — через микрофон подначивал парень пионеров всякий раз, когда те начинали успокаиваться и дрыгаться всё меньше. Работало это всегда исправно, потому что за восторженным воплем всегда следовала большая активность.       Вова стоял, облокотившись о бетонную входную колонну позади, и спокойно смотрел за покачивающейся детворой. Вообще-то вожатым танцевать не запрещалось, но в большей мере они, конечно, блюстители дисциплины и порядка. Немудрено, ведь всё потому, что загон для дискотек располагался на самом краю лагеря в относительном отдалении от остальной территории и шанс того, что какой-нибудь особенно изворотливый и вредный пиздюк захочет выскочить из него и пойти прогуляться по лагерю в одиночку, несоизмеримо рос. Поэтому Владимир сегодня на месте местного клубного вышибалы, главная задача которого — следить, чтобы никто не сбежал ни в сторону домиков, ни, господи упаси, в сторону леса. Остальные вожатые тоже рассредоточились по окраине загона то просто сидя на лавках и смотря в телефоны, то болтая друг с другом. Конечно, в основном это были парни, потому что девушки-вожатые совсем не стремались танцевать в одной куче с детьми и увлечённо зажигали с другими. Хотя звание главной «зажигалочки» этой дискотеки бесспорно можно отдать одному только Лагоде, который выплясывал в кругу детей так виртуозно, показывая медузу, что все остальные только завывали, требуя ещё. Миша Силажик сидел на скамье, схватившись за голову, но сдержать умилённой улыбки так и не смог.       — Волнуюсь я что-то, — постоянно растирая руки, пробубнил Пешков, рассматривая стоящего рядом Коломийца. Он уже и отжечь, и отдохнуть, и попытаться свалить от Владимира Сергеевича под предлогом не выключенного утюга, и посидеть, и постоять, и заебать Дениса — всё успел, а мандраж всё никак не уходил. Не давала покоя мысль, что совсем скоро Илья Павлович объявит медляк, и Серёге, вроде как, нужно пригласить Дашу, потому что в этом деле необходимо действовать сразу же. Наученный большим опытом в лагерях Серёня знал, что девок на медляк нужно забивать в первые же дни. А так, то там струсил, то здесь застеснялся, и она уже на-постоянку вальсирует с другим типом, который хер тебе уступит потом, ибо, как бы пацаны не стояли столбом весь вечер, танцевать медляки с девочками — это, несомненно, круто.       — Было бы из-за чего, — ответил светловолосый, размеренно покачивая ногой в бит звучавшего трека. Его все эти заморочки мало интересовали, так что весь медленный танец он намеревался спокойно просидеть, общаясь с другими пацанами о какой-нибудь мобильной игрушке, нежели о делах всех этих любовных. Как бы Серый ни давил, всё равно за прошедший час дискотеки ни одна из девчонок ему так и не приглянулась, — Не думаю, что она откажет.       Жожо не знал даже, что страшнее: согласие или отказ. Отказ, конечно, ударит по самооценке сильно, а согласие тоже волнительно — он ведь не мастер медляков. А если что-то не так сделает?       — ЗНАЕШЬ, СЕДАЯ НОЧЬ, ТЫ ВСЕ МОИ ТА-А-АЙНЫ-Ы, — Джоин крутился вокруг Вовы юлой, всячески вытанцовывая и припевая. Семенюк ума не мог приложить, почему Саня чувствовал такую обязанность его развлекать, но, в целом, это приносило свои плоды. Смотря на разбесившегося парня, Братишкин невольно вспоминал их золотые времена, когда вместо школьников на танцплощадке можно было подцепить девчонок, а в крови было что-то крепче кефира с полдника. Эх, хорошо было. Но Стародубцев что тогда, что сейчас ловил кайф и горланил так, будто разницы вовсе не видел. Поразительная способность тусоваться везде, где есть народ.       — Как ты думаешь, если я щас попрошу Мазела поставить Витаса для Макса, он оценит? — наконец остановившись, спросил Александр.       — Он да, а вот все остальные, у кого есть уши в радиусе километра, вряд ли обрадуются, — сморщившись, ответил Семенюк, вспоминая, как раненой чайкой всегда завывает Стинт под его замечательные песни, да так, что с ними потом в баре вообще никто знакомиться не хочет. И это в лучшем случае, потому что в худшем их просто выкидывают из заведения.       — А сейчас, леди и джентльмены, — музыка стала намного тише, понижая градус общего веселья. Мазеллов поднёс микрофон к подбородку и томно, очаровывающе заговорил, — Звучит первая медленная композиция. Кавалеры приглашают дам.       — Бля-я-я-ять, — судорожно протянул Пешков, чувствуя, что его начинает потряхивать. То, что он так долго предвкушал, наконец, наступило, но радости было немного, а вот волнения — чересчур.       — Ты чё, ссыкло что ли? — небрежно бросил Коломиец, наблюдая за паникой друга.       — Кто?! Я ссыкло?! — мгновенно взвился темноволосый, — Это ты изначально собирался на лавке сидеть, как ссыкло!       — Ну так пойди и докажи мне, что я ссыкло, а не ты, — с лукавой полуулыбкой произнёс Денис.       Пешков мгновенно нахохлился и, обернувшись, быстрым взглядом нашёл Дарью, сидевшую с девчонками в углу, и твёрдым, но совсем не уверенным шагом направился к ней. Дрейк только хмыкнул хитро в спину, смотря за удаляющимся другом. Они с Серёней знают друг друга пару дней, но парень уже научился читать его, как открытую книгу.       — Привет, пойдём потанцуем? — скороговоркой выпалил Серый, даже толком не дойдя до девушки, но вовремя остановился, чуть ли не влетев в неё, внимательно смотря в глаза.       Куданова глаза округлила, явно не ожидав такого предложения. И по её растерянности Серёжа понял, что всё — хана.       — Да, пошли, — заторможено кивнула русоволосая, слегка улыбнувшись.       Пешков, кажется, засветился от счастья, хоть сердце грохотало как разъярённое.       — У-у-у-у-у, — запищали девочки-вожатые, смотря, как выстраиваются в парочки детишки повзрослее и помладше, и сразу же принимаясь обсуждать особенно миленьких.       — О-о-о-о-о, — в один голос недовольно загудели мальчики-вожатые, наблюдая за всей этой излишне романтичной хуйнёй и предчувствуя все эти детские розовые сопли.       — Ты чё, ссыкло? — зашипел Братишкин Стинту, который притёрся рядом и дёргано оглядывался по сторонам.       Шабанов посмотрел на Хусаинову, стоящую с Жорой, губы поджал, проморгался и проговорил:       — Да, я ссыкло.       Вова закатил глаза.       — Ты такая красивая, — тихо проговорил Жожо, покачиваясь из стороны в сторону и немного сжимая пальцы на чужой талии. А в голове всё шумит, и горло пересыхает, но Серый не дрейфует — он же мужик.       — Спасибо, — также тихо ответила девушка. Но смотреть в глаза, когда находишься так близко, стыдно, поэтому она уводит взгляд парню за спину, оценивая обстановку. Парочек было довольно немало, но всё-таки большая масса расселась по бокам, и это сильнее вгоняет в краску, потому что непонятно, сколько взглядов на тебя направлено. А по ощущениям казалось, будто бы вообще все. Немного прокрутившись, Гаечка зацепилась взором за Алексея Александровича, что развалился на одной из лавочек рядом с другими вожатыми и о чём-то переговаривался с Дроном. Будто почувствовав её внимание, мужчина поднял взгляд и посмотрел прямо в глаза. У девушки внутри всё сжалось и дыхание перехватило. Вожатый был очень красивым. Его удивительные лазурные глаза смотрели с интересом, а сам он казался таким мягким и добрым, что возникло непреодолимое желание подойти к нему, пообщаться, спросить что-нибудь. Голос у него приятный. Куданова не сдержала лёгкой радостной улыбки, наблюдая за ним. Губанов тоже усмехнулся в ответ, сверкая игривой хитринкой в глазах. Даша смутилась, чувствуя румянец на собственных щеках.

***

      Вова протяжно зевнул, потирая лицо и впираясь глазами в домик напротив. Окна барака шестого отряда постепенно тухли одно за другим. Справа за ним виднелся кусок футбольного поля, слабо освещённый одиноким фонарным столбом. Мерцающий холодный свет разрезал чернильную темноту вдали, а сама ночь была тихой, спокойной и размеренной. Никакого шума машин, что преследовал в Москве, никаких заблудших громких прохожих. Молодой человек стоял на террасе, упёршись локтями в деревянные перила, и наслаждался тишиной после давящих дискотечных басов, что уже успели замучать и мозг, и уши. Влажный воздух слегка щекотал нос, и русоволосый громко шмыгнул, потирая его тыльной стороной ладони.       — Ты понимаешь?! — обескураженно завопил поднимающийся с первого этажа по лестнице Шабанов, — Четыре запасных телефона! — он достал из коробки с собранными мобильниками несколько гаджетов, — СУКА, ЧЕТЫРЕ!       — Ну хотят очень дети в Бравл Старс поиграть на ночь глядя, ну что такого, — сквозь смех протянул Братишкин, смотря на коллегу, — А ты вот, как уёбок жадный, последний хлеб отбираешь.       — Не в мою смену! — показательно громко воскликнул пионервожатый, надеясь, что весь барак его услышал, и сильно хлопнул дверью в свою комнату.       Владимир обернулся обратно на улицу. В одном из окон он заметил Диану. Она помахала ему на прощание и что-то проговорила, ухмыляясь. За закрытыми окнами не было слышно, но Семенюк отчётливо прочитал по губам «Спокойной ночи». К ней присоединилась Рэй и тоже радостно помахала ладошкой.       «Эх, ну ты и лох, Макс», — с ноткой ехидства подумал пионервожатый, маша в ответ.       Окна в соседнем домике полностью затухли.       Внезапно парень услышал сзади скрип открывающейся двери. Обернувшись, Братишкин увидел немного растерявшуюся Куданову, которая явно не ожидала увидеть своего пионервожатого.       — А чё мы шляемся после отбоя, малая? — озорно прищурившись, спросил Владимир Сергеевич.       — А я это, подышать вышла, — подсобравшись, ответила Гаечка, осторожно подходя и пристраиваясь рядом, — Подумать, так сказать, перед сном.       Вова только смешок подавил, смотря вниз. Он не мастер женской психологии совсем, но если судить по какому-то подозрительно приподнятому настроению и лёгкой полуулыбке, что, не переставая, украшала её губы, то мысли у Гаечки весьма интересные.       — Что, о мальчиках думаешь? — специально смутил пионерку парень.       — Что?! Нет! — мгновенно отвела взгляд девочка, — Сами Вы, Владимир Сергеич, о мальчиках думаете!       Семенюк прыснул от такой наглости. Нет, ну судя по такой реакции, то попал точно в яблочко.       — Ну-ну, — иронично протянул Братишкин, — И что ты о нём думаешь?       Естественно от парня не укрылся тот медленный танец. Более того они уже тысячу шуток со Стинтом успели придумать, пока обратно шли. Скоро можно будет сборник анекдотов «Смехуёчки над Жожо» составлять, и у Вовы были конкретные планы, как он завтра будет подначивать Серёню. На Дашу, вообще-то, эти задумки не должны были распространяться, но раз уж она так удачно попала под руку…       Куданова помолчала пару секунд, сомневаясь, а потом заговорила:       — Ну, он милый очень, — неловко начала русоволосая, — И глаза, — она поставила локти на перила и подпёрла ладонями щёки, очарованно протянув, — Глаза такие светлые, голубые, очень красивые. Да и в общем он интересный, наверное.       Владимир Сергеевич вновь зевнул расслабленно, всё ещё смотря на густую шуршащую траву на футбольной площадке. Честно сказать, он в душе не ебал, какие там у Пешкова «красивые голубые глаза». Как-то не приходилось засматриваться ещё, а стоило бы глянуть. Ну так, чисто из интереса, раз Даша так заинтриговала. Вове-то не до этого было — он в последнее время на других глазах как-то слишком часто зацикливался. По сути, хуйнёй какой-то занимался. Они, конечно, тоже весьма симпатичного голубого оттенка, но вот только такими тяжёлыми взглядами одаривали, что хотелось «прописать» пару раз по лицу их обладателя. Но сдерживаться нужно, потому что Вова «хороший мальчик» и, вроде как, нравится Татьяне, а отношения с начальством портить плохо, а в случае с Синди, может быть ещё опасным для жизни.       — Ох уж эти ваши детские переживания, — Вова сарказмом крыть пытается, но самому себе не признаться не может: всё-таки он рад, что в новообразующейся паре молодых так всё мило и по-детски невинно. Ну какая лагерная смена без всех этих любовных приключений.       — Ложись спать, малая, — по-доброму улыбаясь, проговорил пионервожатый.       — Спокойной ночи, Владимир Сергеевич, — радостно проговорила Гаечка, прикрывая свою дверь.       — Пс, Владимир Сергеевич! — полушёпотом прыснул из ниоткуда появившийся Пешков, — Раз мы с Денисом теперь старшенькие, можно мы завтра на физ-ру не пойдём?       Братишкин закатил глаза. Не, ну Пешков никогда не перестанет торговаться.       — Серёг, — строго проговорил русоволосый, — Я завтра Артура Сергеевича попрошу уделить особенное внимание тебе, а не Ломакину.       — Да чё? Всё! Не надо! — сразу же завопил парень в ответ, — Уже пошутить нельзя? Я всё понял, подниму Дениса в шесть.       — Быстро схватываешь, — кивнул с ухмылкой Семенюк. Но тут его осенило, — Стоять, — Жожо мгновенно застыл в дверях, так и держась за ручку, и с вопросом уставился на вожатого.       — Что? — с предчувствием чего-то нехорошего осторожно поинтересовался пионер, не дождавшись реакции мужчины.       — Ничего, — задумчиво произнёс Братишкин, — Спокойной ночи, Серёг.       Пешков поморгал пару раз, явно пытаясь анализировать поведение мужчины напротив, но забил, понимая, что тупой, и просто тихо прикрыл дверь.       Теперь от былого спокойствия не осталось ни следа. Вова стоял в напряжении, неосознанно вцепившись в ограду, и нахмурено смотрел вниз. Лунного света совсем не хватает, чтобы разглядеть улицу, а одинокой жёлтой лампы, висящей под потолком террасы, было вполне достаточно, чтобы увидеть и понять одно: глаза у Серёжи карие, в сумраке они казались Вове практически чёрными. Семенюк не очень любит карие оттенки — ему по душе больше голубые или серые. Как оказалось, Кудановой тоже. Как оказалось, Братишкин всё же успел заметить красоту так вдохновлённо описываемых Гаечкой глаз.       «Беда не приходит одна», — ошарашенно подумал парень, устало упираясь лбом в сложенные руки, — «Она приводит с собой всех своих девочек».
Примечания:
Все совпадения случайны. Если Вам показалось, что где-то тут затесалась скрытая реклама каких-то пабликов, или просто промелькнули знакомые названия, то Вам показалось. (гы)

Здоровья всем, кто доблестно дошёл до конца и не загнулся на половине. Страна будет помнить своих героев.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты