Стресс-менеджмент и электрогитара

Слэш
PG-13
В процессе
48
автор
Размер:
планируется Миди, написано 19 страниц, 2 части
Описание:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
48 Нравится 9 Отзывы 14 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Началось все с привычного маленького утреннего кризиса: лопнули две петлички, а еще кто-то благополучно уронил коробку с наушниками, поэтому самопровозглашенному лидеру роуди придется вечером переслушать штук тцать из их числа и выявить теперь уже непригодные. Желательно не раздолбав в процессе еще парочку по чистой случайности. В Фонтейне есть такое модное выражение — «морнинг рутин». Обычно это что-то вроде списка дел на утро, чтобы его позитивно начать, в процессе не уснуть и не выпить случайно сок из недоспелых закатников после чистки зубов мятной пастой. У Беннета, этого самого роуди (как тоже модно называть эту профессию в Фонтейне), «морнинг рутин» — ежедневная попытка выжить в шоубизе и случайно не грохнуть мандолину Синь Янь, перепутав с ящиком для гвоздей.       Обычно утренние дела начинаются с позитивной улыбки самому себе в расколотое (неизвестно когда, по какой причине и кем) зеркало ванной трейлера — хотя это вообще не по канонам фонтейнского распорядка. С утра модно страдать и думать о том, как бы завернуться в одеяло из теплой шерсти и до обеда, как минимум, не вставать. Но это для обывателей — а Беннет ищущая вдохновленная душа, а еще панк-рокенрольщики не спят, они бодрствуют и поднимают общественность на уши. И все это только до обеда. Беннет, кажется, привык уже ко всему — еще бы, это же рокенрольская группа Синь Янь, тут либо ты выносишь вместе с фронтменкой, либо выносят тебя — ногами вперед. Это, кстати говоря, ее почти что прямая цитата из какого-то интервью для Инадзумы, после которого они всей группой пошли есть клубничное мороженое в «Народный выбор». Беннет вообще очень удивлялся первое время — и как только в Синь Янь, у которой сцена полыхает огнем во время концерта, уживается еще одна Синь Янь, которая выбирает шторки для трейлера и вяжет салфетки, пока работает над текстом.       Именно по указанию фронтменки с утра нужно непременно раскрыть с любовью выбранные шторы, стряхнуть пыль со всего, на чем она отложилась за ночь, а еще врубить на прогрев кофемашину. И достать яйца и заоблачный перчик, на который Чун Юнь каждое утро смотрит с большой ненавистью и явно презирает его существование в принципе. А Синь Янь свою яичницу без перца есть не может — говорит, что это тоже часть ее образа и идеологии. Что это за идеология, в которой на завтрак полагается есть перец, на который без слез не взглянешь, Беннет так и не выяснил, но Синь Янь явно к этому и стремится — доказать каждым своим действием, что плевать она хотела на ваши предубеждения и вообще, вступайте в наш панк, че вы тоже.       Такова доля роуди — нужно учиться уживаться со своими подопечными, принимать их странные вкусы, а еще вычитывать наработки на райдеры так, чтобы глаза у менеджеров на месте гастролей не повыползали на лбы.       С райдерами вообще история отдельная, Синь Янь оказалась самой скромной — ей только перчики нужны (обязательно свежие, вот только-только из Ли Юэ!), энергетики и коробок десять пиротехники разных мастей. Мандолинистка со смехом одним томным вечером рассказывала, что в ее первом инадзумском гастрольном туре с горем пополам достали пару коробок захудалых фейерверков, притащили энергетиков, а вот с поиском заоблачных перчиков организаторы так намудрили, что на уши подняли всю культурную общественность, внесли в гостиничный номер огромный разукрашенный мешок с одиннадцатью специями (явно отнятый у какого-то ресторана с главной площади) и грустно пожали плечами, мол, звиняйте, госпожа рокнрольщица, у нас с импортом не очень, зато попробуйте наши инадзумские традиционные специи, да мы же первые экспортеры полезных трав Тейвата… Короче говоря, с тех пор Синь Янь с собой берет запас на вот такой вот черный день — а вдруг планы поменяются и их несчастную группу занесет снова в Инадзуму…       Чун Юнь сначала говорил, что ему ничего кроме мороженого и льда в принципе не нужно, он здесь прежде всего как друг, помочь решил вашей группе в полтора землекопа, пофиг, поехали пару раз съездим на эти ваши концерты, все равно я на фрилансе. Беннет в итоге, к своему большому удовольствию (командный дух — это самое главное!), заметил, что в руках бывшего программиста прочно обосновались палочки, а ноутбук улетел куда-то под установку вместе со всеми антивирусниками. А все потому, что рокенрол — это жизнь! А в компьютеры пусть непосвященные щелкают, работа музыкантов — гореть! В переносном смысле, конечно, но Синь Янь, с ее-то количеством спецэффектов, возможно, гореть готова в самом прямом. Поэтому райдер ударника мало-помалу обзавелся еще парой строк — обезбол, бинты и пачка-другая известных мондштадтских целебных мазей. И это все не только потому, что Синь Янь обожает сжигать все на своем пути, когда из нее бьет ключом адреналин во время концерта, а еще и потому, что Син Цю, вообще-то, существует.       Когда Беннет впервые распахнул двери разукрашенного во все классические-тематические цвета трейлера, он понял, что Син Цю может стать той еще головной болью в их нелегком пути навстречу прекрасному. Беннет еще в первый день повздыхал над тем, что его новая группа — люди ужасно творческие, независимые, а еще у каждого в голове собственная идеология. Понятие прекрасного тоже сугубо субъективное. И если Синь Янь придерживалась позиции «гореть», Чун Юнь, вероятно, «не сделать хуже, чем оно есть и постараться потушить», то Син Цю был тем, у кого в рукаве всегда была пара канистр самого отборного керосина. Беннету пришлось проморгаться как следует и перечитать наброски райдера клавишника пару раз — и то остались вопросы к некоторым пунктам, потому что с горем пополам прочитать невероятно изящный и абсолютно ужасающий почерк Син Цю мог только Чун Юнь, который еще и не такое в своей длинной кодерской жизни видел. Клавишник благородно указал в своем райдере то, что, по его мнению, могло бы понадобиться товарищам по группе, но сами они были либо слишком скромны, либо еще не осведомлены о готовящихся терактах коварного согруппника. От самых невинных гербариев сесилий, цветков-сахарков и тетрадей для записей в начале списка доходило до того, что где-то на середине появлялось что-то вроде «нектар попрыгуньи», «святая вода из Спрингвейла», «венчик пылающего цветка». Беннет мог только гадать, ради каких благих целей Син Цю попросил «слизь пиро-слайма».       Хотя, гадал он недолго — ровно до тех пор, пока на город не опустилась тьма и не проснулась та темная сторона клавишника, которая жила ради субъективного хорошего прикола. И вот тогда Беннет, тщетно пытаясь содрать слизь с рубашки, понял, что с Син Цю сосуществовать в одном пространстве еще придется поучиться.       В особенно солнечные и спокойные дни Беннет частенько вспоминал, каким образом он вообще из своего уютного безработного мондштадтского гнездышка вылетел и оказался в цветном трейлере-автобусе группы Синь Янь на пропахших шелковицей и перцем дорогах Ли Юэ. Да и еще и в качестве тур-менеджера, грубо говоря, будучи совершенно зеленым и не имея в гастрольном менеджменте никакого опыта.       В Монде, в основном, слушали фолк и открывали рты под авторскую песню где-то в свободных от предрассудков подворотнях и крафтовых тавернах за вином из одуванчиков. Беннет тоже там был. О, видят архонты, он всю свою жизнь был тем, кто от одного остро-колющего слова в песне был готов броситься на сцену, выхватить из рук офигевшего исполнителя гитару и доказать всему этому городу, что он тоже что-то да понимает в музыке и свободе. Беннет даже вспомнить не может, кто сильнее повлиял на его любовь к рок-музыке — отцы, которые с теплыми улыбками и словами поддержки впервые дали ему в руки свою собственную, простую, но твердую, пахнущую сосновыми шишками гитару, сказав, что он может быть кем угодно и играть что угодно, если ему нравится то, что он делает, или та неоново-розовая группа из Фонтейна, которая привезла в Мондштадт свой сияющий рок-н-рол и просто нагло украла сердце, кажется, навсегда. Хотя музыка, похоже, была вообще единственной дорогой Беннета с самого начала.       Отцы хорошо разбирались в джазе — у них дома даже был ящик с пластинками и граммофон. Винил пах стариной, одуванчиками и самовыражением, а Беннет обожал хорошие истории, одуванчики и показывать всем, что его маленькая жизнь в рамках закона Мерфи — тоже особенная и важная, и что если все вокруг вдруг повалится из рук — то у его надежной гитары обязательно будет дополнительный ремень. Отцы никогда ни в какие гастроли не ездили, на публику выступали только в далекой молодости, но мягкие, тянущиеся, словно горячая карамель, звуки саксофона и тубы Беннет знал так хорошо и любил так сильно, что в его голове не оставалось никакого места для скучной повседневной рутины. Музыка в их скромном доме звучала всегда, это было символом какого-то хрупкого благополучия и уюта. Беннет помнил те времена, когда отцы вручали ему теплую кружку с пылающим травяным напитком из цветов Долины Ветров, доставали свои волшебные инструменты из закутка и тогда магия обретала форму звука и струилась так легко и весело, что Беннет просто терялся в нотах и знакомом с детства ритме. Хотелось уметь так же. Ужасно хотелось уметь выпустить из своих пальцев музыку так, как это делали родители.       Отцы смеялись, делая памятные фото маленького светловолосого мальчика с саксофоном на перевес для семейного альбома. Беннет отчаянно пытался дунуть в инструмент так, чтобы магия музыки полилась сама собой, как у отцов. Но, в конце концов, из саксофона выходил только глухой неприятный скрежет, напоминающий о том, что любая магия требует упорного труда и еще большего усердия.       Беннету было десять, когда он впервые узнал, что такое «рок-н-ролл» в лучшем его проявлении. Это было что-то совершенно особенное, музыка, которую в Монде никто не слушал и не играл, звуки, которые будто бы бросали вызов всему миру. Пятнадцатый день Луди Гарпастум завершался фестивалем свободной, по всем традициям Мондштадта, музыки со всех уголков Тейвата. Мягкие звуки фолка на лирах и флейтах, классика города Свободы, одним ударом бас-гитары потерялись в шуме клокочущей нетерпеливой толпы. Фронтмен громогласно рассмеялся, взмахнув неоновой челкой, а мандолинистка ударила в блестящие розовые барабаны так сильно, что каркас сцены дрогнул. Шоу началось, а Беннет не мог пошевелиться и отвести взгляда. Фонтейнская рок-группа пела что-то о свободном духе, силе воле и отсутствии границ. Беннет в текст не вслушивался, но запомнил, как вокалист ему подмигнул, когда увидел восхищенный взгляд огромных зеленых глаз из первого ряда.       Эти ритмы не были мягкими успокаивающими напевами мондштадтских бардов. Это яркое и энергичное исполнение не было родным отцовским джазом. И Бенннет никогда не думал, что какая-то другая, совершенно новая музыка сможет так далеко унести его мысли. Поэтому под конец пятнадцатого дня Луди Гарпастум десятилетний Беннет выпросил у смеющегося сияющего вокалиста группы автограф и понял, что ему просто смерть как нужна собственная гитара, пусть даже не такая неоново-блестящая.

***

      Беннет играл на своей любимой сосновой гитаре простые, знакомые всем аккорды, а Барбара пела народные мондштадтские песни, прижимая к груди ладони. Потом они пили пряный напиток из перчиков и цветков-сахарков и смеялись, думая о том, какое светлое будущее их ждет.       Барбара дала свой первый концерт в двенадцать лет, это был жаркий майский вечер, Джинн даже взяла выходной и заранее заказала красивый узорчатый сарафан у портной из Сумеру. И коробку светящихся палочек, чтобы страждущая аудитория могла махать ими в такт музыке.       Коробку, которую Беннет нечаянно опрокинул в Сидровое озеро при выгрузке из фургона, споткнувшись о камень на мосту и распугав всех голубей в округе. И потому выход пришлось искать срочно, пока Барбара не потеряла настрой на свой первый и ужасно важный концерт, а Джинн не узнала об инциденте и не снесла ему одним ударом голову. Когда Барбара вышла на сцену, своим чистым и звонким голосом исполнила песню, открыла подрагивающие от волнения веки на проигрыше, она увидела активно размахивающего ярким букетом из трав-светяшек Беннета в первом ряду. И еще огромное поле ритмично покачивающихся светяшек, в которое превратился концертный зал.       После выступления Барбара со слезами на глазах поблагодарила сестру и лучшего друга за поддержку. Светяшки были ее любимыми цветами, и она о таком даже не могла мечтать. Беннет, конечно, потом всю правду рассказал, а Барбара только улыбнулась и спросила, не сильно ли он поранился, когда упал.       Барбара позже и стала его проводницей в мир музыки. В Тейвате, как оказалось, все творческо-музыкальные каким-то чудесным образом друг с другом знакомы. Если не лично, то через три дружеских рукопожатия и секретный форум в интернетах. Беннет однажды туда попал и выяснил, что вполне себе общетейватская социальная сеть даже рядом не стояла по количеству активностей с этим теневым форумов фанатов всего того, что производит звук. Там даже был раздел, посвященный игре на деревянных спрингвейлских ложках.       Беннет нещадно дергал струны своей акустики все свободное время, помогал Саре с доставками в «Хорошем Охотнике» на полставки и старался не сжечь город своим усердием и настроем, пока Барбара репетировала или ездила в туры. Беннет совсем немножко завидовал её звездной жизни. И скучал, конечно. С его-то умением играть на гитаре можно только серенады голубям Тимми напевать на мосту. Одного желания научиться оказалось мало, мозоли надрывались и кровоточили, струны по невероятным и странным причинам лопались и скручивались с колок сами собой. Беннет мазал пальцы гелем из сесилий, спускал всю зарплату на струны и закреплял колки резинками. А все потому, что никакие жизненные неурядицы не помеха музыке.       Парнишка из «Гильдии» дал ему подержать свою четырехструнную бас-гитару и Беннет подумал, что гриф как-то подозрительно хорошо лежит в руке, непривычные металлические струны приятно холодят пальцы, а глянцевый кленовый корпус замечательно пропускает звук. Прекрасно. Научиться играть на басу — тоже благородная цель хотя бы на-пока-что, тем более, в настоящем классическом фонтейнском роке никто не играет на нейлоновой акустике.       Когда Барбара в следующий раз вернулась из тура с коробкой сладостей и новым ободком с лилиями, Беннет сыграл ей собственноручно подобранную на четырех струнах и паре аккордов «Легенду о Веннессе» на бас-гитаре (у «Гильдии» выклянченной шантажом, слезами и кошачьими глазками, на свою моры не хватило), правда, непрофессионально, с остановками на подкручивание колок, но зато страстно и от всей души. Барбара, выслушав неумелую мелодию с предельным вниманием от начала и до конца, пообещала, что обязательно наведет справки и пристроит Беннета туда, где он себя еще как следует проявит.       А потом, благодаря нескончаемой поддержке Барбары, случилась ее давняя знакомка — огненная мандолинистка Синь Янь, должность гастрольного менеджера, в которую зеленый неопытный Беннет вцепился волчьими зубами и когтями (конечно, не басист в группе, но это не мешки у Сары таскать), и полтора сумасшедших месяца с ее группой и идеологическим кочеванием «без предубеждений» по всему Тейвату. Беннет гадал, видел ли геоархонт с высоты своей статуи, как однажды они по раздолбанным залитым дорогам Тростниковых Островов толкали пустой цветной автобус в сторону гавани под энергичные крики фронтменки. Во всяком случае, Селестия видела точно, и, скорее всего, это стало их божественным локальным приколом. Барбара, когда прочитала эсэмэску с подробным описанием пренеприятнейшей ситуации, сказала, что поставит свечку за благополучие группы. И за упокой карбюратора несчастного автобуса. А что поделать? В рокенроле выживают сильнейшие.

***

      Синь Янь обожает всякое барахло, которому лет пятьдесят. И это только минимум. Вероятно, что это именно она обчистила все антикварные в Тейвате, разнесла несколько заброшек и покопалась в пыли руин в пригороде родного Ли Юэ. Поэтому вязаные салфетки в трейлере прикрывали не только неработающий телек в углу, мини-холодильник и тумбочку на входе, забитую склянками, а еще и расписанные вазы времен, вероятно, войны архонтов, сервиз, впаренный Синь Янь в Инадзуме как что-то «из личного пользования архонта Соли» и жестяные часы в виде зяблика. Беннет как-то попытался мягко намекнуть, что в дальние путешествия таскать за собой столько исторического мусора как минимум непрактично, но в ответ получил только убийственный взгляд, так что до максимума он даже додумать не успел и со вздохом отправился за губкой. Потому что на часах-зяблике регулярно оседала вселенская космическая пыль и циферблат попросту не было видно.       Как выяснилось позже, Синь Янь только этот разукрашенный фургон называла своим домом. С семьей у нее какие-то терки случились в раннем подростковом возрасте, о которых она вспоминать очень не любила и потому никому не рассказывала, а «дома» из принципа не появлялась. Как и остальные члены группы.       У Син Цю в избушке тоже свои погремушки — он какой-то там богатый наследник, должен был претендовать на вкусный кусок отцовской тканевой империи. Только вот его «рыцарская идеология справедливости», как он с улыбкой свои причины играть музыку обзывал, не позволяла ему сидеть в душном офисе и пропускать концерт жизни на свежем воздухе. Условное рыцарское благородство Син Цю как-то скатализировалось отсутствием предубеждений Синь Янь, поэтому они неплохо сыгрались как клавишник и бас-мандолинистка. Хотя Син Цю упомянул, что может играть далеко не только на клавишах, но еще и писать умеет красиво. Поэтому именно он лириксы и строчил в основном — не без споров с Синь Янь, конечно, по поводу подобранных метафор и аналогий, зато с душой.       Чун Юнь фрилансом промышлял с двенадцати, сначала просто виндосы ставил и разгонял память, а потом пошел в разнос и стал кодером-программистом-вот-этим-всяким. Родители от него тоже ждали, что возьмет в руки свою жизнь, отвяжется от антивирусников и продолжит семейное дело (что за дело он так и не сказал, отмахнувшись). Он рокенрол вообще не слишком как жанр любил, громко очень, но он был старым другом Син Цю, который стопроцентно его шантажом взял и подкупом. Ну или у него в голове своя концепция была, кто ж знает…       Фонтейнский классический рафинированный рок очень отличался от культивированного общетейватского. В Фонтейне пели о справедливости, любви, блестках и вольном человеческом духе, который вызов бросает всему миру и побеждает в итоге. А тейватская сублимированная версия была не менее искренней, но более скомканной. В Инадзуме рок мешался со всеми направлениями подряд — Син Цю, однажды послушав, предположил, что это скорее один большой хороший фанфик, нежели попытка придерживаться канона. В родном для группы Ли Юэ метафорически пели о процветании и благополучии любители где-то за плато Тигра. Беннет, впервые попав в город контрактов и золота, вообще подумал, что тут из музыки предпочитают караоке и духовые оркестры. Синь Янь позже с гордостью объясняла, что ее группа — единственная серьезная в Ли Юэ в своем жанре.       В Монде пели, естественно, о свободе, любви и цветах. Беннет, когда вышел на улицы со своей гитарой, к своему большому удовольствию и удивлению осознал, что родная мондштадтская авторская песня в узких кругах уже начала свой нелегкий пузырчатый путь — мало-помалу обзаводилась риффами и обрастала особенным ритмом.       Улицы Монда пищали и искрились по любому поводу — тут-то он однажды и узнал о Варке. Джинн с восхищением рассказывала о его незаурядных талантах, Барбара говорила, что именно Варка стал ее музыкальным авторитетом и вдохновителем. Хотя Беннет вообще не был уверен, что когда-либо видел этого загадочного Варку (как, кажется, и большая часть культурного общества Монда), легенды о его подвигах складывались просто крышесносные. Якобы он и коня на скаку, и горящую избу одним ударом медиатора может остановить и потушить. На форумах делились таинственными размытыми фотографиями, а на музыкальных платформах его сольно-электронные альбомы собирали тысячи лайков и прослушиваний. Беннет мечтал однажды построить такую же блестящую карьеру или хотя бы получить отдельный раздел о себе на теневом форуме тейватских исполнителей. Любовь к делу любовью, а признание и фидбэк — тоже вещи не последние.

***

      Барбара дала Беннету номерок Синь Янь после короткого личного знакомства, которое больше было похоже на взрыв. Синь Янь хотела работать и работой своей жила, и у Беннета просто смерть как руки зачесались к энтузиазму мандолинистки присоединиться. А после хмурая девушка с длинными розовыми волосами из дорожной команды Барб передала ему коробку кассет с записями интервью. Сказала, что если он посмеет вытянуть ленту хоть из одной, то она от имени Барбатоса предаст его забвению. Беннет слабенько усмехнулся и поспешил смотаться из собора подальше от греха.       На кассетах была записана куча видео-интервью с разными героями музыкального Тейвата. Барбара передала всю эту свою личную сокровищницу Беннету "для саморазвития и просто поближе познакомиться с теми, с кем судьба его однажды может столкнуть". Перманентным маркером по бокам коробок были написаны имена исполнителей и групп. Он тогда в них потерялся буквально –«Venti&Xiao», Линн, La Signora… На одной разлохмаченной картонной коробочке размашисто выведено — «Синь Янь, Ли Юэ». Беннет с нее и начал.       Синь Янь, совсем юная, с нелепыми длинными хвостиками и детским лицом, смеялась, лопалась и искрилась, словно мыльные пузыри, просто и искренне отвечая на вопрос за вопросом. Она говорила обо всем на свете — о глубокой любви к своей музыке, о каменных склонах гавани Ли Юэ, о теплом ветре и песчаных пляжах отмели Облачного Моря, которые так ее вдохновляют. Беннет даже покалывание ощутил на кончиках пальцах, смотря на вдохновленную Синь Янь на экране лампового телевизора, который перебивался на помехи. Интервьюер спросил у нее что-то в духе — «когда вы не в туре, где вы проводите время, где ваш дом?».       Синь Янь просто пожала плечами и снова растянулась в улыбке.       — Мой дом обычно там, где я нахожу вдохновение. Все, что может подарить мне новый мотив для песни или красивую строчку в текст, я называю родным.       Беннет эти слова запомнил на всю свою жизнь. До дрожи пробрало. Он тогда подумал — может быть, их дорогам действительно суждено было однажды пересечься? Кассета Синь Янь вскоре вернулась в свою лохматую коробку без повреждений — лента пленки осталась на месте, корпус не треснул и даже телевизор не заискрил от напряжения. Это, очевидно, было очень хорошим знаком.

***

      Синь Янь опрокинула на стол уличной кафешки гору исписанных бумаг, и Беннет с тяжелым вздохом осознал, что исписаны они были почерком Син Цю. А это значит ничто иное, как…       — Бенс, взгляни на это! — Синь Янь ногтем подцепила один из листов. — Я думаю, ты понимаешь…       — …что сегодня лириксы переписываю я… — обреченно вздохнул Беннет, притянув к себе стопку листов. Давай, непобедимый роуди, ты обязательно справишься! Фронтменка хихикнула и присела рядом, закинув ноги на перекладину под столом, как обычно.       — Бенс, я знаю, что это тяжелая работёнка, но мы тебе очень благодарны! — Синь Янь выхватила яблоко из корзинки на столе и откусила. Беннет мысленно взвыл, прочитав строчку из первого попавшегося листа. Нет, существование Син Цю действительно было испытанием для всего мира. И как только в таком талантливом человеке не было таланта к написанию ровных и понятных букв? — Мы обязательно присоединимся к расшифровке, как только покончим с записью. Архонты, не могу дождаться! Прости!       Синь Янь моментально спрыгнула со своего места и энергично побежала куда-то в сторону Глазурного Павильона. Беннет покачал головой, отложив в сторону несчастный лист. Сегодня группа записывается у Кэ Цин на студии, но самое главное — они почти закончили. Именно сегодня, по тщательно составленному и вызубренному графику, должна случиться финальная запись последней песни нового альбома. А дальше — сплошное веселье и невероятные приключения. Потому что диски нужно записать, выкупить, распространить и сделать несколько ярких громких афиш…       Пару недель назад Синь Янь распахнула двери и объявила группе, что они едут в тур. Беннет, как организатор этого всего, конечно, знал заранее и позлорадствовал над страдальческим выражением лица драммера. Они буквально вернулись с прошлых «гастролей» недели три назад, так что отдохнуть никто не успел.       План Синь Янь был прост, как вареное яйцо — выпустить альбом и в этот же день взять быка за рога, руки в ноги и за руль, и отправиться в тур поддержки этого самого альбома. Син Цю, чьего авторства была львиная доля лириксов, принял идею просто прекрасно — еще бы, он играл, кажется, в первую очередь ради всяких плюшек и лавр от ликующей аудитории. Помимо прочего — имя автора на обложке серебристыми буквами… Беннет лично макеты подбирал.       Беннету ужасно интересно было узнать, каково это — слушать и наблюдать как музыкальная группа записывает свой альбом, который, возможно, однажды станет хитовым. Однако Кэ Цин на входе в студию неодобрительно цокнула и покачала головой, мол, «обслуживающий персонал сидит и ждет за дверью, исполнители творят рок». Так что, несмотря на протесты и крики «да он нам как брат!» от Синь Янь, грустный Беннет остался ждать группу на входе в студию. Кэ Цин отстраненно намекнула, что на запись в среднем часа три-четыре уходит, так что «обслуживающий персонал» может пока погулять и насладиться одиночеством.       Так что к записи тринадцатой песни, последней, Беннет уже так нагулялся, что это даже оказалось неплохо — пока группа пишется, он может спокойно переписать тексты Син Цю. Или хотя бы попытаться их прочитать.       Они у Син Цю рождались странным образом — то по несколько набросков для песен за день, то месяцами ни одной строчки, по словам мандолинистки. Беннет появился в группе как раз в плодотворный период клавишника — тот еженедельно зачитывал ему грубые заметки и спрашивал мнение по поводу выбранной темы или каких-то сложных литературных штук, вроде эпитетов или красивых непонятных умных слов. Беннет от чистой души говорил все, что думает. В основном, конечно, стихи Син Цю скорее звучали как замес для хорошей большой поэмы, чем для энергичной песни для сцены, уж слишком обороты витиеватые. Да и предложения сложные, но, как выяснилось, с легкой руки Синь Янь до итогового варианта наброски Син Цю доходили абсолютно голыми и с нотками простой обывательской жизни. Чун Юнь за ритмом следил отлично, так что на его правках текст «терял еще долю литературности», как философски изрекал Син Цю в итоге. Хотя звучало все равно прикольно.       Запись тринадцатой песни прошла без сучка и задоринки — Беннет даже задумался, прошло ли все так гладко, если бы он решил реально под дверью ждать свою группу, а не ошиваться на улицах Ли Юэ? В любом случае, в честь общегруппового праздника Синь Янь потащила их к Сян Лин в ресторан, поклявшись, что все оплатит. Хотя у них за вредность в «Народном выборе» и так была скидка — пожизненная.       Син Цю умудрился заставить Чун Юня перепробовать три вида слаймовых желе из новенького у Сян Лин, хотя ударнику это вряд ли сильно понравилось.       — Ну так куда, лягушки-путешественники, вы собрались теперь? — Сян Лин расставила по столу тарелки с едой.       — В очередной тур, конечно! На этот раз планы у меня большие… — Синь Янь мечтательно протянула, но тут ее взгляд упал на острую курицу в соусе.       — Она собирается проехаться по шести королевствам, опять без Снежной. — Чун Юнь хмуро посмотрел на Син Цю, у которого между палочек был зажат перчик, а на губах играла невинная улыбка. — Мы собираемся.       — Да! Это мой первый такой долгий тур с группой, мы обычно в Ли Юэ играли…       Беннет потянулся за сэндвичами через весь стол, случайно задев солонку. Ой…       — Извините! Я в предвкушении!       Сян Лин с улыбкой покачала головой.       — Надеюсь, что архонты будут к вам милостивы. Раз уж вы скоро уезжаете, считайте, что сегодня все за счет Гобы. — Сян Лин выдернула своего панду с одного из мягких сидений в углу и помахала его лапками. — Он вам тоже желает удачи!       Синь Янь едва сдержала радостный визг.       — Крутяк, я тебя обожаю! А то у нас все спонсирование от культурного департамента Ли Юэ уходит на автобус… ё-мае...       Беннет закатил глаза.       — Да, именно поэтому суперски, что Бенс у нас идейный! А то зарплату приходится ждать…       — Я просто счастлив, что могу участвовать в ваших гастролях. Хоть иногда и скучаю по Монду…       Син Цю хихикнул.       — Выше нос, Бенни. Твой дражайший Монд в наши планы тоже входит.       — Правда? Когда?..       — О, — перебила Синь Янь, жуя курицу, — я хочу успеть к празднику ветроцветов в Мондштадт! Как раз одна из наших свеженьких и самых крутецких, по моему скромному мнению, песен — о любви, да, Син Цю?       — …возможно, — хитро сказал Син Цю, подкидывая один из мелко нарезанных перчиков в тарелку ударника, пока тот отвернулся. — Эта песня моя любимая, надеюсь сыграть ее во все шесть концертов плюс раза три на бис.       — Ну да, ты в нее как-то необычно рьяно вцепился, — Чун Юнь задумчиво потянулся палочками к своей тарелке с холодной лапшой. — Я обычно не шарюсь в твоих текстах досконально, но сейчас даже интересно стало, о ком или чем это, на самом деле...       — А… Ну… — Син Цю отвел взгляд в сторону, прежде чем растянулся в дьявольской улыбке. Чун Юнь закашлялся и густо раскраснелся от внезапного кусочка перца в своей холодной лапше.       — Син… Цю… — прохрипел Чун Юнь, выползая из-за стола и грозно сверкая молниями из глаз.       — Да, дорогой?       — Я тебе…       Синь Янь покашляла, чтобы отвлечь внимание на себя от цапающегося состава группы и притворно-осуждающе покачала головой.       — И вот у нас так постоянно, ни минуты покоя, я щас с ума сойду. Может быть, запереть их в кладовке наконец? Уж тогда-то они помирятся раз и навсегда?.. Как кошка с собакой, архонты их раздери.       Сян Лин посмотрела на нее слегка смущенным взглядом, а Беннет подумал о том, что, вероятно, это проблему бы не решило, а еще о том, что перед отъездом нужно будет все-таки на всякий случай еще разок проверить работоспособность холодильника и морозилки. И вычеркнуть из райдера клавишника всю чертову слизь. Этот тур должен быть идеальным, и он будет идеальным просто потому, что Беннет - роуди и у него все под контролем.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты