Воспоминания

      Мама закончила вечерний обход и зашла в свою комнату. Коридоры приюта опустели. Ночь прокралась в спальни и погрузила всех детей в сон.       Вернее, почти всех.       Двое детей выглянули из-за приоткрывшихся дверей. Норман и Эмма переглянулись. В темноте было видно плохо, но ребята точно знали, что они одарили друг друга уверенными короткими кивками. Норман на цыпочках подошел к соседней комнате, где стояла Эмма. Друзья взялись за руки и осторожно, стараясь издавать как можно меньше шума, отправились на чердак.       Норман оперся ладонью о стену, Эмма схватилась за перила. Свободными руками они продолжали переплетать пальцы и молча подниматься по лестнице.       В душе Эммы играло разгорающееся пламя азарта. Их с Норманом ночные вылазки были нарушением правил, и это сильно будоражило. Сейчас они в выдуманной опасности прячутся от грозной мамы, пробираются по пустым коридорам, где они будто бы остались совсем одни. Но в любой момент может снизойти наказание, и их отправят спать, а весь следующий день они проведут за уборкой дома. Игра с огнем. Игра на выживание. Игра, вызывающая хитрую и довольную улыбку.       Норман крепко стиснул зубы. Его сердце бешено стучало о грудную клетку. Страх, что его сердцебиение слышит не только он, но и весь приют и — главное — Эмма, мучительно разъедал изнутри. Приключения, которые Норман делил с Эммой, заставляли его душу трепетать, как освободившуюся из клетки бабочку. Ведь они были только вдвоем и больше никого. Игра для пары. Игра в тайны. Игра, возбуждающая глупые любовные фантазии.       Детишки подошли к окну. Это был выход из полного теней и сопящих мелодий дома. Это было их выдуманное спасение. Это было последнее испытание перед достижением их цели. Норман достал из кармана проволоку и стал возиться с замком. Эмма стояла рядом. Она положила руку на вздымающуюся спину друга. Чужое тело щедро отдавало приятное тепло. Кожей ладони девочка чувствовала, как мышцы спины то резко напрягались и становились как камень, то вновь расслаблялись и немного подрагивали. До ушей доносилось тихое сдавленное сопение.       Замок щелкнул и створки распахнулись. На чердак пробрался прохладный поток воздуха. Перед ребятами расстилалось бескрайнее ночное небо. Звезды горели ярче ламп и свечей. Их свет мягко ложился на детские восторженные лица. Миллионы огней сегодня решили показаться ночным странникам, сотни созвездий пронеслись меж одиноких искорок. Ни облачка, ни блика, что могли бы помешать звездам сиять как никогда раньше. Зрелище, преподнесенное небом, показалось редким алмазом в горе привычных кристаллов и углей. Такое бывает раз в жизни. На такое глаза устанут смотреть, но ты все равно не отведешь взгляда. Чтобы насладиться, чтобы отпечатать в памяти, чтобы с затаенным дыханием вспоминать и пускать чистую слезу наслаждения.       Ребята забрались на крышу и поудобнее устроились на черепице. Эмма издала удивленный вздох. Ее рот приоткрылся. Она вытянулась и шире распахнула глаза. Все слова моментально забылись. Не опуская головы, Эмма глядела то вертикально вверх, то оборачивалась налево, то направо, а то и вовсе опрокидывалась назад. И лицо ее не меняло выражения своего ни на секунду.       Норман сидел рядом. Он не смотрел на звездное небо. Он сидел и затаившись смотрел на Эмму. Мальчишка обхватил колени руками, крепче запахнул кофту и смахнул мешающиеся пряди. Норман сладко улыбался. На его щеках выступил легкий румянец, а мысли уходили куда-то далеко-далеко от реальности.       Он любовался сияющим наивным, беззаботным лицом, которое казалось белоснежно бледным под холодными лучами звезд. Он наблюдал, как уголки девичьих губ растягиваются от уха до уха, как дрожат плечи от переполняющего девчушку восторга. Он не мог поверить, что ее глаза могут распахиваться настолько широко. Не сомневался, что эти огромные зеленые омуты затмевали своей красотой все те звезды, что были на горизонте. Он с умилением подмечал, что в этих живых искрящихся глазах отражаются десятки звезд, чем напоминают изумруды, на которые кто-то неловко просыпал блестки. Он с нежностью думал, как она все-таки мила, проста и до безумия очаровательна. Он внимательно слушал, как она удивляется красоте сегодняшней ночи.       Вдруг подул холодный ветер. Эмма на пару секунд съежилась. Тело Нормана сразила крупная дрожь. Почти сразу после ледяного дуновения Эмма почувствовала, как ее плечи укрыло что-то теплое. Она повернула голову и увидела перед собой Нормана. На том была только рубашка.       — Норман, зачем? – вскрикнула Эмма. – У меня есть своя кофта, мне не холодно. А вот ты сейчас замерзнешь!       Норман придерживал подругу за плечи, чтобы та не смогла скинуть одежду.       — Все нормально, Эмма, – улыбался он, при этом морщась и ежась. – Мне не холодно.       — Ты же заболеешь, – ворчала та, – уже завтра будешь лежать с температурой.       — Не преувеличивай, – Норман чихнул.       Эмма подсела ближе. Она накинула чужую кофту обратно на плечи ее хозяина и крепко обняла того за талию.       Норман замер. Он ошарашено смотрел на серьезное лицо напротив.       — Теперь должно быть тепло, – сказала она.       Норман неуверенно обхватил Эмму и прижал ее ближе. Та положила свою голову на его плечо. Блондин снова расплылся в улыбке.       — Да, – ответил он, – так гораздо теплее.