Я и есть смерть

Слэш
NC-17
В процессе
546
Размер:
планируется Макси, написано 53 страницы, 7 частей
Описание:
Невозможно убежать от войны, она оставляет свой отпечаток навечно. Не всегда можно найти покой в одиночестве, нам необходимо быть рядом с кем-то. Не всегда тихий городок может оказаться спокойным...
Примечания автора:
Новые главы будут выходить 2 раза в неделю.

Арты фика https://www.pinterest.ru/vejnin7/арты/

Работа написана по заявке:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
546 Нравится 58 Отзывы 245 В сборник Скачать

Глава 1: Свобода — мимолетна, свобода — быстропротекающий процесс

Настройки текста
      Говорят, справедливость без силы беспомощна; сила без справедливости деспотична. И это правда: у тех, кто имеет силу, нет справедливости. А те, кто имеют её, не получили достойную силу. Именно из-за этого постоянно возникают войны и хаос.       У меня есть сила… А справедливость есть?       Справедливость у всех своя. Я думаю, что за все заплатил, выиграв войну. Но друзья и знакомые все так же полагаются на меня. Обвиняют в бездействии, даже фанаты, что раньше писали хвалебные оды, начали строчить угрозы в мою сторону. Я не знаю, чего хотят от меня эти люди.       За два года наших с Тедди путешествий по стране многое изменилось. Первое и самое значимое — я понял, что война не прошла для меня бесследно.

***

      Я был постоянно на нервах и, кажется, становился параноиком. Мне постоянно казалось, будто за нами наблюдают, следят за каждым движением и проникают в голову, читая мысли. Хотя рядом никого не было, я проверял, и не раз.       Находясь на людях, я чувствовал себя напряжённым, раздражительным и постоянно хамил всем. Хотя они были ни в чем не виноваты.       Запоздало я понял, что иногда руки сами собой тянутся за палочкой для защиты. В такие моменты сердце бешено колотилось, дыхание учащалось, лоб покрывался испариной, а руки сжимались в кулаки. Непонятно, из-за страха или же предчувствия чего-то. Вот только чего?       По ночам вижу их — умерших. Тех, которые погибли на войне, погибли по моей вине. Они смотрели на меня молча, не шевелились и не обвиняли меня. Но их глаза, они режут меня без ножа по живому. А когда я просыпался, они просто уходили куда-то в пустоту, продолжая оставаться безмолвными. Лучше бы вы и меня с собой забрали.       Единственным, кто помогал и успокаивал меня в такие трудные мгновения, оказался Тедди. Мой маленький комочек счастья. Лучик света, который не давал мне погрузиться в мрачные пучины отчаяния. Но он был такой крошечный, что иногда я боялся брать в руки, прикасаться, обнимать. Такая хрупкая жизнь, и я за нее в ответе.       Часто случалось так, что у меня появлялись внезапные вспышки агрессии. Я кидался на всех, кто под руку попадался, нарывался на драку или вообще вымещал свой гнев, разбивая всё, что под руку попадалось. И это пугало меня больше всего. А вдруг я случайно наврежу Тедди?       Я стал бояться самого себя. Я пытался держать эмоции под контролем, приглушать их, подавлять или вообще замораживать, но контролировать себя полностью не мог, стихийная магия вырывалась из меня и была разрушительна. Часто я представлял, что вместо взорвавшейся вазы мог оказаться мой малыш.       Андромеда, будто чувствуя все это, не раз упоминала в письмах, что хочет забрать его. Я, как мог, уверял ее, что со мной ему будет комфортнее, ведь я его крестный, и смогу показать ему мир. Вместе с ней я пытался в этом убедить и себя.       Мое состояние с каждым днем ухудшалось. Я не высыпался из-за кошмаров по ночам, был раздражительным целый день. Тело было тяжелое, словно нагруженное гирями, простейшие действия давались с огромным трудом. Порой даже встать, умыться и одеться становилось небольшим подвигом. Но вот, что странно: я не чувствовал физической усталости. Будто ее и не было никогда.       Но даже если я ее не чувствовал, энергия моя все уменьшалась. А смотреть в таком состоянии за активным и развивающимся ребенком становилось трудновато.       Я бродил по городам, как потерянный котенок, не зная, куда идти и что делать. Гордость не позволяла показывать Андромеде и Тедди свою слабость. Но так дальше продолжаться не могло. И единственное, что пришло на ум — пойти к психологу.       Конечно, мне с этим решением помогли, прямым текстом обозвав психом, но суть не в этом. Главное, я понял, что происходящее со мной является следствием не физической, а душевной травмы.       К колдомедику я не пошел, просто не знал хорошего. Да и не хотелось появляться перед магами в тот момент. Остались надежды только на маггловских докторов.       К первому попавшемуся психиатру я идти не стал, потому что мне нужно было серьезное лечение, а не минутное облегчение. И к самому знаменитому не записался: очередь слишком большая. Я искал хорошего специалиста с большим стажем и работающего на дому. Не хочу вновь оказаться в больнице, я полжизни там провел.       Искать пришлось недолго, всего пару звонков, и я нашел ее. Агата Эйбрамсон. Женщина около пятидесяти лет, с доброй улыбкой и уютным домиком. У нее также были внуки, которые играли с Тедди, в то время как я общался с ней.       Естественно, чтобы опустить лишние вопросы, такие как «Сколько вам лет, кто этот ребенок?», мне пришлось прибегнуть к магии. Небольшое внушение, и теперь она свято уверена, что Тедди и я — братья, а меня к ней отправили родители. Жаль, что это не так…       Сначала я мялся, не все говорил, некоторые вещи утаивал. Но после третьего сеанса я начал понемногу изливать душу.       Она кивала, что-то писала в своем блокнотике, изредка уточняла некоторые моменты, и все. Может, я не все понимаю в этом направлении медицины, но, вроде как, доктора должны давать какие-то лекарства или советы…       На семнадцатом сеансе я просто говорил и не ждал от нее какого-либо участия. Ведь от этих разговоров мне было уже гораздо лучше. Но перед уходом она стала на редкость серьезной, и спросила: — Гарольд, сколько тебе лет? — Восемнадцать, — на автомате ответил я, даже не задумываясь.       Агата кивнула и жестом попросила меня присесть обратно на место. Когда я удобно устроился в мягкое кресло, она слегка удивила меня, потому что раньше подобных вопросов не задавала вообще. — Как давно ты стал чувствовать себя одиноким, опустошенным? Как давно?.. — Вроде бы год назад… — Вроде бы? Подумай хорошо, когда именно. В какой момент тебе стало казаться, что ты совсем один? Когда это началось?       Голос ее был мягок, и говорила она неторопливо, но ощущалось это так, будто она давила на меня, открывая какие-то тёмные задворки души. — Я… не знаю. — Хорошо подумай, закрой глаза и взгляни глубоко в себя. Что ты чувствуешь? Ничего. — Ничего… — эхом отдалось в голове и невольно вырвалось из уст. — Люди не способны ничего не чувствовать. Эмоции — реакция организма на изменения среды. Она затрагивает и телесные ощущения, и представление о себе, и понимание ситуации. Даже самый жестокий человек на свете испытывает хоть какие-то эмоции. Ещё раз сконцентрируйся и скажи, что ты чувствуешь?       Я хотел уже прекратить это, но внезапно на меня нахлынули воспоминания. Воспоминания из прошлого. Чувство вины, захватывающее с головой. А вместе с ними и эмоции, что я когда-то испытывал, но не показал. — Вина за смерть близких поселилось где-то глубоко внутри и разъедает все мои внутренности, — с трудом смог произнести я, сердцебиение участилось и дышать становилось труднее. — Мне хочется быть одному, но в то же время сама эта мысль, откуда ни возьмись, вызывает дикий первобытный страх… — по щекам потекли предательские слезы. — Я всем за все отплатил, но меня не оставляют в покое. Я всегда всем что-то должен, — голос начал становиться все тише, хотелось сорваться на крик, но не получалось. Во мне что-то оборвалось. — Друзья кажутся чужими. Знакомые — незнакомцами. Единственный человек, которому я так доверял, оказался предателем. А тот, кого ненавидел, был единственным, кто действительно помогал. Мой самый родной человек появился внезапно и также внезапно исчез, оставляя меня совсем одного…       Это был предел, я в прямом смысле взвыл и не смог больше сдерживать слезы. Вся гниль, что скопилась во мне, выходила из всех щелей. Не знаю, что за бред я нес, как оказался в объятьях Агаты и тихо скулил, но мне вмиг стало легче. Тяжесть, что была на душе — испарилась, и я впервые за долгое время смог свободно дышать. Всего-то нужно было признать все свои страхи… — Ох, Гарри, мой дорогой мальчик, что же тебе такого пришлось пережить, — голос женщины дрожал, и, кажется, она тоже плакала. — Скажи честно, ты был в каком-то военном лагере? Или в месте, где проводилась война? — Нет… — запоздало соврал я, но эта чуткая женщина не поверила мне. — Не ври, дорогой, я хочу тебе помочь, твое состояние… не из самых лучших. Ты похож на одного моего пациента, только различие у вас одно. Он — военный, прошедший через десятки сражений. А ты совсем ребенок, у которого не должно быть такого состояния. Это уже алекситимический путь возникновения апатии. Лекарства тут уже не смогут помочь никак. Только моя помощь, как психотерапевта. Причем долгосрочная, поэтому я прошу тебя — доверься мне.       Я взглянул на нее непонимающе: неужели настолько очевидно, что я был на войне? — Твое состояние… а точнее, симптомы: первое — возбудимость и раздражительность, второе — безудержный тип реагирования на внезапные раздражители, третье — фиксация на обстоятельствах травмировавшего события, четвертое — уход от реальности, и пятое — предрасположенность к неуправляемым агрессивным реакциям. Все это — хронический военный невроз. Такое встречается только у военных, и тех, кто бывал на поле боя. И теперь не лги мне, я, как твой лечащий врач, имею право знать все.       Так значит… все это действительно из-за войны. И как мне сказать ей, что в подобном положении я чуть ли не с самого рождения? И помогут ли мне ее сеансы? Возможно, да, но я не могу больше подвергать себя и Тедди опасности. Если это как-то лечится без лекарств, то тогда я и сам справлюсь. — Миссис Эйбрамсон, спасибо вам за все, на этом я с вами прощаюсь. — Что? — Обливиэйт…       Я аккуратно стер все её воспоминание о себе, заплатил за все сеансы, и так же внушил детям забыть нас. Они маленькие, не будут придавать этому такое большое значение. Спасибо тебе, Агата, огромное спасибо. Теперь я точно знаю, что дальше делать.

***

      Начало нулевых мы с Тедди отметили в Блэкпуле — наистарейшей курортной зоне. Стоит отметить, что здесь мы отдыхали дольше всего, и планировали ещё на столько же остаться.       Больше всего мне понравилась набережная, полностью вымощенная красивыми кирпичами. Там мы каждый день гуляли, редкие туристы не раздражали, и вообще само место очень понравилось. Единственное, что немного огорчало — это фестиваль, который начался бы в сентябре. Я, конечно, хотел задержаться на некоторое время, но никак не на год.       Тедди было уже три года, он все такой же веселый и активный. Весь в родителей. Я показывал ему колдографии, где они были вместе. Где Нимфадора веселилась, превращаясь во все, что только пожелает. И ему это очень понравилось, он пытался повторять за мамой, но обычно получалось только изменить цвет волос или глаз. Да и то инстинктивно, когда он злился или дулся.       Андромеда за это время несколько раз навещала нас. Ей стало намного лучше, видимо, пребывание в родовом имении хорошо сказалось на ней. Тедди уже начал говорить, он звал ее бабушкой, а меня «Галли». Он был очень смышленым для своих лет, поэтому его обучение мы решили начать раньше. Ведь он — единственный наследник древнего рода. Хотя, как оказалось потом, не только он…

***

— Что это значит, тетя? — я непонимающе протянул Андромеде письмо, которое отправили мне гоблины.       Она отдала ребенка мне на руки и забрала пергамент. Несколько минут тишины, и она так же с недоумением воззрилась на конверт. — Гарри, здесь говорится, чтобы ты пришел в банк и получил лордство над Поттерами. Но... разве ты не должен это делать в родовом доме? — То есть ты хочешь сказать, что Поттер — это не просто фамилия?       Мы минуту играли в гляделки, пока тетя вдруг потрясенно не разинула рот. — Ты даже не знаешь про свой род?! Про один из самых «светлейших» родов магической Британии?! Мерлин, до чего мир докатился!       В тот день в мой адрес сыпались всевозможные упреки. Чего я только не наслышался, ядом она плевалась не хуже василиска. Признаться честно, в такие моменты она пугала даже больше, чем Король змей в нашу первую встречу.       Но если пропустить всю ругань, то я понял, что являюсь единственным наследником большого рода. А еще, что я должен взять лордство над ним в свои двадцать один, и что до этого времени меня будут учить всему, что должен знать наследник…       Нас с Тедди взяли в оборот, малышом занимались леди Вальбурга и Кричер, а меня обучала тетя. Даже в Хогвартсе столько не заставляли штудировать, сколько за все это время.       Теперь-то я понял, что профессор Снейп был божьим одуванчиком по сравнению с этой… тираншей. В таком темпе прошло еще два года.       После долгих раздумий леди Блэк и ее сестра решили, что мне действительно лучше получить лордство у гоблинов. Потому что в родовом доме они не смогли бы присутствовать, а значит и контролировать весь процесс. Собственно, они и в банке не смогли бы, но там хотя бы есть гоблины, которые за хорошую цену могут сделать все, что угодно.       Уже у входа в банк ко мне подошли несколько гоблинов. — Добрый день, я — поверенный Рода Поттер, гоблин Кровохряк, рад встретить вас, мистер Поттер. Вы могли бы предупредить нас, что посетите банк, мы бы подготовились, я встретил бы вас, как полагается.       Гоблин учтиво поклонился. Я впервые видел, чтобы гоблин так вежливо обращался со мной. По правде говоря, я думал, что меня вышвырнут в тот же миг, как нога моя ступит в Гринготтс. — Я хотел бы принять главенство над Родом, — сказал я и кивнул им в знак приветствия. — Я чувствую, что это может занять много времени, потому и прибыл пораньше. — Ничего страшного, пройдемте с нами, пожалуйста.       Следуя за гоблинами, мы пришли в какое-то маленькое помещение. В нем не было ничего, лишь голые стены и некие руны, находившиеся на черчении на полу. Они попросили мое кольцо наследника, которое, как оказалось, все это время лежало у меня в детском сейфе.       Я показал им кольцо, на котором был герб семьи Поттеров, после этого в комнату зашли еще несколько гоблинов. На них были черные балахоны, что полностью скрывали их лица. Они собрались вокруг меня и тихо запели на каком-то языке. Один из них протянул мне чашу с острым шипом на дне. — Уколите об него палец.       Стоило мне сделать это, как гоблин взял чашу и пролил содержавшуюся в ней кровь на землю. Медленно узоры на земле вспыхнули блеклым свечением и впитали в себя кровь.       Голоса гоблинов становились все громче, сознание стало медленно уплывать. Я не мог нормально стоять на ногах, но осознавал, что если упаду в обморок, ничего путного из этого не получится. Я произнес слова, которые готовил на протяжении нескольких недель. — Я, Гарри Джеймс Поттер, наследник древнейшего и благороднейшего Рода Поттер, настоящим предъявляю свои права на главенство над Родом и восстанавливаю все, что бездействовало с тех пор, как умер мой отец, включая семейную магию.       Слова утихли и на моей правой руке кольцо наследника превратилось в знак Лорда. — Поздравляю, Лорд Поттер, — ухмыльнулся поверенный моего… да, уже моего рода. — Теперь дело осталось за малым, проверка всего вашего имущества…       От гоблинов я выходил выжатый, как лимон. Пока эти алчные твари не стрясли с меня всю сумму за проведенный ритуал — отпускать не хотели. Но теперь, благодаря им, я узнал, какие у меня были имущества, где и сколько.       Да, с такими деньгами я могу жить всю жизнь припеваючи и ни о чем не думать. Жаль, что я не знаю, сколько буду жить, и смогу ли вообще умереть…
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты