People Will Tell Me That I Messed Up And It Wasn't Love (And I'm Secretly Hoping They Are Right)

Фемслэш
PG-13
В процессе
13
автор
Размер:
планируется Миди, написано 4 страницы, 1 часть
Описание:
Всё становится немного странно. Рейф никогда в жизни не запоминала такое количество вещей, на которые бывает аллергия.
Посвящение:
лолите! спасибо за коммишен и невероятное терпение
Примечания автора:
я играла в апекс леджендс 0 раз и писала это год <3
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
13 Нравится Отзывы 0 В сборник Скачать

All Of My Best Bits Pulled Forward, Collected, Displayed (Sadly, I Just Think That I Was Disgusting Today)

Настройки текста
Она слизывает кровь с зубов и думает, сплёвывая на паркет: того не стоило. Осиротевшие девочки, мёртвые тела на полу в нелепых позах — смотреть со стороны тяжело и мерзко. Каким-то образом она совсем не запачкала ладони, но джинсы теперь безнадёжно испорчены, и от них, более того,несёт. Это меньшая из её проблем. Ребёнок в углу комнаты смотрит на неё пустыми глазами. Рейф вытирает кровь со рта. Она страшно устала. Её от себя тошнит.

***

Рейф не считает себя слабой, но её первая ошибка: она не отводит взгляд вовремя. Тусклый свет от барной стойки и лестницы не достигает их столика — она по целому ряду причин думает, что это как нельзя кстати. Мираж называет её ночным животным — во-первых, потому что она им и является, во-вторых, она путается под ногами посреди ночи; помимо этого — она предпочла бы не покидать тёмные углы вообще никогда в своей жизни. Рейф не считает себя слабой — враньё, конечно, что бы ни говорил ей заплетающимся языком Мираж, милая, ты бы видела себя, ты бы видела себя, Рейф считает себя слабой, жалкой и время от времени мерзкой, но такое случается с её образом существования и не самой красивой историей. Она не считает себя слабой настолько. В этом разница. Но это вопросы высокие. Сейчас всё сводится к простому: девушка за барной стойкой смотрит на неё слишком пристально. Стучит пальцами по дереву будто бы терпеливо, дует накрашенные яркой помадой губы. Рейф разглядывает её ноги в белых босоножках и расстёгнутые пуговицы на рубашке и не может решить, куда смотреть тактичнее; не может перестать смотреть тоже. — Серьёзно? Бангалор вздыхает тяжело, это значит — трагично; как будто, в самом деле, конец света, или как будто это каким-то образом её проблема. Станет её проблемой, может стать. Смотрит на неё пристально и осуждающе через стакан виски: — Если бы я знала, что после нашего расставания начнётся вот это, я бы была с тобой помягче. Рейф хочет ударить себя. Вместо этого она цепляется пальцами в пустой стакан и закидывает ногу на ногу — поудобнее. В их углу по-прежнему отвратительно темно, и она молится, чтобы блондинка за барной стойкой наконец-то отвернулась. — Ничего не началось. Я просто смотрела. Это не звучит жалко, она надеется. Она точно не оправдывается. По какой-то причине не хочет смотреть в сторону Бангалор. — Ну, — Анита усмехается, поднимаясь с места, и Рейф знает, что ей ещё припомнят это. Рейф знает, потому что вечное существование гарантировало им ещё где-то в самом начале, что вести себя как сволочи они будут до конца дней. Анита допивает остатки виски залпом, и стакан стучит о деревянный стол слишком громко. — Удачи с этим. Рейф знает этот взгляд. Музыка кажется ей слишком громкой, Анита — слишком много о себе думающей. У неё есть право, конечно. Но Рейф не очень хочет говорить ей об этом. — Ты большая девочка, но ради всего святого: не увлекайся. Нам не нужен ещё один обращённый, от которого потом не избавишься. Она имеет в виду: не проебись ещё раз. Рейф сжимает зубы и царапает случайно язык; ей очень хочется ответить на это чем-нибудь умным, но её мозг соображает дольше. Она не злится, на самом деле, но это раздражение отчётливое: хочется сказать, что Мираж, вообще-то, не настолько плох, и он в итоге оказался скорее хорошим приобретением, и от него больше пользы, чем проблем. В основном. Если смотреть в картине общей, это даже не похоже на один из величайших её проёбов. Как будто так и задумано. Анита всё равно её не дожидается — Рейф машет рукой на прощание, хотя в этом мало смысла; выходит — как будто отмахивается. Возможно, так и планировала. Музыка здесь, ей кажется, слишком громкая — или она стала слишком чувствительной с возрастом. Она, должно быть, не замечает поэтому. — Привет. Её голос звучит выше, чем она представляла себе. Радостнее. Всё такое. Как будто они не в байкерском баре в сомнительном районе Лос-Анджелеса, а на университетской тусовке. Не то чтобы у неё есть хоть какое-то представление об университетских тусовках, впрочем. Но она смотрела фильмы. Она молодец. Она прекрасно представляет себе, как это всё должно работать. Рейф не вздрагивает, но поднимает голову слишком резко — блондинка-больше-не-у-барной-стойки не отшатывается и даже не моргает растерянно. Просто смотрит и тянет улыбку — Рейф интересно, улыбается ли она так всем. Она чувствует себя странно. — Мне всё было интересно, когда ты подойдёшь, но, — её голос звучит как будто слишком громко, но никто не оборачивается, никто больше не слышит, и Рейф различает с невероятным трудом, что отражается сейчас в её глазах, но она поклясться готова, что с ней флиртуют. — Видимо, придётся брать всё в свои руки. Возможно. Возможно, с ней флиртуют. Она не уверена точно. Её подозрения возрастают, когда блондинка садится рядом; её подозрения возрастают стремительно, когда она смеётся в первый раз и едва ли не хлопает в ладоши от восторга, и Рейф уверена, что это флирт, потому что ни одна её история не может быть настолько захватывающей, и её чувство юмора всё ещё оставляет желать лучшего. Она уверена, что это флирт, когда ей оплачивают третий коктейль с ежевичным сиропом, и он оказывается до ужасного приторный, и она не может поверить, что нечто подобное действительно подаётся в байкерском баре вместо самого мерзкого на свете пива, но ей неловко отказываться, и чужая рука как-то удачно оказывается на её колене, и её уже вытягивают из-за столика, её уже вытаскивают на улицу, и она не слышит ничего толком, кроме чужого смеха, проезжающих с шумом машин и стука каблуков об асфальт. Рейф прячет руки в карманы куртки и думает о многом, по большей части — о том, что это всё не самая лучшая её затея. Одна из тех, что не оборачиваются потом нормально. Рейф думает, что у неё красивые руки. Рейф думает, что от неё восхитительно пахнет. Хрустальные замки рушатся. Она останавливается посреди пустой улицы, и Рейф думает о чём-то нелепом: как свет от фонарей теряется у неё в волосах, как они не держатся за руки, хотя вообще-то могли бы. Как она улыбается. Может быть, она просто устала. Дело не может быть в алкоголе. Она склоняет голову набок. Улыбается между прочим, и что-то мелькает у неё во взгляде — Рейф не успевает разглядеть. — Ты можешь поцеловать меня, если хочешь. Она флиртует. Боже правый. Рейф не нужно повторять дважды.

***

У неё оказываются очень тёплые руки — она хихикает, именно хихикает, давится смехом забавно, прячет лицо у неё в шее, и это не похоже на звенящие колокольчики. Не похоже ни на что вообще. Говорит: я так и знала, что у тебя ледяные ладони. Рейф не спрашивает. Ей нравится целоваться на улице, она как будто бы знает, что делать с руками, и она впервые за долгое время чувствует что-то приятное— что-то о том, что целоваться на улице с красивыми девочками из бара может быть здорово, или что у них могут быть мягкие губы и помада сейчас размажется, или что это на самом деле приятно, когда они прячут ладони тебе под куртку. В её голове это звучит нелепо. Красивая девочка из бара не отказывается, когда Рейф опускает руки ей на талию и предлагает проводить её до дома. Рейф что-то чувствует. Это ужасно.

***

Её зовут Натали Пакетт. Её зовут Натали Пакетт, и Рейф хочет придушить себя за то, что не спросила сразу, а додумалась открыть рот только за столом, когда пялиться в окно с умным видом превратилось в занятие невыносимое, но она ужасна в бытовых разговорах, и она давно ни с кем не разговаривала на следующее утро. Её зовут Натали Пакетт, и она смеётся очаровательно, добавляя в контакты её номер, рассказывая о своём новом проекте (им одобрили финансирование, кто-то наконец-то начал относиться к ней серьёзно в институте, и это всё так здорово, что нет слов, и Рейф совершенно не слушает) и отсыпая какое-то невероятное количество сахара в кофе. Её зовут Натали Пакетт. Рейф думает о девочке, забившейся в угол комнаты, и о трупе мужчины у неё в ногах, и ещё о человеке со свёрнутой под ужасным углом шеей у двери, и о том, как кровь затекала в щели на паркете, и как саму её не стошнило только потому что это невозможно физически. В горле неприятно горчит, и она чувствует что-то липкое на своих ладонях. Чешутся неприятно зубы, Натали запускает пальцы в короткие волосы и улыбается ей не то чтобы нежно, но как будто бы ласково. Рассказывает, что давно хотела перекраситься в розовый, но как-то всё не решалась. Рассказывает, какой кофе обычно пьёт, рассказывает о ресторане возле работы и о соседской собаке, которая будит её каждое утро слишком рано, но сегодня им повезло, видимо, и это точно-точно хороший знак. Говорит быстро-быстро — Рейф совсем не успевает следить за разговором и только кивает растерянно, сжимая горячую чашку в ладонях. Её зовут Натали Пакетт, и Рейф думает только о том, как целовала ночью её плечи, и как её волосы пахнут теперь её шампунем. Рейф думает только о том, как ломала позвоночник её дедушке и тащила его труп через половину комнаты, чтобы вгрызться зубами ему в шею. Натали улыбается ей очаровательно, прежде чем подобрать под себя ноги (под ней скрипит стул, Рейф вздрагивает от резкости звука) и спрятать лицо за огромной чашкой с кошачьей мордой. Она не притрагивается к своему кофе.
Возможность оставлять отзывы отключена автором
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты