Это пройдёт

Слэш
PG-13
Завершён
103
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
– Ну ты чего, маленький? Что случилось?

– Хён, прости меня. Я был не прав... Я...

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
103 Нравится 4 Отзывы 23 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Ну и пиздуй тогда отсюда на все четыре стороны! Я заебался тебя спасать! Понимаешь? За-е-бал-ся! Он такой эмоциональный. Такой злой и агрессивный в эту минуту. — Уходи! Проваливай! Ты мне не нужен, ясно? И без тебя выживу! Напротив не человек стоит — тело. Выслушивает эту истерику молча. Молча надевает кроссовки и все так же молча выходит из квартиры. Это пройдёт, а след останется.

***

— Ликс, он опять сбежал… Волна возмущения накрывает с головой. Джисон шёл в универ, он уже опаздывал и все что ему нужно — торопиться на автобус. А тут этот прелестный рыжий котик опять выбежал на лестничную клетку. — Ой, да он опять мусор пошёл выносить, сейчас вернётся и пустит его. Феликса эта ситуация тоже не особо радовала. Их сосед… Довольно необычная личность. Бывало он в квартире не появлялся месяцами, лишь на пару минут, положить корм и убрать лоток. А кот от тоски выл на балконе. У Джисона сердце замирало каждый раз как он слышал его жалкое мяу. А Феликс утверждал, что это всё же не их дело. — Сколько можно уже? А, мой хороший, совсем твой хозяин тебя не любит… Хан садится на колени, начинает гладить кота, хотя прекрасно понимает, что потом будет чихать и тереть глаза от аллергии. Нежно берет на руки и сюсюкается как с ребёнком, чуть ли не целует. А Феликс на его махинации лишь закатывает глаза. Ведь Джисон всегда был таким. У него глаз на бродячих, брошенных, никому не нужных котиков наметан. Он находил их везде: в подъезде, на клумбе рядом с магазином, в канализациях и деревьях. Чан, местный ветеринар, постоянно удивлялся как человек с ужасной аллергией может так бескорыстно их спасать, а потом искать хороших хозяев. Феликс хлопает дверью и уходит обратно спать. У него сегодня выходной и не важно что он сам так решил. А Джисон, борясь со своей социофобией, стучит в соседнюю дверь. Ему разумеется никто не отвечает. Несколько звонков, ещё стук, даже пинок, но ничего. — И что нам с тобой делать, малыш? Кот отвечает жалостливым мяу. Ничего не делать. У него уже есть хозяин. И забирать животное просто так нельзя. Ведь каким бы сосед ни был плохим, котику живётся вполне хорошо. Не идеально, тоскливо и грустно. Но он сытый (Джисон отметил что довольно тяжёлый), чистый и ухоженный, шерсть в порядке, даже когти подстрижены. Волноваться стоит лишь о том что за ним не следят должным образом, выпускают в подъезд… — Это мой кот. Голос довольно грубый. Хотя скорее Хану это кажется. Он просто безразличный. И Джисон собирается выплеснуть на хозяина уже всю свою злость и возмущение. Но развернувшись видит самого уставшего человека на земле. Лицо худое, под глазами мешки, которые не пройдут уже наверное никогда. И внезапно Джисон в этом лице видит себя. Один в один. Когда похоронил близкого человека. Люди, переживающие утрату, выглядят одинаково. Они убиты горем. Их боль и отчаяние ничего не может сдержать. И эти чувства рвутся изнутри наружу, пытаясь показать окружающим: посмотри, мне больно. Вот только о настоящем горе молчат. А если и говорят что шёпотом. Потому что нет сил уже ни на что. И Джисон видит в соседе всё это. — Да, простите, я просто увидел как он собирался выбежать на лестницу, — как можно более дружелюбно говорит парень, — держите. — Спасибо, — вымученная улыбка. И весь день, всю ночь, целую неделю этот сосед не выходил из головы. Хан не страдал синдромом спасателя. Ему казалось что каждый человек должен спасать себя сам и остальные ничем не смогут помочь. Ведь ни один человек не сможет понять чувства другого. Он будет судить об этом лишь основываясь на своем опыте. А отношение у всех разное. Но этот убитый взгляд… Джисон слишком часто видел его в зеркале. Каждый день смотрел и думал: кто этот человек напротив? разве это я — Вы будете делать заказ? — А, да, американо большой. Он слишком часто витает в облаках. А когда ему приносят кофе, понимает что напротив него стоит тот самый сосед. С именной табличкой Ли Минхо. Он выглядит менее уставшим, даже улыбается и желает хорошего дня. А глаза все равно пустые. — Ты чего так долго? Феликс уже ждёт его за столиком у окна. У них на носу сессия, а они не знают ровным счётом ничего. В надежде выучить хоть что-то, не отвлекаться на видосы в YouTube, не залипать на фотки в инсте, они условились сидеть здесь до самого закрытия, пока не выучат абсолютно всё. — Там наш сосед работает, ты знал? Парень неопределенно хмыкает, пьёт свой кофе и открывает тетрадь по экономике. Джисон следует его примеру, предварительно выключив телефон, искренне старается сосредоточиться на своих каракулях в тетради, но снова и снова отвлекается на странного Ли Минхо. Он ходит между столиками, периодически протирает их, приносит и уносит посуду, иногда разговаривает с посетителями. И вроде он выглядит нормальным, но Хан никогда не ошибается. Он не ошибся когда начал общаться с Феликсом. Депрессия на фоне постоянного стресса и абсолютно ужасных родителей. А на первый взгляд не мальчик, а ходячее солнышко. Но Джисон всегда видел намного больше чем остальные. — У тебя ошибка в формуле. — Да? — Да, — Минхо поджимает губы и с сожалением вздыхает. Он без спора берет ручку и пишет рядом правильную формулу. А потом внезапно быстро и понятно объясняет как решать задачу, над которой Джисон сидел уже который час. Минхо окликает другой официант и тот уходит, оставляя Хана с благодарностью в сердце и теплом в душе. Этот парень нравится ему все больше и больше. — Уже не такой раздражающий? — подтрунивает Феликс. Хан на провокации не ведётся. Лишь закатывает глаза, продолжая дальше решать чёртову высшую математику, учить формулы и заучивать определения. К закрытию он чувствует себя выжатым как лимон, но довольным. Феликс продолжал издеваться над ним из-за слишком очевидного доброго взгляда в сторону Минхо, когда тот за счёт заведения принес им пончики и новый кофе. А Хан все больше и больше замечал какой этот парень красивый и внимательный. Вот только за котом своим не следит. А причину холодного отношения Джисон узнал несколькими днями позже. Совершенно случайно. Ненавидя себя, за то что остался подслушивать. — Да не ори, ты, чудовище. Я не она, ясно? Не буду я прыгать. Кот жалобно мяукал на балконе. Так же жалобно как и всегда. Как и обычно. Именно так, что у Хана замирало сердце и больше всего он хотел забрать этого котика к себе, показать ему что он не один. А он оказывается один и не был. Джисон босиком по холодному полу идёт на балкон. Достаёт заначку из-под горшка, с когда-то цветущем в нем кактусом, который сгнил несколько месяцев назад, и закуривает. На улице летняя ночь. Днём ужасная жара. Такая что на стенку хочется лезть. Кондиционер не спасает и приходится без сил валятся на полу в надежде на облегчение страданий. Ночью облегчающая прохлада, граничащая с жарой и ощущающаяся в разы сильнее. — Подслушиваешь, маленький? — Н-нет… Просто здесь слышимость хорошая. У Хана к щекам кровь приливает, а руки почему-то начинают предательски дрожать. — Я разговаривал с чудовищем, а тут оказывается ещё один шпион, — тихий, приглушённый смех немного разряжает обстановку. — Почему кота зовут чудовище? — А как зовут тебя? — Хан Джисон. — Ужасное имя… Была уверенность, появившаяся на секунду, снова исчезла. Ужасное имя? Почему? Кто вообще так говорит при знакомстве? Это нормально? Тревожные мысли мгновенно заполонили голову. — Ты не подумай, я не это имел в виду. Просто его хозяйку тоже звали Джисон. Она выпрыгнула из окна несколько месяцев назад. Чертова эгоистка даже не подумала с кем его оставить. Хан продолжает курить. Слушает откровения, не зная что ответить. Он бы мог рассказать о своём опыте, о том что тоже пережил потерю близкого человека слишком рано, мог рассказать о том что легче станет, но не сразу и точно не как раньше. — Её затравили в интернете. Она снимала блог, вела Инстаграм и занимала позицию, не принимаемую в нашем обществе. Ее затравили, а сейчас пишут как им всем жаль. Жалкие ублюдки. Минхо шмыгает носом и Хан смеет предположить, что тот плачет. Он слышал об этом случае. Хейт, тоны грязи, фальшивые слухи… Слишком много для одного человека. Он не следил за ее жизнью, узнал лишь когда в новостях сказали, а одногруппницы возмущались из-за лицемерия общества. — Может хочешь выпить, маленький шпион? — Только если моя компания не доставит неудобств, — тихо смеётся парень. Бутылка вина, приятный сладкий запах в квартире, котик, что радостно залезает на колени и чёртова аллергия. Хан трёт глаза, чихает, а на вопросительные взгляды Минхо лишь пожимает плечами. Ну да, он буквально умирает из-за этих созданий, но все равно любит их намного больше, чем людей. Как ни странно, даже чёртовы сопли из-за котов было намного приятнее, чем общение с людьми. Они раздражали Джисона, выводили, бесили. Их тупость, чрезмерный эгоизм, приставучесть. Все это бесило так сильно, что через месяц Джисон находил нового знакомого, а от предыдущего уходил молча. Но Минхо был другим. Он начал раздражать ещё до знакомства. Его безответственность и хладнокровие были невыносимы. А сейчас все изменилось. Проснулась симпатия и понимание. Он следил за котом в силу своих возможностей. Ему было больно видеть животное, потому что он напоминал об утрате. Он работал слишком много лишь бы не появляться дома и не страдать от этой точки в сердце. За одной бутылкой последовала вторая. За неделей общения — месяц. Обмен соц сетями, встречи в лифте и вечера на троих. Минхо хорошо вписался в их квартире, чтобы там ни говорил Феликс. Бывало так что ночью, когда сон снова не может прийти, Джисон выходил на балкон и слышал тихие всхлипы. В эти минуты он ненавидел целый мир за то, что Минхо причинили такую ужасную боль. Хотя о ней он говорил редко. Старший рассказал о своем детстве, школе и танцевальной студии. О том как любил всем сердцем балет, а после получил ужасную травму. Его выгнали. Он был разбит. Но не отчаивался. Нашел подработку в кафе, а после тысячи мастер классов, обучения у других танцоров, он смог устроиться тренером в одной маленькой студии. К нему приходили малыши и подростки, высасывали все силы, но он любил их. И учить их любил. Детки искренне радовались когда занимали первые места на конкурсах. Ответственно подходили к репетициям и никогда не прогуливали. Минхо действительно жил хорошей жизнью. Хан слушал его внимательно, поддерживал и восхищался его мужеством. Постоянно искренне хвалил и обнимал так трепетно. Почти год недодружбы, недолюбви. Каждый тонко намекал о своих чувствах и каждый делал вид, что ничего не понимает. И только Феликс возмущался: встречаетесь уже. Первый поцелуй произошёл спонтанно. Минхо торопился на работу, Джисон в университет, опять опаздывал, а на остановке автобус собирался уезжать. — Так, ладно, хорошего дня. Хан быстро чмокнул в щеку и поспешил на транспорте, оставляя старшего в шоке. Поцелуй горел рядом с уголком губ, сердце стучало бешено, а мозг осознавал что ему этого мало. Джисон только в университете понял что сделал и как. Он чуть ли не завыл от отчаяния, быстро набирая сообщения «прости за утро». А в обед ему пришло «все хорошо, мне понравилось» и вдруг все стало намного проще. — Как дела? Он пришел к нему в квартиру поздно вечером. Чудище встретил его у порога, а Минхо так и не вышел. Глаза красные, опухшие. Джисон лег рядом с ним на диван, нежно убрал со лба несколько мешающих прядок, погладил по щеке. Парень рядом от его действий чуть ли не задыхается, ластится как котёнок, нежно целует запястья. — Хочу умереть. Шутка неудачная, оба это знают. Джисон шепчет тихое: я тоже. Время тянется мучительно медленно, но до противного быстро. — Я нашёл ещё одного брошенного кота. Чан ругается, что их девать уже некуда. — Ты такой добрый. — Я люблю тебя. Чертовски больная тема. Хан мог повторять эту фразу что раз на дню, не уставая, а Минхо не мог ответить банального: я тебя тоже. — Нет? Ну хорошо. У нас ещё есть время. Джисон нагло соврет что ему не обидно. Его гордость задета. Он впервые так привязался к человеку, впервые открылся, проявлял эмоции открыто, не отшучиваясь, не прячась за масками, а ему в ответ ничего. Минхо целует нежно. Стараясь действиями передать то, что не может словами. Но какой смысл. Хан уже обиделся. Уже вздыхает тяжело и начинает собираться домой. — Солнце? — Мне завтра рано в университет. — Прости меня. — Все в порядке. — Эта фраза перестала нести первоначальное значение и мы оба об этом знаем. — Все в порядке, Минхо. Я напишу позже. Не написал. Месяц избегал его. Пока чувства не поутихли. Но как только он его увидел, в груди снова расцвели противные розы, прокалывающие своими шипами и без того хрупкое сердце. Он любил его. Безусловно. Однозначно. Всецело. Именно его. За характер, за цвет глаз, которого ни у кого больше нет, за то как рассказывает о танцах, как улыбается, как смеётся. Он любил его. Мог слушать часами, все что угодно, потому что Джисону нравилось в этом человеке абсолютно всё. И разумеется он идеализировал его. Закрывал глаза на недостатки. На холод в общении, на безразличие в особенно тяжёлые дни, на невнимательность и равнодушие к его проблемам. Все это казалось мелочью. Пока однажды гордость все же не была задета слишком сильно. А обида захлестнула с головой. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — Так и будешь молчать? — Хён, поговори со мной, пожалуйста. — Я люблю тебя, слышишь? — Хён… Пьяный или обдолбанный, не важно. Он молчал. Прожигал его взглядом и молчал. Обиделся на какую-то тупую шутку. И теперь просто молчал. А Хан не знал куда себя деть от этого чувства вины. — Так значит? Так? — Ну хорошо! — Ну и пиздуй тогда отсюда на все четыре стороны! Я заебался тебя спасать! Понимаешь? За-е-бал-ся! Он такой эмоциональный. Такой злой и агрессивный в эту минуту. — Уходи! Проваливай! Ты мне не нужен, ясно? И без тебя выживу! Напротив не человек стоит — тело. Выслушивает эту истерику молча. Молча надевает кроссовки и все так же молча выходит из квартиры. Это пройдёт, а след останется. Но Джисон действительно устал от этого. Как бы хорошо с ним ни было, как бы сильно он его не любил, он устал и больше не мог продолжать.

***

— Хён… Он ломается с каждой секундой. Рассыпается на мелкие куски. Стоять сил нет. Он падает на колени рядом с старшим, сжимает в руках толстовку и сквозь судорожные вздохи пытается что-то сказать. — Тише, милый, тише, — он гладит его по волосам, стараясь успокоить, — ну ты чего, маленький? Что случилось? — Хён, прости меня. Я был не прав… Я… Его хватило на полгода. Его хватило на то, чтобы переехать обратно в родительский дом и снова на другую квартиру, уже не такую большую как с Феликсом, но не менее уютную. Джисона хватило на то, чтобы найти новых друзей, загрузить себя работой и сделать все, лишь бы не думать об этом человеке. А потом что-то сломалось. Стена что он выстроил вокруг своей боли треснула. Вина, боль, страх… Слишком много негативных эмоций. «Сегодня приснилось что мы снова начали общаться, не скажу что я не был рад этому факту. Но мой беспокойный сон вырвал меня из этого рая и максимально болезненно пришлось осознать, что все это лишь сладкая ложь. Было три часа утра, а я думал о том, чтобы написал тебе… И наверное я бы рассказал, что мне без тебя намного лучше. Что я стал спокойнее, равнодушнее, безразличнее. Мои мысли уже не поглощают меня с головой обратно в болото. Я перестал переживать из-за будущего. Знаю, что все будет хорошо. Вот только такое ощущение будто без тебя я стал менее живым, но это мелочи, правда. И мне бы действительно хотелось возобновить общение. Думаю наша ошибка была в том, что мы не знали как пережить эту боль. А сил и эмоций не всегда хватает. Я давил на тебя желанием встречаться слишком часто, контролировал и заваливал сообщениями. Требовал чего-то, хотя права на это и не имел вовсе. Очень хотелось бы отправить тебе это сообщение, но знаю что ничего хорошего из этого не выйдет. Я знаю что тебе не нужен. И все же счастье попытаю. Может быть ответишь.» Сердце стучит бешено когда он отправлял это сообщение. В догонку написал: «а может я просто хочу чтобы ты меня простил.» Ему ответили коротким: приходи. И вот он на коленях, на пороге его квартиры, рядом чудовище трётся и глаза слезятся уже от аллергии. — Я был неправ. Я так ошибался. — Мы оба ошибались, солнце. Он садится на колени, берет заплаканное лицо в свои руки и тихо шепчет то заветное, что раньше было недоступно. — Я люблю тебя, Хани. И от этого ещё больнее. О любви Минхо к своей мертвой подруге Джисон догадывался с первой встречи и лишь недавно осознал, почему старший не мог сказать этих банальных слов. Ему казалось что он предаёт ее. Что забывает слишком быстро. Что поступает как последний эгоист. А Хан давил, делая только хуже. — Мы можем начать всё сначала. И будем бороться, правда? — Хён… — Не знал, что маленькие шпионы такие плаксы. – Я соскучился. – Я тоже. Он улыбается уже не так убито. Под глазами нет мешков и руки больше не дрожат. Целует трепетно, руками обнимая нежно, даря всю свою любовь и ласку. Обиды на Хана и не было вовсе. Было осознание что он не вывозит. Полгода у специалистов и он почти нормальный член общества. Витаминки для мозга, как выразился психотерапевт, нормальный сон и здоровое питание. В тот вечер он сам думал написать Джисону, но тот его опередил. И всё же иногда прошлое, не должно оставаться забытым.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Stray Kids"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты