Это не наша жизнь

Гет
R
В процессе
22
Размер:
планируется Миди, написано 53 страницы, 7 частей
Описание:
Ханджи полна сожалений, с которыми она пытается справится, осознавая ошибки прошлого: бегство, слепой фанатизм и страх перед чем-то, во что не стоило верить.
Леви хотел бы забыть всё и жить так, как стоило бы солдату: лишь верностью своему долгу. Но память - коварна как и любая женщина, она снова и снова находит пути к разуму мужчины, выворачивая шрамы наружу.
Товарищи, друзья, семья или нечто большее - что их тогда связало? Зацепило так, что спустя годы они не могут отделаться от этого.
Посвящение:
А что я могу? Всем несчастным шипперам и в том числе - мне.
Примечания автора:
Это всё. Это конец моему сердцу, извините.
Моя отдушина, поэтому делаю тут что хочу.

Настоящее - это производная прошлого. Наши действия, слова и решения в прошлом привели к тому, что мы называем жизнью "сейчас". И чем больше сожалений осталось, тем чаще мы вспоминаем о днях былых. А что если бы..
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
22 Нравится 17 Отзывы 5 В сборник Скачать

Глава 2. Карусель жизни

Настройки текста
Примечания:
Как-то так.. посмотрим выльется это во что-нибудь интересненькое. А закончится только, если зайдет и будет отклик)))
      Одно движение, затем следующее, уклонение, захват, удар.. Ещё раз. Шаг, поворот, захват, блокировка, уклонение, удар. Ещё, ещё, ещё… Солнце нещадно палило над головой, вынуждая жителей города прятаться в укрытие крыш, отсиживаться в прохладе домов за кружкой холодного эля или же с книжкой в тени ясеня. Не истребляемый даже ярким светилом детский смех, шум и гам катился по городу, от стены до стены, наполняя улицы жизнью и надеждой. Но пока простой люд бесновал на безжалостное солнца, мешающее им работать и проживать свои беспечные дни, солдаты сражались, проливали кровь, тут же чернеющую под ярким светом, отдавали жизни за возможность их смеяться и ругаться на рынке из-за подорожавших помидоров. Хохот ценой мольб пощады перед врагом, безразличному к недугам человечества.       Эта мысль очередной раз подстегнула не угасающий пыл в груди. Пот заливал глаза, волосы прилипли ко лбу. Боль в конечностях и спине от очередного удара оппонента уже ни во что не стояла рядом с пеклом, адской жарой, словно они заживо опустились в котел прямиком на дьявольских углях. – И это всё? А бахвальства было-то сколько! – Заткнись, Изабель, – выплюнул он, открывая глаза после очередного падения. – Изабель?       Словно стрелой его пронзило осознание. Леви резко сел, оглушенный не прошенными воспоминаниями: верно, Изабель больше нет, как и Фарлина. Они погибли. «Так что хватит цепляться за прошлое, вставай или сдохни как крыса, которой ты и являешься!» – со смешинкой, жесткий голос Кенни подействовал подобно ледяному душу. Взгляд прояснился: перед парнем стояла какая-то девчонка из отряда разведки. Её светло-рыжие волосы едва колыхались на редком, неживом ветерке, и бледные большие глаза внимательно и с волнением рассматривали его. Он уже забыл её имя, но дралась она отменно, и в очередной раз уложила Леви на лопатки. Хотя дело, может, было в его рассеянности последние сутки. Аккераман никак не мог собрать мысли в порядок, что немало выводило его из чувственного равновесия.       Она протянула руку, но Леви лишь провел по ней отрешенным взглядом и поднялся сам. Светловолосая девушка потянулась, словно и не оказывалась в неловкой ситуации. – Петра, – невзначай бросила она, растягивая мышцы рук. – Петра Рал. – Что? – Моё имя.. если ты забыл.       Точно, вот как звали эту назойливую девчонку. Она всегда лезла ко всем с помощью и ненужным сопереживанием. То ли она была по-истине наивной, то ли беспечно доброй, ведь несмотря на его преступное прошлое, Петра Рал одна из немногих людей здесь, кто не смотрел на него как на чумного. Не то, чтобы его, конечно, это волновало. – Ясно, – только и ответил он.       Вся одежда была в песке и земле – благо, они сухие как порошок, так как дождя не было уже почти две недели. Леви обуревало непреодолимое желание принять душ и смыть грязь с кожи, а вместе с тем и послевкусие привидевшегося миража. – Постой! – девчонка подняла руку, останавливая солдата. – Наверно, это не моё дело, но насчет Изабель и.. – Да, – грубо прервал он. – Ты права. Это не твоё дело.       Девушка поджала губы и опустила взгляд, явно потерянная где-то среди собственных эмоций. На какой-то момент Леви кольнуло осуждение: она не виновата в их гибели. Никто, кроме него самого не виноват. Он провел пятернёй по взмокшим черным волосам, заглаживая их на затылок и вздохнул, изучая Петру взглядом. – Это было лишним, извини, – тише обычного произнес он, но тем не менее голос его был уверенным и твёрдым.       Зеленные глаза цвета самого светлого фрагмента малахита яснели с каждым его словом. Петра улыбнулась и кивнула, волосы её растрепались, напоминая расплавленную медь, щеки раскраснелись то ли от солнца, то ли от тренировки, и напомнила она добродушного и мягкого плюшевого кролика – безобидная, добрая и невыносимо милая. Аккерман закашлялся и отвернулся, окидывая площадь взглядом: на тренировке почти никого не было. Таких безумцев находилось не много, готовых сражаться под палящим солнцем, но Леви был иного мнения: научившись выдерживать бой в разных ужасающих климатических условиях, то при нормальных исходных победа будет почти стопроцентная. – Ещё раз. – Так точно!       И это продолжалось ещё пару часов, но теперь мысли не отвлекали юношу от боя, саднящая боль утраты отступила под натиском физической изможденности. Когда солнце, достигнув зенита, перевалилось на противоположную часть небесной дуги, на поле осталось лишь двое: девушка и парень, едва стоявшие на ногах, но продолжающие раунд за раундом, одежда их пропиталась потом, грязью, мышцы ныли и дрожали, не способные даже держать руки у груди в боевой стойке, ноги грозились подкосится, а грудь разрывалась от игл, насаженных в легкие. Если бы кто-нибудь проходил мимо, то, увидев их, ужаснулся бы: похожие на иссушенные трупы, ребята ухмылялись друг другу, вынуждая кого-то первым вступить в бой.       Конец тренировки наступил лишь тогда, когда Петра и Леви больше не смогла встать. Какое-то время они оба наслаждались кислородом, циркулирующим по организму, пульсацией мышц и даже, казалось, костей, наблюдая за плывущими облаками по светлеющему, а потом медленно наполняющемуся голубизной небу. Засушливый, сухой дневной ветер сменялся чуть влажной прохладой вечера. Мир в это мгновение казался прекрасным, ведь всё, что нужно было для жизни – это дышать.       Леви повернул голову и заметил, что девушка улыбается с явными алыми пятнами на щеках и смотрит на него. Уголки губ его дрогнули. Почему только выбив из себя весь дух, мы замечаем, как мало нам нужно для счастья? Пока в легких твоих есть крупица кислорода, а горящую кожу обмывает прохладным ветерком, можно, казалось бы, снести всё.       В ту ночь юноша впервые за долгие недели после потери семьи спал без сновидений. Однако вместе с восходом солнца начинается не только новый день, но и приходят новые проблемы. Кажется, он даже сквозь многие годы после будет помнить то ошеломление, которое обрушилось на него, когда его вызвали в кабинет Командующего и встретил его мрачный взгляд голубых глаз Эрвина Смита. – Что вы сказали?       Смит стоял у огромного, высотой от потолка до пола, окна и в пол оборота смотрел на застывшего парня, взгляд которого становился всё мрачнее и мрачнее от каждого слова Командующего – мужчины, заместителем которого являлся Эрвин, к не проронившего ни единого слова после появления Аккермана. Сам же Командующий сидел напротив солдата за массивным столом из светлого дерева, сцепив пальцы в замок над разложенной картой близлежащей местности за стеной, на которой у кромки леса были расставлены фигурки, символизирующие солдат Разведкорпуса. – Сороковая экспедиция за стену под командованием Ханджи Зое провалилась, а её члены считаются погибшими или пропавшими без вести.       В какой-то момент его собственное небольшое тело показалось невыносимо тяжелым и неудобным, словно костюм, владелец которого вмиг вырос из него и почти порвал по швам.       Да, так и было тогда. Одинаковое, необъяснимое чувство потерянности и отупения – ощущения, чуждые ему. Леви опустил бумагу, на которой черным размашистым почерком было выведено несколько строчек, кратко описывающих события битвы у стены с Бронированным титаном. Командир накинул черный пиджак и вышел из комнаты, терпя тянущую боль в ноге, которая предательски долго восстанавливалась.       Один коридор за следующим. Хотелось бежать, но он не мог.       «..В битве обошлось без смертей, но тем не менее Эрен Йегер и Имир.. захвачены Бронированным и Колосальным титанами..»       Холод поселился под кожей как тогда, много лет назад, когда всё пошло крахом, а он был где угодно, но не там, где нужен.       «...Большая часть отряда под командованием Ханджи Зое серьёзно ранены и находятся без сознания...»       С каждым шагом странное, давно, казалось бы, забытое ощущение выбиралось наружу. Леви покинул здание и взобрался на первую запряженную лошадь, пришпорил и помчался стрелой. Езда на скакуне с травмированной ногой – идея не самая благоразумная, но это всё, что он мог сейчас: мчатся во весь опор.       «...В том числе майор Ханджи Зое передала ценные сведения отправившемуся по следам титанов отряду во главе с Командующим Смитом...»       Сердце билось так, будто поставило себе цель обогнать лошадь. Люди расступались – отпрыгивали от беснующейся животины и его скакуна, облаченного в черное. Монахи провожали мужчину мрачными взглядами, вознося свои молитвы. Пальцы немели, сжимая поводья. Чего он боится?       Страх? Не может быть. «...Сейчас местонахождение Командующего неизвестно, а майор находится в тяжелом состоянии..»       Память – интересная вещь. Она словно вещество, ждущее свой катализатор, чтобы прореагировать с чувствами, от которых люди многие годы отрекаются, боясь испытать боль снова. Так и сейчас: мчась на гнедой так, что пена выступала на уздечке, Леви не мог не вспомнить похожий день, когда он почти загнал бедную лошадь до смерти.       Тогда он стоял в кабинете, не шевелясь, на его бледном лице, казавшемся ещё белее в обрамлении грубо остриженных черных волос, не дрогнуло ни одного мускула – ничего, будто этот парень вообще не способен был на эмоции, пронеслось в голове Командующего в это мгновение. Данное наблюдение лишь порадовало мужчину: вот пример идеального солдата, несмотря ни на что остающийся с холодной головой и трезвым разумом. – Я хочу взять под своё командование небольшую группу людей и отправится на поиски, – через минуту затишья спокойно и ровно предложил Эрвин.       Мужчина тяжело вздохнул, облокачиваясь на широкую спинку стула, не сводя взгляд с Аккерамана. Широкоплечий, массивный – он казался несуразно большим в компактной комнате, где единственная вещь, которая превосходила Командующего величиной – это его эго. Черные усы над губой подрагивали в такт его словам: – Мы потеряли достаточно людей, командир. Готовы ли взять такую ответственность? - он медленно перевел взгляд на своего заместителя. - Если следом за первой провалится и вторая вылазка за стену, это повлечет не только невосполнимые потери в наших рядах, но и усилит подрыв недоверия к нашему корпусу, мирное население взбунтуется, и в конечном итоге наши ошибки могут стоить слишком дорого, чтобы оплатить их.       Голос Комнадующего отчего-то напоминал Леви кувалду, вбивающую гвозди в крышку гроба, но впервые он не нашёл в себе сил взглянуть, кто же под ней. Он едва сжал ладони в кулак и медленно выдохнул, возвращая себе спокойствие, несмотря на то, что голова его шла кругом, а тело после вчерашней тренировки всё ещё ходило рябью как вода при ветре. И хоть смысл ранее произнесенной фразы медленно доходил до него, Аккерман отбрасывал понимание на задворки разума. Сначала факты, доказательства, что весь отряд погиб, а затем.. Затем он разберется, как и всегда.       Эрвин шагнул к столу Командующего, держась прямо как натянутая струна. – Я понимаю, всю возлагаемую на меня ответственность, но по-мимо беспокойства об общественном и царском мнении, задача командования обеспечить безопасность своим солдатам, если те в ней нуждаются, – он выдержал паузу, словно обдумывая что-то ещё. – И ко всему прочему, делать выводы исключительно на догадках, обрекая выживших на гибель, более, чем некомпетентно со стороны высшего руководства. – Что ты?..       Но командор ещё не закончил. Его спокойный и ровный голос громко заполнял пространство кабинета: – Представьте, реакцию той же общественности в случае, если даже единственный выжившей доберется до Троста и сообщит, что мы бросили своих на произвол судьбы как корм для титанов. Какова тогда будет реакция общества, церкви и двора? Где гарантия, что ради спасения собственной жизни командующие не пожертвуют не только собственными людьми, но и гражданами, которых поклялись защищать?       Повисла гробовая тишина. Командующий теперь смотрел исключительно на своего заместителя долгим, тяжелым и не обещающим ничего хорошего взглядом, будто проверяя волю своего говорливого подчиненного. Наблюдение за этим противостоянием успокоило нервы, наполнило Аккермана ледяной решимостью. Он шагнул к мужчине за столом, подровнявшись с Эрвином. Несмотря на разницу в званиях, держался Леви как равный им. – Командующий, по возвращении…

***

      И всего через три часа безопасный город покинула до абсурда крохотная группа, провожаемая странными взглядами и перешептываниями горожан. Но как могло быть иначе? Всего пятеро – смертельный приговор. Для какого задания Разведкорпус мог отправить в объятия титанам всего пять человек да ещё предводителем отряда самоубийц был никто иной как заместитель Главнокомандующего — небезызвестный Эрвин Смит, а по правую его руку также популярный не в самых приятных кругах парень, на которого косо смотрели не только за его прошлое, но и за его «необычную внешность». Среди городской полиции давно ходили слухи о контрабандистах, отлавливающих людей былого востока для продажи на черном рынке. А ирония людского суда в том, что любые слухи привлекают исключительно негативное внимание в сторону звена тех самых слухов, заведомо надевая клеймо: «Виновен». В чем? Почему? Никто не ответит на эти вопросы, потому что людская масса зачастую не задается ими, а живёт по принципу: «Мне сказали..».       Гнали они во весь опор только потому, что Леви как обезумевший вонзил шпоры в бока коня, и остальным оставалось лишь не отставать. Пейзаж сливался в пеструю киноленту, смазываясь красками по палитре. В голове был стройный порядок из мыслей, а в груди назревала злость. – Если тебя не сожрет титан, Ханджи, – шипел под нос себе Аккерман, пришпоривая коня. – Это сделаю я.
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты