Вкусно

      Мне кажется, что я схожу с ума, с каждым днем все больше погружаюсь в бесконечное шоу чужого окна.       Тот парень... Хотя нет, мальчик, со слишком милым, нежным и каким-то чересчур детским лицом, каждое утро, каждый вечер, а иногда и средь бела дня, показывает мне то, что я не должен был вообще никогда увидеть, но какого-то черта становлюсь тем нуждающимся зрителем и не могу оторвать глаз, пока он сам не захочет закончить.       Наши окна находятся в достаточной близости друг к другу для того, чтобы я не брал в руки свой старый походный бинокль. Я могу видеть все в деталях, а жалюзи, приоткрытые лишь наполовину, и не мешают вовсе.       Тот мальчик сам по себе невинен, в этом я уверен. Иначе он бы не был таким усердным, когда насаживается на очередной розовый дилдо. В каждом его движении, перевороте и толчке видна неопытность и дикая жажда, которую тот по видимому не может никак утолить. Он извивается пока насаживается до основания, замирает на мгновение, потом заводит руку за спину и собирает смазку, стекающую по бедрам пальцами, чтобы потом пошло и так чертовски по-садистски слизать ее своим красным искусанным языком. За последние 3 месяца после его переезда я уже точно знаю как сегодня будет проходить моя пытка. И вопрос по типу: "Почему не закроешь жалюзи/обратишься к управдому/или элементарно не попросишь его прекратить?" - не принимаются. Да и о чем мы вообще говорим? Эти плавные изгибы, пухленькие ляжки, взмокшую кожу спины, складочки на талии, на которые хочется вовсе не смотреть, а тесно щупать, перебирать , искусывать до краснеющих и синеющих кровоподтеков - все это выше моих сил!

***

      Я никогда не был спортивным человеком. У меня никогда не появлялось желание вместо того, чтобы посмотреть или почитать что-то дома в уюте и комфорте, идти в парк на пробежку или в зал. Да и вообще это невероятно изматывает. Мне и без всякого там спорта хватало физкультуры на своей работе, да и когда помогал другу в цветочном, после чего усталость накатывает волнами. Так что спорт не приносил мне никакого удовольствия, а скорее только больше раздражал.       В отличие от людей, которые бегают по утрам в парке или по улицам города, я бегаю в пекарню. Покупая там разную выпечку и вкусный кофе, я чувствую себя по-настоящему счастливым.       В тот день, когда я впервые встретил его, я также возвращался с пакетиком из любимой пекарни и насвистывал что-то себе под нос. Остановившись у лифта, я пробежался глазами по стоящему рядом пареньку, который держал в одной руке ручку чемодана, а во второй свой телефон с открытой лентой твиттера. Переминаясь с ноги на ногу и поправляя впившийся в шею воротник рубашки, юноша пролистывал арты с атакой титанов, какие-то отрывки стихов, фотки знаменитостей, дилдо,обзоры игр... Стоп, дилдо?       Мой взгляд бесцеремонно пытается успеть прочитать запись чужой соцсети, но в следующее мгновение двери лифта открываются, а экран тухнет.       Как отказалось позже с тем пареньком мы жили на одном этаже, вот только он в корпусе "D", а я в "B". Я мог видеть его окно напротив своего каждое утро и наблюдать за тем, как мальчик в оверсайзной футболке, которая ни капельки не прикрывала его пухлые розовые ляжки, и белых носочках носится по квартире, собираясь куда-то. Сам по себе он выглядел достаточно молодо. Студент, наверное. А может даже школьник.       Каждый раз, замечая его в окне, я улыбался широко, потому что зрелище было невероятно милым и греющим душу. То как он мог дуться смотря в телефон, кривиться, когда опаздывал, потягиваться сладко после пробуждения. Все это не то, чтобы влюбляло в себя, но какая-то теплая и трепетная привязанность появлялась ненарочно. Само как-то.       Все бы ничего, но почему-то, когда я встречал его в жизни и видел эти круглые щечки, толстенькие сочные бедра, то смущался очень, краснел и бежал по лестнице к себе в квартиру на самый верхний этаж дома, лишь бы не заходить с соседом в один лифт. Мне легче было наблюдать со стороны, восхищаться его формами издалека, впитывать все эмоции, выражаемые этим детским лицом, на расстоянии.       Как-то замотавшись и провалившись в собственные размышления, я, сидя у окна и смотря в соседское, безбожно облажался... Вместо того, чтобы отвернуться пока мальчик переодевается и не видит меня, я остался неподвижно сидеть в кресле и, черт возьми, пялиться! Когда же он заметил, то не было стандартной сцены прикрывания голой кругленькой груди майкой или на крайний случай ладонями. Нет, все ровным счетом наоборот. Он просто продолжил раздеваться, но уже как-то слишком интимно, соблазняя и ничего не стесняясь, как будто бы на него сейчас не смотрел двадцатипятилетний извращенец из окна напротив. Только после того, как с его бедер упали боксеры и юноша остался в чем мать родила, он подошел к окну, покачиваясь из стороны в сторону, и закрыл жалюзи.       И лишь после этого я разжал кулак на шортах, ощущая неприятную влагу своего твердого члена.

***

      Он издевается надо мной. Я уверен в этом.       Первый раз, когда я увидел Чонгука(да, да, я спросил о нем управдома) насаживающимся на дилдо и открывающим губы в немом стоне, был после того, как я вернулся с работы домой и без сил завалился на кресло в прихожей, напротив панорамного окна. Жалюзи напротив меня были открыты, а сгущающиеся сумерки оседали туманом и ухудшали видимость. Но когда же мои глаза привыкли к вечерней полутьме, в чужом окне я увидел фигуру повернутую спиной к стеклу, что с рвением и звериным голодом насаживалась на толстую прикрепленную к полу игрушку с присоской, с каждым разом интенсивнее покачивая бедрами взад-вперед. Чонгук был весь вспотевший, румяный и отчаянный. Я видел это по рванным быстрым движениям. Мальчик опускался на головку резинового члена, делал круг, пробуя ее на вкус, а затем резко падал бедрами на пол, поглощая дилдо целиком, не оставляя и кусочка. Его колени разъезжались, красные от постоянного соприкосновения с холодным полом, половинки розовели, а плечи напрягались, подрагивая.       Гуки объезжал резиновый член со вкусом, как в последний раз, а когда совсем выбивался из сил, не вставая с него, наклонялся и касался грудью паркета, показывая свою красную заполненную дырочку. Он растягивал ее, водя бедрами по кругу с дилдо внутри, изгибался, трогал свою девчачью грудь и шептал что-то, что мне, к сожалению, никак не удавалось разобрать.       Это все происходило так близко к панорамному окну, что я мог видеть блеск влажной кожи, её красноту на ляжках от впивающихся пальцев. Я мог видеть все.       Еще раз насаживаясь на дилдо до самого основания, Чонгук замер, повернулся на нем к окну лицом и прислонился щекой к стеклу. Его лицо выглядело таким отчаянным и молящим, что в жилах стыла кровь, а я окончательно терял рассудок.       Проводя по своему члену рукой и жмурясь от чрезмерного удовольствия, Гуки терся щекой и прогибался в пояснице, больше выпячивая зад.       В один момент на стекло брызнула тягучая сперма, стекая каплями вниз. Чонгук повалился на разъезжающиеся колени и заплакал, размазывая рукой белесую жидкость по когда-то чистому панорамному окну.       Это была последняя капля перед началом моего безумия.

***

      Да, я трус и просто придурок, раз после этого так наивно полагаю, что полузакрытые жалюзи могут спасти меня от неминуемого возбуждения на, кажется, несовершеннолетнего школьника... Блять, не думал, что так низко могу пасть, склонив голову пред самой госпожой "похотью".       Я также как и раньше продолжаю пялиться в окно, но сам же скрываюсь за тонкими полосками жалюзей, в надежде на то, что на меня не напишут заявление, хоть и знаю, что он чувствует мое желание даже через стены и стекла.       Но, что стоит заметить, его концерты стали откровеннее и намного горячее прежних. Теперь он не пытается щадить мое больное извращенское сердце. В последний раз он вообще прицепил свое розовое дилдо к окну и, стоя, растрахивал свой зад. Как-то управдомом сказал, что в моем блоке нет ни единой души еще на два этажа вниз, и тогда я так обрадовался тому, что смогу делать все, что мне захочется, при этом не нарываясь на заявления от соседей. И сейчас я просто безмерно счастлив, что это представление исключительно для моей персоны.       Мальчик ублажал себя, стоя на носочках - видимо, слишком высоко прицепил, что роста не хватало, а слезать с такого толстого и уже теплого от погружения во внутрь резинового члена не хотелось - и толкаясь назад, прислоняясь мягкими половинками, которые расползались по стеклу, так нежно. Что-то определенно было не так, как обычно. Он делал себе приятно, но не так, как привык, как закалил свое тело на ласки, а по-другому. Он делал это так, как бы делал с ним другой человек, другой мужчина.       Смазка обильно вытекала из красной дырочки и текла вниз к самому плинтусу. Его ноги подрагивали, а спина в каждым толчком выгибалась все под новым и новым невообразимым углом.       Засмотревшись на это все и не сразу обратил свое внимание на вибрацию в кармане шорт, я смог вернуть мысли в этот мир только на третьей смс. 045-387-3874: Слишком пристально смотришь. Но не отворачивайся, мне нравится... Это Чонгук, если что.       Блять, блять, блять! Ну как он, черт возьми, увидел?! Я же старался не палиться. Вы: ? Кто вы? Откуда у вас мой номер телефона?       Лучшая защита - это нападение! Чонгуки: Не придуривайся, старик... Твой номер я пробил по базе, я учусь на информационных технологиях в Национальном Сеульском. Ну, а если не пиздеть, то у управдома взял. Вы: Это называется "распространение личной информации", Чонгуки Чонгуки: А-а-а, то есть вымогать у бедной пожилой женщины мое имя и номер квартиры - это не попытка выведать личную информацию, а вот я преступник. Ясно все с тобой, старикан...       Ну почему он узнал и об этом? У аджумы вообще никакая информация за зубами не задерживается?! Чонгуки: Я не за этим, собственно, пишу. Пока мы тут лясы точим, я кончить пытаюсь вообще-то...       Ну, пиздец мне походу. Шарики за ролики. Чонгуки: Ну не молчи же, Тэхен. Назови меня еще раз "Чонгуки"       Где в своей жизни я повернул не туда, что судьба теперь так издевается надо мной? Перечитывая переписку, я все больше убеждаюсь в том, что полный кретин, который не умеет держать ни себя, ни свой член в руках. Зато кое-кто другой умеет держать и это, и то... Блять!       Я окидываю взглядом экран телефона ещё раз, а затем, распрямляя плечи, дёргаю верёвочку и открываю окно на распашку, смотря уже не как сталкер – через щелочку –, а как полноценный зритель. Вы: Но сначала тебе придётся показать мне настоящее шоу, малыш...)       Уже ничего не стыдясь и улыбаясь как-то заговорчески, я смотрю в окно напротив, на то как мальчик вздрагивает всем телом и, поворачивая голову через плечо и толкаясь назад грубо, поглощает сочный дилдо целиком. Чонгуки: Как пожелаете.       Чонгук в окне отрывается от своего занятия с прошлым хлюпаньем и убирает дилдо с окна на пол, прикрепляя его понадежнее. Чонгуки: Что ты хочешь увидеть, сладкий?       Из всего, что этот мальчик может мне предложить, в моей голове горит лишь одно желание... Вы: Соси его, Чонгуки, соси)       В окне виднеется движение подрагивающего тела, а вот стыда или хотя бы маломальского смущения не виднеется, кстати.       Мальчик опускается на четвереньки, а затем и в колено-локтевую, задерживая лицо у стоящего дилдо. Его нос проходит по резиновым выпирающим венкам на искусственном члене, а Чонгуки лишь вдыхает его сладкий от смазки запах. Он водит кончиком носика от головки к яйцам и обратно, кажется, касаясь всего, но в то же время не трогая и миллиметра.       К черту! Я сажусь в кресло, что стоит неподалеку, и выдыхаю с рыком, густо краснея. Моя рука тянется вниз, к самой кромке, а затем поднимается поглаживаниями вверх – к пупку. Всё тело так напряжённо и накалено, как горячая сталь в печи, что квартира буквально душит своим маленьким пространством. Это точно выше моих сил. Чонгук, вскидывая дерзкий взгляд точно на меня, ухмыляться чему-то и продолжает издеваться. Он мнет свои ляжки одной рукой, а другой хватает резиновый член за основание, сдавливая. Вы: Ты точно издеваешься над моей фантазией, Чонгуки... Чонгуки: Я всего лишь выполняю твою просьбу, старикан)       Чонгук откладывает телефон в сторону, продолжая лизать головку с уретрой. Вы: Могу я позвонить?       В соседском окне Чонгук дергается всем, видимо от громкого звука, и протягивает руку к лежащему рядом телефону. Его глаза сужаются от яркого света, а аккуратный пальчик смахивает экран блокировки, чтобы прочитать только что пришедшее сообщение. Чонгуки: Как хочешь)       Я вдыхаю поглубже и жму на кнопку вызова. В динамике гудок гонится за гудком, а через пару мгновений все стихает. Все кроме тихого и мягкого смеха на том конце провода. Такой красивый и нежный смех, пробирающийся под кожу, вызывающий мурашки и какое-то родное спокойствие, западает мне в душу с каждой секундой все сильнее.       - Какой же у тебя красивый смех, Чонгуки... - на том конце смех резко прекращается и наступает неловкая тишина, от которой мои щеки начинают пылать, а голова искать выход из сложившейся ситуации. - Я имею ввиду, что мне нравится его слышать... Э-м-м, в смысле, смейся чаще, малыш.       - А ты разговорчивый, однако, старикан. - я слышу какие-то шевеления в динамике и приглядываюсь к силуэту в темном окне. - Давай поговорим тогда, когда и ты и я кончим.       Чонгук кладет телефон рядом с собой на пол и припадает губами к дилдо. Он открывает рот и давит языком на головку, стимулируя уретру и, видимо, мою фантазию, потому что я буквально чувствую фантомные ласки на моем члене. Давление ткани становится уже настолько невыносимым, что превращается в настоящую пытку. Я стягиваю свои шорты медленно и глубоко вздыхая.       - Кто-то решил все-таки снять это шмотье, чтобы и я мог видеть?! - игривость в голосе и такая явная пошлость возбуждает до дури, да так, что заставляет скулить и мычать бесстыдно прямо в динамик телефона. - Умничка!       Чонгук закусывает тихонько головку и тянется за бутылочкой смазки позади себя. Он открывает ее и сжимает пальцами крепко, выдавливая гель на свой член и дилдо. Он стонет несдержанно и наклоняется ниже, собирая языком лубрикант и затем размазывая тщательно.       - Я заметил, что тебе нравится слизывать смазку... - начинаю я неуверенно. - Почему?       - Ты когда-нибудь пробовал делать это сам?       - Нет.       - Ну, когда попробуешь, тогда и поговорим, если у тебя еще останутся вопросы.       Чонгук ухмыляется и закусывает губу, когда подползает на коленях ближе к окну и опускает свои пышные бедра так близко к дилдо, насколько это возможно. Он раздвигает руками ягодицы и опускается на член до самых яиц. Блять! Дрочить на соседа через окно - новый фетиш в копилку.       - Ну и как дрочится, сладкий? - игриво шепчет мальчик, а я слышу какое же его дыхание неровное и загнанное. - Еще не кончил, надеюсь? - Пока держусь... Резина не слишком холодная? Или фантазии о моем члене исключают весь дискомфорт? - я сжимаю себя сильнее у основания, потому что вероятность спустить прямо сейчас очень велика, и неожиданно резко, даже для себя, выдыхаю горячий воздух. На том конце Гуки поскуливает и хлюпает пошло. Фетишистов, которые бы были без ума от большого количества смазки я еще не видел.       - Меня, пока что, все устраивает. Бьет прямо по простате, поэтому не жалуюсь... М-м-м... - в трубку срывается протяжное "а-а-х", а в окне напротив я вижу, как мальчик, не вставая с дилдо крутит бедрами по кругу и раскрывает свои ягодицы шире, оттягивая их руками в стороны. - Хочу кончить, Тэхен... Я хочу кончить! - почти что умоляет он, а я статично молчу, потому что в голове нет и доли бывалого здравого рассудка. Все свободное пространство моих мыслей заполонили пошлость и неудержимое желание натянуть этого мальчишку потуже.       Он начинает двигаться, то поднимаясь, то опускаясь снова. Его член бьется о пол из-за амплитуды, которую выбрал Чонгук, а естественная смазка остается лужицей на паркете. По красивой пухленькой груди и складочкам на животе стекают капельки пота, руки паренька, опустившиеся на ляжки, сжимают мягкую и покрасневшую кожу, а я, кажется, умираю от каждого незамысловатого движения. Я умираю от того, какой же он красивый в погоне за своим же удовольствием. Не могу даже представить насколько он жадный в постели. Но мне определенно нравится этот эгоизм. Хочу почувствовать то, как он будет скакать на мне и сжимать внутри сильно, как будет скулить и брать больше чем я могу дать, как будет насаживаться на мой вялый член и брать, брать, брать. Как будет мучать мое уже ни на что не способное тело лишь потому, что ему это надо, ведь плевать он хотел на мой комфорт. А я, как безвольная и влюбленная кукла, просто не захочу его останавливать. Я уверен, что все будет именно так.       - А-а-х, Тэхен-а, я кажется... скоро... - с его губ срывается горячее и отчаянное "м-м-м", после чего Чонгук падает грудью вперед и выпрямляет ноги, оставаясь насаженным на дилдо.       Я кончаю следом с рыком и откидываю голову назад, размазывая горячую сперму по своему голому животу. Все тело пронизывают нити удовольствия от чего клонит в сон, но я подношу телефон к губам и на выдохе: - Ты хорошо постарался, малыш Чонгуки.       Поднимаясь со своему места, я обратно надеваю свои шорты, легким движением руки закрываю жалюзи и сбрасываю вызов. Все-таки стоит попробовать смазку. Вкусно, наверное.