ROOD: Загадка старого дневника

Другие виды отношений
R
Завершён
8
«Горячие работы» 10
Размер:
61 страница, 18 частей
Метки:
AU AU: Другая эпоха Fix-it UST Антисоциальное расстройство личности Без Волдеморта Боязнь привязанности Временные петли Дневники (стилизация) Жестокость Канонная смерть персонажа Комплекс Бога Манипуляции Навязчивые мысли Намеки на отношения Намеки на секс Невзаимные предначертанные Нелинейное повествование ОЖП ОКР ОМП ООС Обоснованный ООС Отклонения от канона Открытый финал Отрицательный протагонист ПРЛ ПТСР Паранойя Повествование во втором лице Повествование от нескольких лиц Пре-гет Приступы агрессии Психоз Психопатия Расстройства шизофренического спектра Рейтинг за лексику Серая мораль Смерть основных персонажей Темное прошлое Том Реддл — не Темный Лорд Трагедия Убийства Упоминания насилия Упоминания религии Фобии Школьные годы Тома Реддла Элементы гета Элементы мистики Элементы слэша Спойлеры...
Описание:
Сюжет этого фанфика является частью другого, освещающего события всех семи книг: https://ficbook.net/readfic/9560459 В этом внимание уделяется жизни Томаса Марволо Реддла, который фиксирует свои поступки в личном дневнике, обращаясь при этом к себе во втором лице, словно глядя на себя со стороны. Перед тем, как попытаться начать чтение, настоятельно рекомендую ознакомиться со списком Предупреждений в «шапке».
Посвящение:
Тобиасу Форге и его группе Ghost за неиссякаемое вдохновение.
Примечания автора:
Это AU и частично OOC некоторых персонажей, измененное Пророчество насчет Избранного, которое произносит не Трелони, а другой канонный персонаж, причем гораздо раньше, чем это случилось в каноне. Нехронологическое повествование. Учитывается и нестабильность психики главного героя, а также внешнее воздействие (манипуляция) на его сознание, приведшее к непредсказуемым последствиям. Сюжетная недосказанность связана с тем, что последняя запись Тома в дневнике, будь она прописана во всех подробностях, явилась бы спойлером по отношению к макси-версии этой же истории — «Другой Гарри и доппельгёнгер».
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
8 Нравится 10 Отзывы 1 В сборник Скачать

Запись восьмая: «Хорла в твоей голове»

Настройки текста
      Декабрь 1956 года, Шотландия, замок-школа Хогвартс              …В выстуженных коридорах школы, как и много лет назад, царит почти тот же холод, что на улице. Снежинки, живописно украсившие иссиня-черный бархат пелерины и обшлага рукавов твоей зимней мантии, искрятся ледяным сиянием и не тают. Не скрывая насмешливого интереса, ты окидываешь взглядом чопорно-прямую фигурку юной ассистентки профессора Трансфигурации, пришедшего на замену Дамблдору — сам Альбус недавно добрался до вожделенного директорского местечка. Поэтому ты и здесь: пора уладить кое-какие нерешенные вопросы.              Откуда ты такая взялась с глазами дикой кошки и неотесанными манерами начинающей гувернантки? Гадать не нужно — на лбу отчеканено, что законченная гриффиндорка. Демонстрировать пренебрежение, не соизволив даже представиться гостю, она решила по собственной инициативе, вряд ли Дамблдор снабжал ее инструкциями по таким мелочам. И правильно не соизволила, потому что ты никогда не утруждаешь себя запоминанием имен первых встречных девиц. Очередной раз напоровшись на твою ухмылку, леди Китти смотрит исподлобья и ускоряет шаг. Ты же идешь еще медленнее — и для того, чтобы показать, кто из вас здесь диктует условия, и чтобы просто осмотреться. В конце концов, как ни крути, но здесь прошли самые значимые годы твоей жизни...              Школа словно вымерла: директор назначил вашу встречу на рождественскую неделю. По-прежнему шепчутся портреты на стенах. Одного из них ты не обнаруживаешь на его прежнем месте в Боковой комнате. Изображение твоего пращура, Основателя этого замка, в которое ты, пытаясь постигнуть тайну Салазара Слизерина, часто вглядывался мальчишкой, теперь просто исчезло. Всколыхнувшись в тебе коротким огненным разрядом, ярость с шипением охватывает твой рассудок. Ты гасишь неуместный порыв. Предстоящий разговор не потерпит эмоций, на которые, вне сомнений, попытается раскрутить тебя хитрый игрок Дамблдор — уже пытается, если велел своей сотруднице ткнуть тебя носом в данный факт еще с первого этажа. И горькую пилюлю придется проглотить.              Через нужный портрет вы с девушкой-кошкой попадаете прямиком к каменной горгулье, что сторожит вход в директорскую башню. Твоя провожатая не стала произносить пароль вслух, остереглась назвать его даже про себя. Она смешна, когда пыжится изо всех сил, чтобы защитить свой несчастный разум и не позволить тебе завладеть этой страшной стратегической информацией, хотя подобный уровень окклюменции при желании достаточно слегка ковырнуть ногтем. Ты лишь улыбаешься, отмечая, что у нее хорошие густые волосы каштанового оттенка, но лучше бы ей сменить прическу: строгий гладкий вариант к лицу дамам с идеальными ушками, а у мисс Мур-Мур форма подкачала и одно слегка оттопырено, как будто она насторожилась и прислушивается. Любопытно, какой она станет лет в шестьдесят? Будет так же краснеть от едва сдерживаемого гнева при любой подначке — или сделается непробиваемой грымзой в синих чулках? Ассистентка тем временем просто докладывает директору о вашем с нею прибытии, и в следующую секунду механизм винтовой лестницы приходит в движение. Не успевает снег растаять на твоих плечах, как вы с этой уморительной особой оказываетесь в кабинете Дамблдора.              — Я оставлю вас, сэр? — суховато осведомляется девушка, но от тебя всё равно не ускользает ее, как она надеялась до этой секунды — тайное, восхищение престарелым начальником.              Получив кивок директора и хлестнув тебя негодующим взглядом, воительница уходит. На низких каблучках нарочито, не по-кошачьи чеканит шаг. Да, вероятность синих чулок здесь почти стопроцентна. Ты провожаешь ее улыбкой и переводишь взгляд на хозяина кабинета.              Дамблдор приглашает тебя сесть в кресло для посетителя, отгороженное от него самого широким столом. Этот стол теперь завален всем, чем только можно, и даже тем, чего нельзя представить. Диппет никогда не позволил бы превратить свою комнату в такой свинарник. Сбоку над столом возвышается присада для феникса, и всё, что летит с птицы, летит прямиком на документы, книги, а также в чашки, тарелки и на прочие вещи. Сейчас птица дремлет, затянув глаза тонкими пленками нижних век и вдавив голову в плечи.              Ты садишься, не утруждая себя избавиться от мантии или франтоватых лайковых перчаток, лишь обмахиваешь влажную пелерину высушивающим заклинанием. Заломленный на ухо бархатный берет с длинными черными перьями смотрится на тебе достаточно вызывающе — и по магловским меркам, и по волшебным. Ты видишь себя в отражениях блестящих предметов, переизбыток коих в этой комнате утомляет глаз, и повсюду возникает образ злобного гения из страшных сказок обоих миров. Одеваясь на эту встречу, ты даже не планировал столь напыщенного эффекта: беретом с пером тебе хотелось всего лишь подчеркнуть свою принадлежность к факультету, который тебя когда-то приютил и который ты не забыл. Но так даже лучше. Твой визави порою и сам не чурается пошлой театральщины.              Однако до тебя быстро доходит, что с той же снисходительной иронией, с какой ты давеча посматривал на ассистенточку — на эту суровую Леди Китти, — Дамблдор в свою очередь глядит на тебя. Он охотно отправляет тебе свой мыслепосыл: для него ты по-прежнему чумазый одиннадцатилетний заморыш из приюта Вула, каким он увидел тебя впервые. Отлично. Если новый директор начал использовать такие приемы, ты его чем-то задел. Узнать бы еще, чем…              — Признаться, вы удивили меня, мистер Реддл, завершив кругосветное путешествие в нашем скромном заведении, — заговорил Альбус, меряя тебя взглядом поверх очков для чтения. — Позволю себе задать нескромный вопрос: что привело вас сюда?              Ах уж эти пресловутые британские церемонии!              Из Австралии ты возвращался через всю Евразию, пересекая материк с востока на запад, по часовым поясам, и были там чудесные местечки, где вместо всяких расшаркиваний первому же встречному так и залепили бы напрямик: чего, мол, приперся? По сути — то же самое. По количеству слов — сущая экономия! Поголовное хамство населения — это мечта любого не обремененного моралью мага: когда после долгого бездействия тебе вдруг приспичит поразмяться на живой мишени, долго искать повода для драки не придется…              Но ты подхватываешь тональность и не без легкой издевки парируешь:              — Мне, безусловно, очень лестно узнать, что мои странствия подвергались пристальному вниманию далеко не последнего представителя суда Визенгамота, но, поверьте, господин директор, в моих намерениях посетить альма-матер не было и нет ничего предосудительного. Не знаю, что принесли вам досужие сплетники, а я, тем не менее всего лишь соскучился по тому месту, где впервые смог почувствовать себя счастливым.              И, странное дело: на последней фразе ты почти не кривишь душой. Почти. Если не считать того, что больше всего ты соскучился здесь по обитателю Тайной комнаты, с которым познакомился много лет назад и не прочь был бы поболтать снова. Всё-таки личный василиск — это весомый аргумент в большинстве переговоров…              Но надо же какая досадная неожиданность — директор не поверил. А ты прямо ожидал, что он выстелет тебе красную дорожку от горгульи и до тех умывален, раковины которых модернизировал Корвин, а вдоль коридора поставит почетный караул гвардейцев Букингемского дворца… Как долго старый гриффиндорец пожелает ломать комедию?              Дамблдор иссяк достаточно быстро. Маска добрячка Оле Лукойе никогда не шла его длинному худому лицу, и ты, глядя на него, в который раз задаешься вопросом: почему дырявый ночной колпак, гордо именуемый в этих стенах Распределяющей Шляпой, отправил такого любителя поиграться чужими судьбами не в кузницу большинства политиков — Когтевран, а на факультет бравых истероидов? Годы, проведенные на чужбине, как бы то ни казалось парадоксальным, дали тебе наилучшее представление о событиях в твоей родной стране. Если уезжал отсюда ты желторотым анархистом-бунтарем, не имея прочной теоретической базы и опыта, то спустя пять лет вернулся вполне опытным идеологом и практиком нового течения. И твоя формирующаяся организация уже не та беспокойная, но ничтожная заноза среди множества прочих похожих заноз в заднице воротил уровня Альбуса Дамблдора. Вот престарелый игрун и встрепенулся в чуть запоздалой попытке выведать: кто же такой свалился ему как снег на голову? Ну так выведывай, Верховный, разгадывай эту загадку!              — Вы, возможно, не в курсе, господин директор, но несколько лет назад я уже являлся с этой самой просьбой к вашему предшественнику, однако он счел меня на тот момент слишком молодым для преподавания настолько ответственной дисциплины, — ты спокойно смотришь в его холодные ярко-голубые глаза, уверенный в собственной окклюменции и в том, что при всем своем могуществе Верховный чародей не настолько безответственен, чтобы пытаться взломать твой разум; несмотря на это, ты, безусловно, подстраховался перед вашей встречей и заготовил дубликат собственных воспоминаний на случай форс-мажора. — Что ж, молодость — это та болезнь, которая, к сожалению, исцеляется слишком быстро. И вот, спустя без малого десять лет, я снова явился сюда, едва узнав о затруднениях школы с должностью преподавателя Защиты. Я слышал, со следующего учебного года место зотишника снова будет вакантно, поэтому мое предложение остается в силе, профессор. Что скажете?              Дамблдор погладил седеющую, но всё еще рыжую бороду и ловким, всегда привлекавшим внимание жестом поправил очки, взявшись у самой дужки. Кажется, сложил губы дудочкой и в притворных размышлениях слегка посвистел, а когда надоело, то пожевал ус.              — Вам ведь… да, кстати, а сколько вам, Том?              Ты улыбаешься. Ну конечно, конечно, он запамятовал. Такой простой душевный дедушка…              — Через несколько дней — тридцать, сэр.              — Знаете, мистер Реддл, у меня к вам будет встречное и, возможно, более интересное предложение. Вы ведь могли бы стать самым молодым министром Магии. Скажу вам по секрету, ваша кандидатура даже обсуждалась… не так давно…              На этот раз Дамблдору удается слегка обескуражить тебя. После всего, чем ты, объявленный в розыск, нашумел здесь в конце сороковых, после исчезновения отовсюду — в том числе из криминальных хроник магического мира — на долгих пять лет, тебя, как пытается убедить этот интриган, вспоминали в Минмагии, причем не на втором этаже и не в ожидаемом контексте.              — Осмелюсь усомниться в ваших словах, профессор, — осторожно цедишь ты слово за словом, не прерывая зрительного контакта и следя за малейшими изменениями взгляда и мимики оппонента. — Волшебники, как вы знаете, в чудеса перестают верить очень рано.              — Тогда вы можете считать, что в сочельник чудеса всё же случаются даже с волшебниками, Том, — не поведя и бровью, откликнулся директор.              Что там задумал доморощенный Санта-Клаус? Ты пытаешься выбрать из множества вариантов правильный ответ, и твой искрящийся от напряжения разум внезапно получает искомое. Тотчас становится легко и даже весело.              Древний как мир, но до сих пор не теряющий популярности расклад: свой карманный палач, на труп которого при случае можно будет списать все долги и повесить все грехи. Дамблдор так дешево оценил твои аналитические способности? «Том». Он называет тебя по имени, и не просто по имени, а в сокращенном виде. Вероятно, считает, что таким образом ставит тебя на место. В его мохнатые времена это, наверное, и в самом деле считалось унижением.              — Возможно, лет через двадцать я поразмыслю над вашим лестным предложением, сэр. Пока же удел кабинетного чиновника, который, ко всему прочему, лишен возможности принимать собственные решения, привлекает меня не особенно. Я считаю, что принесу куда больше пользы магическому обществу, делясь собственными знаниями и навыками с подрастающим поколением. Пусть цветы славы стригут те, кто стремится быть на виду. [1] Я многое переосмыслил на чужбине.              Директор шевельнулся. Выглядел он так, будто вот-вот расхохочется тебе в лицо. Однако хохотать Альбус не стал и невозмутимо заговорил:              — Переосмыслили на чужбине свою тягу обнародовать все тайны и открыть непосвященным всё, что закрыто? Давайте мы с вами сейчас на секунду представим, мистер Реддл, как будто вы оказались на моем месте. Что? О, нет, конечно, не в директорском кресле, эта должность еще скучнее должности министра Магии — уж вы мне поверьте! Давайте представим, что ваша мечта сбылась и вы получили доступ к управлению Визенгамотом…              Ты буквально ощутил, как кровь сначала отхлынула от твоего лица, а затем, вернувшись, застучала в висках. Никто еще, даже Родерикус, до сих пор не догадывался о твоих тайных устремлениях, из-за чего в прошлом ты наломал столько дров. Малолетний глупец, не сумевший просчитать на два-три хода вперед — зато туда же, очертя голову… Но тебе никогда не было свойственно слишком долго каяться, признав вину, и уж менее всего, идя сюда, ты собирался заниматься самобичеванием. Что может предъявить тебе Дамблдор? Обвинение в невинной детской «хотелке» стать регентом и продвигать реформы от лица Верховного чародея? Почему тебя это задевает так, словно кто-то забрался в зону твоих интимных переживаний и докопался до болевой точки? Не потому ли, что ты в самом деле готов поставить именно на этот план: задача первой степени важности — обвести вокруг пальца не просто какого-то чиновника, а реальный магический закон?! Тогда никто не посмеет пикнуть против твоей кандидатуры. Но теперь эта затея в прошлом: всё пошло по другим рельсам, пророчество «поломалось» из-за твоего поспешного, ни черта не продуманного вмешательства.              — Итак, каким будет ваш первый шаг? — откуда-то издалека доносится властный мужской голос, и ты понимаешь, что это говорит — продолжает говорить — Дамблдор. Его синие глаза почти фосфоресцируют, и тебя не покидает ощущение, что всё это уже когда-то было, было, и повторяется снова… мерзкое, неуютное ощущение, когда разум будто хватается за жидкие корни травы, не нащупывая никакой надежной опоры, но пытаясь спастись, вытащить себя и тебя из болотной топи дежа-вю…              …Ты отрываешься от созерцания спящего феникса. На самом деле после твоей исповеди о «переосмыслении» директор ответить еще ничего не успел, вся эта свистопляска с его призывами помечтать о кресле судьи Визенгамота пронеслась лишь в твоей фантазии за какие-то доли секунды. И директор ничего не говорил о пророчествах, и в твоей памяти не возникал кентавр Фиренц, когда был еще жеребенком. Дамблдор просто дослушал тебя и вежливо покивал.              — Это всё очень хорошо, мистер Реддл, — мягким голосом вещает он, — только вы немного опоздали. Мы уже пообещали эту должность одному из наших преподавателей, так что в следующем году у студентов будет профессор Защиты. Но, знаете… быть может… когда-нибудь в будущем… кто знает… Не исключено, Том, не исключено, — и Дамблдор многозначительно взглянул на часы, тикающие в простенке между портретами прежних директоров. — Очень, очень жаль, что вам не понравилась идея некоторых представителей нашего правительства выдвинуть вашу кандидатуру на такой пост… — он поднимается, чтобы проводить тебя, встаешь со своего места и ты. — Надеюсь, вы передумаете, учтете свои прошлые ошибки и в этот раз изберете путь, более достойный ваших талантов…              Ты прощаешься с ним холодной улыбкой. Дамблдору яснее ясного, что ты предпочтешь личную игру с огнем прыжкам сквозь горящий обруч по команде укротительского хлыста. Вы расшаркиваетесь, и ты покидаешь Хогвартс…       __________________________________________       [1]И снова та же отсылка к Диккенсу и его Джеймсу Стирфорту, что и во второй записи дневника: «Какой вы романтик, Маргаритка! Стоит ли утруждать себя для того, чтобы кучка тупоголовых людей разевала рты и воздевала руки? Пусть они восхищаются кем-нибудь другим. Пусть этот другой добьется славы — на здоровье!». («Жизнь Дэвида Копперфилда, рассказанная им самим», глава XX).
По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты