A Cruel Angel's Thesis

Слэш
R
В процессе
14
автор
Размер:
планируется Миди, написано 19 страниц, 2 части
Описание:
И обрушится на мир гнев божий, и станут люди подобно пеплу, и сотрётся с лица земли всё живое. Он – вездесущий Предвестник самого Дьявола, и его задача – свергнуть Бога с трона.
Примечания автора:
Метки, пейринги и сами персонажи добавляются по мере выхода глав. Пожалуйста... ждите их *мем с котёнком я обязательно выживу*. Основной пейринг сяовенти, если что...
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
14 Нравится 10 Отзывы 8 В сборник Скачать

Prologue

Настройки текста
«Дорогой Сяо, поздравляю тебя с уже, наверное, прошедшим днём рождения. Ты же знаешь нашу почту, так что не расстраивайся, если подарок ещё не пришёл – он обязательно будет. Я не хотела отправлять его заранее, уж прости. И ещё хочу попросить прощения, если письмо это тоже пришло не вовремя. Мама в этом не виновата~ Также хочу поздравить тебя с успешным окончанием школы! Ты уже взрослый мальчик, и впереди тебя ждёт много трудностей, но я уверена, что ты со всем обязательно справишься. Ходил ли ты с друзьями в храм, чтобы попросить удачи на предстоящих экзаменах? Или, может, тебя затянула малышка Тао? Мама шлёт тебе и свою – ты сдашь всё на отлично…» *** – Э-эй, Сяо, – радостно тянет девушка, выбегая из дома. Они договорились встретиться в восемь, а сейчас уже половина девятого. – Прости-прости, я замоталась что-то. Пойдём уже! – Хутао, да не тяни так… Парень натягивает шарф немного повыше, закрывая горло. Зима в этом году холодная, тем более уже вечер, так что нужно беречь себя, чтобы не подхватить простуду так невовремя – конец учёбы в школе через три месяца, а потом вступительные экзамены. И Сяо бы сидел дома, да готовился к ним, но его суеверная подруга решила потянуть в храм, ведь «ничего не получится, если мы не попросим удачи!». Ну и пусть. Сяо даже где-то глубоко в душе рад такой своеобразной прогулке, потому что объём знаний, продолжаемый поступать в голову, скоро разорвёт её к чертям. Хотя… зато экзамены не нужно сдавать… Но он готовился усердно. Усерднее, чем кто-либо в его классе. На каждое «пошли прогуляемся» от друзей, Сяо отвечал: «Прости, я сегодня занят», – и получал раздосадованное, иногда раздражённое, бормотание. Ну, а что? На кону, можно сказать, вся его жизнь, поэтому нельзя терять ни минуты и готовиться-готовиться-готовиться до изнеможения, отключаясь прямо за рабочим столом в обнимку с несколькими пустыми чашками из-под кофе. Парень отказывал даже Хутао, что доставляло странное щемление в груди: подруга тоже хотела отдохнуть и выпустить пар, расслабиться. Но она ведь могла сделать это с подругами, верно? Бывали моменты, когда друзья собирались друг у друга на выходные или во время каникул, проводя всё время за учебниками. Так было и веселее, и материал, который казался непонятным, сложным и «кто вообще такое придумал?», становился очень лёгким в процессе объяснения не самому себе, а кому-то постороннему. Не зря ведь говорят, что если хочешь что-то быстро выучить и запомнить – начни учить кого-то. И это действительно так! Хутао объясняла что-то Сяо, и наоборот. Такие посиделки приносили даже своеобразный отдых, потому что когда рядом дорогой тебе человек, всё становится вообще неважным, силы берутся просто из ниоткуда. А ещё очень хорошо иметь знакомых в круглосуточных магазинах, которые могут продать тебе энергетик, если от вкуса кофе начинает тошнить. А бывало и такое, что Сяо и смотреть на него не мог, но всё равно пил, потому что ресурсов на покупку чего-то другого взбодряющего нет ни материальных, ни моральных. Иногда он просто ложился измотанным овощем на кровать, и сил не было даже на то, чтобы уснуть. Бессонница – самое плохое и отвратительное, что случалось с Сяо во время учёбы. Нельзя ни поспать, ни набраться сил, потому что уже ничего не действует, что имеет в себе хоть каплю кофеина. Ходишь в школу и домой как зомби и делаешь всё на автомате. И пусть бы так было, но учиться просто невозможно. Уставший мозг отказывается воспринимать вообще хоть что-то, что отличается от бессмысленных разговоров в классе, и это Сяо невероятно злит. Разве он пашет подобно коню ради этого? Парень хочет себе светлое будущее, отличную работу, может быть, даже какую-никакую семью, а не проблемы со сном и нервами в старшей школе. И в такие моменты приходилось делать из себя человека, чтобы в аптеке продали снотворное. Их Сяо принимал сразу по нескольку штук в вечер пятницы, а уже в воскресенье утром силы возвращались, и он садился дальше за уроки, терроризируя мозг явно совсем ненужными формулами, теоремами и биографиями авторов. Он, конечно, был не в восторге, но поделать ничего не мог – владелец слишком усерден в своём желании, и никакой нервный срыв или проблемы с психикой его не остановят в достижении цели. Но и не сказать, что Сяо был ботаником или заучкой. Он просто не хотел упасть лицом в грязь перед матерью, которая работает за границей ради того, чтобы обеспечить сыночке безбедное будущее. Парень просто не может её подвести после того, что случилось в их семье. Папе он обещал всегда, что станет опорой и стержнем в их доме, поддержкой и настоящим мужчиной, и это обещание заставляет не опускать руки, работать дальше вплоть до белых пятен перед глазами от переизбытка кофеина и слишком высокого давления. Сяо правда готов пожертвовать всем и даже собой, чтобы не опозорить семью и не приносить неприятностей родителю. – Ты чего смотришь? – спрашивает Хутао, повернув голову и проследив за взглядом друга. Тот будто очнулся от мыслей и кивнул самому себе, отворачиваясь. Девушка скептически подняла бровь и поёрзала руками в карманах – нужно было надеть перчатки. Подруга цокает: – Опять ты за своё. Не делай вид, что смотрел просто так или задумался. Я тебя знаю, поэтому завязала шарф нормально, прекрати беспокоиться. Где-то сверху слышится тяжёлый вздох и тихое цыканье. Сяо не делает вид, просто ему свойственно заботиться о других так, а кто-то, кто не Хутао, просто этого не понимают, думая, что парень обычный сухарь. Чёрствый, засохший и павший смертью храбрых хлебушек. По мнению самого Сяо, ума ведь много и не нужно, чтобы заметить такие мелочи. Просто, видимо, он был не с теми не в то время и не в том месте. К сожалению, сам Сяо этого не замечает по отношению к себе, предпочитая позицию «всё-нормально-не-беспокойся-я-в-порядке-ты-не-должна-об-этом-думать» и так далее. – Долго ещё? Я есть хочу. – Господи, почему я всё ещё с тобой дружу, а? На секунду Сяо задумывается, приложив руку к подбородку, будто этот вопрос действительно важен. А потом кивает сам себе, мол «да тут всё и так ясно»: – Потому что я милашка, – оповещает друг, делая вид, что это вообще не он сказал, вон парень мимо пробегал и крикнул, наверное. Хутао в ответ мученически тянет: – Ещё секунда, и я клянусь… – она делает глубокий вдох и выдох, театрально успокаиваясь. – Мы уже почти пришли, пять минут осталось. Можно зайти ко мне на обратном пути, если хочешь. Мама приготовила вкусное карри. – Ммм, – Сяо уже представил этот напоминающий детство вкус, – звучит очень заманчиво. Но как-то в другой раз. Поздно уже будет. И Хутао в ответ кивает. Она сама понимает, почему отказался друг – всё те же экзамены. И девушка тоже работает в поте лица, чтобы сдать их успешно и поступить в выбранный университет, переехать в другой город… Ради этой маленькой мечты Хутао делает всё, и даже больше, часто занимаясь чем-то смешным со стороны, как то, что они делают сейчас. Все их одноклассники таким не занимаются, считая глупостью, а девушка просто хочет, чтобы ей придало уверенности ещё хоть что-то, если сама она плохо с этим справляется. – Вау… – Хутао склоняет голову к плечу, открыв рот. Зимний храм действительно прекрасен, тем более после Нового года: украшения ещё не сняли, светятся приятным жёлтым светом гирлянды, традиционные вывески с надписями, шум людей – и всё это, как заключительным штрихом, начинает посыпать снег, делающий картину перед друзьями слишком очаровывающей. Кажется, похороненное под грудой книг праздничное настроение начало просыпаться тёплым трепетом в груди. Девушка начинает немного продрагивать, ведь они стоят уже довольно долго, и Сяо чувствует это плечом. Он всё ещё смотрит вперёд, а левой рукой берёт чужую правую, засовывая к себе в карман. Там тепло. – Пошли, – неожиданно говорит друг, и Хутао приходится подбежать, чтобы не упасть. На лице сама собой появляется улыбка – этот парень не меняется. Но может быть Сяо действительно заботится о других бессознательно? «Наверное, это у него врождённое, – улыбаясь, думает девушка. – Мир не заслуживает тебя, Сяо-чи». Со стороны они выглядят как парочка, а стоящая впереди группка девушек из средней школы и вовсе замолчала, когда друзья проходили мимо. До Сяо ещё доносилось их слишком громкое шептание, когда они подходили поближе к храму. Хутао на это лишь тихо хихикнула, не говоря ничего – родители им с детства говорили, что они будут хорошей парой, но и что в итоге? Парень с девушкой друг для друга сравнимо брату и сестре, и ничего более. А если кто-то посмеет тронуть одного, другая порвёт этого человека на куски, и наоборот. Вот только Сяо сделает так, что больше эта тварь никому ничего не сделает, заставив утонуть в своих бездонных янтарных глазах. Они сделали всё в унисон: позвонили в колокольчик, поклонились, хлопнули два раза в ладоши и закрыли глаза, прося бога послать им удачи. Температура на улице опустилась ещё ниже, поднялся ветер. Он растрёпывает волосы Сяо и сбивает берет с головы Хутао, от чего девушка вздрагивает и прерывает молитву, опускаясь на корточки за ним. Там же она его отряхивает и возвращает на место, смотря на друга и ожидая. У Сяо волосы тёмные, почти чёрные, и снежинки кажутся на них особенно необычными, какими-то неземными. Наверное, это и есть благословление, у него точно всё получится. – Хутао-о. Эй. – А, прости, – она смущённо улыбается. – Ты закончил? Пойдём домой скорее, а то так холодно стало, кошмар, – Сяо вновь засовывает ледяную руку подруги вместе со своей тёплой в карман, кивая. Действительно, похолодало слишком резко. Стоило надеть шапку. *** «…Как ты живёшь? Не болеешь? Я надеюсь, что нет, а если и случается такое, то принимай лекарства вовремя и не перетруждайся, мама этого не одобряет и не советует. Отдыхать тоже нужно. Почаще заглядывай к Хутао, её мама готовит вкусную еду, а то я знаю тебя, питаешься одними полуфабрикатами, да? Кстати, как она там поживает? Помогай ей с подготовкой иногда, учиться вдвоём ведь веселее. Хотя до экзаменов, наверное, считанные дни… Но всё равно! Не забывай поддерживать её, она же может переволноваться очень сильно и получить балл ниже, чем достойна. Но, конечно, вы оба заслуживаете высшей оценки, мои дорогие. Передавай ей привет обязательно. Интересно, какая она стала с тех пор, как мы последний раз виделись? Красавица, ведь правда? А ещё твоей маме очень интересно, как ты закончил школу. Хотя я и так знаю, что там всё отлично. Горжусь тобой, сынок. И папа бы тобой гордился. Но всё равно вложи копию аттестата в письмо и свою какую-нибудь фотографию, я очень соскучилась! Постараюсь приехать в скором времени, если не будет завала на работе, обещаю. Кстати, мы с коллегами сейчас проводим тестирование новых методов лечения, и если тебе будет интересно, и я об этом не забуду, то обязательно расскажу! Очень занимательное исследование, работать в это время прям в удовольствие. Думаю, ты рад это слышать, ведь правда? «Нет ничего лучше профессии, которая тебе интересна», – так говорил мне всегда твой папа. Запомни это и ты, иногда такое важнее любых денег. В конверте есть деньги. Это тебе на отдых после всей нервотрёпки. Потрать их так, как захочешь. Ещё раз желаю огромнейшей удачи. Ты со всем справишься, мой мальчик, я верю в тебя. Люблю очень сильно и жду нашей скорейшей встречи, Твоя мама». Сяо откладывает письмо дрожащими руками и не может сглотнуть. В горле ком. Он сцепляет руки в замок и прожигает взглядом пустоту. Смотрит в никуда. Приглушённо горит декоративный свет на кухне, где он сидит. За окном стучит по крыше дождь, но Сяо его не слышит. Не слышит стука часов. Не слышит биение собственного сердца. Сяо умер. У него больше нет будущего, а значит, его не существует. За день до этого ему пришли результаты экзаменов. Сяо не сдал. Не сдал. Он не прошёл даже порог. Годы подготовки, испорченные напрочь нервы. И всё ради чего? Как такое вообще получилось? Он учился на отлично, учителя прогнозировали ему великое будущее. Как? Как-как-как? Лишь это одно в голове крутится зажёванной пластинкой. Как смотреть маме в глаза? Как слышать её голос? Как объяснить ей это? Много вопросов и ни одного ответа. В голове рой мыслей и одновременно оглушающая пустота. Она разрывает изнутри. Или это Сяо сцепил зубы настолько сильно? Вдохнуть полной грудью не выходит. Рвано. Сяо дышит рывками, и стоило бы открыть окно. Иначе точно задохнётся. Его будто облили ведром с холодной водой, ледяной, такой, которая не сравнится ни с одним из полюсов Земли, заставляя дрожать. Или это очередное землетрясение? Первое одиннадцати бальное. Сяо никогда не хотел умереть. Он всегда считал это уделом слабых. Но сейчас своё состояние падает куда ниже отметки «слабак», когда невидимая сила подталкивает его к этому самому несчастному окну напротив, заставляя опираться по пути о стену. Он только впустит свежий воздух, уверяет себя парень, точно ничего не случится. Ногти больно впиваются в кожу, оставляя алеющие полумесяцы на ладонях. Сяо касается оконной ручки и замирает. Свет луны будто парализует, заставляя задержать даже дыхание. Полнолуние. Ему всегда мама говорила не смотреть на такую луну. На выжидающий вопрос о том, почему, отвечала, что будет плохо. И Сяо верил. И сейчас продолжает верить, потому что в душе рядом с разочарованием о себе поселяется страх – о другом. Чей-то чужой, точно не его. Он смешивается со всеми чувствами, переполняющими тело, и производит что-то новое. Жуткое. Странное. Сяо наконец-то отрывает взгляд от луны, пытаясь сбежать от её влияния. Он открывает окно. Прохладный ветер сразу бьёт в лицо каплями дождя. Сяо высовывает чёрную голову в такое же чёрное всё и не видит ничего. С высоты пятнадцатого этажа его квартиры открывался отличный вид на город, но сейчас он утонул во мраке. Луна не освещает, хотя кажется, что её сияние можно просто почувствовать. Воздух точно такой же. Он вязкий, совсем не свежий. Он забивает лёгкие напрочь чёрной смолой, заставляя кашлять. Сяо смотрит по сторонам, распахнув глаза, и они слезятся. Парень делает глубокий вздох, и ему хочется выблевать все свои внутренности до единого. Воздух пропах, пропитался мертвечиной, и этот вкус заставляет голову кружиться. Слышно часы. Их тихий стук: тик-так, тик-так. Он отражается от стен и звучит громче дождя. Он звучит как обратный отсчёт: десять, девять, восемь, семь… «Ты виноват, ты ничтожество… – шепчет кто-то в самое ухо, заставляя согласиться. – Ты разрушил свою жизнь и жизнь матери. Ты подвёл её. Ты не достоин жить». И на всё Сяо кивает подобно болванчику. Ничего не стоит убрать руки с оконной рамы и полететь камнем вниз, перестав обременять всех вокруг. Перед глазами всплывает лицо отца. Он точно теперь его ненавидит. Отец всегда презирал самоубийц, называя эгоистами и неблагодарными детьми, и парню суждено стать им подобным, наступая на горло своей гордости, размазывая её по полу в кровавое месиво, похожее на него самого. Может быть, стоило оставить прощальную записку. Хотя бы для мамы. Попросить прощение за всё, за всё: за то, что не стал опорой, не стал поддержкой, не стал мужчиной, – сказать, что она была замечательным родителем для него, что она в этом точно не виновата – виноват только он, единолично, попросить не сдаваться и найти себе новую семью. Скорее всего, этот инцидент будет освещаться на местных новостях. Спишут всё на перенапряжение в школе, слишком тяжёлые экзамены. Но одна смерть ничего не изменит. Нравы страны слишком суровы, и никто не будет понижать нагрузку на школьников, если какая-то тысяча из них не справилась. Даже тут Сяо бесполезен. Его смерть не пойдёт на пользу даже в таких вопросах, не говоря уже о простых тестированиях учащихся, чтобы предотвратить подобное. Внезапно появившаяся мысль о собственной ничтожности окрыляет. Парень смотрит вниз, в чёрное ничто, ощущает ничего и чувствует себя ничем. У смерти чёрные руки, подобно иглам. Смерть состоит из тысячи костей, которые забрала себе как сувенир на память. Смерть пахнет разложившимися останками, и ей этот аромат идёт. У неё на шее крест, потому что она вестница Кары Божьей, вопреки всем людским думам о том, что создал её Дьявол. Она не знает сожаления. Стоит и смотрит, подталкивая жертву к краю побыстрее, потому что график. У смерти пустые глазницы и голос, который одновременно всё и ничего. Смерть – вершина правосудия. Она заберёт к себе в тёплые объятия всех, без исключения, будь то убийца или новорожденное дитя. Смерть настигает всех, как неизбежный вирус, и Сяо сейчас смотрит прямо на неё, видя в отражении своё лицо. У смерти, которая приходит к самоубийцам, их собственное лицо, оправдывая своё звание. Порой, увидев такое, на долю секунды люди отказываются убивать себя, но уже поздно. Ступил шаг – сделай и второй, смерть лучше не раздражать. Она не станет улюлюкать и умолять пойти с ней, не станет заманивать приторными речами. Смерть прямолинейна, и если кому-то что-то не нравится, то есть два варианта: смириться со своим ничтожным существованием или сделать шаг по ту сторону, игнорируя ужасную улыбку без зубов. От смерти веет спасением, и парень решается утонуть в её необъятном теле, сливаясь с тьмой. Первый вариант его точно не устраивает в силу собственного характера, поэтому выбирать не приходится. Да и Сяо точно не пугает мысль о том, что смерть приняла его облик – разве хуже есть куда? – Ч-что ж, – голос Сяо дрожит, и его глаза истерически бегают из стороны в сторону, – прости папа, прости мама. Я бы хотел увидеть вас в последний раз… И отпускает руки, срываясь с подоконника в бездонное тёмное море ночи, в объятия смерти, смотря на своё искажённое лицо. Последнее, что он видит, – яркая луна, скрывающаяся постепенно. На кухне пятнадцатого этажа всё так же горит приглушённо свет. Ворвавшийся ветер поднимает лежавшие на столе бумаги. Деньги устилают пол. *** – Ну что, очнулся? – Сяо медленно открывает глаза, жмурясь от яркого света. Это голос... – Э-эй, давай вставай, соня, – его бьют по щекам нежными, девичьими руками, и парень аккуратно садится, растирая глаза кулаками, привыкая. Он промаргивается и смотрит по сторонам. Рядом с ним вальяжно сидит на стуле его подруга, Хутао, рассматривая бордовый маникюр. Она выглядит точно так же, как и всегда, за исключением берета, которого Сяо до этого раньше никогда в жизни не видел, а выглядит он слишком ветхим и потрёпанным – не могла же она скрывать от него такую занимательную вещь? Девушка переводит взгляд на парня, усмехаясь: – Ну что, Сяо-чи, очнулся? – повторяет она свои первые слова. Сяо кивает в растерянности. – Отлично. Пошли быстрее, мы опаздываем. – Куд... – не успевает парень договорить, как его за руку хватают и очень настойчиво тащат в сторону двери: огромной, из красного дерева, и Сяо сомневается, что её с таким весом кто-то сможет когда-нибудь вообще открыть. Но Хутао просто толкает её, заводя его в другой зал, побольше. Здесь явно преобладают красные тона: бордовый, алый, кровавый, багровый. Ясности ума хватает только на то, чтобы увидеть цвета, потому что дальше Сяо замечает то, что заставляет его замереть на месте, рядом с мраморным изваянием, уподобляясь ему. Человек, сидящий в роскошном кресле в окружении всего самого дорогого, кажется слишком знакомым. Мужчина улыбается ему, подперев голову кулаком в изящных перчатках. На большом пальце левой руки то и дело сияет золотое обручальное кольцо. – П-папа? – Зови меня Чжунли.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты