автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 11 страниц, 2 части
Описание:
Сережа был рожден с обостренным чувством справедливости и багажом психических заболеваний в придачу. Он был гоним обществом, не понят и не принят.
Залечить его раны, уберечь от чудовищных поступков и спасти смог только один человек. Его преданный друг Олег Волков.
Они были неразлучны. И будут. До конца их гребаных дней
АU, в котором Олег - врач психиатрической больницы, а Сережа - ее особый пациент.
Примечания автора:
За сюжет благодарить прекрасную настю халву, ее инстаграм @hellvetie, там много чудесных эдитов
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
43 Нравится 3 Отзывы 7 В сборник Скачать

Глава I

Настройки текста
Примечания:
Вика, не обижайся!! Вика, ты крутая, это ты первая придумала в принципе нам фф писать😭

***

      Он ненавидел свою жизнь.       Он ненавидел ее с самого начала. С самого первого вздоха он понял, что лишний.       Он ненавидел свою жизнь до мурашек, до побелевших костяшек пальцев. До горького чувства тошноты, которое с каждым прожитым днем подбиралось все сильнее к горлу. Ему хотелось спрятаться от реальности. Раствориться. Не чувствовать внутри себя ком комплексов и отчаяния. В приступах агрессии он был готов растерзать любого. Он стирал до крови юные руки, в попытке доказать свое превосходство и силу. Что с ним обошлись несправедливо и эгоистично. Он хотел, чтобы его ненависть прочувствовали все. Поняли, насколько больно и мерзко дается ему каждый взмах ресницами, каждый шаг на проклятой земле. Насколько беспомощно и отвратительно само существование его на этом свете.       Насколько ему тяжело дышать.       Он задыхался. Ночью, когда солнце заходило за горизонт. Ничто не мешало тревоге господствовать в почерневшем густом небе. У тревоги было страшное нечеловеческое лицо, седые сальные волосы. Не было глаз. Она сидела у его кровати каждую ночь и изводила истерическим больным смехом. Ей нравилось доказывать бесполезность его жизни, глумиться и заставлять в страхе прятаться под одеяло.       Ни разу за все те моменты, ему не удавалось побороть ее. Он был бессилен. И от бессилия страдал еще больше. Тревога даже не планировала отступать, наоборот, росла в геометрической прогрессии, заставляя его каждый раз засыпать со включенным ночником.       Как птица, по ошибке залетевшая в дом, он родился на свет отвергнутым и непонятым. Сам бог не оставил ему иного выбора, подарив "желанную" и "красочную" жизнь.       Он задыхался. Задыхался и ненавидел.

***

      Шестая районная психиатрическая больница встретила Сережу Разумовского весьма красочно. У самого входа к нему подбежал один из больных, и в попытке сорвать поясную сумку, поцарапал запястье. На шум подоспели санитары, которые вкололи мужчине успокоительный препарат.       - Зачем ты привел меня сюда? - спокойным голосом спросил Сережа. Он не испугался. Даже наоборот, это заведение вызвало в нем живой интерес.       - Я хочу, чтобы ты побеседовал с одним мужчиной. - сказал его воспитатель дядя Володя, грубо хватая ребенка за руку. - Мне нужно удостовериться, что ты можешь продолжать жить с другими детьми.       - Я могу продолжать с ними жить и без этой поездки. Меня укачало в машине. Теперь мне нехорошо. У меня болит голова.       - Глупый ребенок, - выдохнул воспитатель. - В этом-то и проблема. Голова у тебя может болеть не от машины. И начальство настоятельно попросило меня это выяснить. - Дядя Володя толкнул тяжелую дверь, пропуская ребенка внутрь. - Знаешь, как я держусь за работу воспитателем? Очень сильно. Не всякий взрослый мужик согласится сидеть с безотцовщинами, когда у самого дети дома. Ты мне свои расспросы брось. Надо на прием, значит надо!       Сережа прошел в коридор, полностью игнорируя нытье воспитателя. Матовые белые стены привлекали его гораздо больше. Он мог часами с интересом разглядывать мутные разводы от краски, свежие трещины и старые пятна. Каждое пятно ведь имеет свою неповторимую историю. Вон то желтое, в форме брызгов, вероятно, от чая или кофе. А то серое - жир или масло.       Кем они были оставлены? При каких обстоятельствах? Эту тайну навсегда заберет с собой молчаливый слиток бетона.       Они прошли к такой же по цвету двери, и жестом дядя Володя повелел ребенку остановиться. Сережа неуклюже застыл. Его до сих пор тошнило от спертого машинного воздуха.       - Смотри на эту лампочку. Как только она загорится… - воспитатель осекся, Сережа с беспокойством на него посмотрел. - Как только она засветится, то мы сразу войдем.       Понял?       - Понял.       Парень отошел от дяди Володи с мыслью о том, что лучше не иметь родителей вообще, чем жить с таким человеком, как его воспитатель. Это даже не человек. Сережа не считал его за человека. Низкий, тощий и морщинистый, этот старик едва напоминал живое существо. Он сутулился, как пещерный гоблин, а голос был протяжный и скрипучий.       Каждое слово дяди Володи всегда нужно было ставить под сомнение. Этот мужчина говорил только то, что выгодно ему, и только если выгодно. Для красного словца он не брезговал обманывать и начальство. Младшие группы детского дома, в котором жил Сережа, до сих пор не знали, как два слова связать, а дядя Володя во всю хвастался, что те читают, как пятиклассники.       К Сереже у дяди Володи отношение тоже было особенное. Мальчик вызывал у него необъяснимое отвращение. Его правильность, покорность, любознательность и не по годам взрослость, заставляли воспитателя трепетать от гнева. До трясущихся рук он смотрел на своих ленивых и глупых детей, раздражение к Разумовскому лишь усиливалось. Он возвышался над ребенком, как каменная глыба, безо всякой возможности оттаскать Сережу за копну рыжих волос. Дядя Володя никогда явно не показывал, как бесит его этот ребенок, но из-за пожара, произошедшего месяц назад в детских спальнях, он рассчитывал найти лишь маленькое обугленное тело невинного мальчика.       - На лампу смотреть бесполезно. - к двери подошел мужчина в белом врачебном халате. - Все равно не работает. Проходите.       Сережа с воспитателем прошли в темный кабинет, где окна укрывали тяжелые зеленые шторы. Врач жестом указал дяде Володе сесть напротив, а мальчику на кушетку возле его стола. Сережа послушался.       - Вы из…       - Да, все верно. Детский дом. Нам сказали, что мы прикреплены именно к вашей больнице.       - Это странно. - врач поправил круглые очки, которые украшали его старческое уставшее лицо. - Больница взрослая, а ваш пациент, как я вижу, несовершеннолетний. Но допустим. Мне следует уточнить. Из того ли вы детского дома, где…       - Да. Мы как раз по этому поводу. - воспитатель бросил взгляд на Сережу. - Нас волнует поведение ребенка. Месяц назад у нас произошла черезвычайная ситуация, после которой самочувствие Сережи усугубилось. В одной из комнат воспламенились провода, огонь сразу перекинулся на шторы детских спален. Сережа в это время сидел в комнате с друзьями и был очевидцем возгорания. Появившееся пламя сразу заблокировало пути к окну. У нас деревянные шкафы, поэтому огонь поразил и их, после чего один из шкафов упал. Четверо детей оказались запертыми в комнате. Медсестра, подоспевшая вовремя, вызвала пожарных, но те не успели. На глазах Сережи заживо сгорели трое его друзей. Сережа в самый последний момент отыскал термос с чаем, вылил на простыни и спрятался под ними. Когда спасательные службы эвакуировали Сережу, у него пострадали только колени и ладони.       - Хорошо. - врач остановил монолог воспитателя, повернувшись к мальчику. - Очень умный поступок, ты молодец. Сколько тебе лет?       - Пятнадцать.       - Так ты уже совсем большой. Помнишь что-нибудь с того дня?       - Помню крики, запах жженой кожи. Обуглившиеся торчащие лопатки своего друга. Как мягкие ткани облепили череп, а треск пламени заглушал их истошные предсмертные вопли. Я все помню. Зачем вы спросили?       - Часто наш мозг, Сергей, блокирует негативные воспоминания, тем самым защищая от психологической травмы. Обычно это характерно для людей совсем юного возраста, но я спросил об этом вас, вдруг случилось чудо.       - Не случилось.       Врач виновато почесал затылок, вновь обращаясь к воспитателю.       - Произошло горе, погибли друзья этого милого ребенка. Но с чем вы сюда все-таки пришли?       - Сережа всегда был неординарным парнем. - Дядя Володя уселся на стуле поудобнее, расстегнув старую кожанку. - Засыпал со светом, долго не разговаривал, не играл с другими детьми. Но после этого случая все стало хуже. Первую неделю он почти не спал и не ел. Подолгу смотрел на свои покрасневшие руки, не реагировал на речь и движения. Потом и вовсе начал сидеть и смотреть в одну точку. Медсестра сначала подумала, что Сереже картина понравилась, тогда мы в экспериментальных целях ее перевесили, но ничего не изменилось. Он продолжил пялиться в чертову стену. Потом вроде прекратилось, и мы уже обрадовались, но все началось снова. Сидит и смотрит, сидит и смотрит. Ему говоришь "Сережа, пойдем, скоро уроки начнутся", а он не реагирует. В общем, пугает он вышестоящее начальство своими выкрутасами. - Воспитатель презрительно кивнул на мальчика головой. Тот с любопытством слушал рассказ, будто бы он не имел к нему никакого отношения.       - Сереж, а тебе кошмары снятся? - доктор записал что-то на листке бумаги.       - Они всем снятся.       Видно было, что врача ответы парня не удовлетворяют совсем.       - Давай мы обсудим все с твоим воспитателем лично, так нам будет проще. - врач вздохнул и отложил бумагу на стол.       - Я подожду в коридоре. - Парень только обрадовался. Он встал, еще раз обвел кабинет глазами, слегка кивнул дяде Володе и вышел за дверь.       Сережу мало волновало то, о чем будут говорить воспитатель и врач. Наверняка обсудят его социофобию, замкнутость и развитый интеллект. Сережа все равно никогда не скажет всей правды. Какой ужас он испытал, смотря на вздувшиеся конечности друзей. На то, как из них выпаривалась жидкость и образовывались волдыри. Как он кричал о помощи и стучал по стенам. Как несколько дней спустя ему начали мерещится силуэты покойников. Как их голоса начали мучить его каждую ночь, как они стали звать и себе и подталкивать к самоубийству. Как он боялся ходить по коридорам детдома. Грань настоящего мира и его галлюцинаций за месяц превратилась из прочной непробиваемой стены в тонкую ниточку, и вот-вот могла прорваться.       Воспитателю незачем знать о голосах в его голове.       Парень сел напротив кабинета и стал изучать плакат о вреде наркотиков. В коридоре не было никого. Сережа почти дочитал статью о вреде ЛСД, как соседняя дверь распахнулась и оттуда вышел молодой санитар, час назад спасший мальчика от нападения больного. Когда тот оттаскивал от Сережи человека, он показался ему гораздо старше, чем на самом деле. На вид санитару было лет семнадцать-восемнадцать, а возраст прибавляла уже появившаяся растительность на подбородке. Он заметил Сережу и, улыбнувшись краешками пухлых губ, подошел.       - Привет. - парень протянул Разумовскому руку.       - Привет. Виделись уже. - Сережа охотно ее пожал.       - Как ты, сильно больно?       - Практически не чувствую, но все равно спасибо. - Сережа предложил парню сесть рядом, и тот устроился на соседнем стуле. - Ты работаешь здесь?       - Скорее прохожу практику. Я студент.       - Здорово. А я вот пациент.       Санитар усмехнулся. Ему понравился позитивный настрой нового знакомого. Было в парне что-то таинственное и загадочное, что привлекло Олега еще в первые секунды их знакомства. Он не исключил и огненные волосы, напоминающие ведьминские наряды на Хэллоуин.       - И как пациента зовут?       - Сережа. Сережа Разумовский.       - Меня Олег Волков. - Олег похлопал мальчика по плечу. - Будем знакомы. Сережа посмотрел на дверь, за которой находились воспитатель и доктор. Те что-то задерживались, и их долгое отсутствие заставляло Разумовского трястись.       - Как думаешь, меня заберут в психушку?       Олег поднял брови.       - Просто так никого не забирают. Родителям дают направления, после чего уже госпитализируют. Ну, с детьми так.       - У меня никого нет. Я детдомовский.       - Оу… - Олег неловко почесал затылок. - Извини. Тогда могут и забрать. А что у тебя?       - Пожар был. Ты наверняка слышал. Вот после него и поселились в башке всякие тараканы.       - Тогда лучше лечь. - вздохнул Волков. - Мало ли что может случиться.       - Не хочу я. У меня в медкарте пометка будет, ни на какую нормальную работу не возьмут. Общество сразу крест поставит. А у меня столько планов. Я мир изменить хочу, понимаешь? Жизнь свою.       - Мир изменить… - Олег развел руками. - Я, может, тоже хочу. Но что я могу сделать? А ты что можешь? Я обычный практикант, а ты обычный псих.       - Ты можешь не выдавать меня. - Сережа схватился за халат Олега. - И мы будем вместе. Вместе менять мир.        Волков рассмеялся, беря вспотевшие ладони подростка в свои. Сережа весь дрожал, а пальцы были холодные и тонкие. Олег с горечью посмотрел на измученного рыжеволосого мальчишку. Волосы и правда красивые. А в голове у него действительно неразбериха.       Дверь кабинета открылась и оттуда вышел дядя Володя в сопровождении врача. Оба о чем-то мило беседовали, доктор держал в руках смятый лист бумаги.       - Ладно. - Волков вздохнул. - Не скажу я старику ничего. Но и манипулировать мной не надо. Я просто решил промолчать.       - Как друг.       - Что?       - Друзья ведь помогают преодолевать трудности. Ты понял, что я болен и промолчал. Олег, получается, ты теперь мой друг. - Сережа улыбнулся и красными глазами посмотрел на удивленного студента.       - Вообще, это немного не так работает. Но спорить не буду. Ты же псих. Заклюешь еще.       Сережа рассмеялся.       К парням подошел воспитатель и ткнул пальцем Разумовскому в грудь. Вид у него был довольный и радостный. Сережа сглотнул, уставившись на дядю Володю взглядом, полным заинтересованности.       - Значит, так. - он хохотнул. - Как я и говорил, ты здоров, как бык. Начальство вечно херни повыдумывает, а мне расхлебывать. - воспитатель вынул из кармана тонкую бумажку. - Вот. Справка о том, что ты полностью нормальный ребенок.       - Олежа, а ты что здесь забыл. - к ним подошел доктор. - Я же вашу группу уже распустил, что-то ты засиделся. Друга себе нашел.       - Друга. - повторил Волков, смотря на Сережу.       Сережа ликовал.       Афера сработала, воспитателя нагнул, да еще и с Олегом познакомился. А он не хотел в психиатрическую больницу ехать. Она, оказывается, полна приятными встречами.       - Мы пойдем, пожалуй. - воспитатель толкнул Сережу в спину, тот поднялся. - Надо бы успеть к ужину, да и моя смена заканчивается. А у меня жена и дети, между прочим!       Воспитатель схватил Сережу и большими шагами направился к выходу. Олег и врач провожали их взглядом. Разумовский на прощание обернулся и встретился глазами с Олегом. Олег смотрел на него так, как никто и никогда не смотрел на Сережу. Без презрения, без желчи, от его взгляда не хотелось спрятаться.       Он не считал Разумовского куском мяса.       - Спасибо, приятель! - шепнул на прощанье Сережа.       Студент, по всей видимости, услышал его и подмигнул в ответ. Когда дядя Володя и мальчик покинули ворота больницы, воспитатель дал ему несколько подзатыльников. И со словами "От тебя одни проблемы" толкнул в машину.       Сережа смотрел на дорогу. На здания, которые заметил еще на пути в психушку, на то, как на деревьях набухают почки. На проезжающие мимо машины. Он запомнил Олега. Его лицо запомнил так хорошо, как не запоминал ничье другое. Сережа запомнил его мимику, как Олег забавно морщит нос при улыбке. Каждую его щетинку. Сережа почувствовал, что Волков принял его. Узнал, что Разумовский отличается от других, но не оттолкнул.       Сережа смотрел на массивные фонарные столбы и думал о том, что в его мире Олегу будет отведено особенное, почетное место. Он подпустит его к самому сердцу, к самому центру, где дыхание прерывается от избытка адреналина.       И Сережа не забудет Олега никогда.       Они же друзья.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты