Не нужно

Слэш
R
Завершён
15
Пэйринг и персонажи:
Размер:
2 страницы, 1 часть
Описание:
Свечи тухнут — и Ханако помнит.
Почти спокойное: «Цукаса, хватит»; руки в его руках, приподнятые над головой, вывернутые мальчишеские запястья и удобная рваная куртка; грязные, скомканные простыни — слюна почти что течёт изо рта вместе с кровью из носа; волосы в кулаке, на лбу и кровоточащей макушке.
Ханако помнит, помнит, помнит, потому что не может забыть.
Посвящение:
Строчке "Я всё помню".
🌹 Шестое место в топе популярных по фандому!
Примечания автора:
Спасибо "Кис-кис" за "Не надо"! Великолепная песня с актуальной темой, под которую и была написана вся работа.
Вы тоже обязаны её послушать, чтобы испытать на себе всю тоску и отчаяние их героини, с которым, несмотря на масштаб проблемы, нужно и можно бороться. Если подобное произошло с вами, это не ваша вина и никогда не будет вашей виной. Вы достойны всего мира и счастья, постарайтесь обратиться за помощью и знайте, что вам помогут. Вас любят.
P.S: Цукасе и Седьмому здесь шестнадцать, ПРОШУ, ПОВЕРЬТЕ МНЕ.(((
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
15 Нравится 1 Отзывы 2 В сборник Скачать

Холодно

Настройки текста
Ханако дрожит, Ханако холодно; Цукаса стоит в дверном проёме вечность размером в несколько мгновений, в несколько ударов и мокрых поцелуев; Цукаса улыбается, и улыбка его зубастая, задумчивая — Ханако страшно. Ханако пятится, боковым зрением видит, как мир на осколки рушится, стирается в кровь. Ханако готов умереть от его руки, если это значит, что они не смогут под одеждой быть; Ханако теряет самого себя, возвращается в прошлое и смотрит глазами-колючками Аманэ: руки скользят по губам, закрывают лицо, он ртом хватает ледяной воздух. Но, конечно, конечно, это просто видение, просто мираж, игра разума, нагретого, воспалённого, и Первый не Цукаса и не будет им никогда: его пальцы в перчатках держат подбородок Нэнэ ровно, равнодушно, не колеблясь ни минуты — Цукаса колебался от нервного возбуждения всегда, ластился лезвиями ножей и прижимал к кровавым стенам головой. Красные капли, туман и дымка прошлого сна — нечёткая матовая картинка, которую давно пора Седьмому забыть, потому что, конечно, конечно, в дверях нет никого, кроме Яширо, целующей целомудренно и без пошлости в щеку; ничего, кроме её руки в его; ничего, кроме розовых чувств на мягкой коже и под ней. Ханако любит, Ханако влюблён; Яширо его любит безумно в ответ — он уверен. Ханако запястья прячет просто по привычке, не трогает уже никто их давно; Ханако не касается ремня и замка на брюках по ночам, сколько бы не лезло к горлу тупое отчаяние. Ханако — Ханако, лидер, мальчик-тайна, лучший друг; Ханако не Аманэ, никогда уже не будет им, он изменил свою судьбу бесповоротно. Вот только… Дверь в кабинет Цучигомори открыта тёмной ночью; бинты под рукавами пиджака меняются; синяк за синяком под луной появляется. Цучигомори-сенсей отвечает аккуратно, курит одной из восьми рук, и Ханако не хочется знать, что он видит перед собой. Мазок жёлтым на хаотичной картине: глаза пытаются смеяться, морщатся, уголки губ дёргаются лихорадочно; холод зимы окутывает мёртвые лёгкие; Аманэ дышит, дышит, дышит, но дышать нечем. Металлический запах крови и мочи — что-то, что повисает в воздухе, как вопрос знающего обо всём Пятого: «О чём ты думаешь, Благородный Седьмой?» Цучигомори не задаёт вопрос никому: в комнате не Ханако и не Аманэ; в комнате прохладный ветер и стужа. Когда-нибудь, наверное, снег оттает; когда-нибудь, разумеется, янтарное солнце взойдёт над синими облаками, но колени снова разбиты, как прежде, губы снова в крови, как тогда, взгляд пустой, светлый, однако он знает, что лишь от тоски, рвущей глотку, блестело и всё ещё блестит что-то на дне (вечером того дня, читая, узнал, что это были потухающие угли: мальчик мёртв). Аманэ царапает ногтями плечи, улыбается криво, выдыхая сквозь зубы, звуками и болью остаётся в каждом слоге: «Я даже не помню, о чём думал, Цучигомори». Свечи тухнут — и Ханако помнит. Почти спокойное: «Цукаса, хватит»; руки в его руках, приподнятые над головой, вывернутые мальчишеские запястья и удобная рваная куртка; грязные, скомканные простыни — слюна почти что течёт изо рта вместе с кровью из носа; волосы в кулаке, на лбу и кровоточащей макушке — Цукаса всегда был сильнее. Ханако всё ещё помнит. Отпечатки ладоней на витражных окнах; земля под сломанными ногтями и с самого начала: «Я никуда не уйду»; колено между ног на полу белого храма; поцелуи: в лоб, в лицо, в губы; пальцы под воротником рубашки и под тканью трусов. Ханако всегда помнил. «Нет, не надо»; «Цукаса, мы братья»; «Цукаса, я ненавижу тебя»; то, что было шалостью детской, простой игрой, превращается во ч т о — т о — «что-то не так?»; крики и узлы: в животе, в груди, в горле, на шее; ссадины и царапины; отцовский револьвер под подушкой и мамин любимый кухонный нож. (Цукаса всегда любил папу больше.) Ханако помнит: жар от вспотевших волос; биение сердца; дрожь в каждом нервном движении; удар за ударом, нож со свистом разрезает воздух, как кометы или алые звёзды; кровь. На полу, на ладонях, на лице, на веках, на рукоятке. Лихорадочное солнце приносит с лучами вину; гладит и ласкает, уличив во лжи, по ногам и коричневой руке; Аманэ, будто ребёнок, лежит, держится с братом за ручки, ножом в сердце по центру бьёт. Ханако помнит. Помнит. Помнит. И знает, что Цучигомори ничего не сделал, чтобы это остановить.
Примечания:
Мне нравится думать, что сексуальный абьюз со стороны Цукасы есть и всегда был, но в то же время Я МОЛЮСЬ, чтобы там было нечто другое, более шокирующее, делающее Ханако не жертвой, а одним из охотников. Я в заблуждении.(((((
Большое спасибо за то, что прочитали мою работу. ❤
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты