каждый, кто делал тебе больно

Слэш
NC-17
Завершён
51
автор
Размер:
7 страниц, 1 часть
Описание:
Сейчас — последний момент, когда он может одуматься и отказаться к чертям от этой затеи. Грань точки невозврата.

Антон уже собирается завести машину и поехать обратно, потому что это действительно какое-то безумие, когда наконец вспоминает, ради чего он всё это затеял. Точнее — ради кого.
Примечания автора:
Сонгфик, сюжет которого основан на тексте песни "Каждый, кто делал тебе больно..." исполнительницы Леро4ка (https://vm.tiktok.com/ZSJk5WLk4/)
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
51 Нравится 6 Отзывы 7 В сборник Скачать

.

Настройки текста
      Найти его не составляет труда.       Арсений только однажды назвал его по имени, но и этого, вкупе с некоторой информацией о внешности и знанием, что он закончил один с Арсением универ, только на год позже, хватает с лихвой, чтобы обнаружить человека в соцсетях.       Антон узнает, где он работает, как и где любит отдыхать. Составляет примерную рутину.       Готовит всё необходимое и ждет нужного момента.

×

      Арсений открывает дверь в очках, а значит Антон угадал, и он действительно ещё не ложился.       — Пишешь? — Антон заходит в прихожую, и его сразу обдает теплом после промозглого воздуха ночных улиц.       — Пишу, — Арсений всегда работает по ночам — типичная такая сова.       Антон скидывает кроссовки в угол, где у Арса стоит небольшая полочка для обуви, снимает и убирает куртку на вешалку на стене. Рядом висят только зимний пуховик и легкое пальто. Разворачивается и широко раскрывает руки.       Арсений не медлит, тут же подходит и обнимает крепко-крепко, носом утыкаясь куда-то в надплечье. Антон обхватывает его за талию и пытается прижать невозможно ближе.       Волосы Арсения пахнут совсем немного шампунем и очень сильно мандринами — он всегда сушит мандариновые корочки у себя на батарее, чтобы добавлять их потом в чай и выпечку. Вообще вся его однушка пропитана запахами мандаринов и каких-то трав.       — Холодный, — говорит шутливо-капризно и словно пытается прижаться ближе. Он даже не представляет, насколько прав.       — Ага. Я же специально к тебе прихожу всегда, чтобы согреться. Ты не знал? — Антон запускает замерзшие руки под чужой широкий свитер, но ладони оставляет на бедрах, чуть не доходя до края теплых пижамных штанов — он вовсе не хочет заморозить и Арсения тоже.       Арс в ответ легко смеется и поднимает голову, заглядывает в глаза. Его очки съехали набок, и Антон одной рукой аккуратно их поправляет.       — Могу предложить горячий чай, — это что-то вроде их маленькой традиции. Каждый раз, когда Антон приходит, они пьют чай из какой-то новой комбинации трав, специй и фруктов, которую накануне изобрел Арсений.       — Могу только согласиться, — Антон улыбается и оставляет легкий поцелуй где-то на скуле, прежде чем отпустить. Арсений направляется в сторону кухни, а он быстро надевает тапочки, которые хранятся на полочке специально для него, и идет следом.

×

Он часто ходит по разным барам и ночным клубам, но Антону удалось выяснить один конкретный, который ему особенно по душе.       Антону везет на третий раз, когда он приходит туда.       Его цель появляется чуть после одиннадцати. Антон не сразу узнает его в холодном неоновом мерцании, но, как только замечает, сразу приступает к действию.       Заполучить его внимание оказывается даже проще, чем Антон рассчитывал. Он покупает ему несколько напитков — как раз из тех, что кажутся безобидными, но сносят бошки на раз-два. В один подсыпает снотворное, чтобы наверняка.       Поджидает нужного момента и, пока мужчина еще в состоянии самостоятельно что-то сделать, просит его подождать на стоянке под предлогом, что самому нужно заскочить в туалет.       Ко времени, когда они встречаются вновь уже на улице, мужчина еле стоит на ногах. Антон надевает на него свою кофту с капюшоном, якобы, чтобы тому не было холодно, и ведет его к автобусной остановке.       Они как раз успевают на последнюю электричку, проходя на вокзал по билетам, купленным Антоном заранее. Никто не обращает особого внимания на его отключившегося спутника — мало ли пьяных в пятничную ночь.       Контролер на вокзале тоже закрывает на его состояние глаза. Надо же человеку домой попасть, тем более, что он в сопровождении, да и порядок общественный нарушать вряд ли начнет.       Всю дорогу до нужной станции Антон сидит, прислонившись лбом к прохладному стеклу и наблюдая за пролетающими мимо в темноте деревьями.

×

Кухонька у Арсения небольшая, как и вся остальная квартира. Пространства еле хватает, чтобы одному тут как-то развернуться, а вдвоем они заполняют его почти полностью. На кухонном столе, как всегда, расположился ноутбук, вокруг которого лежат какие-то бумаги и записки. Рядом стоят две пустые кружки, под одной из которых виднеется засохший круг от пролитого напитка. На небольшом двухместном диване лежит смятый плед, по форме которого понятно, что кто-то только что из него выпутался. Арсений уже начал суетиться около чайника. Он ставит воду, копается в каких-то шкафчиках, достает оттуда разные баночки. Открывает их, нюхает. Что-то отставляет в сторону, что-то убирает обратно. Антон наблюдает за ним, стоя в проходе и оперевшись на дверной косяк. Над ухом висит ветряной колокольчик, который тихонько позвякивает, но не раздражает. Антон давно наловчился не врезаться в него головой каждый раз, когда заходит на кухню. Тут еще теплее, чем в коридоре, потому что рядом с диваном в дополнение к батарее стоит миниатюрный обогреватель, работающий на всю катушку. — Ну вот, — Арсений залил выбранные ингредиенты кипятком и теперь смотрит на него, — теперь пару минут подождать, и будет готово. Антон в ответ лишь кивает и подходит ближе. Он вновь обнимает Арсения и начинает мелко покачивать их из стороны в сторону, словно танцуя, и медленно движется в сторону подоконника. Справа у окна стоят несколько растений в горшках, названия которых ему постоянно напоминают, чтобы он вновь забыл их через пять минут. Возможно, он просто любит, когда Арсений что-то ему объясняет. Места слева как раз достаточно, чтобы усадить туда Арса. Он не сопротивляется, когда его приподнимают, лишь тихо смеется и покрепче обвивает Антона за плечи. Сидя на подоконнике, Арсений равняется с ним по росту, поэтому Антон уверен — архитектор задумывал это как идеальное место для их поцелуев, и никак иначе. И неважно, что дом был построен задолго до их рождения. Антон этим в полной мере пользуется и, как только улыбка Арсения немного успокаивается, легко целует его. Губы у Арса теплые, но сухие и шелушатся, хотя Антон постоянно напоминает ему о существовании гигиенички. Вряд ли он столь же рассеян, как и Антон, скорее, ему так же приятно слушать от него про гигиеничку, как Антону про названия растений с подоконника. Арсений даже на вкус отдает мандаринами, а еще кисловатым послевкусием кофе, но Антона никогда это не тревожило. Для него каждый поцелуй Арса — привилегия. Антон позволяет себе наконец залезть под свитер, когда чувствует, что руки немного отогрелись. Арсений всё равно слегка дергается и охает ему в губы от прохладного прикосновения. Кожа под свитером сухая и теплая. Антон кладет расправленные ладони на спину и прижимается ближе, так, что между их телами совсем не остается воздуха. Приглушенный, размеренный стук сердца под рукой успокаивает. Время плывет и тянется для Антона, и в какой-то момент Арсений мягко отстраняется от него. — Чай заварился, — Антон отказывается отлипать и продолжает легко целовать щеки, скулы, подбородок. Арсений снова смеется, но надавливает ему на грудь более настойчиво, и Антон тут же отодвигается. — Тебе же не три, а двадцать три, Антош. Можешь и потерпеть немного. Антон лишь как-то неразборчиво мычит в ответ и усаживается на диван, пока Арсений разливает им чай. — Сегодня шалфей, мята и мандарин, — Арсений ставит чашки на стол, и Антон слегка наклоняется, чтобы вдохнуть аромат. — Пахнет офигенно, — Арс в ответ на это улыбается и садится рядом на диване. Антон берет скомканный плед, расправляет и укрывает им их ноги. Как только Арс устраивается и находит удобное положение, Антон придвигается чуть ближе, так, что они сидят бок о бок, кладет голову ему на плечо, а левую руку берет в две свои. Арсений не обращает на это особого внимания и продолжает печатать одной рукой. Учитывая, что он вдумчиво прописывает каждое слово, это не особо влияет на скорость его работы. Кожа на тыльной стороне ладони у Арса шершавая и шелушится, потому что батарея и обогреватель очень сушат воздух в квартире, а купить увлажнитель у него руки никогда не доходят. Первые лучи солнца начинают потихоньку пробираться в комнату, когда Антон закрывает глаза.

×

      Они выходят на одной из тех небольших станций, где до ближайшего населенного пункта необходимо еще пару километров добираться.       Антон дотаскивает мужчину до машины, оставленной на пустынной парковке недалеко от станции, и укладывает его на заднее сиденье.       Он доезжает до небольшого моста в лесу, который специально нашел заранее. Речка не очень широкая, но достаточно глубокая — метров четыре-пять. За целый день, что Антон там провел, в этом месте проехало всего две машины. Пешеходов не было ни одного.       Остановившись, он еще какое-то время сидит неподвижно, крепко вцепившись в руль.       Он не уверен, сколько времени проводит так — глядя на свои побелевшие костяшки и пытаясь решиться на финальный шаг.       Сейчас — последний момент, когда он может одуматься и отказаться к чертям от этой затеи. Грань точки невозврата.       Антон уже собирается завести машину и поехать обратно, потому что это действительно какое-то безумие, когда наконец вспоминает, ради чего он всё это затеял. Точнее — ради кого.       Ради Арсения. Замечательного, светлого, теплого Арсения, который из-за этого ублюдка прошел через самый настоящий ад; Арсения, которого до сих пор иногда тревожат кошмары и панические атаки; Арсения, который всю жизнь будет со страхом и отвращением вспоминать этого человека.       Человека, который, судя по тому, что Антону удалось узнать, продолжает жить припеваючи. Кто знает, скольким людям после Арсения он успел испортить жизни? Скольким еще успеет испортить, оставаясь при этом безнаказанным?       Вместо того, чтобы злить его, сейчас эти мысли приносят лишь удивительное чувство спокойствия и уверенности. Антон наконец отпускает руль и выходит из автомобиля.       Оглядывается по сторонам — среди деревьев тихо и пусто. Закидывает голову и выдыхает густым паром. В темном небе виднеются звезды. Антон окончательно собирается с мыслями и приступает к делу.       Вытаскивает мужчину из машины и кладет его на спину на еще замерзшую землю.       Достает из багажника подушку — самую обычную, наполненную гусиными перьями. Последний раз смотрит на его лицо, на вздымающуюся грудь. Вспоминает серые глаза, которые игриво и так жадно смотрели на него весь вечер. Желания отступать больше нет.       В голове мелькает, что он не заслуживает такой спокойной смерти. Чего он действительно заслуживает, так это пройти через то же, чему подверг неизвестно скольких других.       Только Антон, в отличие от него, не психованный сукин сын, и даже с таким человеческим отродьем у него просто не поднимется рука.       Антон прикладывает подушку к его лицу.

×

Арсений откидывается на подушки и утягивает Антона за собой. Антон целует и покусывает сухие губы. Ненароком цепляет отслоившийся кусочек кожи и чувствует легкий привкус крови. — Черт, прости, — Антон отрывается, чтобы взглянуть ему в глаза, но Арсений лишь отрицательно крутит головой, трепля волосы о наволочку, и увлекает Антона в новый поцелуй. Руки скользят по бокам, животу, груди. Антон никогда не перестанет удивляться тому, какой Арсений теплый. Сам по себе словно обогреватель. Антон, даже выйдя из горячего душа, сразу остыл и замерз, словно не в состоянии самостоятельно удерживать тепло. Он вновь отстраняется, но в этот раз лишь для того, чтобы тут же прильнуть губами к щеке. Антон покрывает всё его лицо мелкими поцелуями, уделяя внимание каждой родинке; под тихое хихиканье Арса целует веки и морщинки у глаз. Антон приподнимается и усаживается Арсению на бедра. Подцепляет край свитера и смотрит вопросительно. Получает в ответ кивок и стягивает его, оставляя Арса с голым торсом. Солнце уже полностью взошло, но в комнате царит приятный полумрак, создаваемый плотными темными шторами. Иначе с режимом дня Арсения благоприятных условий для сна не создать. Антон на минутку залипает на том, какой он красивый. Почти с благоговением смотрит, касается. Считает пальцами родинки на животе и груди. Берет запястье и подносит к собственному лицу. Проводит носом по внутренней стороне, с трепетом оставляя невесомые поцелуи на давно заживших белых рубцах. Другая рука Арсения лежит у Антона на бедре и в этот момент крепко цепляется в ткань его домашних штанов. Антон продолжает двигаться выше, оставляя поцелуи на предплечье, по центру сгиба локтя, на плече. Ближе к шее поцелуи становятся медленными, чувственными и более влажными.       Антон целует Арсения за ухом, игриво прикусывает ушную раковину, посасывает мочку, а тот только дышит ему в шею — часто, рвано и громко. Антон от этого кайфует неимоверно.       Отрываться совсем не хочется — он готов часы проводить, покрывая всё тело Арсения поцелуями, — но у самого в паху уже ноет, а чужой член настойчиво упирается в бедро.       Приходится подняться, чтобы взять с полки презервативы и смазку, но Антон пользуется возможностью, чтобы скинуть с себя штаны — трусы после душа надевать он не стал.       Глаза Арсения горят желанием и каким-то особым теплом, когда Антон медленно насаживается на него сверху.       Арсений категорически не бывает снизу, а Антон только и рад стараться. Когда-то он был благодарен за разрешение пару минут подержать Арсения за руку.       Антон, наверное, при любом раскладе не отлипал бы от Арсения, будь на то его воля, но долгий путь, который он прошел, прежде чем получил первые позволения дотронуться, заставляет ценить каждое прикосновение как уникально сокровенное.       Они с Арсением держатся за руки, сцепленные замком, и Антон опирается на них, чтобы помочь себе двигаться. Точно плавится, когда наконец улавливает среди тяжелого дыхания тихие стоны.       Арсений не отрывает от него глаз и словно прожигает взглядом. Кровь в венах Антона точно от него кипятится.       Арс кончает первым, задержав дыхание на шумном вдохе и вцепившись в руки Антона. Румянец разливается по его лицу и шее неравномерными красными пятнами, венка на виске пульсирует, но даже в этот момент он не прерывает зрительный контакт.       Как только его немного отпускает, он поднимается до сидячего положения и тянется к поцелую. Антону приходится неслабо нагнуться, чтобы достать, но он не замечает дискомфорта, когда Арсений подносит их до сих пор сцепленные руки и начинает медленно, но уверенно ему надрачивать.       Антона хватает меньше, чем на минуту.

×

      Антон будто в трансе убирает подушку, запихивает её в черный мусорный пакет и закидывает в багажник. Достает оттуда же две гири по тридцать два килограмма и два полипропиленовых автомобильных троса.       Одну гирю привязывает к телу одним тросом, вторую — другим, затем соединяет тросы, обернутые вокруг туловища, между собой.       Приходится повозиться, чтобы сначала переставить гири на небольшой выступ за перилами, а затем осторожно перекинуть тело. Холодный металл кусает кожу.       Антон держит его за подмышки, а ногой подталкивает гири ближе к краю. Только когда чувствует, что они едва балансируют и вот-вот сорвутся вниз, позволяет себе отпустить.       Тело бьется о поверхность воды с громким хлопком, но чугун быстро утягивает его за собой на дно.       Антон наблюдает, как круги расходятся по воде.       Осознание того, что он только что убил человека, наступает постепенно.       Антон был готов к тому, что муки совести будут пожирать его изнутри, аки Раскольникова, но он ощущает только умиротворение. Чувствует даже, что поступил правильно.       Единственное его переживание — о том, что он не переживает достаточно сильно. Антон уверен — он не пожалеет о содеянном, даже если его найдут. Но он сомневается, что это в скором времени произойдет, ведь «нет тела — нет дела», а к тому моменту, как труп обнаружат, его будет достаточно сложно опознать. Спишут со счетов и забудут. Как бы пугающе это ни звучало, органам действительно мало дела до справедливости. Учитывая, что он не являлся какой-либо даже мало-мальски важной шишкой, ни у кого не будет интереса докапываться до правды. Антон осматривается вокруг, убеждаясь, что ничего не выронил и не забыл, и садится в машину. Он вернет ее другу, у которого одалживал, в начале следующей недели. По пути обратно в город Антон размышляет, что Арсений как раз наверняка еще не спит, и стоило бы заехать к нему на чай.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Импровизация"

Ещё по фэндому "Антон Шастун"

Ещё по фэндому "Арсений Попов"

© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты