По плану

Слэш
NC-21
Завершён
167
Пэйринг и персонажи:
Размер:
9 страниц, 1 часть
Описание:
Чон свою стипендию планировал спустить на новый чехол для фотоаппарата, а не на два билета в мужской стриптиз клуб, но Юнги непреклонен, играет бровями и всем своим видом демонстрирует — ты попал, мелкий.
Примечания автора:
Приятного вечера❤️
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
167 Нравится 13 Отзывы 27 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
Примечания:
16 Shots — Stefflon Don
— Я тебя ненавижу, — шипит Чонгук, закатывая глаза, а Юнги хоть бы хны, потому что его эта ситуация ужасно забавляет. — Я тебя не заставлял спорить на желание, — Чон в ответ возмущённо глотает воздух, но возразить ничего действительно не может, потому что и правда не заставлял, — плати давай. Чонгук позорно жмурится, нажимая на сайт. Он свою стипендию планировал спустить на новый чехол для фотоаппарата, а не на два билета в мужской стриптиз клуб, но Юнги непреклонен, играет бровями и всем своим видом демонстрирует — ты попал, мелкий. Парень вздыхает, молча всовывая мобильник в руки старшего. — Выбирай, — Мин вопросительно вскидывает брови, пальцем поправляя мятные волосы, — я не разбираюсь в мужских задницах, это по твоей части. — Ты ни в каких не разбираешься, — парирует старший, носом утыкаясь в мобильник. — Помнишь, что мне ещё есть на что-то нужно? Мин конечно об этом помнит, поэтому вместо самых дорогих мест выбирает чуть подешевле, но обязательно с приватным танцем, потому что младший заслужил. Не нужно было спорить на любое желание, в особенности если при словах ”гей” и ”простата” ловишь такую панику, что дышать становится нечем. В особенности если твой лучший друг, по совместительству наглухо отбитый Мин Юнги, по мальчикам. Но Чонгук всё эти факты не учёл, наивно понадеявшись на ”я никогда не проигрываю” и действительно не проиграл, а позорно просрал, завалив экзамен, потому что препод не оценил идеальный чертёж. И громкий визг о том, что он над ним две недели дрочился, выживая только на кофеине, ситуацию никак не спас. — Сегодня в десять, — Мин подмигивает, сжимая в руке стаканчик с ледяной газировкой. Чонгук еле сдерживается, чтобы не завопить на всю библиотеку, потому что общага вообще-то в одиннадцать закрывается. И его не не то, что на порог на пустят, а прилюдно накажут, заставив писать объяснительную и извиняться перед комендантом. Который Чона, весьма кстати, искренне ненавидит. — Почему так поздно? — сопит младший, сгребая в руки свою сумку с несчастным чертежом, который уже успел неплохо так слезами пропитаться. — Действительно, — ухмыляется Мин, а Чон только сейчас замечает, насколько опасно блестят его глаза, — может потому что ты идёшь смотреть на голые мужские задницы? Последнее он произносит слишком громко, за что тут же получает недовольный взгляд Чона и искренний шок в глазах библиотекаря. Чонгук окончательно осознаёт, что от этого позора ему не отмыться, и молится, чтобы эта зелёная макушка исчезла как можно быстрее. И желательно навсегда. Кончики ушей предательски краснеют, и он тут же привычным движением мизинца теребит серебряное колечко серёжки, закусывая внутреннюю сторону щеки. — И ещё, — Чон мысленно пинает его куда-то в сторону выхода, на деле же тупо пялится на друга, сожалея о том, что вообще познакомился с ним лет так десять назад. Юнги делает вид, что не замечает тяжелый взгляд, и придирчиво осматривает его белую водолазку и обычные, на его взгляд скучные, синие джинсы, — оденься во что-нибудь. — А я думал голым можно, — Чонгук тут же жалеет о сказанном, потому что Мин щёлкает пальцами и по-дьявольски улыбается. — Станешь любимым посетителем. Вторым, сразу после меня. Брюнет хмурится, но радуется, что эта заноза в заднице в конце концов скрывается за стеклянными дверями, подмигнув на прощанье тому самому библиотекарю, а Чонгук от стыда практически задыхается, утыкаясь горячим лбом в прохладные ладони. У него был план, и он ему следовал. Получалось даже неплохо: сон по три часа все две недели, постоянные консультации с преподом, слабые галлюцинации и мешки на пол лица. Но потом жизнь показала ему средний палец, потому что в голове не укладывалось, как чертёж такого качества можно было не принять. Парень мысленно стонет, опуская голову на прохладную столешницу. Чонгук девственник. Во всех смыслах этого слова, и в основном в моральном аспекте. Он при слове секс до сих пор нервно сглатывает, а в магазинах на презервативы старается не смотреть. Когда парень видит, как Юнги нагло скользит языком в рот очередного парня, спасается бегством, отменяя все их совместные планы и поездки. И нет, у него стоит и стоит просто замечательно, но для Чона в первую очередь важна ментальная связь. Родственная душа, если хотите. Поэтому порно он никогда не смотрит, за исключением того единственного раза, когда его насильно в лет одиннадцать познакомили с миром этой индустрии. С тех пор желание отпало, а секс ассоциировался с грязными и слишком неестественными стонами, от которых хотелось блевать, а не кончать. Студент честно пытается сгрести себя и свои разбегающиеся мысли в кучу, но получается отвратительно. Стриптиз. Мужской. И Чон Чонгук в своей белой водолазке и аллергией на слово ”член”, и это при факте, что у него последний тоже имеется. Хочется скулить, выть, биться головой о стол, но всё это бесполезно. Мин его даже с гипсом потащит выполнять задуманное, он буквально подписал себе смертельный приговор азартом. Чон все эти два года учебы в институте продолжал упорно убеждать себя, что эти взгляды в его сторону — исключительно из-за успехов в учебе, а не смазливой мордашки и не менее привлекательной задницы. — Молодой человек, — растерянно тянет мужчина, аккуратно касаясь его плеча, от чего Чон подскакивает на месте, испуганно раскрывая карие глаза, — у вас всё хорошо? Замечательно. Отлично. Ахуенно. Пиздато просто. Парень натягивает на свои губы вымученную улыбку, и ему даже зеркало не нужно, чтобы представлять, насколько жутко он сейчас выглядит. — Конечно, — старается убедить скорее себя, чем мужчину, — а что-то не так? Библиотекарь несколько секунд мнётся, но потом всё же легко улыбается и заявляет, окончательно выбивая землю из-под ног: — Давно вас таким воодушевлённым не видел. И Чонгук не понимает, это он его так сейчас подстёбал или попытался поддержать, но времени размышлять не остаётся, потому что иначе он прямо здесь и сейчас от стыда сгорит. Что, в принципе, не такой уж и плохой расклад: в клуб с урной для праха скорее всего не пустят. Парень вскакивает, сгребая в руки свою кожаную сумку, и быстро кивает на прощанье, стараясь скрыться от этого позора. Но, как любит повторять Мин, от себя не убежишь. Чонгук честно хотел после института отправиться сразу в общагу, чтобы насладиться тишиной комнаты, но получилось плохо. Сначала позвонила мама, и он ещё никогда так себя ужасно не чувствовал, ненавязчиво намекая ей, что сегодня вечером будет занят. У них с Юнги планы. Нет, конечно ничего криминального, никаких наркотиков и никаких девочек. И тут даже врать не пришлось, потому что девочек действительно никаких. А потом он решает, что если умирать, то с песней, и отчаянно тащится на другой конец города в час пик, ведь новый лимитированный выпуск манги сам себя не купит. Ему хочется рыдать в метро, но совесть не позволяет — напротив сидит бабушка с миловидным личиком, и ему не хочется объяснять ей причину своего депрессивного настроения. Домой он добирается только в семь и сразу же валится на кровать, утыкаясь носом в подушку. — Сдал? — сосед задротит в какую-то игру на компьютере, и всё, чего сейчас хочется Чонгуку — это выпинать его из кресла и зарубиться самому. — Нет, — жалобно мычит он, переворачиваясь на спину, складывает руки на груди и неосознанно сравнивает себя с трупом. По ощущениям они наверняка более чем идентичны. Сосед ненадолго отрывается от игры, скорчив сочувствующую мину, но тут же погружается обратно. У него есть дела поважнее Чонгука с его депрессией. Который, кстати, очень рад этому, потому что не до разговоров по-душам. Он ещё минут двадцать лежит пластом, мысленно подбадривая себя, уговаривая встать. Когда он доползает до шкафа желание жить уменьшатся в геометрической прогрессии. Он практически ныряет в своё шмотьё, стараясь найти что-то хотя бы отдаленно подходящее, при этом не перестаёт представлять высокого Мина с острыми коленками и ещё более острым языком, который заплатил бы любые деньги за возможность наблюдать это жалкое зрелище. — Я задержусь сегодня, — бросает он спине соседа, скрываясь за дверью ванной комнаты, который его слова пропускает мимо ушей, вжимая клавиши в клавиатуру. Юнги паркуется рядом с общагой и печатает короткое ”тащи свою задницу сюда”, разглядывая себя в боковом зеркале. Губа с колечком пирсинга, мятные небрежные волосы и чёрные глаза с острым разрезом. Парень улыбается отражению, показывая десна и радуется, что природа над ним неплохо поработала. — А ещё дольше можно бы — Заткнись, — рычит Гук, обрывая его, и падает рядом, а Юнги несколько раз молча моргает, потому что поверить в происходящее невозможно. Недовольный и смущающийся Чонгук упорно в глаза не смотрит, натягивая ремень безопасности. На нём шёлковая чёрная рубашка, и Юнги бы на неё вообще никогда внимание не обратил, если бы не две изящные ленты, небрежно завязанные вокруг шеи, красиво подчеркивающие оливковую кожу. Взгляд скользит ниже, на бёдра, плотно обтянутые чёрной кожаной тканью. — Мы едем смотреть, а не выступать, — присвистывает он, за что тут же получает недовольный взгляд и наконец замечает покрасневшие скулы и аккуратно уложенные волосы. — Иди на хуй, — резко бросает парень, неловко дотрагиваясь до прохладного металла в ухе. Вместо привычного колечка сверкает небольшой крестик, и Юнги этот Чонгук нравится куда больше. — С удовольствием, — гортанно рычит мужчина, вдавливая педаль в пол. Чонгук подобные заведения даже на картинках не рассматривал, потому что откровенно не интересовался. Освещение тусклое, много красных акцентов, неона и мужиков, которые на него пялятся. Мысль о том, что Юнги рядом, теперь радует, а не злит. Он тащит его к барной стойке, подмигивая молодому бармену и заказывая что-то, кажется, на мексиканском, потому что Чон и слова понять не может. — Смотри, — тоном профессора Оксфорда тянет старший, пододвигая к Чону небольшую стопку, — блевать нельзя. Выплевывать тоже. Считай за успокоительные. Чон пялится на догорающий кусочек сахара, вязкими каплями спускающийся в ядовитую жидкость, и нервно сглатывает. Как только жидкость попадает в глотку, воздуха становится мало, но попытки втянуть его через нос только усугубляют ситуацию. Он сжимает зубы, потому что, не смотря на все свои принципы, не из слабых. — Ещё, — Юнги входит в какую-то роль, заказывая ему сверху два новых абсента. И, если честно, Чонгук уже не то, чтобы сильно против. Парень хмурится, поджимает губы и удивляется, потому что именно его рот произносит: — Так когда там начало? И Юнги беснуется, ухмыляясь. Значит не ошибся, тащит мальчишку непозволительно близко к сцене, заставляя Чонгука занервничать. Всё помещение насквозь пропиталось сладковатым дымом, дорогим парфюмом и запахом кожи, которую в интерьере используют даже слишком много. Если бы Чонгука попросили описать, какую эмоцию вызывает клуб, он бы не задумываясь отчеканил — пошлость. Юнги усаживает его на небольшой стул с кожаной спинкой, подмигивая, и от этого подмигивания пальцы немеют, потому что Чонгук расчитывал забиться куда-то в дальний угол и делать вид, что он далеко не здесь. Ему ну никак не хотелось сидеть прямо перед шестом, нервно сглатывая. Мин, между прочим, рядом не опускается, а отходит чуть в сторону, и Чонгук уже дёргается, чтобы вскочить следом, но в зале гаснет свет.

Chase Atlantic — Swim

Чон напрягается, а мозг окончательно отключается, потому что музыка расползается по помещению, сковывая, пробирая до мурашек. И он соврёт, если скажет, что атмосфера не располагает, потому что сердце колотится быстрее. — Блять, — тихо выдыхает он, опуская взгляд вниз, сцепляя пальцы в замок, потому что зал погружается в темно-синий, глубокий цвет, и он натыкается взглядом на мужчину в белом классическом костюме. Чонгук не может выпрямиться, не может смотреть на него. Просто физически. Он видел его лишь несколько секунд, но этого оказалось достаточно, чтобы почувствовать волны по всему телу. Чтобы температура сначала подскочила до невозможности, а потом слишком упала, заставляя передёрнуть плечами. Потому что парень на сцене не выглядит дёшево, потому что не одет унизительно. Чонгук впивается ногтями в кожу, стараясь отрезвить своё сознание, и неожиданно для самого себя откидывает голову назад, натыкаясь взглядом на блонд и бархатные перчатки на длинных, красивых пальцах. Паника накрывает, захлестывает его, не даёт дышать, а внутри что-то до предела натягивается, не разрешая отвернуться. Танцор и музыка становятся чём-то единым. Он не просто двигается в такт, он сам его создаёт, плавно проводя по своей шее рукой в бархате, опускаясь ниже. Чонгук уверен, что никого рядом больше не существует, и он очень сильно удивится, когда узнаёт, что танцевало четверо. Длинные ноги в классических брюках, виднеющаяся ткань рубашки и максимально закрытое тело. Он может видеть только босые ноги и шею, но этого достаточно, чтобы Чонгук окончательно и бесповоротно сломался. Под корень. Он поджимает губы, когда парень спускается к нему. У него карие глаза с поволокой, родинка где-то под нижней губой и запах свежести, который Чон вдыхает полной грудью, осознавая, что окружающая действительность больше просто не существует. Танцор наклоняется к нему, улыбаясь, невесомо касаясь пальцами подбородка. — Глаза в глаза, — низкий, ровный голос, и Чонгук едва заметно кивает, соглашаясь. Он перестаёт дышать, когда мужчина осторожно садится на бёдра лицом к нему, обдавая своим теплом. Перестаёт двигаться, когда он осторожно ведёт пальцами от плеч к запястьям, цепляясь за них и складывая на свою чертовски красивую изящную шею. Перестаёт существовать, когда танцор улыбается так рядом, а Чон успевает разглядеть невесомые следы помады на его губах, которую тут же зачем-то стирает пальцем, заставляя мужчину вздрогнуть от неожиданности. — Вам так лучше, — он сжимает зубы, ощущая собственное возбуждение, а мужчина придвигается ещё ближе, проходясь пахом по ткани, заставляя сжать пальцами воротник собственного пиджака. — У запасного выхода, — смотрит неожиданно серьезно, осторожно касаясь кончика носа Чона указательным пальцем. И Чонгук ни минуты не сомневается в том, что обязательно туда запрётся, и будет стоять там, если нужно, всю ночь. Ему необходимо хотя бы ещё раз заглянуть в эти глаза, иначе он не выдержит. Юнги, кажется, всё без слов понимает и согласно кивает, усаживаясь за барной стойкой. Он, кстати, Чону место этого самого выхода и подсказывает, потягивая алкогольный коктейль. Ему не привыкать, а у Гука внутри все органы сводит. Нужно быть полным тупицей, чтобы отдать свою первую влюблённость танцору в клубе, но он не успевает уговорить сердце заткнуться, сдерживаясь, чтобы не сжать ткань футболки руками. Там бьется нестерпимо, громко, оглушающе. Парень выползает на воздух, прижимаясь затылком к кирпичной стене. У него горит. Горит пах, мысли и сердце. От этого сочетания хочется скулить, потому что в его планах этого никогда не было. Когда через пол часа металлическая дверь за спиной с тихим скрипом открывается ещё раз, он резко оборачивается, натыкаясь взглядом на него. Так много нельзя чувствовать сразу. Нельзя изнывать от желания к человеку, которого встретил меньше часа назад, но это именно то, что с ним происходит. — Привет, — зачем-то бросает танцор, а ветер играет в его волосах, которых Гуку до боли в рёбрах хочется коснуться, — Чонгук. И хоть протягивать руку глупо, потому что Ким уже на его коленях успел побывать, он всё равно это делает, вызывая улыбку на губах. Он не задумывает над тем, что танцор знает его имя, не пугает его и то, что он прямо сейчас борется с желанием поцеловать его. Всё сейчас неважно, всё правильно. Он даже двигается по-особенному, не так, как остальные. Красиво. И когда оказывается перед Чонгуком, ласково дотрагиваясь до щеки, Гук прикрывает глаза, добавляя в этот жест нежность. Добавляя в него что-то слишком интимное, что заставляет Тэхёна остановиться, сжаться. — Я никогда не ходил на, — старательно подбирает слова, потому что для Кима стриптиз слишком грязно, потому что он даже не раздевался, — такие танцы. — И никогда не спал с первым встречным? От этого вопроса внизу живота становится жарко, но он всё равно согласно кивает, и терпит пытливый взгляд, не отворачиваясь. Тэхён на это усмехается, и притягивает к себе за шею, ощущая под кожей жар чужого тела. — Глаза в глаза, — тихо повторяет он и толкается на встречу, натыкаясь на чуть приоткрытые губы. Чонгук не против. Не против он и тогда, когда Ким падает на водительское сиденье машины, кивком головы приглашая следом. И сомнения в своём решении не наступает даже тогда, когда они заваливаются в прихожую, и Чон уже самостоятельно тянет на себя, сминая мягкие губы своими и проскальзывая языком во влажный рот. Ему похуй на всё, потому что Тэхён рядом горячий, красивый, молодой. Потому что он утаскивает его, не разрывая поцелуй, натыкаясь спиной на дверные проемы, в которые его Чонгук дополнительно вжимает, опуская руки на талию, притягивая к себе ещё ближе. Он ни о чем не думает, когда Ким на секунду останавливается, закрывая ему рот ладонью, а потом смеётся, запрокидывая голову, и показывает красивые линии шеи, которые он тут же обводит пальцами, ощущая под собой, где-то совсем рядом, пульсацию его сердца. Быструю, до невозможности, потому что по-другому не получается. Он не включает свет, но они всё ещё прекрасно видят друг друга. Панорамные окна и огни ночного города позволяют Чонгуку заглянуть в глубокие глаза, прежде чем его руки скользнут на пуговицу пиджака, расстёгивая. Прежде чем он заберётся под рубашку, впервые касаясь обнаженной кожи. Тэхён опускается на кровать, притягивая его за ткань рубашки, развязывая пальцами небрежный узел. — В следующий раз не надевай такую одежду, — хрипит он, резко дёргая, расстёгивая половину пуговиц сразу. — В следующий раз? — переспрашивает, оставляя горячее касание губами на шее. И Тэхён не успевает ответить, жмурится от удовольствия, растекается под ним. Ему хорошо, жарко, приятно. Он мычит, выпрашивая больше, уговаривая прикасаться к нему. Смотреть на него. Быть с ним. Чонгук над ним красивый до невозможности. Ким скользит взглядом по налитым линиям плеч, задерживаясь на ключицах, касаясь их рукой, изучая. Торопиться не хочется, не смотря на то, как сладко тянет внизу живота. Он раздевается и раздевает, осматривает каждый участок тела, заставляя Чонгука покраснеть. — Не нужно, — тихо шепчет мужчина, опуская руку на напряжённый торс, ощущая, как парень в ответ замирает, — не сомневайся. И он не понимает, что это значит. Да и не хочет, потому что Ким под ним выглядит слишком призывно, чтобы думать. Чон пальцами откидывает с влажного лба волосы и улыбается в чужие губы, дотрагиваясь до впалой щеки носом. Тэхён его отталкивает, бросает короткую просьбу лечь и садится на кровать, бесстыдно разглядывая подтянутое тело, которое в полумраке выглядит более чем идеально. Мужчина ведёт рукой по груди, спускаясь ниже, слегка задевая рёбра и живот, и дотрагивается тонкими пальцами до головки, с удовольствием отмечая, как Чонгук жмурится, сжимая ладонями покрывало. Тэхён его доводит практически до исступления, постоянно меняя темп движений, легко сжимая, касаясь языком основания и всасывая губами головку. Чонгук на секунду думает, что прямо сейчас умрет от остановки сердца, но Ким сжимает его ладонь в своей, уговаривая потерпеть ещё немного. Мужчина растирает в руках лубрикант, согревая, и сплетает их пальцы, оставляя гелеобразную жидкость на руках Чона, который уже практически не дышит, наблюдая за действиями мужчины. — Тебе нужно помочь мне, — шепчет Тэхён. Ему не приходится объяснять, как именно, потому что парень садится и притягивает к себе за бёдра, опуская Кима на колени. Чонгуку странно до одурения, но он действительно хочет доставить удовольствие, поэтому медленно вводит палец, наблюдая за реакцией. Тэхён не скулит и не извивается, лишь слегка сжимает его плечи, взглядом уговаривая продолжать. На третьем пальце он сдаётся, потому что парень массирует простату, вырывая рванные стоны, и Чонгук еле сдерживается, чтобы не застонать в ответ. Вспотевший Ким, откидывающий волосы назад и запрокидывающий голову от удовольствия, сводит его с ума. Он осторожно касается губами ключиц, оставляя небольшие аккуратные отметины, и хрипит от неожиданности, когда Тэхён приподнимает бёдра, вставая с его рук. Парень тянется куда-то, вслепую нащупывая презервативы левее головы Чона, дрожащими руками разрывает упаковку и раскатывает резинку по твёрдой плоти. Тэхён, глядя прямо в глаза, медленно опускается на член, впиваясь короткими ногтями в кожу на спине. Он двигается сам, сжимая Чонгука внутри, утыкаясь ему в шею, притягивая к себе за влажный затылок, заставляя хрипеть от неритмичных и рванных движений, которые доставляют ещё большее удовольствие. Парень слизывает капельку пота, медленно ползущую вниз по шее и прижимает Кима к себе, приподнимая, вставая вместе. Чон опускает Кима на кровать, ощущая, как Тэхён сжимает его торс ногами, выгибаясь под ним, показывая шею с напряжёнными до предела венами, вынуждая толкаться ещё глубже, сильнее. Он просит Чонгука не останавливаться, но тот не слушает, замирает, а потом вбивается в него ещё интенсивнее. И ему не нужно быть опытным, чтобы осознавать — Тэхёну нравится. До помутнения рассудка, до искусанных в кровь губ и спутанных волос. — Дьявол, — хрипит мужчина, сжимая внутри особенно сильно, притягивая Чонгука к себе так, что они касаются животами, и он чувствует, как по телу Кима проходит волна спазмов, сливаясь с ним собственным оргазмом. Чонгук в ответ утыкается лбом куда-то в шею, восстанавливая дыхание, всем телом ощущая внезапную усталость и навалившуюся истому. Он падает рядом, прижимая к себе Кима, крепко обхватывая руками. Он знает, что Юнги завтра будет нудить, потому что он ему не позвонил. Знает, что будет стыдно ему обо всем рассказывать, но на это так плевать, потому что рядом с ним тепло. Рядом с ним дышит до боли прекрасный человек. Если хотите, соулмейт, которому он не задумываясь отдал самое важное, что у него было — своё доверие.

***

Чонгук зарывается с носом в книгу, стараясь слиться с окружающим его пространством, но слишком поздно, потому что Юнги его замечает, расплываясь в улыбке. Его разрывает от желания открутить ему уши, ведь он его ещё три часа прождал, но это позже. — Гукки, — ласково тянет Мин, опускаясь напротив, — как ты? Парень в ответ мычит что-то нечленораздельное, крепче сжимая в пальцах учебник. — Это, кстати, мой лучший друг, — и Чонгук начинает закипать, потому что ему совсем не до этого. Потому что стыдно даже на своё отражение в зеркало смотреть, не то что на Юнги и его друзей. — Ясно, — сопит он, поджимая губы. — Гордость факультета современного танца, — сердце пропускает удар, потому что это его голос, — между прочим. Парень слишком резко захлопывает учебник, сталкиваясь взглядами со смеющимся мужчиной, которой ещё неделю назад под ним выстанывал просьбы не останавливаться. — Я тебя убью, — бросает Гук Юнги, который в ответ довольно хмыкает. — Зачем? — расслабленно урчит Ким, улыбаясь, — Всё ведь прошло по плану. Он обязательно узнаёт, что это за план такой, только позже и без Мина, а сейчас тянется рукой к чужим пальцам, сплетая их через стол, и улыбается, потому что ”глаза в глаза” не забывается.
Примечания:
Спасибо за актив, это вам небольшой подарок)
Буду рада поболтать с вами здесь:
https://instagram.com/mell_ifluent?igshid=1hjdb25vdiyfu
P.s. каждый комментарий живет глубоко в сердечке.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты