За тремя годами стоит одно мгновение

Гет
R
Завершён
18
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
6 страниц, 1 часть
Описание:
Даже в пустошах жизнь порой может показаться прекраснее, чем в плодовитых землях.
Только если рядом есть кто-то, ради кого обещаешь себе не падать и идти вперёд.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
18 Нравится 4 Отзывы 3 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
       Серебристая луна отбрасывает на пыльной земле чернильные тени и хитровато подмигивает им звёздами, смотрящими на всё вокруг глазами Королей Прошлого. Нюка только фырчит, когда в разум внедряется напоминание о них: говорят, они всем помогут, стоит лишь позвать их, пришлют подмогу и укажут правильный путь, но стоит ему увидеть, как прайд из года в год рвёт шкуры друг другу ради кости давно усопшей импалы, он уверяет себя, что помогут они лишь своим потомкам. До обычных смертных, изгоев, на коих повесили пожизненное клеймо, им дела никогда не было и не будет.        Нюка мотает гривастой макушкой и негодующе отбрасывает в сторону так некстати попавшийся по пути камушек. На языке застывает пыль, желудок скручивает в узел, а в глазах хаотично летают мошки. Кажется, что вот-вот собственные лапы не смогут его удержать и он рухнет прямо здесь. Возможно, мать думает о нём так же. Всё-таки, Зира по сей день удивляется, как такому хилому детёнышу удалось выжить.        – Представь, как прекрасно в других землях.        Нюка останавливается и смотрит через плечо на свою путницу. Он слышит это не в первый раз. Не в первый раз он грустно улыбается в ответ и качает головой.        – Нельзя, Мвези, – в тысячный раз повторяет лев, и чувствует горечь: он бы с радостью ушел отсюда, забрал её с собой, и корит, что она здесь только из-за него. – Я должен помочь матери завершить дело Скара.        – Это не твоя война, – напоминает она, – а Кову.        – Да, не моя, – повернувшись к ней полностью, соглашается Нюка. – Но я должен помочь ей, Мвези. Однажды мы перейдём жить в земли прайда... и тогда наша жизнь будет счастливее.        – Ты действительно хочешь этого, Нюка? – осторожно осведомляется львица. – Ты хочешь убивать? Стать таким же, как Скар?        – Нет, – не сразу отвечает юноша, и собеседница замечает, как в его глазах мелькает горечь от осознания. – Это мой единственный шанс показать матери, что я чего-то стою, что Скар был неправ насчёт меня. Он не мой родной отец, но я бы хотел, чтобы он сделал наследником меня, а не Кову. Представь только! Мама тренировала бы меня, я бы убил Симбу и стал будущим королём, а ты – моей королевой. И мы были бы счастливы!        – Разве мы не счастливы сейчас, вдвоём?        – Счастливы, – кивает, – но одно дело быть счастливым в плодовитых землях Прайдленда, а другое – здесь, в Аутлэнде, когда не знаешь, проснёшься ли ты вообще на следующий день, или умрёшь от голода и жажды. Ну, или же тебя съедят твои соплеменники, когда охота в очередной раз окажется неудачной, а терпеть голод будет уже невозможно.        – Что мы будем делать тогда... – Мвези на миг молчит. Молчит так, как будто боится продолжить, но всё равно, зажмурившись на миг, выдаёт: – когда Кову выполнит свой долг?        Нюка потупляет взгляд, смотрит куда-то сквозь неё, и поздно подумает, что этой ночью Мвези задаёт слишком много вопросов. Он не особо задумывается над тем, что будет после. В его глазах и подсознании лишь фрагменты грядущего падения Симбы, как он харкает кровью и в мучительной агонии кричит мольбы добить его, слушая, как каторжно смеются нависшие над его изувеченным телом аутсайдеры. Нюка не задумывается над тем, что будет после его гибели, но и думать, кажется, не надо. Догадывается: королём тут же провозгласят Кову, а ему же, не найдя дельнее занятия, прикажут подбирать за младшим братом всю грязь, сделают шутом в глазах прайда.        – Мы будем жить в Прайдленде, – пожимает плечами он, как будто говорит что-то само собой разумеющееся. Возможно, что так оно и есть.        – А дальше?        – Королём станет мой брат, а я... – Нюка снова издаёт грустный смешок, но думает, как бы не опуститься ниже, чем он уже опущен, – не знаю, что я буду делать.        – Иногда я думаю, что мы можем уйти, – буднично говорит она. Нюка же давится воздухом. - Куда подальше. Не важно, куда именно, но подальше от Аутлэнда. Создать свой прайд, жить там. Ну, ты никогда не думал об этом?        Да, он порой задумывается о том, как выгодно будет оставить всё и уйти за край света с Мвези. Думает, что можно будет уйти сразу после победы, что можно будет зажить в спокойствии... с ней. Мвези ведь такая добрая, такая красивая и милая. Она не похожа на других аутсайдеров. Остальные не станут говорить с ним, как с равным себе, остальные не будут с ним так милы или, на худой конец, считать хоть кем-то помимо выродка Зиры и старшего брата их будущего короля. Мвези ведь может сделать его счастливым, стать его королевой и подарить ему детёнышей, а вместе с тем – даровать ему второе дыхание. Дать ему ещё один шанс, уже самый последний, чтобы показать, что он чего-то стоит.        Нюка думает, что в самом деле стоит оставить всё, и уйти. Не важно, до битвы или после: просто оставить прайд Зиры и пуститься в путь, чтобы основать свой. Однако...        – Не могу, – говорит он спустя несколько минут, замечая, как тухнет в глазах Мвези огонёк надежды. – Мама останется в Прайдленде, я уверен. Я не могу её бросить, ты же знаешь.        Мвези, Шетани её подери, знает это. Знает уже целый год, но знание это не даёт ей абсолютно ничего. Она знает, – замечает – что у Нюки больная любовь к матери. К матери, которая никогда не ставит его хоть во что-то окромя неудачника, которая не поскупится крепкими выражениями на него и не пожалеет сил, чтобы выдать ему очередную затрещину за то, что он – из всех львов! – смеет оспаривать решение Скара и подаётся в короли заместо Кову. Нюка любит Зиру неправильно-сильно. Как мать, но от неё ничего материнского не остаётся с того момента, как их король пал замертво и был растерзан гиенами. Её старший сын кинут на попечение самому себе, стоит ей вырвать того от грудного молока, потому что её новому помёту оно нужно куда больше. Нюка прикован к ней по-рабски. Навеки и верно. Мвези уверена: однажды это повернётся к нему боком.        – Может, в Прайдленде в самом деле будет лучше, – неуверенно говорит она, оглянувшись в другую сторону. Она смотрит так, как будто отсюда может увидеть земли, о которых так грезит Симба.        Нюка невесело усмехается.        – У тебя был шанс уйти отсюда. Тогда... когда произошёл несчастный случай с твоей мамой, – Нюка, несмотря на свой длинный язык, не в силах бестактно напомнить ей, как разорвали её мать крокодилы. – Но ты почему-то осталась.        – Такова судьба, значит, – урчит Мвези, утыкаясь ему в шею.        В ушах у него раздаётся её сладостное мурчание, а в глаза бьёт светом её радужек. Зелёным. У Скара – так говорит его мать – глаза такие же. Даже у Кову не такие, как у него.        Нюка вдруг задумывается: ему почти год, он чёртов плешивый подросток без права на будущее. Вместо гривы у него всё ещё торчащие во все стороны угольные ворсинки, а сам он выглядит непривлекательно от слова совсем. Он знает: все его возможные заслуги Зира обязательно припишет своему обожаемому наследнику, оставив его ни с чем. Так было. Так есть. Так будет всегда.        Нюка смотрит на Мвези. Она похожа на солнце. Ярко-жёлтая, не похожая ни на аутсайдеров, ни плайдлендеров. Она похожа на Скара – так, опять же, твердит Зира. У неё его зелёные радужки, у неё его поджарое телосложение и его миндалевидные глаза, но она – парадокс – не дочь Скара. Наверное, это единственная причина, по которой Мвези всё ещё жива. Узнай Зира, что в её прайде якшается незаконнорожденное дитя её любимого льва, то, не думая ни о чём, сломает ей шею одним метким ударом.        Мвези похожа на принцессу. Ей бы и быть ею, ей бы сейчас в какие-нибудь роскошные земли, отличные от Аутлэнда, но только не сюда.        Они не выглядят как пара. Мвези ведь так изящна, так хороша собой, и выглядит она скорее как хранительница семейного очага, а вовсе не как воин. Такую, как она, захочет любой лев. Нюка не такой. С его-то привычкой выглядеть глупо на глазах у всех и по-чёрному завидовать младшему брату – такого ни одна львица не захочет даже в полнейшем отчаянии.        И всё же он знает: Зира их отношений никогда в жизни не оценит. Напомнит, что весь прайд, все львицы в нём – всё для Кову, и порой он опасается, что мама обязательно захочет видеть её, такую красивую и привлекательную, в качестве будущей жены своего наследника. Нюка ненавидит своего брата ещё сильнее за эту мысль, за то, что окромя любви единственного родителя и власти он способен забрать у него ещё и любимую львицу.        Нюка думает так сейчас. Спустя год – тоже.        Он не осмеливается думать о том, чтобы оставить весь прайд и уйти восвояси. Он остаётся верным матери, завистливо смотрит вслед растущему Кову и слушает едкие колкости Витани, но всё равно остаётся в Аутлэнде. Нюка может давно уйти отсюда. Знает ведь, что от такого, как он, толку в битве не будет, но эта мысль противоположно заставляет его остаться, чтобы однажды показать, что он сам тоже чего-то стоит.        Спустя год Нюка ступает по укрытому ночной пеленой Аутлэнду. Как и до этого – в компании своей спутницы, озирающейся так, будто находится тут впервые. Или так, будто на них может кто-нибудь накинуться сзади, и он отчасти согласится с ней: Зира вырвет им головушки, узнав, что её старший сын имеет в тайне от неё отношения с кем-то из своих соплеменниц.        – Посмотри, – львица за ним кладёт лапу на бесплодную почву и когтями отмахивает пыль, открывая взор на небольшой кустарник. – Может, тут всё-таки есть жизнь?        Нюка внимательно смотрит на Мвези. Она взрослее, хорошее, и горит задоринкой в очах. Он другой. Чёрная грива ещё с трудом покрывает его шею, а сам он выглядит слишком хилым для своего возраста. Зира как-то обмолвилась, что даже ещё живой Скар выглядел не таким.        Уже взрослый лев стоит так от силы несколько секунд, а потом подходит к ней, утыкается носом ей в щеку и протяжно урчит. Сладостно-голодно, и Мвези думает, что ощущения от накрывшей их ночи становятся лишь острее. Дёрнув ушами, львица зарывается ему в не до конца выросшую гриву.        Нюка никогда не говорит, что любит её, не кичится высокопарными признаниями. Мвези, чего скрывать, тоже вслух не говорит об этом, но они сами как-то давно догадываются о том, что не равнодушны друг к другу.        Она смеётся, фырчит вдруг, и, отшатнувшись, пускается в бег, стремится куда-то в неизвестность, а Нюка, не найдя другого варианта, бежит за ней. Он не такой быстрый и сильный, чтобы догнать и повалить львицу, потому, когда он всё же ловит её, догадывается, что она лишь поддаётся. Нюка хочет не думать о том, как жалостливо это звучит, потому только смотрит на то, как звонко смеявшаяся Мвези барахтается под ним.        – Это когда ты стал таким быстрым, Нюка? – без колкостей спрашивает она, блеснув в темноте ночи жгучей прозеленью глаз.        – Это когда ты стала такой непослушной, Мвези? – язвительно переспрашивает он, как вдруг, ощущая, как лапы львицы упираются ему в грудь, валится на спину и изумлённо хмыкает.        – Мне нравится этот вид, – говорит львица, и ловит, как странно звучит это от неё, прожившей в Аутлэнде почти что всю свою сознательную жизнь. – О, и это погнувшееся дерево тоже выглядит мило!        Она несколькими быстрыми шагами рассекает расстояние между собой и деревом. Опустившись на бугристую землю, окаймленную многочисленными трещинами, Мвези прижимает к себе хвост и вслушивается в шаги за спиной.        – Говоришь так, как будто не ты жила здесь столько лет.        – Я пытаюсь видеть красоту, Нюка, – с меньшим энтузиазмом отвечает львица. – Даже в Аутлэнде. И тебе советую. Так, знаешь ли, жить легче.        – Легче? – удивляется он. – Здесь?        – Да, – коротко кивает Мвези. – Здесь. Пока что здесь. А потом где-то ещё. Не знаю, где мы окажемся. Может, здесь. Может, в землях Симбы. Так будет лучше, Нюка. Намного лучше. Для всех: для нас, твоей матери, Кову с Витани... наших будущих львят.        Нюка вдруг останавливается. Львята. Он повторяет это слово в уме пару раз, словно мысленно пробует его на вкус, катает на языке. Это звучит так мягко, так влюблённо. Нюка думает о чём угодно: о смерти Симбы, о правлении Кову, злорадстве Зиры и о том, что однажды они с Мвези заживут куда более счастливо. Вдвоём. О детёнышах у него в мыслях никогда не раздается.        Однако это не значит, что он не хочет их.        – Ты хочешь львят? – спрашивает Нюка, обходя львицу с другой стороны.        – Хочу, – честно признаётся Мвези, не глядя на него. Лишь взирая на мириады звёзд, застывших над головой и преобразовывающие собой целые созвездия. – Это такое необычное чувство, когда есть кто-то, кто так нуждается в твоей защите, и я хочу его ощутить. Мы молоды, знаю, мы не о том должны думать, но я хочу детей. Мы близки к тому возрасту, когда можно о них задуматься.        Нюка обходит её по другую стороной, становясь над Мвези. Он со смешанными эмоциями взирает на неё, стройную и гибкую, чьё обрамленное рыжим мехом тело очерчивает жемчужный лунный свет. Она хороша – глупо будет отрицать этот факт. О такой наверняка мечтает любой лев, такую как она грезит увидеть под собой каждый. Мвези могла достаться любому. С её-то красотой и умением любить устоять перед ней крайне невозможно. Она могла принадлежать любому красивому льву, принцу из прекрасных земель и завидному юноше. Мвези, однако, принадлежит ему – облезлому юноше, бастарду из скудных земель, того, которого ни одна львица не захочет. Нюка понимает, что она заслуживает больше, но всё равно мысль о том, что та выбирает именно его и остаётся тут вопреки возможности уйти куда подальше, льстит сильнее, чем когда Зира негодует по поводу Кову, раз за разом валящегося с лап во время тренировок.        Он зажимает лапами её бока и смотрит на гибкую длинную шею. Мвези, шелохнувшись, непонятливо хмыкает и поднимает взгляд на него, смотрит на его кроваво-красные глаза. У Зиры такие же, думает. Но у Зиры в них чистейшее безумие – то, чего она, к своему же счастью, не видит в его глазах.        – Нюка...? – вырывается с уст раньше, чем она успевает о чём-то подумать.        – Я тоже хотел бы львят, – шепчет лев ей в ухо. Кончики смолянистой гривы ощутимо касаются до неё, отчего львица вздрагивает от ощущений. – И думаю, что смогу тебе подарить их. Смогу сделать... хоть что-то правильно.        Шершавый язык Нюки проходит по её шее, выуживая из горла Мвези урчание. Она не в состоянии сейчас перевернуться на спину, чтобы поддаться его внезапной ласке: он прижимает её со всех сторон, напрочь перекрыв ей возможность двигаться.        Мвези чувствует тот момент, когда он прижимается к её спине, и осознание происходящего приходит само собой, когда Нюка сплетает их хвосты, чтобы отодвинуть её хвост в сторону и открыть вход к...        – Ты готова? – раздаётся над ней вопрос.        Мвези не готова, но всё равно кивает. Она в принципе без понятия, как можно быть готовым к чему-то подобному, потому вопреки здравому смыслу напрягается от ожидаемых ощущений. Львица надеется, что будет всё просто, что никакой боли она не почувствует, но предательски забывает на миг, что Нюка неопытен и никаких львиц у него до неё не было. Он входит резче, чем ожидается, и Мвези невмоготу сдержать болезненный рык от чувства дискомфорта внутри себя.        – Тш-ш-ш, – лев над ней виновато утыкается ей в шею от осознания, что делает ей больно. – Прости.        – Н-ничего, – сдавленно шипит она сквозь крепко сжавшиеся клыки, взрыхлив когтями почву под собой. – Ничего с-страшного. Т-так всегда... бывает.        Нюка выдыхает и начинает медленно двигаться внутри неё, пытаясь делать как можно менее болезненным сей процесс. Внутри Мвези тепло от узкости, жарко почти, и он чувствует, как она начинает расслабляться в его лапах, как тяжело вдыхает-выдыхает. Нюка вторит её действиям. Дыхание сбивается напрочь, а голова внезапно становится самым чистым местом во всей саванне. Странное чувство.        Мвези знает: Нюка давно хочет её, только с каждым разом по-разному.        Как подругу. Как девушку. Как самку.        Когда всё подходит к концу, когда он отпускает её холку с клыков, то, выпрямившись, переворачивает её на спину, смотрит на то, как извилистыми шагами тянутся по щекам слёзы. И дышит. С трудом, как будто кто-то отбирает последние остатки воздуха.        – Зачем ты осталась тут? – словно задыхаясь, спрашивает Нюка, и не выдерживает, когда она подолгу молчит: – Зачем?!        Мвези дёргается. Это не то, что она ожидает услышать. Более того, она вообще не знает, что входит в её ожидания после такого.        – Тебе нужен был кто-то рядом, – говорит львица, опустив вниз, на всё ещё саднившее подхвостье. – Я не могла уйти, оставив тебя одного.        – Значит, – тянет Нюка, так, как будто его только что ударили, – всё это время... все эти луны... ты была тут из-за меня? Мвези?        – Д-да, – цедит она, опуская уши, и выглядит сейчас как никогда жалостно. – Я... я не хотела тебя оставлять тут, Нюка. Я знала Зиру, знала, что самому тебе будет тяжело. Это не жалость, поверь мне! Я правда хотела быть с тобой!        – Ты страдала тут, – напоминает лев. – Из-за меня. Это того не стоило.        – Может быть, будет лучше, если я решу, что чего стоит? – Мвези ломано хихикает и пытается улыбнуться сквозь слёзы, что получается криво.        – Может быть, – невозмутимо отвечает Нюка. – Спорить сейчас ни к чему. Нам ещё надо стать семьёй, завести детёнышей... и перебраться в другие земли.        Мвези внезапно застывает так, смотрит на него, не верит в услышанное. А потом прикрывает лапой лик, исказившийся не то в улыбке, не то в оскале.        – Ты... ты это сейчас серьёзно?        – Да, – улыбчиво-заботливо твердит ей Нюка, нагнувшись, дабы провести языком по щекам львицы и стереть с неё слёзы. – Однажды. Однажды, когда падёт Симба, мы уйдём подальше отсюда: и от Аутлэнда, и от Прайдленда.        – Ты обещаешь? – спрашивает Мвези, наконец-то приоткрывая свой заплаканный лик.        – Обещаю.        Мвези почему-то верит. Наверное, всё потому, что... это ведь Нюка. Лев, которому она верит, которому она обязана верить и доверять саму себя. Лев, который только что сделал её настоящей львицей, своей. Тот, с кем она делит эту ночь. Мвези думает, – или, скорее, уверена – что знает о нём всё.        Но спустя два месяца, когда им стучит над головой по три года, понимает, что знает о нём далеко не всё: Нюка не умеет сдерживать обещания. Понимает она это тогда, когда он, пылая абсурдной бравадой, несётся за Симбой по старым брёвнам, когда он кричит матери, что, вот, глянь, я поймал его, а в следующий миг, случайно упустив их заклятого врага, падает вниз и тут же оказывается под обвалом брёвен.        Мвези застывает, хочет не верить во всё это, но всё же смотрит издали на то, как поначалу пытается освободить его появившийся из ниоткуда Кову, но тогда же его отталкивает прыгнувшая вперёд Зира и делает всё, лишь бы увидеть своего старшего сына уже в последний раз. Мвези слышит на таком расстоянии его последнии слова: её саму туда, к нему, не подпускают, потому ей приходится смотреть на всё с расстояния.        Когда Зира разражается яростным рыком и винит во всём младшего отпрыска, Мвези дрожит и припадает к земле. Когда она чувствует, как внутри неё бьётся зарождающаяся жизнь, понимает: надо бежать. Куда – неизвестно, но подальше от всего этого кошмара. Подальше от Зиры, подальше от мести.        И поближе к Нюке.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты