На войне и в любви

Слэш
NC-17
Завершён
153
автор
Размер:
120 страниц, 9 частей
Описание:
У Не Минцзюэ чувства и он им следует, несмотря ни на что и вопреки всем преградам.

Альтернативное развитие событий новеллы, с учетом измененных отношений между персонажами.
Примечания автора:
Внимание!!! Сильный ООС Не Минцзюэ и Мэн Яо (и много кого ещё). Этот автор очень серьезно всех поломала!

Огромное спасибо **С.А.Ш.А** за донат! 🥰💗
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
153 Нравится 149 Отзывы 41 В сборник Скачать

3. На самом краю

Настройки текста
Примечания:
Заметно, что в этой главе я писала нцу ради нцы, и никакой смысловой нагрузки эти вставки не несут, просто мне так захотелось😊
Весь следующий год орден Вэнь изрядно трепал союзные войска. Несколько раз оборона Хэцзяна была почти сломлена и только чудом армии Не удалось удерживать позиции. Цзини то и дело отступали, постоянно прося помощи у расположившегося неподалеку юного главы Цзян и его ручного некроманта. Минцзюэ тоже регулярно посылал им подмогу, но оставлять с трудом обороняемый Хэцзян не решался, сколько бы Гуаншань ни просил прибыть лично. Небольшие группы заклинателей, мелкие ордена и кланы почти все рассредоточились по лесам, совершая редкие партизанские вылазки и больше раздражая Вэней, чем нанося им серьезный урон. — Прав был глава Не, — сетовали союзники. — Нужно было оставить наследника Вэнь заложником, сейчас бы, наверняка, уже закончили войну. О том, что идея исходила вовсе не от Минцзюэ, а от Мэн Яо, все как-то сообща забыли, а стоило напомнить, лишь удивленно хлопали глазами и уверяли, что, разумеется, у такого умного дальновидного главы и помощник соответствующий, правильно умеющий подать слова своего господина. — Почему они не могут признать, что это именно ты был прав? — недоумевал Минцзюэ. — Какая теперь разница, кто и что когда-то предложил, — философски пожимал плечами Мэн Яо. — Вэнь Сюя уже казнили и исправить ничего не выйдет. Казалось, его вовсе не задевало, что идею приписывали не ему, а Минцзюэ. Как и множество других необычных действенных решений, что приходили порой Мэн Яо в голову. Несложно было догадаться, что главам других орденов было проще выказать почет и уважение такому же как они главе, а не его сомнительного происхождения спутнику, хотя Минцзюэ не уставал упрямо поправлять собеседников и не собирался принижать заслуги Мэн Яо. Ведь именно в основном его стараниями, - хитрыми схемами, нестандартными маневрами, - армии Не до сих пор удавалось прореживать подступающие все ближе отряды врагов. Хотя, о том, чтобы продвинуться в Цишань речи все равно не шло. Следовало признать, они завязли в войне с Вэнями, и как долго она продлится, а тем более, кто выйдет из нее победителем, никто не мог предсказать. — Есть что-то от разведки? — Минцзюэ нервничал, не находя себе места в крепости, все чаще участвуя в небольших вылазках и пытаясь хоть так на некоторое время успокоиться. — Ничего, — Мэн Яо, следующий за ним тенью, всегда откуда-то первым узнающий все мало-мальские новости и планы, расстроенно покачал головой. Он, помимо выполнения массы дел при Минцзюэ, успевал следить за всем происходящим не только в Хэцзяне, но и у союзников, и его способности в трудный период войны были, поистине, неоценимы. Жаль, не всё зависело от Мэн Яо. Посланный неделю назад их лучший разведотряд до сих пор не вернулся. Среди воинов Не царили уныние и хандра. Люди устали. От былого азарта и рвения почти ничего не осталось. — Если в ближайшее время перелома не произойдёт, Вэни попросту возьмут нас измором, — на миг выйдя из себя, Минцзюэ саданул кулаком по стене и та пошла крупными трещинами. — Мой господин, — Мэн Яо накрыл своей прохладной ладонью его руку. — Поберегите силы для врагов. Он, как всегда, был прав, стены не были виноваты в их незавидном положении. Нужно было успокоиться, отвлечься. Перехватив его тонкие пальцы, Минцзюэ поднес их ко рту, согревая губами и дыханием. Урожденный Юньмэнец, Мэн Яо постоянно мерз в более суровом, холодном северном климате, особенно в ветренную погоду. Поначалу даже пытался укладываться спать одетым, но Минцзюэ быстро его от этой блажи отучил. — Со мной не замерзнешь, — приговаривал он каждый раз, когда предпринималась очередная попытка, методично вытряхивая Мэн Яо из одежды и притискивая к себе вплотную. Сам он почти не ощущал холода, зато с трудом переносил жару и духоту. И разумеется, находиться столь близко без одежды в одной кровати с Мэн Яо и ничего при этом не делать, Минцзюэ решительно не мог. Сколько бы уставшим и вымотанным он ни был, несколько даже самых незначительных прикосновений, как по волшебству, наполняли его силами и острым желанием близости, а безотказность Мэн Яо лишь усугубляла дело. По идее, влечение со временем должно было пригаснуть, но почему-то на деле, дни шли, а ничего не менялось. Разве что Мэн Яо стал чуточку свободнее вне покоев, все чаще подходил сам, легонько касаясь рукавов или невесомо, кончиками пальцев, дотрагиваясь до запястья Минцзюэ, обозначая свое присутствие и участие. И перестал дергаться, когда в ответ ему собственнически клали ладонь на спину, а иногда, под настроение, и ниже. При этом Минцзюэ было не важно сколько лагерных сплетников жадно наблюдали за этим жестом, запуская после увиденного новый виток пересудов. Он считал — пусть болтают. Пусть знают, что Мэн Яо ему дорог и близок. И возможно, когда история бастарда Гуаншаня и его шлюхи-матери прозвучит в стотысячный раз, она перестанет быть такой уж интересной. — Это ведь даже был не ее выбор. Семья разорилась и матушку продали за долги, — однажды со вздохом поведал Мэн Яо. Совсем недавно он стал рассказывать Минцзюэ о себе. Понемногу, очень осторожно, будто опасаясь, что его за откровенность… Упрекнут? Осудят? Минцзюэ не собирался делать ни того, ни другого. Он просто принимал сказанное к сведению и старался, как мог, понять или утешить. Правда, утешение почему-то неизменно сводилось к постели, но Мэн Яо, вроде бы, не жаловался. Более того, с каждым проведенным вместе днем, он словно раскрывался, становясь наедине смелее и свободнее. Невероятно понятливый, восприимчивый, он удивительно легко подстраивался под желания и потребности Минцзюэ. Стоило один раз объяснить или показать, что и как нравится, и можно было с уверенностью ожидать, что в следующие разы повторять ничего не придется. Наверное, одни лишь близкие доверительные отношения с Мэн Яо и сглаживали вспышки гнева Минцзюэ от неудач в боях с Вэньцами. — Только не начинай снова про шпиона и то, как он нам нужен, — невнятно ворчал он, прижимая прохладные ладони Мэн Яо к своему разгоряченному лицу. — Тебя все равно не пущу, а остальные, ты сам сказал, что не справятся. — Господин Не, ваше упрямство неразумно… — Мэн Яо упорно не звал Минцзюэ по имени при посторонних или малейшей возможности того, что эти посторонние находятся в пределах слышимости. Его настойчивое следование приличиям иногда раздражало, но по большей части все же умиляло. Учитывая, что самыми любимыми темами сплетен в крепости и за ее пределами, так или иначе, неизменно оставались их близкие отношения. Минцзюэ часто, застав Мэн Яо где-нибудь одного за бумагами или расчетами, любил подойти вплотную и запустить руки ему под одежду, пока никто не видит. Уткнуться в шею лицом, вдохнуть его запах. Мэн Яо никогда не вырывался, не мешал себя тискать, не предпринимал ни малейшей попытки отодвинуться, только иногда тихим срывающимся шепотом просил: — Не здесь, пожалуйста. Могут увидеть. — Не увидят, а если и увидят, то не посмеют помешать, — был уверен Минцзюэ, но пару раз, конечно, на них в самый неподходящий момент натыкались посыльные с донесениями или случайные солдаты, идущие с поручениями, хотя хуже всего получалось, когда мимо проходили старшие командиры… Яо после ходил напряженный и вздрагивал от каждого резкого оклика. Как будто до этого о нем не болтали чепухи за каждым углом. — Идем, мне надо отвлечься, или я сойду с ума от ожидания, — признался Минцзюэ, утаскивая соблазнительно прикусывающего губы Мэн Яо в их общие покои. — А тебя нужно согреть. Возражений, как всегда, не последовало, более того, стоило дверям в покои закрыться и Мэн Яо, не мешкая, разделся сам, а затем помог разоблачиться Минцзюэ, чтобы в следующий же момент прижаться в поисках тепла, утыкаясь холодным носом в шею. — Совсем продрог, — обнял его Минцзюэ, растирая и согревая своим жаром. Ощущая, как злость и досада переплавляются в нешуточное возбуждение. Рядом с Мэн Яо он напрочь забывал, что идет война, что его армия ослаблена, а противник наоборот силен, хитер и беспринципен, что надо проявлять благоразумие. Всё неприятное, тянущее, лишнее мгновенно забывалось. Особенно, когда Минцзюэ подхватывал его, спокойно удерживая на весу, осторожно усаживая на себя и дурея от того, как Мэн Яо скрещивает ноги у него за спиной и часто дышит, то и дело облизывая губы. Как выгибается и подкидывает бедра, стоит мягко уложить его на постель. С какой готовностью принимает Минцзюэ, зажмуриваясь и тяжело сглатывая, подставляя лицо и шею под поцелуи, хватаясь за плечи и вздрагивая в самые приятные моменты. В каком-то полусознательном бреду в голову пришла странная мысль, что насытиться Мэн Яо невозможно, что его никогда не будет достаточно. Сколько бы ни пытался Минцзюэ присвоить его себе, все равно было мало. Ничтожно невообразимо мало. И каждое мгновение вместе, как дар и проклятье, мучительное и сладкое. Безумие. Но не то привычное, что приходит с яростью сабли, — иное. Похоже сжигающее изнутри, только вместо пустоты и безысходности оставляющее тепло, зыбкое чувство безмятежности и ускользающий призвук счастья. Жаль, что в этом состоянии не удавалось задержаться подольше. Невозможно было остаться одним целым даже на какую-то неполную ночь... Минцзюэ бы не отказался. Ни за что. *** Лучшая группа разведки так и не вернулась ни через неделю, ни позже, а Вэни, подбирающиеся к Хэцзяну, вдруг неожиданно все разом куда-то пропали. В тот злополучный день Мэн Яо сидел над донесением от лагеря Цзиней. Их разведчики уверяли, что Вэни ослабили свои позиции на подступах к Безночному городу и если армия Минцзюэ поторопится, то им удастся занять стратегическую крепость близ Цишаня. Решение, в общем-то, уже было принято, командиры собирали отряды, всюду слышались оживленные возгласы и в воздухе витало то самое ощущение лихого азарта, что должно возникать перед серьезными битвами. В Хэцзяне давно ждали момента, когда можно будет двигаться дальше. Войско засиделось на одном месте и теперь с преувеличенным энтузиазмом готовилось выступить на Цишань, на Вэней, хоть к демонам. Хоть куда-нибудь. — Все готово? — Минцзюэ спрашивал вовсе не потому, что сомневался в способностях или расторопности Мэн Яо, просто ему хотелось обратить внимание на себя. Адреналин в крови требовал немедленных действий, а бросить основные силы и рваться к Вэням в одиночку прямо сейчас было никак нельзя. Раньше Минцзюэ бы мучился, бродя среди солдат и подбадривая зазевавшихся подчиненных, но теперь была возможность отвлечься на кое-что поприятнее. — Да, мой господин, — Яо даже головы не поднял. Перелистывая письма и отчеты, он был погружен с свои явно невеселые размышления. Серьезное хмурое выражение на его почти детском лице выглядело донельзя умилительно. Не удержавшись, Минцзюэ подошел ближе и положил горячую ладонь на затылок своего занятого помощника и любовника, согревая и разминая его такую тонкую, такую хрупкую шею. Заранее зная, как всякий раз тот млеет под настойчивыми прикосновениями. Подставляясь под ласку и прикрыв глаза, Мэн Яо длинно тяжело выдохнул. Сколько же он так сидел, склонившись над кипами бумажек, что простое касание и легкие нажатия пальцев на мышцы вдоль позвонков, заставили его так откровенно показать, насколько он вымотан? — Мой господин желает…? — в его расфокусированном взгляде читались покорность и понимание. Он отложил листки в сторону и, развернувшись к Минцзюэ, не поднимаясь с колен, погладил через ткань его напряженный член, а затем распутав завязки, потянул штаны вниз. Вопросы были излишни, — Минцзюэ хотел. Очень. Он уже вполне мог бы кончить от одного только вида Мэн Яо, облизывающего губы, перед тем как вобрать член в рот, деловито заправляющего выпавшие из прически прядки за уши. А уж когда вокруг плоти смыкалось влажное и мягкое, когда озорной язык игриво кружил по стволу, сдерживаться получалось из рук вон плохо. — Подожди, — заставил себя отстраниться Минцзюэ. — Так все закончится слишком быстро. Подняв на него удивленный взгляд, Мэн Яо непонимающе хлопнул глазами и Минцзюэ едва не застонал, до того откровенным, одновременно порочным и трогательно-невинным выглядел тот. — Но разве не за этим..? Мэн Яо не успел договорить. Минцзюэ, обняв его лицо ладонями, заставил подняться, чтобы поцеловать и долго не отпускал, исследуя пальцами контур губ, линию бровей и носа, будто впервые увидел. Руки Мэн Яо в это время умело ласкали член Минцзюэ, сжимая и двигаясь то сильнее и резче, то более плавно и мягко, от чего по телу пробегали мучительно приятные разряды. — Хочу тебя, — рвано выдохнул Минцзюэ, чувствуя подступающий оргазм. — Как пожелаете, — Мэн Яо вывернулся из рук, опускаясь обратно на колени, и от вернувшегося чрезмерно яркого ощущения его влажного горячего рта на члене Минцзюэ не сумел больше сдерживаться. Удовольствие было настолько сильным, что он едва удержался на ногах. — Если думаешь, что этим все закончится, то ошибаешься, — едва отдышавшись, пригрозил Минцзюэ, сбрасывая одежду с себя, а затем и с него, и утаскивая Мэн Яо за собой к постели, чтобы там проделать с ним все то же самое, что только что проделал он. — Господин не должен… Не нужно, — Яо всегда очень забавно сопротивлялся, не смея оттолкнуть и не зная как уговорить Минцзюэ не делать неподобающих, по его мнению, для господина вещей. — Противишься? Мне? — наигранно грозно спрашивал Минцзюэ, с доброй долей иронии наблюдая, как Яо закрывает лицо руками и мотает головой, а вскоре перестает сопротивляться и только учащенно дышит. Его можно было долго дразнить, удерживая на грани, распаляясь заново самому, а потом, на пике чужого удовольствия взять и долго с наслаждением вбиваться в податливое расслабленное тело, вырывая приглушенные упоительные стоны и всхлипы, полностью забываясь в экстазе. Когда Минцзюэ после изнурительной постельной баталии немного пришел в себя, Мэн Яо все еще был рядом. Он лежал на боку и застывшим взглядом смотрел на то, как колышется декоративная кисть над пологом кровати. — О чем думаешь? — Минцзюэ с нажимом провел ладонью по его спине и Яо без сопротивления завалился на живот, подгребая под себя одеяло и подставляясь, выгибаясь под рукой. — Это ловушка, — неразборчиво проворчал он. — Идти в ущелье сразу всей армией опасно. Все еще туговато соображающий после соития, Минцзюэ попытался уловить суть сказанного. В отличие от него, Мэн Яо редко забывался в постели настолько, чтобы не думать больше ни о чем. Это злило, но почему-то и восхищало в той же мере. — Но донесение Цзиней… — Похоже на то, что их или используют, или они в сговоре с противником, — неожиданно жестко припечатал Мэн Яо, выскальзывая из-под руки и поднимаясь, чтобы подойти к карте. — Вот здесь идеальное место, чтобы прикончить всех разом. Я ни за что не поверю, что командиры Вэнь оставят эту часть гор без присмотра, зная, что армия Не совсем рядом. Он был не одинок в своих подозрениях. Самые опытные командиры тоже сходились во мнении, что идти указанным Цзинями путем слишком опасно, но собственная разведка, посланная за пропавшим отрядом, подтверждала, — Вэни стягивали все силы к югу, чтобы выступить единым фронтом против юньмэнского некроманта, и не верить еще и своим… Минцзюэ тоже поднялся и, подойдя ближе к карте, обнял Мэн Яо за плечи, целуя в макушку. — Оденься, — попросил он. Потому что еще немного и вид донельзя серьезного голого Яо вернёт желание продолжить весенние игры, а не разбираться с возможной ловушкой Вэней. — И говори по существу, что ты предлагаешь? — продолжил Минцзюэ, сам быстро натягивая штаны. — Но учитывай, что ждать или отступать никто не будет. Созывая еще один совет перед тем, как командовать наступление, Минцзюэ некоторое время раздумывал, стоит ли туда брать с собой Мэн Яо. На некоторых офицеров его присутствие действовало как раздражитель, и вместо того, чтобы слушать доводы, они опускались до уровня крикливых ярмарочных торговцев, сыпящих едкими комментариями и пренебрежительными фразами. И все же, присутствие Мэн Яо в данном случае было нужно. Он умел правильно, четко и коротко обозначить свои выводы и повторить, терпеливо и спокойно, столько раз, сколько требовалось. — Глава Не хочет разделить войска? Разумно ли это? — зашумели командиры, как только Яо отчитался. — Стоит ли слушать бордельного мальчишку в вопросах стратегии? — прозвучало тихое неодобрение от одного из старших. — Будем осторожничать, упустим свой шанс! — рвались вперед горячие головы. — Или попадем прямо на мечи Вэней. Помощник главы дело говорит, а вы раскудахтались, как безмозглые куры, — раздраженно повысил голос командир среднего звена. Что ж, вот и решилось, кого Минцзюэ оставит прикрывать всем спину. Чжан Лу достаточно осторожный и внимательный командир, не склонный к риску без веских на то оснований. Но в подозрительное ущелье все же придется сунуться, обходной путь слишком долог, а оставлять удобную позицию Вэням совсем не с руки. — Разведка проверит все еще раз. Первыми пойдут пять сотен и подадут сигнал, если что-то покажется подозрительным. Следом основная часть в два этапа, а замыкать… — Так мы только время потеряем, растягивая передвижение людей, — фыркнул Цай Дань, глава разведки, привыкший действовать быстрыми набегами, сокрушающими рывками и, в основном, брать нахрапом. На него шикнули и он тут же извинился, что перебил главу Не, но выражение крайнего недовольства с лица так и не убрал. — Я пойду впереди, — известил Минцзюэ всех собравшихся, игнорируя умоляющий взгляд Мэн Яо. Его по-хорошему, хотелось оставить с замыкающими, там, где безопаснее всего, но Мэн Яо, несмотря на то, что серьезно уступал большинству в заклинательских способностях, в скорости ума и реакции превосходил многих опытных воинов. Его умения были нужны Минцзюэ в этой подозрительной ситуации. *** Ловушка захлопнулась, когда передовой отряд Минцзюэ беспрепятственно достиг другой стороны ущелья и подал сигнал о том, что все в порядке. Основные силы Не, — к счастью, лишь первая их часть, — пройдя до половины, попали под перекрестный обстрел. Коварные Вэни, возникнув будто ниоткуда, отрезали их от своих с обеих сторон, и Минцзюэ оставалось только бессильно наблюдать, как его людей уничтожают одного за другим. Прорваться обратно никак не получалось, Вэньские псы окружили и их, навязав бой и умело разделяя отряд. — Глава Не, вам нужно сейчас же уходить, — невероятными усилиями оттаскивая его в сторону от бойни, Мэн Яо указывал на перевал, на тот самый запасной путь, неудобный, идущий в обход. Тот, по которому они решили не идти, даже зная, что, возможно, придут в ловушку. Ждали ведь ее, и все равно оказались не готовы… — Нет, я не брошу тех, кто шли за мной, — упрямился Минцзюэ. — Воины Не не бегут от битвы! — Поймите, там вы нужнее, а здесь уже всё кончено, Вэни перебьют всех! — Нет… — Минцзюэ, да послушай ты меня, хотя бы сейчас! Наверное, один этот отчаянный возглас Мэн Яо заставил бы развернуться, встать на саблю и лететь туда, где осталась вторая половина его войска. Где еще был шанс что-то изменить. Но яркая вспышка огня Вэней загоревшаяся полукругом, совсем рядом, спутала карты, вынудив остаться. Минцзюэ как раз успел дотянуться до Мэн Яо, дернуть его к себе, прикрывая от удара, а в следующий миг их оглушило взрывом. Очнулся он на подступах к Безночному городу. Его тащили на носилках вэньские солдаты в характерной для них белой с солнечным узором форме. Красные пятна на белом как будто бы вспыхивали и мучительно плыли перед глазами, голова раскалывалась, всё тело болело, особенно правая рука, а на лице чувствовалась запекшаяся кровь. — Поторопитесь, глава Вэнь ждёт, — прозвучало сверху, будто из-под воды. — Кажется, очнулся. — Тем лучше, Владыка с утра не в духе, не стоит его злить лишний раз. Кажется, Минцзюэ снова отключился, потому что в следующий раз он очнулся на черном гладком мраморном полу в огромном зале. Его похоже сгрузили сюда, как какой-то тюк с рисом. — Глава Не, — знакомый тихий и печальный голос Мэн Яо совсем рядом отозвался внутри глухой болью. Надо было его слушать. Надо было хватать его с собой на саблю и убираться подальше, через перевал. Минцзюэ так всех подвел… Холодные пальцы коснулись виска и он чуть было не застонал от облегчения, когда тонкая прерывистая струйка энергии потекла по меридианам, проясняя зрение и убирая нестерпимый гул в голове. — Смело, юноша, но безрассудно и бессмысленно. Ваш глава Не совсем скоро умрет, так что вы напрасно тратите на него свои силы. А вот этот голос Минцзюэ не хотел бы слышать ни сейчас, ни в какое либо другое время. Вэнь Жохань. Ненавистный кровный враг. Было бы чуть больше сил, Минцзюэ голыми руками свернул бы гаду шею. Увы, сейчас сил не было даже на то, чтобы ровно встать. Да хоть как-нибудь встать! — Ничего, тебе тоже недолго осталось, — прохрипел он, не без удовольствия отмечая, что Мэн Яо не прекратил передавать ци и не отошел. — Не я, так юньмэнский некромант скоро до тебя доберется. Проклятый Вэнь расхохотался. — Некромант сдастся, как только мои люди захватят в плен девицу Цзян. Понимаете почему, глава Не? Пальцы Мэн Яо резко исчезли, а его сдавленный вздох послышался сверху. — У всех людей есть свои слабости, — нараспев продолжил Вэнь Жохань, отходя, судя по звуку, на пару шагов в сторону и утаскивая за собой не проронившего ни слова Мэн Яо. — Как думаешь, юное дарование, сорвавшее моим командирам столько чудесных планов, что будет больнее для главы Не: чувствовать как с него самого снимают кожу и срезают мыщцы слой за слоем или смотреть на то, как полосуют тебя? — Оставь его! — от всколыхнувшейся внутри ярости, Минцзюэ рывком сумел приподняться, но тут же рухнул обратно на колени. По лицу снова потекло горячее и липкое — кровь. Мучительно хотелось утереться, но тогда зыбкое равновесие совершенно точно подвело бы его, и он завалился бы обратно на пол, а выпускать врага из виду, даже в таком скверном состоянии, Минцзюэ не намеревался. Показалось, Вэнь Жохань одной рукой душил Мэн Яо, но нет, только держал жестко за подбородок, поворачивая из стороны в сторону. Рассматривая, как причудливую зверушку. — Взгляни, насколько он жалок сейчас, не способный ни на что, кроме бесполезной болтовни, — резко развернув Мэн Яо спиной к себе и нависнув над ним, Вэнь Жохань будто стал его гротескно-огромной страшной тенью. — Молчишь. Тебе разве совсем нечего мне сказать, юноша? Это ведь ты упрашивал спесивых идиотов, зовущих себя главами орденов, сохранить жизнь моему сыну? Я знаю… Я очень многое о тебе знаю… На щеке Мэн Яо подживал огромный мокнущий ожог к которому прилипли несколько прядей, выпавших из его растрепанного хвоста, и даже на вид это казалось очень больно, к тому же поверх ожога красовались глубокие царапины от ногтей Вэнь Жоханя. Из них, набухших крупными алыми каплями, кровь медленно потекла вниз по подбородку и с заметно различимым шлепком падала на гладкие плиты пола. Мэн Яо был бледный и выглядел истощенным, но голос его оставался ровным, а лицо ненормально спокойным. — Если владыка Вэнь позволит, я скажу? — Владыка позволяет, — ухмыльнулся Вэнь Жохань. Обреченная вежливость пленника его развлекала, не иначе. — Простите никчемного за дерзкую просьбу. У меня идеальная память, я расскажу вам все о союзниках, их перемещениях и планах в обмен… — Не смей! — взревел Минцзюэ, внезапно услышав за спиной негодующие выкрики оставшихся в живых воинов из своего отряда. — В обмен на жизнь и свободу главы Не, — не повышая голоса, без видимых эмоций договорил Мэн Яо. В зале мгновенно повисла гнетущая тишина. — Как трогательно, — ядовито улыбнулся Вэнь Жохань. — Увы, он убил моего любимого старшего сына, а ведь ты умный мальчик, ты понимаешь, что предложенного за жизнь мало. Есть, что еще добавить? Нет? Тогда, все о чем ты можешь просить, это быстрая смерть главы Не. Решайся. Ты еще можешь спасти от ужасной участи себя и тех пленников, что схватили с вами вместе, а своего главу от позорного линчевания. По щелчку пальцев к Вэнь Жоханю с поклоном подошел один из его солдат с объемным коробом в руках. Из короба извлекли Бася и недовольная озлобленность сабли, смешанная с жаждой убийства, тут же распространилась по залу. — Не самое выдающееся духовное оружие, — небрежно заметил Вэнь Жохань. — Но для казни подойдёт. Он вручил саблю Мэн Яо и подтолкнул его вперед. Минцзюэ с недоверием и вызовом смотрел на его застывшее маской безразличия лицо. О чем он сейчас думал? Станет ли бить? Сумеет ли спастись сам… — Простите, глава Не, — белыми бескровными губами произнес Мэн Яо, поднимая Бася и поворачивая лезвие так, чтобы на мгновение увидеть в нем отражение противника за спиной. Всего миг понадобился Минцзюэ, чтобы оценить хватку его рук на рукояти. Мэн Яо собирался бить вслепую назад. По Вэнь Жоханю! Но даже при том, что Бася слушалась его почти так же хорошо, как истинного хозяина, даже если ему повезет, и он дотянется, ему же попросту не хватит сил, чтобы пробить защиту главы ордена Вэнь, — сильнейшего из ныне живущих заклинателей! Ци Мэн Яо втекла в Бася, подсвечивая кромку золотом, — взмах, — лезвие свистнуло над головой Минцзюэ, набирая скорость и поворачивая свою смертоносную мощь в сторону проклятого Вэня. Тот, разумеется, ждал удара, но точно не ожидал, что Минцзюэ, непонятно каким образом собрав крошечные остатки сил, рванет вперед в отчаянной попытке добавить к этой безумной атаке своей ци. В тщетной самоубийственной надежде подправить удар, обхватив рукоять Бася поверх чужих рук. Усилить его, пусть даже на самую малость… Вот только, рукоять оказалась пуста и привычно легла в ладони знакомой оплеткой, а лезвие верной сабли завязло, едва вспоров одежды врага. — Глупо, — разочарованно выдохнул Вэнь Жохань, собирая в своих пальцах энергию для удара, и в тот же миг в руках Мэн Яо сверкнула тонкая стальная нить, петлей затягиваясь вокруг шеи главы Вэнь. Вспыхнула перед глазами атакующая огненная печать, Мэн Яо отшвырнуло к стене, а в другую сторону отлетела начисто срезанная голова Вэнь Жоханя, обдавая фонтаном крови все вокруг. И почти сразу Минцзюэ почувствовал, как Бася словно сквозь масло проходит наискось через тело бывшего тирана заклинательского мира… А после началось натуральное светопреставление. Воины ордена Вэнь частично разбежались, частично сцепились с пленниками, приободренными смертью чужого главы. За стенами звучно забили барабаны, были слышны крики, зал начало заволакивать дымом. Стены вспыхивали различными печатями, но Минцзюэ, ни на что не обращая внимания, из чистого упрямства оставаясь на ногах, старался продраться через этот кошмар и не упасть, невежливо опираясь на верную Бася. Временный подъем сил, собранных для атаки, пропал, как ни бывало, и колени подгибались, но он упорно шел, отмахиваясь то от чужих нападок, то от участливых рук подчиненных. Мэн Яо продолжал лежать безвольным телом у стены и не двигался, а Минцзюэ медленно, очень медленно шел в его сторону и боялся, что обнаружит на месте помощника холодный труп. — После такого удара он вряд ли выжил, глава Не. — тянули его в сторону и он с раздражением стряхивал чужие руки. — Надо уходить! — тянули в другую сторону и он снова отпихивал от себя очередного доброхота. Почему этот проклятый зал такой огромный? Почему он все никак не дойдет до Мэн Яо? — Господа заклинатели, я всего лишь скромный служащий, — панически пискляво верещал кто-то от дверей. — Прошу вас, пощадите! Я знаю потайной ход из этого зала! Я вас проведу! Пощадите! — Глава Не, времени нет, сейчас сюда вломится отряд стражи дворца, надо уходить, немедленно! Кто-то более быстрый успел подбежать к Мэн Яо, подхватить на руки и короткое: — Живой, но на грани, — встряхнуло Минцзюэ не хуже ведра ледяной воды на голову. — Уходим! — сумел рявкнуть он, кое-как опираясь на Бася с одной стороны и чье-то участливое плечо с другой. «Надо запомнить их», — билась мысль в больной голове. — «Всех, кто выбрался и кто погиб, помогая нашему отходу… Почтить память… Потом, обязательно… Был бы Мэн Яо в порядке, он бы обязательно сумел запомнить… Лишь бы успеть». Сознание плыло, они пробирались пыльными переходами и извилистыми скальными тоннелями. Минцзюэ силился подсчитать сколько людей осталось от отряда и понимал лишь, что мало. Ничтожно мало... Тонко жалобно скулил невольный проводник Вэней где-то впереди. Капала вода, или казалось, будто она капала. Пить хотелось все сильнее, а ноги предательски отказывались передвигать отяжелевшее тело. Неизвестно, что за проход указал вэнец, но спустя несколько часов, показавшихся бесконечными, они вышли в глухом лесу. Трое самых бодрых воинов отправились за подмогой и, спустя еще несколько не менее бесконечных часов, привели отряд во главе с Цай Данем. — Живы! — обрадовался глава разведки. — Великие боги, просто невероятное везение! Минцзюэ отчасти был с ним согласен. Ему ненормально, подозрительно много везло за последние сутки. Выжил, выбрался, еще и так, что от Хэцзяна относительно недалеко, вот только особой радости от своей нежданной удачи он почти не испытывал, слишком дорогой ценой она оказалась оплачена. По дороге Цай Дань рассказывал последние новости, а Минцзюэ никак не мог сосредоточиться и не оглядываться назад, всем собой ощущая, как уходит время того, кто сумел выторговать, выцарапать жизнь Минцзюэ в смертельно опасный момент. — Последний бой с Вэнями забрал чуть меньше половины войска, — зудел над ухом Цай Дань, передавая Минцзюэ свою ци, отвлекая от панических мыслей о том, что до Хэцзяна могут дотянуть не все… — Чжан Лу чудом сохранил свою часть вверенных ему людей, Вэни отбросили нас обратно в крепость, но выбить из нее так и не сумели, ушли, как только пришла весть, что вас доставили в Солнечный дворец… Он говорил еще много, спрашивал, как им удалось выбраться, долго задумчиво морщился, когда ему рассказали кто и каким способом смог убить главу Вэней. — Эта блоха откусила голову Вэнь Жоханю?! Кто бы мог подумать! Болтающийся на грани жизни и смерти Мэн Яо вызывал у главы разведки смешанные чувства, и все же, поборов свою неприязнь, Цай Дань решился и помощнику главы передать часть своей ци, подтвердив, что тот жив, но надежд на то, что надолго — не очень много. В Хэцзян удалось добраться лишь следующим утром и большая часть пути из памяти Минцзюэ бесследно выветрилась. Чжан Лу был несказанно рад, когда Минцзюэ вернулся. — Вэни обезглавлены, Жохань мертв, мы идем в наступление и чем скорее, тем лучше, — едва восстановив силы, приказал он бывшему командиру среднего звена, а теперь своему полноправному заместителю. — Дай мне пару часов, и я присоединюсь. Сидеть в крепости, пока его люди сражаются, истребляя ослабленных, сбитых с толку Вэней, или слоняться по коридорам без смысла, изводя себя воспоминаниями о том, что произошло в Безночном городе, Минцзюэ и не хотел, и не мог. — Пару дней, вы собирались сказать? — Чжан Лу окинул его очень скептическим взглядом. — И это по меньшей мере, — возник рядом с ним главный лекарь. — Я в порядке, — покачнулся Минцзюэ и заработал сразу два осуждающих взгляда. — А ваша задача, целитель Ли, вернуть к жизни Мэн Яо. — Уже делаем все возможное, — уверил его лекарь, самым наглым образом окутывая главу своего ордена печатями, пока тот не успел сбежать. — Он правда снес голову главе Вэнь? — Да, — в который раз за утро подтвердил Минцзюэ. Многие спрашивали его об этом, а у него из памяти не шли разрезанные струной до кости ладони Мэн Яо. Ланьской струной. Это же их техника, он не мог ошибиться. — Какой смелый и отчаянный мальчик, — покачал головой Ли Ван, принудительно усаживая Минцзюэ прямо на землю. — И не волнуйтесь, глава Не, он не только вам теперь очень важен. У него сильная воля к жизни, и раз он не умер сразу в Безночном городе, то выберется. От успокаивающего тона Ли Вана спокойнее не становилось, зато мучительно клонило в сон. *** Спустя неделю, армия Не вошла в Безночный город победителями. Мэн Яо так и не пришел в себя, оставаясь в лазарете и нервируя Минцзюэ с каждым днем все больше, зато объявился Лань Сичэнь и первым делом сунулся именно к лекарям. — Он серьезно пострадал, прямой удар главы Вэнь не каждый способен выдержать, — услышал Минцзюэ скупые объяснения Ли Вана и резкий болезненный вздох названного брата. — Сичэнь, ты давно прибыл? — Минцзюэ вошел в шатер целителей, сразу отметив скорбное выражение лица главы Лань, и то как его взгляд то и дело соскальзывал в сторону лежащего неподвижно Мэн Яо. Продемонстрировав нетипичную ему деликатность, Ли Ван молча вышел, чтобы не мешать главам беседовать, лишь кивнул Минцзюэ коротко в знак приветствия. — Только что, не смог раньше. — печально склонил голову Лань Сичэнь. — Минцзюэ, мне так жаль. А-Яо… Если ты не против, я бы попробовал что-то сделать? Есть клановые техники… — Разумеется, — неприятно заныло в груди, а во рту стало кисло и сразу вспомнились порезы на руках Яо. — Только сначала расскажи мне, откуда у него это? Моток струны Минцзюэ носил с собой, как напоминание. Распутывать руки Мэн Яо по дороге, когда они бежали из Безночного города, было некогда. Его так и принесли целителям со струной в руках, а позже Ли Ван отдал ее Минцзюэ. — Я объясню, — стушевался Лань Сичэнь. И рассказал, как после пожара в Облачных глубинах Мэн Яо его укрывал, рискуя всем. Как в благодарность Сичэнь обучил его запретной технике своего клана. — Я надеялся, что ему никогда не придется применять эти знания. Но бывают ситуации, когда есть лишь крохотный шанс спастись и мне хотелось, чтобы у А-Яо такой шанс был. То, как ласково глава Лань называл Мэн Яо, наводило на не самые радужные мысли. Они успели настолько сблизиться с Сичэнем за время его побега от Вэней? При встрече в Хэцзяне Минцзюэ тоже заметил за ними признаки особой душевности, но после отмахнулся, а, возможно, зря… Впрочем, что бы там ни было, объяснение Лань Сичэня звучало правдоподобно. — Почему ты не сказал сразу? — Прости, я не хотел компрометировать А-Яо. И… Я не ожидал, что ты назовешь его своим спутником. Я растерялся… Лань Сичэнь и растерялся?! Минцзюэ с каждым словом своего старого доброго друга чувствовал, — что-то было не так в их отношениях с Мэн Яо, но уловить, что именно все никак не получалось. Надо будет потом обязательно прояснить эту ситуацию. Позже, при случае. Как назло, Минцзюэ отвлекли очередным срочным донесением и он поспешил вернуться к делам, а вечером Ли Ван обрадовал его новостью, — Мэн Яо очнулся и идет на поправку. Глава Лань постарался, полный день сидел рядом с ним безвылазно, воздействуя то музыкой, то и вовсе неизвестно чем, вспыхивающим ненормально ярким светом. Войдя в лазарет и увидев наконец живой, до боли знакомый, внимательный взгляд Мэн Яо, бледного, очевидно дезориентированного, но зато в сознании, Минцзюэ, не сдержавшись, в два шага оказался рядом и едва отметил, как прыснули в стороны крутившиеся рядом медики. — Очнулся, — вытолкнул он, падая рядом и сгребая Мэн Яо в охапку. Как можно аккуратнее, чтобы не дай боги навредить, зацеловывая его лицо и пытаясь сказать, донести, как было ужасно без него все это время и как Минцзюэ рад, что он пришел в себя. Вот только что-то горячее, комком вставшее в горле, мешало дышать, не то что говорить. — Минцзюэ… — слабо позвал Мэн Яо и пришлось отпрянуть в испуге. Слишком сильно сдавил? Где-то не так нажал? — Прости, я не хотел! Больно? — Минцзюэ лихорадочно всматривался в реакцию Мэн Яо, к счастью, не находя видимых признаков ухудшения его состояния. — Нет, — качнул тот головой и медленно, будто не доверяя себе, протянул руку, проводя Минцзюэ по щеке. От его прикосновения остался мокрый след и только тогда стало понятно, что за пелена перед глазами мешала нормально видеть. Тусклое, мимолетное удивление промелькнуло и исчезло — надо же, оказывается он так обрадовался возвращению Мэн Яо, что не сдержал слёз… Надо было поблагодарить Сичэня. Непременно, обязательно. А то, что на запястье у Мэн Яо отпечатался след облачного узора, как будто его руку стягивали клановой лентой Лань… Возможно, это последствия лечебных техник? Это ведь можно было как-то объяснить? Как-то иначе, чем то, что первое приходило в голову? Увы, увидеться с Лань Сичэнем и узнать наверняка не вышло. Не дождавшись Минцзюэ, тот отбыл чуть ли не в ночь по очень срочной просьбе родного брата. Его странное поведение тревожило, но в суете близящейся победы неожиданное бегство Сичэня быстро забылось. Главное, Мэн Яо был в порядке, армия Вэнь редела и до ее окончательного разгрома оставались считанные дни, — пора было собираться домой, в Цинхэ.
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты