Мандариновый воришка

Слэш
NC-17
Завершён
36
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
17 страниц, 1 часть
Описание:
Ревностно охраняя все угодья, которые ещё в большинстве своём принадлежат его семье, но вскоре часть их отойдёт и самому Джину, он стал замечать акты вопиющей наглости от пока ещё неизвестного (хотя Джин имеет на этот счёт одно весомое предположение) ему хулигана. Кто-то стал пиздить мандарины.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
36 Нравится 0 Отзывы 7 В сборник Скачать

Воришка крадёт не только мандарины, но и сердечки

Настройки текста
Джин как самый гордый отец обходит территорию мандариновых садов, осматривая каждое дерево на наличие каких-либо повреждений. В одном лишь лунном свете сложно разглядеть что-то определённое, но предчувствие, что этой ночью что-то случится не покидает Джина до сих пор. Пару часов назад оно разбудило его, и он как-то наспех оделся и пошёл проверять мандарины. Ревностно охраняя все угодья, которые ещё в большинстве своём принадлежат его семье, но вскоре часть их отойдёт и самому Джину, он стал замечать акты вопиющей наглости от пока ещё неизвестного (хотя Джин имеет на этот счёт одно весомое предположение) ему хулигана. Кто-то стал пиздить мандарины. Сколько он живёт в этих местах и помогает родне с выращиванием и уходом за мандаринами подобное случается только в определённые периоды… только когда приезжает на месяцок-другой их сосед Мин Юнги. В детстве они много играли вместе, веселились, катались на велосипедах и плескались в речке недалеко отсюда, были закадычными друзьями. Джин с теплотой в душе и иглами в сердце вспоминает те моменты их жизни и как будто даже веселее становится от них. Юнги тогда был смышлёным пирожочком с пухлыми щёчками и маленькими ручками, с озорными глазками-полумесяцами, в которые всегда хотелось вглядываться и видеть звёздное небо. Не его огрызок как из кона, а полную карту. Юнги часто вытаскивал Джина из-под деревьев, увлекая за собой в самые интересные миры леса, показывая разную живность, которая как будто магнитом тянулась к нему. Юнги показал ему рассветы и закаты, рассказывал разные легенды и детские сказки в собственном сочинении. Он уже тогда был примером для подражания в учёбе и вообще полным талантов человеком. А ещё Юнги открыл Джину всю прелесть прохладной воды речки в особенно жаркий солнечный летний день, у которой Джин однажды понял, что Юнги уже не тот ребёнок с щёчками, которые всегда поражали его своей мягкостью, а его ручки уже не такие маленькие. Мальчики были уже подростками, едва закончившими школу. Тот опасный возраст, когда гормоны бунтуют и может случиться что угодно. С Джином и случилось. Юнги в тот год впервые уехал на обучение в большой город, а Джин отдал всего себя на помощь родителям в посадке новых деревьев и наёме персонала, пришлось сильно налечь на спорт, чтобы быть полезным. Юнги вернулся чуть меньше, чем через год (десять месяцев, Джин считал) и, не дав Джину опомниться, потянул его на речку. Летом вода нагревается до того, что в ней можно спокойно купаться. Юнги скидывает предусмотрительно принесённое с собой полотенце и штаны и прямо в белой рубашке ныряет с причала бомбочкой. Джин смотрит на довольного, чуть бесноватого друга, поражаясь его активности. Юнги выныривает и сразу плывёт к бережку. Но стоит ему показаться по пояс и Джина будто переклинивает всего. В том солнечном свете, в обрамлении его силуэта пышной свежей листвой, Юнги был прекрасен. Щёки его почти исчезли сами собой, запястья даже через манжеты рубашки казались тонкими и хрупкими, но лишь казались, красивый обкат плеч притягивал взор, тонкая, элегантная, по-кошачьи грациозная фигура, худые стройные ноги… Весь Юнги в целом уже не был малышом, он уже был почти мужчиной. Один только взгляд его остался таким же бесноватым и был подобен звёздному небу. Джину казалось, что только по нему он узнавал Юнги. С Джином случилось страшное, он понял, что влюбился. Окончательно и бесповоротно. Он испугался, определённо испугался, но пошёл вслед за манящим его Юнги. Точно в наваждении скинул бриджи, рубашку, соломенную шляпу и ринулся со всей имеющейся у него на тот момент силы подхватывать Юнги за торс и нести вглубь реки. Юнги с перепугу сцепился в Джина руками обхватывая его голову и прижимаясь к ней грудью и ногами старательно держась за доступные ему участки тела Джина. Ким смеялся с лёгкости и податливости Юнги, пока не понял, что тот действительно перепугался и не остановился на мгновение, чтобы заглянуть в его лицо. Юнги ещё крепко держался за Джина, чтобы не плюхнуться в воду и смотрел на него сверху полными то ли восторга, то ли ужаса глазами. Джин вроде как улыбался, а вроде и взгляд его выражал не смех, но было в нём что-то, что заставило Юнги тогда всё смотреть и смотреть на него. Джин точно отдавал себе отчёт в том, что если сейчас он ничего не сделает, то может и не сдержать порыв поцеловать это прелестное создание, поэтому на пробу делает шаг глубже. Затем ещё один и ещё, пока они не оказываются на достаточной глубине, чтобы Джин мог отпустить Юнги и тот бы поплыл своим ходом. Оказавшись на воле, Юнги тут же, шутливо возмущаясь, брызгает в Джина водой. Джин отвечает и так до самого глубокого вечера, когда уже стоит возвращаться, но так не хочется. Ким только тогда понимает, что обязан вернуться, когда смотрит на тёмно-зелёную свежую листву деревьев и понимает, что пришло время вечернего обхода мандаринов. Ему удаётся вывести Юнги из воды, и они даже благополучно возвращаются по домам. До самой ночи Джин и не думает, что произошло что-то непоправимое, но стоит его голове опуститься на подушку, как мысли об этом дне сразу же заполоняют его пустую от усталости голову. Он влюбился, влюбился в Юнги. С другой стороны, в него невозможно не влюбиться, ведь он такой… Такой потрясающий. Даже спустя почти год он изменился лишь внешне, все их беседы и разговоры настолько были красивы и точны, настолько были близки и нравились Джину, что он почти и забыл думать, что разговаривает с человеком. Нет, ему казалось, что он беседовал с кем-то высшим, с ангелом, может. А что, если бы он и впрямь не сдержал свой порыв? Возненавидел бы его Юнги? Перестал бы приезжать или ему бы стало некомфортно от его присутствия. Нет, Джин бы этого не пережил. Что угодно, но не ненависть и отведённый холодный взгляд Юнги. Наутро Джин стал избегать Юнги. Избегал, как только мог, пока Мин не уехал на тридцать третий день. Джин вроде и выдохнул с облегчением сперва, но острая боль понимания, что больше он не будет с утра видеть проезжающего мимо на велике довольно улыбающегося и сияющего взглядом Юнги, сразила его буквально. Джин пролежал в постели с температурой, в бреду два дня, на третий уже вышел на работу в сады, потому что мандарины требуют особого ухода. С виду окончательно он восстановился спустя неделю особо усиленных занятий в колледже, куда поступил почти сразу после отъезда Юнги, и работы в садах. Но скребущиеся где-то в лёгких твари не давали ему покоя очень и очень долго. Следующий приезд Юнги сопровождался ровно таким же сценарием избегания, давления себя в деревьях и учёбе в первые несколько дней, а потом стало происходить нечто странное. Юнги как будто больше не искал внимания Джина так активно, а в садах стали пропадать мандарины. Не масштабно, но обожающему своих друзей Джину сразу стало понятно, что мандарины воруют. Родня не замечала, но Джин – да. В тот приезд Юнги совершал налёты на мандариновые деревья беспорядочно, но в последующие два своих приезда остановился на одном конкретном дереве. И с каждый годом Юнги будто всё хорошеет и хорошеет. Природная грация подчёркивалась удивительными формами его тела, а аристократичная бледность лица так отчётливо выделяла глаза и малиновые губы, что Джин не раз порывался завести диалог, объясниться, но всякий раз вспоминал, что Юнги – его мандариновый вор и желание тут же притуплялось. Зато возвращалось под покровом ночи, накрывало волной цунами и не отпускало до самой разрядки. Джин всякий раз корил себя за такую мерзость. Он должен ругать Юнги за кражу цитрусов, а не дрочить на него. Но мягкие на вид губы, упругая задница, которая маячит где-то по соседскому участку, красивые плечи, бледная грудь с ярко выделяющимися сосками… Джин понял, что прежним не будет уже с того самого лета, когда Юнги приехал после поступления. Вот что происходило в последние годы их знакомства, а сейчас Джин шарахается по саду неподалёку от того самого дерева, надеясь поймать Юнги и ехидно хихикает, представляя испуганное выражение лица друга, когда он поймает его. Будет ли оно таким же, как было тогда на речке? Ким бьёт себя по лицу, отрезвляя. Вроде все деревья в порядке, поэтому Джин семенит к небольшой баррикаде, которая располагалась недалеко от того деревца, которое полюбилось Юнги, и усаживается прямо за ней. Рядом с Джином вода в бутылке и какие-то тяпки, за разглядыванием которых можно провести немало времени. Джин смотрит то на них, то вдруг глядит на небо и видит не его, а точно глаза Юнги. Почему он стал так поступать с его драгоценными мандаринами? Зачем крал их, когда иной раз мог просто попросить пару штучек в самый сезон, когда из года в год пропадает их очень много, а Джин этого так не любит… А, точно, Джин избегал его. Почему тогда не спросить родителей, они-то уж точно не откажут милому Юнги. Пока он размышлял на самые пространные темы, в саду началось копошение и заметил Джин это только когда виновник торжества подошёл к мандариновому дереву совсем близко. Ким внимательно следит за ним и силится рассмотреть вредителя, вдруг он ошибся и это не Юнги, надо будет расправиться с гадом иначе. Но эту походку Джин узнает из тысячи, из сотни тысяч… Мягкое покачивание бёдрами, гордая осанка, ловкость и осторожность, что читается в каждом движении Юнги так чарует Джина, что он уже думает, что не стоит ловить этого шкодливого кота. Он ведь так осторожен с деревьями, пусть кушает себе на здоровье, от их садов не убудет. Но так нельзя. Джин так же бесшумно выбирается из своего укрытия и лёгкой поступью шагает к даже не оглядывающемуся по сторонам Юнги. Но он чем-то даже смешон, почему не принести с собой что-то, благодаря чему ты будешь выше и сможешь дотянуться до мандаринов выше. Так было бы в разы незаметнее. Стоит Юнги только вытянуть руки к ближайшему мандарину, как его запястья тут же перехватывают цепкие ладони. -И что это ты делаешь, Юнги-чи? – Джин шепчет это на самое ушко Юнги и весь он вытягивается по струнке, даже не вздрагивает, просто напрягается настолько, что сквозь лёгкую, плотно прилегающую к телу майку можно заметить очертания лопаток. -Пытаюсь привлечь твоё внимание? – риторически, больше утверждая, чем спрашивая, отвечает Мин. Он бы сейчас и рад повернуться к Джину лицом и посмотреть ему прямо в глаза, чтобы тот понял все его намерения и цели, но руки над головой крепко сжаты в руках Джина и отпускать Юнги он явно не намерен. -А поточнее? – в Джине вдруг просыпается какое-то тупорылое и доселе невиданное любопытство. Почему именно таким образом? А, ну, логично, Джин же трясётся за деревья, как за жизни близких, это общеизвестный факт, этот вопрос отпадает. Но остаётся другой: зачем Юнги привлекать его внимание? Он сам когда-то говорил, что люди приходят и уходят и он спокойно относится к расставаниям с друзьями. Джин может быть ему слишком близким другом, чтобы вот так просто взять и оставить его как воспоминание, это правда. Такая мысль почему-то тяготит душу Джина и не нравится ему от слова вообще. Ему не хочется быть Юнги просто другом, но и чего-то большего он попросту боится. Боится до сих пор. Ему всё никак не преодолеть этот барьер страха перед новыми чувствами, перед возможным отказом и разбитым сердцем, хотя он сам же на протяжении не одного года гробил их взаимоотношения. -Ты начал игнорировать меня, пропадать в садах, на учёбе, я будто стал для тебя пустым местом… – голос Юнги звучал ровно и без запинок, но в нём чувствовалась глубокая печаль от понимания, насколько они отдалились друг о друга за такое время. Джину захотелось обнять Юнги теперь, но со смущения он не смог и пошевелиться. – Я пытался дозваться тебя, но всё было без толку и тогда я решил, что такой внимательный и заботливый человек как ты, хён, обязательно увидит пропажу мандаринов с нижних веток и попробует найти виновника. Тут-то уж ты от меня никуда не делся бы. Руки Юнги всё ещё над его головой и уже начинают потихоньку побаливать от неудобного положения, но двигаться он и сам пока не хочет. Вдруг Джина спугнёт, и без того слишком долго ждал, чтобы можно было поймать его и поговорить один на один. -Я не… – Джин вроде и хочет оправдаться перед другом, но слова не хотят складываться в предложения и оправдания тут не помогут. Он просто всё ещё любит мужчину перед собой. Всё ещё смотрит на него с обожанием и слушает его ласковый шепелявый голос, наслаждаясь каждым слогом. В груди всё горит и тянет от понимания того, сколько боли он причинил Юнги и себе беспричинно. В пустоту внутри, до того по капле заполняемую лишь едва тёплыми воспоминаниями о былых днях, медленно пьянящим вином, тонкой струёй начинает вливаться близость с Юнги. И как-то случайно взгляд Джина сосредотачивается именно в тот момент, когда он смотрит на поясницу Юнги, к которой удивительно сильно прижимается сам. -Прости, Юнги-я, но сейчас тебе лучше уйти… Мне нужно подумать… Несколько нервно произносит Джин и отпускает руки Мина, но тот одним резким движением впечатывается лицом в его шею, а руками обхватывает грудную клетку. У Джина разом воздух из лёгких вышибает не столько от силы удара, сколько от неожиданности и смущения, что Юнги это сделал. -Почему, хён?.. – Джин силится сделать вид, что не слышит надрывности в голосе Юнги, но сердце не может игнорировать эту значительную деталь и как это вообще сделать, когда буквально у тебя в руках такое сокровище. И оно отчаянно цепляется за тебя, такого нерадивого, который не умеет правильно выражать чувства и боится самого просто отказа. Ким смотри перед собой, чувствует дыхание Юнги где-то в районе шеи и думает, что сейчас он ответит на вопрос Юнги самым простым и верным способом, отпугнёт его заодно, но Мин имеет право знать, почему Джин так жестоко обошёлся с ним в то лето и почему не восстанавливал связь всё это время. -Я объясню, – говорит, почти шепчет Джин, немного отстраняясь, но не спеша расцеплять руки Юнги. Он смотрит в глаза-небеса Юнги и с мягкостью в теле и на душе вспоминает, с какой любовью он смотрел в них в то время и с какой страстью мог бы смотреть дальше. Его грубая от работы ладонь опускается на нежную щёку, которую он так любил тыкать в детстве, называя Юнги пирожком или слоёным тестом. Он всё такой же трогательный. До того трогательный, что блеск его глаз просто уже сам по себе отзывается в груди Джина тяжёлыми ударами сердца и тоскливым искривлением губ, но он силой заставляет себя просто смотреть в них и легко поглаживать щёку ластящегося к нему Юнги. Он так нежен в этот момент, ещё более желанный от того, что находится сейчас здесь в паре десятков сантиметров от него, наклонись и возьми. И Джин наклоняется к самым малиновым губам, касается их своими совсем-совсем легко, но так чувственно, что у Юнги по телу мурашки и электрические искры в глазах. Джин уже было хочет отстраниться, но Юнги попросту не позволяет ему это сделать, углубляя поцелуй, отдаваясь ему полностью, сминая податливые губы Джина и вздрагивая, когда Джин зарывается ладонями в его волосы, невероятно приятно массируя голову. Они целуются долго, протяжно, растягивая сладкий и долгожданный момент настолько, насколько это вообще возможно. Ни один из них не знает, что сказать вообще дальше, как признаться в чувствах, а стоит ли вообще говорить о них после такого поцелуя? Уточнение было бы, конечно, кстати, но говорить так не хочется. Хочется ощутить тепло тела рядом ещё ближе, хочется ещё больше поцелуев этих прекрасных губ. Мысли их обоих путаются и мешаются в единую кашу. Каждое трогательное слово пересекается с мыслью другого, и они могли бы прочитать это в глазах друг друга, если бы посмели прервать томные долгие поцелуи. -Хён… – в самые губы Джину выдыхает Юнги. Его щёки и уши порозовели, это видно даже в тусклом лунном свете и тело его напряжено не на шутку. – Я люблю тебя… Ах, прости, я так давно хотел тебя поймать, чтобы сказать это, но ты не давал мне и шанса. Джин готов прослезиться со своей глупости и недальновидности, он опять, как дурак, путается в словах и не знает, как и что сказать и не находит ничего лучше, чем снова припасть к любимым губам в горячем напористом поцелуе. -Юнги-чи, я тоже люблю тебя и… я так боялся, что не смогу сдержаться и выкину какой-нибудь странный номер и… и поэтому… – с придыханием всё произносил и произносил Джин под ласковый нежный взгляд Юнги. –И поэтому начал тебя избегать. Ты был для меня как воплощение любви в чистом виде, я не мог просто взять и признаться, боялся, что ты возненавидишь меня за моё желание. -Ох, хён, как тебя можно возненавидеть? Ты умён, прекрасен, твои взгляды на жизнь и мир вокруг всегда притягивали моё внимание, даже если бы я не нашёл в себе сил ответить тебе взаимностью, я бы нашёл способ поговорить с тобой, я не хотел прекращать общение, ни в коем случае и… – Юнги проводит пальцами по сильной джиновой груди, по ощутимому, но слабо выраженному прессу и закусывает губу. – Я не мог упустить такуюрыбину. Джина ведёт от этого жеста, и он уже готов просто так взять и наброситься на Мина с чистой животной страстью, расцеловать всё его тело, с чувством заобнимать и, может быть, нечто большее, если Юнги захочет сам. -Юнги-я, как далеко ты хочешь зайти сегодня? – внимательно всматриваясь в глаза Юнги, спрашивает Джин, ища то ли поддержки, то ли такой желанной его любви, о которой он мечтать не смел, то ли отказа, он готов принять всё. Юнги на мгновение задумывается, отводит взгляд в сторону и его будто молнией поражает одно очень постыдное понимание. Он хочет дойти до конца. -Зависит от того, насколько ты выносливый, хён. – игриво произносит Юнги и щёки и уши его окончательно заливаются краской. Говорить такое кому-то он в целом не привык, а тут набирается смелости и отвечает Джину. Тому, за кем бегал всё детство, кто стал поразительно красив и притягателен в такой короткий срок, кто продолжает удивлять его даже спустя долгое-долгое время. Как он любит этого мужчину, как хочет его ласки и прикосновений. Так позорно признавать Юнги даже самому себе, что он трогал себя, думая о Джине. О его руках, о взволнованном взгляде, о пухлых, искусанных губах… Джин целует Юнги с большей частью присущего ему напора, но даёт время немного прийти в себя. Юнги уже было начинает ёрзать, ближе притираясь к Киму, но тот несколько пресекает его действия тем, что легко опускает ладони на его плечи. -Как мы должны… эм… распределить роли? – Джин краснеет и пытается не смотреть на Юнги. Мину льстит, что Джин думает о его чувствах и он рад, что старший всё ещё его заботливый и ласковый хён. – Я пытался читать что-то на эту тему и это так сложно на этапе подготовки, должны ли мы вообще дойти до конца?.. -Оу, Джин-хён, я… –и вот как ему сказать? Посчитает ли Джин его после этого конченым извращенцем или скажет потом спасибо. Ах, так не хочется думать ни о чём таком, ведь они наконец смогли поговорить, да не просто поговорить – признаться друг другу в чувствах и теперь имеют больше прав на прикосновения друг к другу. – Я готов, то есть, – Юнги берёт ладонь Джина в свою и медленно опускает её сперва к пояснице, где Джин думает нужно остановиться, но Мин тянет ниже и смущённо оставляет руку Джина у самой филейной части. – Готов там… Юнги не запинается, но в его голосе столько эмоций и чувств, что Джину хочется ответить тем же порывом, но ему так неловко от своего желания смять упругую половинку и притянуть Юнги ближе к себе, потрогать его всего, убедиться, что он реален, что он здесь перед ним и это не сон. Джин краснеет, чувствует жар в щеках и ушах и это такое приятное ощущение сейчас, что он не может сдержать лёгкую улыбку. -Но не можем же мы заниматься этим прямо здесь? -Хм-м, – поразительно игриво и дружелюбно тянет Юнги. – А почему нет? Здесь всё, что ты любишь: твои обожаемые мандариновые деревья, ночной пейзаж, я. – весело тянет Мин, заметно ободряясь. Джину вдруг становится так легко от этих его слов, что он на мгновение допускает, что может приласкать Юнги прямо здесь. -Нет уж, осквернять деревья такой похабщиной мы не станем. – деланно дуется Джин. – Не хочу, чтобы они это слышали. Юнги прошибает мелкой дрожью от джинова «это». Он чётко понимает, что под «этим» мужчина подразумевает далеко не самые приличные звуки. Мин вот готов уже сейчас застонать в голос от того, что ожидание уже съело всю его душу, а сейчас своим бездействием остатки разума травит Джин. -Тогда ко мне, – Юнги быстро чмокает Джина в щёку, надеясь на благоразумие того. В ответ получает непонимающий взгляд, очевидно, что дом Джина ближе, почему они должны перебираться на другой участок? – Родители и Юнджи уехали на пару дней, а у тебя дом полон людей. А сдерживаться я не хочу. По телу Джина проходит разряд такой силы, что на мгновение он задумывается, а не переклинит ли его настолько, что попытка сделать шаг за Юнги превратится в неловкое падение? Вот Юнги слегка тянется к Джину и увлекает за собой надеющегося на недолгий поцелуй влюблённого счастливого человека. Юнги не позволяет Джину так просто коснуться его губ, а Джин послушно следует за довольно улыбающимся Мином. Так они пересекают территорию садов Ким и прокрадываются на участок Юнги. Он держит ладонь Джина в своей, абсолютно точно не намереваясь отпускать её до тех пор, пока они не окажутся в его комнате, где смогут насладиться друг другом в полной мере. Дверь с гулким щелчком закрывается на ключ, Юнги скидывает лёгкие кроссовки и носки и наконец нетерпеливо впивается в пухлые джиновы губы. Как долго он мечтал о них, сколько фантазий перебрал прежде, чем найти ту самую, от которой рвёт крышу на скоростях формулы-1. И этой самой яркой фантазией была как раз реальность, в которой Джин сейчас сминает его губы в сладком, долгом поцелуе, а руки плавят тело горячими прикосновениями. -Хён, нам на второй этаж… – нетерпеливо шепчет Юнги и всё равно снова целует Джина, не давая ему даже осмысленно ответить. Его не хочется отпускать, хочется только целовать и целовать, и потрогать всего и услышать его голос, полный наслаждений. Юнги хочет прикосновений, хочет подарить прикосновения. Его мысли путаются уже от одних только фантазий о том, насколько Джин горяч. За его плечами всегда хотелось спрятаться, Ким никогда не вспоминал, но всегда защищал Юнги от местных хулиганов и всегда называл его самой красивой мандаринкой. Джин часто говорил очень правильные и важные вещи и сам этого не понимал, зато видел Юнги. И впервые его потянуло к Джину в то самое злополучное лето, когда Ким решил прекратить их общение. Как это было несправедливо! Юнги тонул в учёбе, развивал личностные качества, думал, что сможет забыть Джина, но… каждый новый приезд первое воспоминание всегда было о нём. О его светлой улыбке, о его шутках, о тихом глубоком звёздном небе и об искрящейся речке. Все попытки найти любовь в другом человеке провалились с абсолютным треском, никто не мог заменить Джина, никто не мог встать на его место. Ни с кем Юнги не мог чувствовать себя так спокойно и безопасно как рядом с Джином. Не за его спиной, а рядом с ним. Эта мысль всегда поражала его, потому что хоть он и прятался, но всегда чувствовал себя равным Джину. А сейчас хочется почувствовать себя не просто равным, не просто рядом. -Хён, я хочу почувствовать тебя всего… Стоило Юнги это произнести, и атмосфера вокруг как-то резко меняется. То ли Джин смелеет от этих слов и потому неприлично крепко сжимает Юнги в своих объятиях, то ли он задумал это ещё раньше, но тут встрял Юнги со своими пятью вонами. Но как же это приятно, Мин почти буквально плавится от жара этих рук на спине и заднице, а от горячих поцелуев в шею хочется стонать в голос, но пока Юнги способен только на тихие вздохи. -Джин-хён… наверх, пожалуйста, – взбудоражено выдыхает Юнги в зацелованные губы Джина. -Цепляйся за меня. – шепчет ему в ответ Джин. -О-о, хён, решил вспомнить то лето? – Юнги довольно хихикает и Джин улыбается ему в ответ, наверное, впервые за вечер по-настоящему расслабленно и с чувством полного спокойствия. –Знал бы ты, что со мной творилось в ту ночь. -Расскажешь завтра, – говорит Джин и так же, как в тот день, неожиданно резво и легко подхватывает Юнги. Мин вновь цепляется за него с чувством, будто и не было тех лет, когда он стыдливо воровал мандарины, чтобы привлечь внимание хёна. Будто сейчас продолжение того злополучного дня, которое должно было быть ещё тогда, но из-за страха и неловкости не состоялось. Джин проникает в комнату Юнги, вспоминая, где они играли ещё в самом-самом детстве. Она просторная, тёплая и пахнет здесь на удивление потрясающе свежо и приятно. Как от самого Юнги. Кровать с постельным бельём в нежных тонах приветливо прогибается под давлением севшего на неё Джина. Юнги расслабленно вытягивает ноги на прохладное одеяло и ближе притирается к Джину, как кот, которому обещали вкусняшку на ужин. Вкусняшка Юнги сейчас гладит его по голове и терпеливо обнимает, не рыпается, будто боится спугнуть, но Юнги-то точно знает, что Ким скорее боится сорваться и как-то навредить. Юнги не хрустальный, не сломается от какой-либо жёсткости, но и чего-то серьёзнее шлепков по заднице не допустит. А ведь так хочется эти ладони именно там. Юнги так много раз представлял как Джин разрабатывает его своими пальцами с красивыми изгибами. -Юнги-чи, могу я тебя коснуться? – осторожно спрашивает Джин, намереваясь убедиться, что он точно может позволить себе вольности. -Да, конечно… – Юнги вдруг задумывается. – А я? Могу тебя коснуться? Он немного отстраняется, чтобы посмотреть в глаза Джину. Они ловят сперва одобряющие взгляды, затем улыбки друг друга в долгом, нежном, глубоком поцелуе. Джин на пробу приоткрывает губы и Юнги с азартном следует за ним. Их языки касаются лишь на мгновение, но оба они вздрагивают от приятной чувственной волны, которая прокатилась по их телам, а потом остановиться уже невозможно. Джин наконец проникает руками под майку Юнги, оглаживает красивые изгибы стройного подтянутого, но одновременно мягкого и пластичного тела. В этом весь Юнги – он всё вместе, всего понемногу, но так ощутимо и заметно. Джин улыбается в поцелуй и скользит губами к щеке, затем к ушку, целует его и наслаждается тихим тяжёлым дыханием. Юнги чувствует, что он весь эрогенная зона в руках Джина и может только надеяться, что любимому нравится его вот так тискать. Ну, наверное, нравится, иначе бы он не стал этого делать вообще. Сколько Юнги помнил, Джина было сложно заставить делать что-то, что ему претило, так что его ласки сейчас являлись доказательством многих вещей для Юнги.Но ему и самому хотелось бы кое-что сделать, ну или в крайнем случае поглядеть… -Ах!.. – как-то неожиданно даже для самого себя выстанывает Юнги и Джин тут же в испуге замирает. -Я сделал больно? – опасливо спрашивает он с таким видом, будто правда виноват. Такой милый сейчас, но Юнги уверен, что за видом этой хомячьей моськи скрывается ёбаный гризли. Юнги чувствует краску на лице, понимает, что выглядит очень смущённым и румяным, особенно со своей удивительно незагорелой кожей, да ещё и в холодном лунном свете. -Н-нет, хён, наоборот… сделай так ещё раз, – просит Юнги и нежно целует Джина, пока тот пристраивает одёрнутые руки обратно к лопаткам Юнги и несильно надавливает, массирует и гладит. Юнги расслабленно плывёт и стонет в поцелуй, посылая приятные вибрации к губам. Как так Джину удалось слёту найти одно из самых чувствительных местечек на теле Юнги? Он хочет знать это и тело Джина настолько хорошо, чтобы тоже запросто мочь возбудить старшего. – Хён, это чего такое?.. Джин замирает и за одно мгновение холодеет и нездорово бледнеет. Он до последнего надеялся, что Юнги не заметит его возбуждения, но вот Мин спрашивает и точно не о ногтях Джина. Юнги необдуманно вертит тазом, плотно притираясь к возбуждению Джина, от чего он задушено стонет в плечо младшему. -М-м, вот как я тебе нравлюсь. – хитро произносит Юнги и делает ловкое движение, будто бы сначала отстраняясь, но затем плотно приникая к выпирающей части штанов Джина. Ким гулко тяжело охает то того, насколько плавным и горячим было это движение Юнги. Каким сам Юнги был пластичным и поразительно сильным. -Ха-ах, Юнги-чи, это… ещё не всё. -Конечно не всё, мы ведь только начали. – по-доброму ухмыляется ему Юнги, но Джин отводит взгляд, пытаясь что-то добавить, но вроде как сил в себе не находит. Стоит ли Юнги услышать это сейчас или он поймёт всё в процессе. Нет, надо предупредить заранее, иначе может произойти нечто неприятное и тогда у разбитого корыта останутся они оба. -Это ещё не… он не полностью встал. Юнги от этих слов Джина готов то ли шарахнуться от него обратно в сад к мандаринам, то ли ускорить процесс и из чистого любопытства поглядеть, что же там такое прячется за домашними штанами любимого. А пока он удивлённо-скептически обводит взглядом серьёзное, но красное от смущения лицо Джина, скользит им по его плечам, груди, ещё не оголённому по неудачному стечению обстоятельств торсу и только тогда останавливается на небольшом пространстве между ними. -Я уже хочу посмотреть, на что способен этот монстр. Юнги надавливает ладонями на плечи Джина, заставляя того лечь на кровать спиной, затем подбирает ноги, чтобы было удобнее сидеть и задирает футболку. Джин проглатывает всё то, что хотел сказать приятного и просто заворожённо смотрит на потрясающие грудь и торс Юнги. Его тело пусть и бледнее чем у большинства их знакомых, но оно пышет жаром и жизненной силой. Джин хочет поцеловать эти затвердевшие розовые соски, эту красивую плоскую грудь, мягкий подтянутый животик, бёдра, которые ещё были скрыты под слоем неплотной лёгкой ткани домашних свободных штанов. А ведь всё это сейчас только для него. Распалённая кожа под подушечками пальцев, шорох выглаженной одежды и вздохи медленно покачивающегося на его бёдрах Юнги. Джину всё это приятно до того, что он сам возбуждённо тяжело дышит в ожидании и в желании сделать Юнги приятно. Он просто хочет коснуться напряжённых мышц, упругой задницы, нежных бёдер. Мин склоняется к Джину, когда освобождается от футболки и целует его в щёку, плавно перетекая губами к шее, слабо, как на пробу, покусывая нежную кожу, слушая сбитое дыхание. Мечты имеют свойство сбываться, поэтому мечтает Юнги с размахом и одна из его самых желанных для воплощения мечт прямо сейчас как нельзя лучше реализуется: раскрасневшийся Джин ведёт руками по его бёдрам, взгляд его упирается в отчётливо виднеющийся бугорок на штанах, и плавно касается голой кожи огрубевшими ладонями. Юнги ещё немного ёрзает, чем вырывает у Джина короткое шипение. Но это необходимость, которую Мин успешно проворачивает и подцепляет кромку домашней футболки Джина и недовольно тянет вверх. Он смешно хмурится и дуется, бросая взгляд на лицо Джина, ожидая, что тот чуть-чуть приподнимется, чтобы Юнги мог снять с него футболку. Джин сперва моргает пару раз непонимающе, но потом помогает другу (уже любовнику, столько лет любимому, но кто мешает им быть друзьями ко всему прочему). -М-м-м, хён, ты такой худой, но я чувствую все усилия, которые ты вложил в развитие своего тела. – довольно мурчит Юнги, почти облизываясь на сильную грудь, которую сейчас может наблюдать во всей красе. Ни грудь, ни торс особо не отличаются по загару от рук, что сразу навевает мысль о собирающем мандарины полуголом Джине. Юнги разморённо улыбается и опускается к грудным пластинам, целуя их, оставляя слабые маленькие засосы. Джин тяжело дышит над макушкой Юнги и зарывается пальцами в его пушистые волосы, поглаживая. Юнги млеет ещё больше от этих прикосновений и легко втягивает один из сосков, проезжается по бусинке языком и с влажным причмокиваением поднимает взгляд на старшего. Джин возбуждённо, глубоко вздыхает. Юнги видит, насколько его уши красные, насколько залил румянец всё лицо и шею и сам невольно смущается ещё больше, аж выть хочется. Сердцебиение старшего отдаётся гулким эхом в ушах, в собственной юнгиевой груди, когда он совсем слегка выпадает из реальности, наслаждаясь уютом и теплом тела Джина. -Юнги-я, ты там не спишь? – весело спрашивает его Джин и перемещает руку с макушки Юнги на его затылок. Кажется, только-только они оба были возбуждены до предела (впрочем, так и остаётся на деле), но вот они, тихие и почти спокойные смотрят друг на друга и во взглядах любовь и счастье. -Пока нет, я всё ещё хочу дойти до конца. Просто с тобой мне так хорошо, хён, я не хочу, чтобы эта ночь заканчивалась. Я понимаю, что у нас в запасе будет ещё месяц, потом, надеюсь, ещё десятки и десятки лет, но, ах, как это сложно… – Юнги утыкается лбом в грудь Джина и елозит по горячей голой коже. От мягкого шевеления волос, что щекочут Джина, он хихикает и походит мурашками в месте, где волосы Юнги касаются его тела. -Тогда сделаем всё в лучшем виде и ляжем спать? И… ничего, что мы вот так займёмся этим на кровати? В смысле, это нормально, но менять потом простыни у нас вряд ли хватит сил. -Ого, хён, а ты высокого мнения о себе. – Юнги пошло прикусывает нижнюю губу и сверкает голодным взглядом из-под чёлки. Джин находит в себе силы разве что шумно сглотнуть от вида такого горячего Юнги. Только что он был пушистым котиком, а сейчас готов на эксперименты. – Подумаем об этом потом. Он мягко припадает губами к губам Джина, долго глубоко целуя, смакуя ответную страсть в движениях старшего, который гладит его по голой спине, несильно надавливая, будто делает массаж. Юнги нравятся эти прикосновения, поэтому он ёрзает чуть активнее, проверяя активность ниже пояса. -М-м, хорош, – не в комплимент, а в прекращение действия говорит Юнги. – Так не хочу слезать, но раздеться как-то надо. Хён, а где это твои руки? – ощутив на заднице крепкий хват, весело интересуется Юнги. -Ну я же спрашивал, могу ли тебя коснуться. Ты дал добро, так что я захотел проверить кое-что. -Проверил? –Юнги игриво ведёт бёдрами и Джин почти охает. Внизу всё горит и тянет, отдаётся жаркими импульсами в сердце, голову и руки. -Да, и мне понравилось. – Джин тянется за поцелуем к Юнги, который тот с удовольствием позволяет урвать, прежде чем плавно стечь с Джина, встать на пол босыми ногами. Джин приподнимается на локтях, из-за чего его тело слегка напрягается, демонстрируя всю свою красоту ещё более отчётливо, затуманенным взглядом следя за движениями Юнги. Мин двигается плавно, грациозно, хотя всего лишь снимает с себя штаны и нижнее бельё. Но выглядит при этом так потрясающе элегантно и невинно, что к Джину невольно закрадывается мыслишка, что Юнги не из этого мира. Такой он красивый и чудесный. Юнги бросает на Джина быстрый оценивающий взгляд и делает пару шагов к одной из тумбочек, чуть наклоняясь, открывая Джину полный обзор на свою бледную спину, упругую подкаченную филейную часть и стройные ноги. Джин снова проглатывает все свои возникшие вопросы, даже не проглатывает, самолично заталкивает их в свою глотку, лишь бы только не проронить лишнего звука. Будто Юнги не знает о его нахождении в комнате и тут же убежит, если Джин издаст хоть один звук. А издать хочется, даже ещё какой писклявый, надрывный и жалобный. Этот Юнги, сосредоточенный на поиске чего-то, такой спокойный и нежный… его хочется всего затискать, помять грудь, розовые соски, животик и бока, наслаждаясь томными вздохами и просящими стонами. Хочется прикоснуться к налитому кровью члену, обласкать его губами, поиграть с яичками, хочется слышать просьбы Юнги о продолжении. Хочется гладить эти мягкие бёдра, целовать и даже слегка прикусить. Юнги выпрямляется и Джин зависает на изгибе его спины. -М, хён, смотри… -Смотрю, – заворожённо отвечает Джин. Юнги переводит взгляд с того, что держит в руках на лицо Джина и смотрит первую секунду непонимающе, но потом резко заливается румянцем и давит в себе желание прикрыться. -Н-нет, не на то… То есть, и на то тоже, но не об этом!.. – смущённо лепечет Юнги, растеряв весь свой пыл и своё спокойствие. Он присаживается на кровать рядом с Джином, неловко выкладывая перед собой тюбик смазки и пару презервативов. – Я вообще-то не думал, что… у тебя такой монстр в штанах, – Джин смущённо отводит взгляд и бормочет что-то себе под нос. Его уши краснее чем когда Юнги глубоко целовал его и тёрся о него задницей. – Поэтому попробуем эти, – Юнги указывает на квадратики презервативов. – Если не подойдут, будем так как есть. Хотя что-то мне подсказывает, что можно даже не пытаться. – Юнги ещё раз без стеснения косится на бугор на штанах Джина и размашисто проводит указательным пальцем по всей длине выпуклости, и мысленно всё ещё не верит глазам. Он, конечно, не охотник за размерами, но эта рыбина будет интересным опытом. -Раздевайся, хён, – просит-приказывает Юнги и Джина всего от этого тона передёргивает. У Юнги на роду написано быть ведущим во всех их отношениях, может, дать ему карт-бланш на своё тело и пусть покажет, что ему такое нравится? Это потом, а пока Джин послушно стягивает остатки домашней одежды, с досадой отмечая, что домой придётся идти в нечистых трусах и там уже переодеваться. Юнги присвистывает, когда видит Джина во всей красе. Всё-то при нём: и лицо, и тело, и характер, и манеры. Джин трусливо прикрывается, хотя сам не понимает почему. Юнги мотает головой и откладывает презервативы в сторону, вместо них беря бутылёк со смазкой. -Я, конечно, подготовлен, но, хён, не мог бы помочь своему парню? – Мин снова заползает на бёдра Джина, так ему там уютно, что и подобного рода словечки не кажутся чем-то сложным. Он демонстративно машет перед Джином смазкой и ждёт его действий. Тот же без лишних слов берёт бутылёк и смущённо выдавливает навскидку нужное количество. Юнги улыбается и кивает ему, затем придвигаясь ближе, обнимая за плечи и чуть шире расставляя колени. Джин обнимает Юнги в ответ за спину одной рукой, во второй растирая гелеобразную субстанцию, предвкушая ощущение тела Юнги. Сначала он опускает руку в смазке на одну из упругих половинок, чуть-чуть разминая, как будто подготавливая к тому, что будет дальше. Юнги нежится в этом прикосновении и покрывается мурашками. Такой милый. Джин откровенно кайфует, потому что чувствует этого прекрасного мужчину рядом с собой, даже чувствует, как возбуждается ещё больше от ощущения мягкости и воздушности ягодицы в руке. Затем он медленно перемещает ладонь к ложбинке меж ягодицами и слегка надавливает там, проскальзывая ниже к заднему проходу. Юнги расслабляется, когда кончики указательного и среднего пальцев Джина надавливают на его дырочку и медленно влажно проникают внутрь. Он разогревался совсем-совсем недавно, буквально перед тем, как попасть к Джину в сад, почти кончил пока растягивал себя. Он так долго представлял этот момент, эти пальцы внутри, что сейчас готов расстонаться только от радости воплощения мечты. Но он может лишь тяжело сбито дышать и чувствовать, как по виску скатывается капля холодного пота. Пальцы Джина легко проскальзывают на всю длину, он даже удивляется этому, но решает сперва медленно, на пробу, вынуть и вновь проникнуть полностью. Сгибать и разгибать не решается, он не знает, как именно там всё устроено, а вдруг сделает неприятно или больно. Юнги сильнее вцепляется в плечи Джина с осторожной силой, с трепетом и даже нежностью. Джин ласкает поясницу младшего, стараясь сгладить неприятные ощущения этим и лёгкими поцелуями ушной раковины. Хрящик горячий от прилившей к нему крови, приятного оттенка, если бы Джин смог уловить это взглядом. -Ах-хён!.. Ты можешь… -Тш-ш, сейчас, Юнги-чи, – Джин прекрасно понимает, о чём его хочется попросить младший, но он должен убедиться, что всё делает правильно. -Ну хё-ён… – жалобно канючит Юнги и хлопает старшего по плечу. – Я уважаю твоё рвение к идеальности, но, ах, посмотри, мне кажется, я сейчас взорвусь!.. – Юнги ощутимо, неожиданно сильно и резво давит на плечи Джина, заставляя его корпус плюхнуться на кровать, и нависает над ним. Джин от неожиданности сперва зажмуривается, а когда открывает глаза врезается в пытливый, страстный взгляд Юнги. Его щёки красный, как яблочки, губы цвета малины, всё тело напряжено, а у розовой головки члена уже виднеется естественная смазка. Как можно заставлять Юнги ждать, когда он смотрит так, словно бы готов съесть Джина прямо сейчас. -Хорошо, иди сюда, – Джин отодвигается ближе к изголовью кровати, шурша мягкими прохладными там простынями. Юнги грациозно подтягивается к Джину и глубоко целует его, закрывая глаза. Его руки оказываются на плечах Джина, оглаживая горячую кожу. Руки Джина ложатся на спину и поясницу Юнги, лаская его, распаляя ещё сильнее. Юнги опускается на торс Джина, поднимая корпус. Теперь он упирается ладонями в джинову грудь, полностью довольный своей работой. -Полежи-ка вот так немного. Уже представляю, какой ты предпочитаешь темп, но сейчас я не выдержу напора этого… – Юнги расслабленно крутит задницей, потираясь о массивный стояк Джина, от чего тот делает несколько рваных вдохов. – Зверя. Так что позволь мне немного побыть самостоятельным. -Мне казалось, ты уже достаточно побыл таким. Привлечь моё внимание таким интересным способом, ты гений, Мин Юнги. – Джин ласково проходится ладонями по мягким бёдрам возлюбленного вверх и ведёт к самым тазобедренным косточкам, а потом и к животику. Юнги любезно открывается ему, позволяя наслаждаться своей красотой, своей кожей, смущённой улыбкой и взглядом. Но Джин услужливо напоминает Юнги, что у того тоже остро стоит вопрос, когда берёт его возбуждённую плоть в кольцо пальцев и под возбуждённые вздохи Юнги несколько раз ведёт по всей длине. Мин уже было и думать забыл о себе, когда рядом с ним тот, чьего внимания он добивался добрых несколько лет. Джин дрочит ему легко, ненавязчиво, так, что Юнги сам толкается в его кулак, попутно проезжаясь ягодицами по стояку Джина. Им жарко от этих действий друг друга, хочется наслаждаться этими мгновениями дольше и дольше. Но ещё больше хочется полностью ощутить тела друг друга. -Хён, вставишь мне? Юнги специально приподнимается, чтобы Джин смог поддержать свой орган и Юнги не пришлось переживать, что он как-то резко или неудачно осядет. Джин кивает на вопрос-просьбу Юнги, сжав полные красные от поцелуев губы. Он придерживает член кончиками пальцев, направляя его прямо к дырочке Юнги. Мин садится медленно, желая ощутить каждый миллиметр. Его нутро распирает от жара, от бархата плоти, что проникает в него. Юнги почти забыл, почему же ему нравится быть принимающим. Ему нравится, когда грузный член раздвигает стенки его нутра, будто гладя их, нравится, когда партнёр следит за тем, сколько наслаждения доставляет ему одним проникновением. А Джин следит. Внимательно смотрит прямо туда, стараясь сфокусировать взгляд. Его грудь тяжело вздымается, торс сильно напряжён, он сдерживает себя от того, чтобы с силой вскинуть бёдра и одним движением войти в Юнги. Мин ощущает как в него влажно проскальзывает головка, затем и весь ствол и как Джин перемещает свои ладони с органа на его ягодицы, мягко раздвигая, чтобы член проскользнул ещё свободнее. И только полностью опустившись, Юнги может блаженно выдохнуть. Джин делает это синхронно с ним, потому что то тепло и нежность, что обволакивают его всего – нечто восхитительное. -Хён, это так потрясающе… В разы лучше, чем я представлял-мх… Юнги ещё ёрзает сверху, до возможного упора насаживаясь на массивную плоть. Он тяжело вздыхает, ещё раз отмечая про себя тепло взгляда, смущение и жар тела Джина. Вот он, весь в его власти, такой желанный и любимый. Юнги приподнимается и опускает снова, пробуя что-то для себя, смотря на реакцию Джина. Старший стискивает зубы, чтобы не застонать от потрясающей узости и мягкости тела Мина. Его пальцы на бёдрах младшего ощутимо напрягаются и сжимают нежную кожу. -Нравится? – выдыхает Юнги в губы Джина, зацелованные, яркие, манящие. -Ещё как… – отзывается он и втягивает Юнги в долгий глубокий поцелуй, одновременно вскидывая будры навстречу жаркому нутру. Он двигается размашисто, но медленно, от чего Юнги коротко расслабленно постанывает то в губы старшему, то куда-то в шею. Его всего пробирает мелкая дрожь от движений Джина внутри. Тот влажно скользит в теле Юнги, срывая с губ сладкие вздохи и постанывания, ловит их в поцелуи и руками шарит по горячей влажной коже спины, прижимая к себе ближе, чтобы член Юнги скользил между их телами. -Ах-хён, сильне-мх-е… Джин целует напряжённую шею и выполняет просьбу Юнги, увеличивая темп и силу толчков. С каждым собственным вздохом Джин влюбляется в Юнги всё больше и больше. Влюбляется в его взгляд, податливость, покрасневшие щёки и губы. Отпускать его из своих объятий Джин не планирует по крайней мере до рассвета. Юнги активно подмахивает движениям Джина, бесстыже выстанывает имя возлюбленного и получает откровенные ответы в виде собственного имени и пошлых шлепков по филейной части. Делает он это так любовно, с таким чувством, что Юнги не находит в себе ни сил, ни желания останавливать его. Как он любит этот заботливый взгляд и эти пальцы на своём теле. Ему уже и не представляется жизнь без них. Сквозь переполняющие мужчин чувства пробиваются звуки их сердцебиений, накрывают хлеще цунами и не дают ни шанса на сдержанные действия. Джин смело раздвигает булочки Юнги, проскальзывая глубже, пошло вбиваясь в мягкое, гибкое тело. Юнги откровенно стонет над ухом, подаваясь навстречу толчкам старшего. Его член трётся о тело Джина, истекает естественной смазкой и Юнги думает, что может кончить, даже не прикоснувшись к себе, только от ласк Джина. -Х-хён, ещё немного, я хочу кончить, – умоляюще стонет Юнги и Джин доверительно глубоко целует его, улыбаясь в самые губы. Юнги с удивление понимает, что Джин замедляет движения. -А ты хочешь, чтобы всё закончилось так быстро? – хитро интересуется Джин. Юнги на вопиющую наглость подобного рода распахивает глаза и надувает щёчки, что выглядит до ужаса мило и чему Джин даже хихикает, пока Юнги одним движением не поднимает корпус и не отклоняется чуть назад, упираясь руками в бёдра старшего. Джин может видеть всё пышущее жаром тело возлюбленного: и раскрасневшиеся щёки, и манящие ключицы, и мягкую грудь с розовыми сосками, и напряжённые животик и ноги. А ещё… ещё то, насколько глубоко он находится в теле Юнги. Налитый кровью член Юнги сексуально покачивался при каждом движении Юнги. -Всё ещё думаешь, что я не добьюсь своего, хён? – Юнги горячо смотрит на Джина сверху вниз и проводит острым язычком по нижней губе. Джин в открытую пялится на него, обласкивая взглядом каждый сантиметр тела любимого. -Ладно, Юнги-чи, уломал, – Джин с доброй усмешкой резко вскидывает бёдра, из-за чего Юнги протяжно стонет и его член бьётся о его живот с пошлым хлюпаньем. -Х-хён… не протянешь мне руку помощи?.. – с трудом не прервавшись на полуслове, но в итоге хихикнув в конце, просит Юнги и смотрит вниз. Джин прослеживает путь взгляда Юнги и, поняв, о чём просит его мужчина, довольно улыбается. Одну ладонь Джин всё же укладывает на колено Юнги, а кольцом второй обхватывает чувствительный орган. Юнги тяжело возбуждённо выдыхает и испытующе глядит на Джина, ожидая его дальнейших действий. А действий ой как хочется – внутри всё скручивается, тянет, жжёт нетерпением. Джин начинает двигать ладонью только тогда, когда Юнги опускается на него полностью. Юнги подмахивает резво, откровенно, пошло постанывая в унисон с Джином. Он ловит звуки голоса старшего и кайфует ещё больше, он на пике наслаждения и такого не было достаточно давно, чтобы Юнги успел истосковаться по ощущениям чужой ладони на члене и чужом массивном органе внутри. Джин нежен в своих прикосновениях и дрочит он тоже – пусть и размашисто и с особым усердием – ласково, даже едва ощутимо, но так, что хочется толкнуться в эту руку и излиться прямо на пальцы. Юнги чувствует как его партнёра пробивает дрожь, как он сдерживается, чтобы не кончить внутрь, но у Юнги свои планы, он ещё несколько раз с силой опускается на член Джина и, насадившись до упора, развязно покручивает филейной частью, Джин заходится в особенно прерывистом рыке, как бы намекая, что у Юнги проблемы, но тот будто и не замечает хищного острого взгляда и продолжает свои отчаянные махинации. -Юнги… я сейчас… -Пожалуйста, – Мин уже чувствует, как разливается внутри него тепло джинова семени, как тело под ним напрягается и расслабляется и как его самого накрывает волной оглушительного оргазма. Юнги обильно кончает прямо в руку Джина, попадает на свой и его животы, но двигаться не перестаёт. Он хочет выжать всё, что только Джин ему позволит, а Джин позволяет многое, в том числе наслаждаться своим голосом пока кончает в Юнги. -Ах-хён… м-м, я бы повторил, – вопреки своим словам Юнги валится на грудь Джина, не дав тому отнять руку от своего члена. – Как насчёт финального поцелуя? – оба они изумительно устало и удовлетворённо улыбаются друг другу, и сливаются в долгом чувственном поцелуе. -Надеюсь, силы на душ у нас остались, потому что я всё-таки, – Джин проводит по спине Юнги кончиками пальцев, под изучающий взгляд младшего скользит к его дырочке и под удивлённый ох проникает внутрь фалангами. – Кончил… -Йа, хён, где раньше был этот пошляк? – типа недовольно бубнит Юнги, хотя Джин в его тоне не слышит ни доли возмущения. – Но, да, в душ надо. Ох, как бы ещё подняться, ноги затекли… -Помочь? Могу тебя понести, – предлагает Джин. Юнги хихикает чему-то своему. -Я не против, конечно, но мне всё равно придётся размяться. Тебе, кстати, тоже. -Я уже неплохо размялся. – игриво ведя бровями, отвечает Джин. Юнги заливается краской, но улыбается заигрывающей фразе. Они нехотя отстраняются друг от друга и наконец семенят в душ. Под струями тёплой воды Джин растирает по телу Юнги ароматный гель для душа и помогает вымыть собственное семя из Юнги. Гладкость и нежность кожи поражают Джина в очередной раз и ему думается, что произойдёт это ещё не единожды. Юнги тоже с охотой водит мочалкой с пеной по загорелой карамельной коже Джина, с удовольствием думая, что целовать это тело после душа будет ещё приятнее. После водных процедур они проникают в комнату Юнги, целуясь на ходу, и разочаровано понимают, что постельное менять всё-таки придётся…

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

По желанию автора, комментировать могут только зарегистрированные пользователи.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты