Привет, кис

Слэш
PG-13
Завершён
29
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
"Если двое краше всех в округе, как же им не думать друг о друге..."
Один очень альтернативный Питер. Двое, каждый со своим НЕХ-ом в голове.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
29 Нравится 6 Отзывы 0 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
С некоторых пор он не может смотреть в зеркало, не может видеть себя, отражение в своих глазах. Он всегда знал, что с ним что-то не так, сильно не так. Птица… Но то, что происходит теперь, не похоже ни на что. На игры Птицы тем более. Сидеть в четырех стенах невыносимо, и Сергей выходит на улицу. Ему нужно побродить, проветриться, забыться. Сергей до крови прикусывает губы — мечтатель, не избавился еще от детских привычек сбегать подальше, прятаться! Смех Птицы клекотом звучит в сознании, и Сергей трясет головой. Какое там забыться — воздух этого города наполнен зловонием мертвечины и трупный запах, тех самых уже не живых людей, чья кровь на руках Чумного доктора — а значит, и на его, Сергея тоже, как он ни пытается уверить себя в обратном, преследует его, забивая ноздри. От ледяного пробирающегося до костей ветра алкогольный туман в голове рассеивается, и в ближайшем киоске Сергей покупает бутылку какого-то ликера, отдав продавцу чудом завалявшуюся в кармане мятую купюру. Он бредет по улице, часто прикладываясь к бутылке, зябко кутаясь в черную куртку, которая ему великовата. Это куртка Олега, она пахнет им, и этот запах — одна из тех тоненьких ниточек, что удерживает Сергея здесь и сейчас, не дает Птице вырваться наружу и окончательно подчинить его себе. Со всех сторон ему то и дело мерещится шепот, тихий-тихий, на грани слышимости. Не отпускает ощущение, что на него кто-то смотрит, тяжелым, внимательным и ни разу не человеческим взглядом. Смотрит не изнутри, как он привык это чувствовать, а снаружи, отовсюду: из каждого окна, проезжающих мимо машин, из каждой лужи, бликующей в свете фонарей, из глаз случайных прохожих, из стекол домов и витрин магазинов. Сергей зажмуривается до звезд перед глазами и в который раз трясет головой. Ему страшно. Кажется, впервые он ощутил этот взгляд совсем недавно и словно вечность назад… Он давно перестал следить за временем. Фотография в телефоне говорит, что это было в прошлый вторник. Ее сделали, когда Чумной доктор возвращался домой после одной из своих… прогулок. В зеркальной глади в кабинке лифта в тот вечер отразилась не бесчеловечная, безумная тварь и не Сергей Разумовский, а кто-то... что-то совсем другое. Птица была ошеломлена. Сергей успел сделать фото. Он смотрел на него потом, искал то, что так насторожило Птицу, и не увидел ничего, кроме собственного изможденного усталого лица. Но фото осталось, и галочка в памяти тоже. Вешка в болоте безумия... И именно от непонятного другого Сергей сейчас и пытается уйти подальше. Он ловит себя на этой мысли, хмурится и прикладывается к спасительной бутылке, но та уже пустая, и Сергей зло отшвыривает ее в сторону. Ему плохо. Хочется исчезнуть, спрятаться от тяжести чужого взгляда. От шепота. Он почти бежит, не глядя по сторонам, не поднимая глаз от мокрого асфальта, подальше от проспекта, где всем своим существом ощущает чужое — угрожающее — приближение. Как будто сами улицы теперь — угроза, сдвигаются, норовя раздавить, погрести под собой. Сергей слышит голоса, пьяный веселый смех и больше не раздумывает, ноги сами несут его к людям. Он устал быть один. Рядом с людьми не так страшно, да и Птица не любит компанию. Предпочитает мучить наедине. В баре людно и шумно. Сергей проталкивается к стойке, ему нужно выпить. Хорошего мартини здесь точно не нальют, но он сейчас согласен на любое пойло. Сергей вдруг останавливается как вкопаный посреди гомонящей толпы и неверяще улыбается: в голове тихо, он больше не слышит шепота, не чувствует взгляда. Его потеряли. Или отпустили. Он рывком преодолевает расстояние до барной стойки, бормоча извинения, распихивает локтями недовольных и почти кричит бармену, перекрывая музыку: — Привет, кис! Мартини. Это льется из динамиков, Сергей просто повторяет — утомленный мозг не смог или не желает придумать ничего другого. Глупо. Но эта глупость точно его, Сергея, не Птицы. Сергей смеется этой несуразице и тут же замолкает, будто слыша собственный смех со стороны. Он так давно не смеялся. С тех пор как узнал, что Олег… Бармен смотрит на него удивленно-насмешливым взглядом, и Сергей залипает на татуированных пальцах, держащих шейкер, растягивает губы в улыбке и повторяет: — Мартини. Пожалуйста. — Виски с колой, киса. Сейчас будет. Бармен смеется, и звуки этого тихого смеха осколками впиваются в то мягкое глубоко внутри, что еще живо и чувствует. Сергею больно до невозможности дышать. Олег смеялся похоже... Глаза под спадающими светлыми прядями даже в полумраке бара прикрыты стеклами солнцезащитных очков, и Сергей видит в них только собственное отражение, только собственное лицо. Спокойное, улыбающееся. Почти забытое. Их пальцы соприкасаются над ледяным бокалом. Совершенно случайно, конечно. Сергей вздрагивает как от удара током и невольно распахивает глаза. Сердце частит, колотится где-то в горле, от спокойствия не остается и следа, и лишь усилием воли он заставляет себя не отдергивать руку. Чужие пальцы горячие, обещают тепло, обещают удовольствие и забвение — то, что ему сейчас жизненно необходимо. Сергею отчаянно, до боли не хватает простой человеческой близости, объятий. Бармен просто кивает головой, указывая на подсобку, и Сергей как завороженный движется к незаметной двери. Неприкаянный бокал остается на барной стойке. Кажется, он даже не успел из него отпить. Яркий свет в подсобке режет глаза, Сергей невольно жмурится и падает в объятия: его буквально дергают на себя, обнимают, окутывая теплом, запахом виски и табачного дыма. Как же хорошо! Сергей тянется за поцелуем, тянется снять так мешающие сейчас очки и не успевает ничего. Рука падает на чужое плечо, тело становится ватным. Чужим. У поцелуя привкус тоски и пепла, в голове раскатисто и с очевидными победными интонациями звучит незнакомый голос: Ну, привет, кис. И Сергей с ужасом осознает, что это — не ему. *** Сергей не понимает, где он и что с ним, но точно знает, что не один и что сейчас — лишний. Его не замечают и он подсознательно этому жутко рад. Подсознательно… Сергей хрипло смеется: никогда не думал, что у него такой вместительный... чердак. Смех обрывается, когда Сергей улавливает чужой страх. С него словно содрали кожу, и он впитывает происходящее всем телом, каждой его клеткой. Пространство вокруг наполнено ужасом, неверием и самую каплю любопытством, которое кислинкой оседает на языке. Сергею на мгновение кажется, что он видит себя, свое собственное напряженное тело, вжатое в стену другим телом, кем-то, чьего лица не видно. Картинка перед глазами все время сбоит и сбивается, рассыпается на осколки: мелкие, острые, больно режущие изнутри. Ему приходится сосредоточиться, сфокусироваться, чтобы рассмотреть хоть что-то, кроме клубящихся колец дыма. Словно щупальца гигантского осьминога... Сергей вздрагивает и ежится: на воображение он никогда не жаловался и сейчас не может отличить видения от реальности, не верит своим глазам. Он зажмуривается. Не смотреть проще, но от этого не легче. Он продолжает ощущать происходящее. Чувствительность выкручена до предела, словно кто-то намеренно сделал так, чтобы что-то объяснить, или это просто побочный эффект чужой жуткой силы. Сергей не хочет об этом думать, мозг работает на пределе возможностей, норовит выдать синий экран и уйти в перезагрузку. Но что-то держит. Возможно — любопытство, вот оно у них точно общее. Сергей чувствует Птицу, его острое, лихорадочное, на грани с болью наслаждение, замешанное на ужасе осознания собственной слабости — крепчайший сбивающий с ног коктейль, куда там виски... По натянутым нервам бьет всепоглощающее желание, смертельный восторг. Птица безуспешно пытается вырваться, бьется то ли в агонии, то ли в экстазе: сознание затапливает бурлящее водоворотом безумие, темнота и хаос. Хаос победоносно заливает собой все — неумолимо, толчками, с очередным неторопливым движением заполняет каждый уголок. Сергей вдруг понимает, что Птица попался, увяз с головой в клубящемся тьмой тумане. Может быть его сейчас отпустят, но тот будет искать встречи сам — уже не сможет отказаться от насильно влитого наркотика, хватило одного глотка… Сергей это точно знает, чувствует, может поклясться на чем угодно, даже на светлой памяти Олега… Сердце вдруг пронзает острая жалость и сочувствие пополам со злорадством — тоже неплохой коктейль, точно лучше мартини. Надрывный стон Птицы резонирует в нем, и он тоже не может сдержаться. Зря. Его слышат. Клубы тьмы рассеиваются, черная фигура обретает четкость и резкость линий. К нему поворачиваются, медленно, и Сергею хочется вопить, срывая горло, бежать сломя голову куда угодно, но все что он может — вжиматься лопатками в холодное стекло за собой, застыть на месте мухой, прилипшей к паутине. — Не надо! Сергей думает что кричит это, орет всем собой, всем своим существом, но на деле не может даже разжать губ. Он парализован страхом, загнан в угол и все, чего он сейчас хочет и о чем может думать — чтобы ЭТО не приближалось к нему. Не трогало. Не смотрело. — Не надо… Он все же шепчет мольбу зубастому оскалу напротив своего лица, единственному, что четко видит слезящимися глазами в вихрях лениво клубящейся тьмы. Не в силах отвести взгляда от жуткой утыканной зубами пасти, Сергей, ясно осознает, что если ЭТО к нему сейчас прикоснется, он сойдет с ума, окончательно и бесповоротно. Полностью слетит с катушек, и ни один доктор его из этого безумия не вытащит. Никогда. Оскал растягивается в ухмылку, превращаясь в нечто глумливое и вполне… человеческое. В голове, отскакивая от стен эхом звучит совсем уж неожиданное. И невозможное: Олег жив. Он вернется. Жди. А этого я оставлю себе. *** — Эй, киса… Очнись! Его легонько трясут за плечи, зубы клацают, он прикусывает язык и распахивает глаза, морщась от легкой — и такой реальной боли. — Глотни. Ему протягивают бутылку с водой. Он смотрит на татуированные пальцы, не в силах заставить себя поднять взгляд и посмотреть в лицо. Слишком боится увидеть то самое. С клыками... — Не думал, что так убойно целуюсь! Голос бармена звучит насмешливо, но за насмешкой явно слышна тревога и скрытое непонимание. Его тоже, очевидно, не спрашивали, когда занимали сознание… Сергей все же находит в себе силы посмотреть ему в лицо, самое обычное человеческое, красивое. Видит в веселом бармене собрата по несчастью. Тянет руку, цепляется за чужое крепкое предплечье в попытке подняться. — Куда, кис? Мы же только начали… Теплая ладонь обхватывает запястье, и Сергей тяжело сглатывает — вспоминает Олега. Слова того про Олега. Больше всего ему сейчас хочется домой и по-прежнему не хочется думать. Может, это все — кошмарный сон или игра уставшего мозга под парами алкоголя, а он просто вырубился у себя в апартаментах… А может… Сергею дико, до дрожи, хочется верить, что ему сказали правду. В любом случае — он будет ждать. Сергей бредет по ночному городу, слушает его голоса: шум машин, сигналы, обрывки чужих разговоров и смеха, музыку, выплескивающуюся из открытых дверей баров и магазинов. В голове удивительно тихо. Блаженная пустота. Птица молчит. Его больше там нет. И Сергею почему-то страшно.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "OXPA (Johnny Rudeboy)"

Ещё по фэндому "Майор Гром: Чумной Доктор"

Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты