"We are eternal. Мы вечные"

Гет
NC-17
В процессе
59
автор
Puchkina бета
Размер:
планируется Макси, написано 1263 страницы, 47 частей
Описание:
Мы живем в мире полном разнообразия, где расовое разделение потеряло весь смысл. Имеет значение только кем ты родился. Грозным альфой, нежной омегой, простым бетой или стал частью лисьего рода. Мир волков всегда вёл войну с лисами. Что будет, если жестокий альфа из Мангецу столкнётся с хрупкой лисой, поцелованной самой Смертью?
Посвящение:
Посвящается Анне. Моему настоящему другу, моему соулмейту, которой я безмерно благодарна и пылаю вселенской любовью. Ты часть меня. Спасибо, что веришь, вдохновляешь и подталкиваешь вперед. Без тебя не было бы ничего, без тебя я бы так и не решилась.
Хочу сказать отдельное спасибо Лии Мовадин за её работу "Мертворожденное", где меня вдохновил образ Рю Китано.
Примечания автора:
Метки будут добавляться по мере написания работы.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
59 Нравится 153 Отзывы 37 В сборник Скачать

Глава 12. Serendipity.

Настройки текста
Примечания:
https://www.youtube.com/watch?v=BEMaH9Sm3lQ - трек главы
https://soundcloud.com/iamcardib/wap-feat-megan-thee-stallion?in=user-128665103/sets/we-are-eternal - можете кидаться в меня тапками, но эта песня у меня ассоциируется с парой Анна - Юнги, момент в этой главе писался под неё
https://soundcloud.com/kinabeats/kina-get-you-the-moon-ft-snow?in=user-128665103/sets/we-are-eternal - все моменты Хосок-Камилла. Эта музыка играет всегда, когда я пишу его мысли о ней и её мысли о нём

Визуализация:
https://vk.com/albums651561054?z=photo651561054_457239082%2Fphotos651561054 - Чон Хосок
https://vk.com/albums651561054?z=photo651561054_457239083%2Fphotos651561054 - Пак Чимин
https://vk.com/albums651561054?z=photo651561054_457239084%2Fphotos651561054 - Ким СокДжин
https://vk.com/albums651561054?z=photo651561054_457239085%2Fphotos651561054 - Мин Юнги (было)
https://vk.com/albums651561054?z=photo651561054_457239086%2Fphotos651561054 - Мин Юнги (стало)

Глава 12. Serendipity

Вселенная движется для нас, без всяких противоречий. Наше с тобой счастье давно с нами, потому что ты любишь меня, и я люблю тебя. Я это Ты, Ты это Я.

      Ещё одна сигарета с изжёванным фильтром полетела за металлические перила балкона. Похоже, что это скоро станет привычкой, своеобразной традицией, после каждого критического или переломного момента заседать на балконе до глубокой ночи в одних спортивных штанах на грубом стуле и жевать десятками фильтры у сигарет, так ни разу не прикурив. Анна кутается в пижамы, когда происходит хуйня, а Юнги жуёт сигаретные фильтры - заебись парочка.       Мин Юнги снова сидел в одиночестве на балконе своего дома на Hannam The Hill в одних штанах и с растрёпанной светлой шевелюрой с отросшими тёмными корнями. Почти в одиночестве. С прошлого раза изменилось то, что теперь на открытом экране ноутбука спала обнажённая Анна, запрокинув голову и приоткрыв рот. Её голая грудь мерно вздымалась, Юнги не мог глаз оторвать и телепатически пытался натянуть одеяло, чтобы прикрыть свою королеву.       Ебать, какая красивая! За какие заслуги это всё только ему? Только какой-то пидорас из её далёкого прошлого неделю назад пытался забрать его сокровище.       Четверг закончился, пятница окончательно вступит в свои права с восходом солнца, а к обеду исполнится неделя с того самого момента, как страх потерять Анну цветёт в душе мятно-лаймого альфы буйным цветом. Он метался с утра до вечера, а парочка кицунэ на следующий день уже как ни в чём не бывало наполнились спокойствием. Что у этих девчонок внутри? Камилла объяснила ему это тем же вечером, и Юнги окончательно прихуел.       Подружка его королевы уложила саму Анну спать и прижала альфу на кухне, выставив перед ним три бутылки бухла. - Надо перетереть, если хочешь мало-мальски разбираться во всей этой хуйне и знать, как защитить свою королеву. Жопу свою тощую прижал и впитывай, усёк? - наехала кицунэ.       Юнги не возражал. Яйца у Камиллы оказались большими и тяжёлыми, если она смогла через телефонную трубку прогнать того рыжего пидораса, а ещё несла в себе дохуища всяких условностей лисьего мира, среди которых, скорее всего, уверенно лавировала и слала в жопу все правила. С каждой встречей он был ей должен всё больше и больше, как расплачиваться с кицунэ Юнги понятия не имел, но определённо знал, что когда они с Анной поженятся и у них появятся дети, и если им нужно будет оставить их с Камиллой, чтобы нормально отдохнуть, то кицунэ вправе послать его нахуй, а если ей нужно будет оставить своих спиногрызов у них дома, то Юнги нахуй её послать не имеет ни малейшего права. Отдых от мелких засранцев - это меньшее, чем альфа может ей отплатить.       Камилла усадила Юнги за круглый стол на кухне, налила стакан вискаря и решительно приказала накатить. Они накатили, а потом кицунэ въебала ему с разворота прямо по ебалу пятичасовой лекцией о сущности всех кицунэ, откуда они произошли и чем дышат, под конец Камилла с ноги втащила по волчьей спине историей о том, что сказки про Ногицунэ и Бьяко вовсе не сказки. Вот так Юнги вошёл в свою новую жизнь. Добро пожаловать, блять!       Пока Камилла размеренно рассказывала, он сидел, пил, курил и нихера не понимал, но важно кивал, делая вид, что у него вопросов нет. В течение недели вся информация постепенно всасывалась в мозг и доходила до сознания охуевающей истиной. Когда что-то конкретно вводило в тупик, то Юнги звонил зеленоглазой кицунэ, и в трубке раздавалось такое оглушительное цоканье, что перепонки едва не лопались. - Значит так, убогий, повторю один раз, после разбирайся сам. - раздражённо выдавала Камилла и терпеливо повторяла.       Альфа не знал, как Хосок с ней станет справляться и вообще справляется, потому что в отношениях они уже почти целую неделю, а старший ещё светится. Несколько раз мятный альфа набирал номер своего солнечного друга, чтобы сообщить ему всё о тёмной сущности его новой пассии, но потом останавливался, а вдруг он и так знает? - Привет, не сожрала она тебя ещё? - вместо всего заготовленного начинал Юнги, звоня Хосоку.       Хосок радовался звонку младшего и обещал разбить ебало, если ещё раз услышит что-то подобное в адрес своей Феи.       Мин Юнги было плевать. Прошла неделя, и в его волчьей голове творился хаос.       Во-первых, всё то, что он читал про лис в свободном доступе - хуйня, почти неправда, услышать всё своими собственными ушами из уст самой кицунэ - это другое. Во-вторых, Юнги ебучий глухой идиот, в их с Анной встречу, когда слушал её, то не всосал информацию о том, кто её папаша. Понял, только когда Камилла объяснила.       Отцу Анны более тысячи лет и он ближе к динозаврам, чем все вокруг. Вроде, белый лис. А вдруг Бьяко приспичит познакомиться с будущим мужем единственной дочери, и о чём Юнги станет с ним говорить? О том, что во времена его молодости срали в выкопанную ямку и подтирались пучком травы? Или о том, что в его время мало кто до тридцати доживал, а он, как особенный, живёт до сих пор и каково это? А можно ли предложить ему выпить или закурить? А вдруг, у него есть пунктик на то, чтобы с его дочерью в постель не ложиться до свадьбы? Тогда Юнги тяжко придётся.       Камилла сказала, что дзинко собственники, эгоисты, терпеть не могут альф и стерегут своих кицунэ только для себя, тщательно охраняя их от смешения крови с альфой. Вдруг, отец Анны из таких? А чем Юнги плох? У него кровь чистая, мать кицунэ.       Это просто какой-то пиздец! Бывший Анны, рыжий пидорас Джем Лавлэйс оказался таким придурком, который даже спустя восемь лет её не забыл. Юнги бы тоже не забыл и тоже бы её искал. Альфа хотел разорвать на куски эту тварь, ковыряться в его внутренностях, у него в голове сложился точный портрет пидораса, но из-за имени, он при мыслях о нём ничего перед глазами, кроме маленькой баночки малинового джема, который любил есть по утрам, представить не мог.       Ещё одно изменение вошло в жизнь Мин Юнги, из его холодильника и вообще жизни исчез весь джем. А вчера в супермаркете альфа взбесился, когда увидел целую полку этих мелких баночек с надписью "джем" и разнес их прямо там. Пришлось заплатить втридорога, чтобы всё спустили на тормозах. Было бы дешевле выкупить весь этот джем и потом просто разбивать баночки, кидая в стену со злобным смехом. Ебучий джем и ебучий Джем. Рыжий пидорас!       Всю жизнь он думал, что японские мифы о происхождении лисьего рода выдумка, и всему есть логическое объяснение, но Камилла похерила все его предположения.       Стоило напрячь мозг, как в голове тут же звучал мерный голос кицунэ, а перед глазами сидела она сама с дымящейся сигаретой в тонких пальцах. - Мы другие, Мин Юнги. Лисий род отличается от таких, как альфы и все ваши женщины, мы не имеем ничего общего с бетами, мы выглядим по-другому, пахнем, живём по своим законам, в которые лучше не вмешиваться, наши мужчины относятся к нам по-другому, мы по-другому относимся к нашим мужчинам, и происхождение у нас абсолютно другое. Объясню в сравнении с твоей сущностью... Оборотень - это человек проклятый Луной, получивший в наказание кровь волка и ставший зависимым от лунного света, вы - Дети Луны. Если мы будем рассматривать любое существо, каким бы особенным оно ни было, то в основе всегда будет лежать человек, превратившийся в животное. Лисий род. Мы другие. Мы произошли от лисы, ставшей человеком, в основе которой лежал дух, поэтому мы светимся, думаю, что ты понимаешь, о каком свечении я говорю. Расскажу вкратце. Давным-давно, ещё за долго до нашего времени, на японской земле жил колдун, который был одержим замыслом связаться с миром духов, дать жизнь одному из них вновь и вести с ним долгие беседы, разгадывая загадки самой вечности и потустороннего мира. Он долго готовился, высчитывал самое удачное время, готовил ритуальные предметы, потратил многие годы собственной жизни, стал почти дряхлым, пока у него всё получилось. Вызванный дух пришёл, но тут колдун столкнулся с проблемой, о которой даже не мог подумать. Дух хотел новой жизни, но существовать без плоти не было возможным и говорить тоже. Сам колдун оказался слишком старым, он не выдержал бы такого подселенца. Времени раздумывать долго или искать подходящий вариант у него не было, но под рукой оказалось его домашнее животное, молодая лиса. Дух получил вторую жизнь в лисьем тельце, а животное обрело осмысленный взгляд и острый ум, позже могло говорить. На зов колдуна пришёл дух молодой, красивой ведьмы, без времени сгоревшей на костре за несколько веков до того. И имя ей было Тамамо-но Маэ. Её сожгли заживо за то, что она пыталась вернуть к жизни своего возлюбленного, которого любила больше всего на белом свете. Женщины хитры и коварны. Она жила в теле лисы и стремилась стать собой. Учила старого колдуна варить зелья и всё такое. Однажды, у неё получилось обрести облик девушки, колдун влюбился, очаровался, был готов на всё, но что нужно было женщине, которая умерла за свою любовь? Ей нужен был её мужчина из мира мёртвых. Ведьма обольстила старого колдуна, отвечала на все его вопросы, а он выдал ей секрет ритуала, вернувшего ей жизнь. Красавица становилась собой иногда, но оставалась лисицей и хотела сделать лисом своего любимого. Она повторила ритуал, принесла в жертву старого колдуна и вселила дух своего мужчины в молодого лиса, который в дальнейшем тоже смог становиться человеком. Дальше, я думаю, подробно тебе рассказывать, Мин Юнги, смысла нет. Ты мальчик взрослый, сам понимаешь. Лиса-девочка и лис-мальчик живут вместе и до одури любят друг друга. От этого родились лисятки, которые унаследовали способности ведьмы. Ведьма учила лисят, лисята плодились и разносили по земле лисью кровь, пока круг не замкнулся, и наша кровь не стала чистой, способной очищать кровь альф. Так мы появились, Юнги. Мы появились от лисиц и духа. Кстати, способность любить всем лисам и лисицам передалась от той молодой ведьмы Тамамо-но Маэ, так же сильно и так же самозабвенно, но только истинных партнёров. Об этом в другой раз. - закончила рассказ кицунэ.       Мин Юнги впервые закурил, а Анна перевернулась на живот, её светлые волосы упали на расслабленное лицо, хотелось их убрать, но через экран альфа этого сделать не мог. Смириться с тем, что предками Анны были животные казалось странным, но теория Дарвина не дала сойти с ума.       Дальше Камилла долго, страшно и во всех красках рассказывала про истинность партнёров. Тогда Юнги действительно понял, что их взращивают на ванильных сказках и ничего прекрасного в этом нет, жизнь конкретно подсирает, но бывают случаи, когда происходит счастье, например, как у его родителей, как у родителей Чимина.       На этой мысли альфа всегда обхватывал сильно голову и гнал все отрывки разговора с Камиллой прочь. Это напоследок, это слишком сложно, это означает, что всю жизнь жил в обмане, а реальность буквально разворачивала его сердце и требовала того, чтобы поговорить с Чимином. Кицунэ рассказала ему правду, кицунэ открыла глаза, она знала, знает Анна, но прежде никто не из них не говорил, потому что боятся, потому что о таком страшно говорить. Юнги понимал и не винил, он теперь сам молчит и не знает, как всё переварить, как спать ночами и не просыпаться от кошмаров. - Джем Лавлэйс вернётся непременно за твоей кицунэ, Юнги. Он лис, знает всё об истинности и знает, что её можно обойти, что это не установленное правило. Только Джем считает, что является её истинным. Но у тебя есть я, и я твой козырь, который знает очень много и очень давно. Забавно было наблюдать за вами троими. За метаниями Анны, за страданиями Чимина, за тем, как ты быстро спохватился. Я восхищена тобой, волчонок. Правда в том, что и ты, и Пак Чимин являетесь истинными партнёрами для Анны, почему так и почему двое, я не знаю. Но могу предположить, что это из-за того, что вы происходите из одной семьи. - Что блять? Чимин? - заорал Мин Юнги, вскочив со стула, и тут же получил по ебалу пощёчину лисьей изящной ручкой, которая била, как хороший мужик. - Не ори! Анна проснётся, и ты до конца ничего не узнаешь! - зашипела Камилла на него и зажала ему рот ладонью, едва не задушила сучка. - Но Чимин! Ты понимаешь, Пак Чимин и Анна! - выпучивал альфа глаза, как лягушка. - Ты, блять, вообще не слушаешь что ли? Я тебе уже говорила, что истинность не приговор, это не значит, что будет так и никак по-другому, идиот ты тупорылый. Будет тянуть к конкретной заднице, но не более того. К тому же, Пак Чимин ни сном, ни духом кто для него Анна. Если ты не сболтнёшь лишнего, то быть белой лисичке твоей супругой, носить твою метку и рожать беленьких волко-лисяток. У тебя есть я, придурок, а у Чиминки нет. Ты более предприимчивый и способен за неё порвать задницу кому угодно. С лисом тебе придётся тяжело, но слушай лисичку Камиллу, и ты станешь безраздельно править в сердце своей королевы, волчонок. - кицунэ похлопала его по щеке и села на своё место. - А откуда ты вообще всё это знаешь, кто чей истинный? Я, конечно, догадываюсь, что мы с Анной истинные, потому что внутри всё вверх дном, когда она рядом и так необычно, но... Почему я должен верить тебе? - засомневался Юнги.       Камилла подалась немного вперёд. - Посмотри мне в глаза, Мин Юнги, не отводи взгляда. - попросила кицунэ.       Альфа смотрел в зелёные глаза, внутри всё самое плохое заворочалось, затем оранжевые глаза вспыхнули, и все ужасы и слабости его жизни вылезли наружу, жирные черви ковырялись в нём, сильно затошнило. - Какого хуя? - выдавил из себя альфа.       Камилла моргнула, зелень вернулась в радужки. - Ты та самая ведьма, да? Её дух в тебе? - спохватился Мин Юнги.       Кицунэ рассмеялась. - Нет - нет, я просто Камилла Танн, кицунэ. Скажи мне, что ты знаешь о Ногицунэ и Бьяко? - Это всё просто сказки, мама так говорила. - уже неуверенно ответил альфа. - В таком случае, привет из сказок, Юнги. Анна дочь Бьяко, а я дочь Ногицунэ. Наши мифы и сказки оказались живыми, и мы с Анной самое яркое тому подтверждение. Раз ничего не знаешь, слушай, дорогой.       Мин Юнги остервенело тёр глаза. Почему у лисьего рода всё так сложно. Вот как у волков... Родился, прожил сколько смог и умер, всё, баста, нет никаких "после". А у лисьего рода? Камилла такое рассказала... Ну кто поверит? А в голове всё тот же чистый голос кицунэ, повествующий о превратностях жизни тысячелетних лисов Бьяко и Ногицунэ. - Значит, ты видишь всё плохое, а Анна всё хорошее? - уточнил альфа, в голове рой ос жужжали, ничего не понятно. - Да. Только меня этому учили, а её нет. Она не может видеть. - пояснила Камилла. - И истинность видишь из-за своей крови? - Да. Ваши с Анной души обнимаются, их соединяет красная нить, когда вы оба в поле зрения. Сейчас ты один, а рядом с тобой светлый силуэт, у которого личико Анны. - тепло улыбнулась кицунэ. - Жуть. Ладно, как всё это использовать в сложившейся ситуации? - спросил альфа. - Я всё рассказала, чтобы ты лучше понимал лисий род. Первое, дзинко Джем Лавлэйс очень старый, упрямый, любящий Анну своеобразной любовью до сих пор, хитрый и жадный, который обязательно за ней придёт ещё раз. Второе, никогда не забывай, что твоя мать была кицунэ, лисьей крови в тебе нет, но никто не отменял лисьих повадок, разбуди их и будь достойным противником Лавлэйса. Третье, помоги сам себе. Хватит тянуть, окончательно уже забери сердце Анны, но не ставь метку. Если нас заберут, и на ней не будет твоей метки, то я смогу вернуть твою кицунэ тебе целой и невредимой, придумаю как, но если её шея будет помечена раньше времени, то я не смогу остановить рыжего ублюдка. Он вырежет твою метку с её шеи собственными руками, будет делать так, чтобы с неё не сходил его запах и всякие подобные мерзости. Слушай меня, и мы справимся.       Мин Юнги слушал кицунэ и сходил с ума. Что, блять, происходит? - А ты? Почему не боишься за себя? Всё об Анне печёшься. - спросил альфа.       Камилла действительно была спокойна, даже улыбнулась, словно ей вообще плевать на всё это. - У меня теперь есть Хосок. Если нас заберут, то ты всё расскажешь ему и совместными усилиями нас найдёте. К тому же, если в этом замешан мой отец, то... Я смогу им манипулировать, он меня очень любит, в детстве верёвки из него вила, а теперь то тем более, как поднаторела. - гордо высказалась любящая дочурка. - А я, значит, один не смогу сейчас всё сделать? Недооцениваешь меня, кицунэ! Почему сейчас Хосоку не расскажешь? - возмутился он. - Он за моей спиной начнёт действовать, и ты один можешь, только вы влезете в пчелиное гнездо за мёдом, когда он ещё не готов и рискуете не вылезти. Тобой я могу манипулировать, Анной могу, а Хосоком нет. Прошу, делай, как сказала, будь готов в любой момент и ко всему, и ты получишь свою кицунэ на всю жизнь, Мин Юнги, понял? - настаивала Камилла. - Понял. А под "готов ко всему" ты что имеешь ввиду? - уточнил альфа. - Ну... Что если она изменит тебе со мной? - вывезла Камилла.       Юнги выпучил глаза, залпом отпил половину бутылки виски и чуть не умер. - Что? - пропищал он. - На всякий случай спросила. - засмеялась кицунэ. - Вдруг придётся убеждать моего отца, что мы лесбиянки.       Альфа долго думал, взвешивал, бесился, нервничал. - Если только немного. Лучше ты, чем этот рыжий пидорас. - прохныкал Мин Юнги.       Альфа всё ещё глазел на Анну на экране ноутбука и не мог представить её ни с кем, кроме себя самого, но вот Камилла, сучка, такие фантазии у него в голове развивала. Блять!       Взбешённый волк и уже давно без секса, да и гон скоро покажется на горизонте...       Бляяяять...       Он плохо спал и ел, каждый день встречался с Анной хотя бы на полчаса, звонил, писал, просыпался ночью, чтобы услышать её сопение с экрана, кицунэ упрямо отказывалась жить у него и к себе не пускала, поэтому спал с ней так, ценил, оберегал, заботился и так любил, что зубы сводило, никого и никогда больше, только эту женщину и до самого конца, да и после всего тоже будет любить.       Он готов довериться Камилле, он вообще на всё готов, всё простит, всё вынесет, только бы ей ничего не угрожало.       Юнги повернул голову и увидел собственное отражение в тёмном окне. Сын являлся копией матери, а со светлыми волосами ещё больше, он и правда походил на лиса. Кицунэ была мать, кицунэ была Анна и Камилла, дзинко был та рыжая тварь с именем похожим на малиновое варенье, которое теперь Юнги терпеть не может, лисом был отец его королевы, и лисом был отец Камиллы. Слишком много лис стало вокруг.       Но Мин Юнги альфа, он волк. Впервые за всю жизнь альфа обожал свой шрам, любил и гордился, он не такой идеальный, как лисы! Он волк! Он сын своего отца альфы! Нужно сменить цвет волос. Завтра попросит Анну покрасить его и отрастит свой чёрный цвет, хватит всего этого идиотизма и нытья на счёт идеальности.       Юнги не идеален, никогда не был и никогда не будет. Он не лис, идеальность это их стезя. Он альфа, он волк и гордиться этим.

* * *

      Этот стриптиз-клуб в Гаване оказался что надо. Кукольно-красивые, худые омеги с блестящими волосами и силиконовой большой грудью вертелись вокруг металлических шестов со знанием дела и похвальным профессионализмом. Их соблазнительные взгляды скользили по богатеньким толстосумам, которые облизывались на голые тела, поправляли стояки под дорогими брюками и посматривали в прайс - лист, выбирая себе омегу на ночь в своих дорогих апартаментах или прямо здесь в vip-комнатах.       Высокая блондинка с татуировкой под грудью, танцующая в самом центре, сосредоточилась карими глазами на высоком, худом альфе в очках с желтоватыми стеклами. Он сидел за самым дорогим столиком в шикарном костюме, сверкая ровными зубами и дорогими часами на запястье. Тёмные волосы аккуратно лежали на голове, а тонкие пальцы с кольцами крутили полупустой бокал. Альфа сидел один и наслаждался представлением.       На ней остались только крошечные голубые трусики, этот мужчина заинтересовал её, ей хотелось быть выбранной им, уйти с ним к нему или уединиться в комнате с кожаным диваном. Девушка решила проявить инициативу, показать, что заинтересована именно в нём. Она, эффектно покачивая бёдрами, спустилась со сцены и прошла к нему, улыбнулась самой соблазнительной улыбкой, на которую была способна. - Я могу помочь тебе, малышка? - ласково спросил мужчина низким звонким голосом с хрипотцой, когда омега немного наклонилась, выставляя вперёд голую грудь, но он скользнул по ней равнодушными карими глазами, остановился на голубом треугольничке трусиков и вернулся к её озорным карим глазам. - Да. Один раз за вечер я дарю танец на коленях одному посетителю. - сообщила стриптизёрша на испанском. - Сегодня ты будешь моим мужчиной на эту ночь. - заявила она решительно.       Омега чуть раздвинула худые колени альфы и отошла на несколько шагов, чтобы начать соблазняющий танец. Альфа вытащил из толстой пачки несколько купюр. - Прости, красавица, но я так сильно занят своей женщиной, что рядом с другими почти импотент. - извинился мужчина и выглядел таким честным, что омега почти поверила. - Поверь мне, красавчик, я избавлю тебя от этого. - пообещала омега и так сильно прогнулась, что её маленькая попка соблазнительно приподнялась вверх. - Сомневаюсь. Моя женщина и так будет не в восторге, когда узнает, где я ошиваюсь. - Мы ничего ей не скажем. - игриво улыбнулась девушка, поглаживая свою крупную грудь. Все мужчины вокруг завистливо поглядывали в их сторону и горели желанием оказаться на месте альфы. - Я ничего не скрываю от своей женщины. Мой член принадлежит только ей, и только она способна заставить его шевелиться. Смотри, какая красивая. - альфа разблокировал экран телефона и повернул к её лицу, показывая заставку.       Омега немного опешила. Такое случалось впервые, чтобы кто-то отказывался от её танца, да ещё показывал свою девушку и с таким восхищением отзывался о ней. Стриптизёрша машинально взяла в руки его телефон, рассматривая девушку на заставке. Незнакомка снимала себя сама, немного приподняв камеру, улыбалась счастливой, белозубой улыбкой на невероятно красивом лице с правильными чертами и яркими зелёными глазами, светящимися теплом. У неё был необычный, немного вытянутый разрез глаз. Её мужчина азиат, но саму девушку омега не смогла бы отнести ни к одной национальности, она могла быть быть представительницей любой нации. Длинные, густые, тёмные волосы волнистой копной спускались к полной груди, которая соблазнительно выглядывала из глубокого выреза кофточки сливового цвета, явно настоящая, меньше, чем у омеги, но такая золотистая и манящая. В ложбинке блестела золотая подвеска на золотой цепочке в виде феи с крошечными крылышками и изумрудными глазками. Его девушка и правда оказалась красоткой. - Да, красивая. - потерянно сказал омега, возвращая телефон. - Но ты здесь... - Я здесь по делам, крошка. Она - моя Фея. Я верен ей. Подойди. - поманил её альфа. Девушка подошла ближе. - Это тебе за смелость. - сказал мужчина, оставляя под резинкой трусиков несколько сотен баксов. - Это за то, что отказал тебе. - он оставил ещё несколько сотен. - А это за то, чтобы ты оказалась благосклонной к тому кудрявому альфе, который пожирает тебя взглядом сейчас. Вон там, слева от меня, у самой сцены. - в её руку легло ещё с десяток купюр.       Омега округлила глаза. Даже за ночь платили меньше. Та девушка на фото хотя бы осознавала какого альфу отхватила? Красивый, богатый, щедрый, верный. - Хорошо. - дрожащим голосом прошептала омега и встала. - Не удивляйся так, милая. Покажи ему на что ты способна. Но моя щедрость и просьба пусть останется между нами. Считай это извинением за то, что моя женщина присвоила себе всего меня и заставила сомневаться тебя в своём очаровании. - мягко сказал альфа и отпил из своего стакана. Он провожал омегу, которая также эффектно удалялась от него на высоких каблуках, как и подошла.       Кудрявый альфа с готовностью и счастливым взглядом принял свой приз, раздвинув ноги и жадно облизываясь на трущийся о его пах зад омеги.       Чон Хосок довольно улыбался, прикрыл глаза и не видел перед собой ни одну голую омегу, перед ним была только его кицунэ.       Прошла неделя с того момента, как они с Камиллой встречались. Он уехал вчера, а скучал так сильно, словно покинул своё лисье сокровище несколько месяцев назад. Хосок купил ей подарок и уже предвкушал их встречу.       Они встречались каждый день, целовались до дикой страсти, горящими глазами сдирали ненужную одежду, но так и не сняли ни единой детали. С Камиллой было тяжело. Хосок сразу же вычеркнул из списка их локаций замкнутые пространства, такие как квартира и машины, там было невыносимо, хотелось только опрокинуть кицунэ и реализовать с ювелирной точностью все свои грязные мыслишки. В её тёмной головке грязи было не меньше, она горячо шептала ему на ухо всё, что хотела бы, и Хосок яростно себя сдерживал, обещал исполнить каждое её желание, но позже. "Я хочу отсосать тебе, Чон Хосок. - горячо шептала Камилла на самое ухо, сжимая ручкой член под брюками. - Я так тебе отсосу, что заставлю твои колени дрожать, а головку члена биться о моё горячее горло, пока ты не кончишь глубоко и с моим именем на губах. Я проглочу всё, даже капельки не оставлю".       Хосок слушал и зверел, метался, но терпел.       Или Фея вывозила нечто другое: "Ты хочешь услышать звуки моего горячего дыхания, пока я ласкаю себя в одиночестве, представляя в голове, как ты трахаешь меня сзади, Солнышко? Хочешь, я сниму это для тебя?" писала она перед самым сном.       Бедный Хосок рвал подушку волчьими зубами и дрочил, как подросток. Он умолял Бога, чтобы кицунэ и правда не додумалась до того, чтобы прислать ему такое видео. Тогда альфа не выдержит, сорвётся и полетит к ней. Камилла не присылала, тоже держалась.       Страсть страстью, но кицунэ окутала его таким уютным коконом своей заботы и трепета, что Хосок с каждым часом всё больше убеждался, что нашёл в своей жизни то самое, он уже видел себя рядом с ней через сотни лет на семейных праздниках и всё, о чём только мечтал. Камилла была весёлой, интересной, смешной, иногда отпускала слишком чёрные шуточки, но альфа оценивал, смягчал её резкость и импульсивность, будто сглаживал углы лисьего характера, а она становилась гладкой и податливой, как котёнок.       Хосок открыл их переписку. "Я так соскучился, моя Фея Камилла" машинально написал он с широкой улыбкой. - Столько женщин вокруг, а ты сидишь с закрытыми глазами, хён, или пялишься в телефон! - раздался знакомый высокий голос.       Пак Чимин, его персиковый малыш, во всей своей полулисьей красе подошёл к нему с радостной улыбкой на пухлых губах. Чон Хосок удивился, но обнял своего младшего. - Чимин~а, какими судьбами? - удивился старший. - Решили составить тебе компанию. - сказал Ким СокДжин, появляясь следом. Старший альфа выглядел расслабленно и весёлым, сразу видно, что не на работе. - СокДжин~и! - окончательно прифигел Хосок, похлопав альфу по плечу.       Друзья уселись на полукруглый диван. Хосок тут же наполнил их бокалы. Он был рад, но откровенно напрягся, это было не по плану, не по его плану.       Чимин развалился и заинтересованно скользил по залу карими глазами поверх тёмных, круглых очков. Он привычным движением откидывал волосы назад, надувал немного пухлые губы, поправлял чёрную куртку, отделанную золотыми заклепками вдоль ворота и линии молнии.       СокДжина больше интересовал сам Хосок. Он синими глазами рассматривал альфу и пытался угадать его мысли. Старший Ким надел обычные синие джинсы, розовую рубашку и белый пиджак с крупными пуговицами, явно его появление не из официальных. - Я рад вас видеть, но ни за что не поверю, что вы прогуливались по близости и решили заглянуть именно сюда. - подозрительно сказал Хосок. - Ну я был совсем близко, у меня концерт в Бразилии вчера был, сегодня выходной. СокДжин-хён тоже там был, сегодня развлекаемся. - просто объяснил младший, одаривая своего хёна самой лучезарной улыбкой. - Чонгук, да? - догадался старший, сверля карими глазами Кима. - Он беспокоится. - тут же кинулся на защиту кристальный альфа.       Чон Хосок уже приложил трубку к уху. - Соскучился уже? - ответил Чонгук вместо приветствия. - Анна, да? - наехал Хосок вместо приветствия. - В первую очередь она моя бета, а уже потом твой друг. К тому же, мы беспокоимся, совместными усилиями решили, что тебе может понадобиться помощь. - быстро объяснил ромовый альфа.       Хосок мрачно рассматривал двух своих спутников. - Помощь? Не станешь меня останавливать? - А зачем? Ты знаешь, как долго я не мог заплатить твоей кицунэ за то, что она тебя вернула? Я ей заплатил и всё равно кажется мало. А теперь могу отплатить ей по достоинству. Мы все хотим поучаствовать. Я, Юнги, Тэхён с Намджуном - мы готовы выехать, если будет нужно. Вы трое там. Мы благодарны, но это твоё дело. Заканчивай и возвращайся. - Чонгук отключился, а Хосок удивился. Он хватку теряет и становится таким предсказуемым? - Помощь значит? - уточнил он. - Кицунэ хотела, чтобы это не получило огласки. Я здесь, чтобы этого не произошло. - сказал Джин и закончил своей самой излюбленной холодной фразой. - К утру об этом забудут. - Уточняй часовой пояс, Джин-хён. - вмешался Чимин и улыбнулся кудрявому альфе, приподняв в воздухе стакан в знак приветствия. Официант поднёс на маленьком подносе тому стакан с алкоголем. - Я угостил своего знакомого. - По местному времени, Чимин~и. Завлекаешь альфу? - усмехнулся Джин.       Хосок терялся, а в голове переигрывал свой план с двумя новыми условиями в лице Чимина и СокДжина. Может ли он сделать то, что задумал вот так открыто и при них? - Я приглашу его. - сказал Чимин и погладил коленку солнечного альфы. - Это мой знакомый.       Младший подозвал официанта и с улыбкой что-то ему объяснял. - Не нервничай, Хосок. Делай всё, что задумал. Мы знаем кто ты и на что способен. Забудь о нас. Мы здесь только, чтобы облегчить мелочи и всё убрать. - тихо сказал Ким старший. - К нам присоединится гость! Прошу вас любить и жаловать! - громко вмешался Чимин. - Господин Юн ДжинХо! Это неожиданно встретить вас здесь! - засмеялся альфа, встал с дивана и открыл свои объятия для нового гостя.       Юн ДжинХо в кремовом костюме и чёрной футболке, натянутой на широкой груди, лучезарно и радостно улыбался и расслабленно приближался к альфам. Его каштановая, кудрявая шевелюра пышно окутывала голову, карие глаза задорно блестели. Он был высокий и мощный, не на столько, как Чонгук, но больше худого и поджарого Хосока. - Пак Чимин! Удивительно видеть вас здесь. Сегодня по всем новостям только и говорили, что о вашем вчерашнем концерте. - приветствовал не столь давно своего знакомого ДжинХо. - Я люблю отдохнуть между выступлениями. Вот, встретился со своими близкими друзьями. - Чимин указала на двух альф. - Я Ким СокДжин. - представился альфа, пожав широкую ладонь. - Что-то знакомое, мы раньше виделись? - уточнил ДжинХо, усаживаясь между Чимином и Джином. Он удивлённо рассматривал синеглазого и восхищался его необычной внешностью. - Нет, возможно, вы знаете моих младших братьев. Ким Намджун и Ким Тэхён. - Да, знаю. - признался ореховый альфа, а в глазах блеснул не добрый огонёк. Младший Ким значился в его чёрном списке сразу после Таро Оками. - Я Глава Совета по Мировому контролю правопорядка. - важно сказал Ким. - О, ну тогда мы наверняка здесь в безопасности. - посмеялся альфа. - А вы? - обратился он к Хосоку, разглядывая этого важного и молчаливого альфу с тяжёлым взглядом. - Джей-Хоуп. - представился альфа, протягивая узкую ладонь. Хосок держался изо всех сил, чтобы не сломать кисть этому ублюдку, который покусился на его кицунэ, который драл её своими волчьими когтями и разворачивал нежную кожу волчьими зубами до самого мяса, который посмел насиловать её маленькое тело без согласия самой Камиллы. Он хотел убить его за то, что тот вообще был в её жизни, любил, обещал заботу, наполнял своим запахом противного орехового дерева, а после поступил, как сучара. - Юн ДжинХо, я, кажется, знаю вас. - снова силился вспомнить альфа. - Меня многие знают. Я бывший глава кланов Чон, состоящих в Мангецу. Передал бразды правления своему ученику Таро Оками и теперь наслаждаюсь жизнью. - как можно спокойнее ответил Хосок, допивая свой виски.       ДжинХо вскинул брови и покрутил головой. - А сам господин Таро Оками? Тоже здесь? Я бы хотел увидеться с ним. - изъявил желание он, у него были счёты с этим ублюдком, что посмел так поступить с Натали. - Нет. Мой волчонок заканчивает наши дела в Корее, трудится в поте лица. - улыбнулся солнечный альфа. - Ну хватит о делах. А ты тут какими судьбами, ДжинХо? - заулыбался Пак Чимин, разрядив обстановку.       ДжинХо немного расслабился и потёр свои колени. - Я? Я здесь в отпуске. На днях планирую вернуться к матери и сестре, отец ездит по делам. Я тоже скоро возвращаюсь. - объяснил он. - Закурите? - предложил он всем.       Чимин и Джин согласились. - Нет, я не курю. - отказался Хосок. Камилла не для того его жопу вытащила, чтобы он курил в компании её насильника. - Потрясающее место! - восхитился он, заметив, как Джин незаметно кому-то кивнул. Официанты непринужденно подходили к столикам, что-то шептали посетителям, и те не спеша, по-одному покидали зал. - Согласен! Такие женщины здесь красивые! Я всегда имел слабость к кубинкам, самые горячие. - восхищался ДжинХо с горящими глазами, ничего вокруг не замечая. - А вы удивительный, не курите, сидели один, отказались от танца той красотки.       Хосок тепло улыбнулся. "Сука ебаная! Кубинки ему нравятся, а Камиллу-то всё равно никто тебе не заменит" орал в своей голове Джей-Хоуп. - Я недавно вступил в отношения со сногсшибательной женщиной. Такая красавица, что грех смотреть на кого-то другого! - признался Хосок, покачав головой. - Горячая штучка, да? - подмигнул ДжинХо. "Тебе-то лучше знать, обмудок. Но скоро ты забудешь о ней окончательно" подумал альфа. - Не успел оценить. Я не спешу. Она молода, а мне около сотни, я умею ждать свою женщину. - с уважением заметил Хосок. - Благородно. А можно взглянуть на красоту? Если конечно, вы не против, и если я не наглею - попросил ДжинХо. - Да, Хосок-хён, покажи свою Фею. - подбадривал Чимин.       Тем временем зал за спиной ДжинХо пустел, девушки со сцены исчезли. Присутствие Джина и Чимина облегчало мелочи.       Хосок засмеялся, разблокировал телефон и передал через стол в протянутую руку Юн ДжинХо. Камилла сделала это фото на его телефон позавчера, и он тут же поставил его на заставку. Хосок с наслаждением следил за тем, как выражением лица альфы меняется. Улыбка медленно сползает, бледность заливает щёки, глаз подрагивает, а зрачки поглощают радужку. - Красивая какая. - сказал СокДжин, как ни в чём ни бывало. - Кицунэ? - Да, моя лисичка и моя Фея Камилла Танн. Красивая, правда? Господин ДжинХо? - приторно сладко позвал Хосок.       Тот не мог оторвать глаз от знакомого и всё ещё любимого лица. - Камилла? Это она твоя женщина? - заикаясь уточнил ДжинХо, тупо пялясь на протянутую ладонь солнечного, худого альфы. - Да, она. Телефон верни. Посмотрел и достаточно. - более жёстко сказал Хосок и сверлил его потяжелевшим взглядом. - Знаешь её?       ДжинХо испуганно бегал глазами с улыбающегося, как ни в чём не бывало, Чимина на Хосока, который задавал очень много вопросов своими тяжёлыми глазами, а затем на абсолютно бесстрастного Джина. - Нет, не знаю. - соврал ДжинХо. У него внутри творилось что-то невероятное. Хотелось накинуться на альфу перед собой за то, что теперь кицунэ с ним, хотелось уйти, потому что что-то подсказывало, что ничем хорошим вся эта встреча не закончится, хотелось вернуться в Корею и серьёзно поговорить с Камиллой. - Да ты что? Это же твоя бывшая девушка, с которой ты был на вечеринке своего отца, когда мы познакомились, ДжинХо! - совсем просто воскликнул Чимин, невинно округлив глаза.       Джин что-то нажимал в своём телефоне. - Может, это вам напомнит Камиллу.       Ким СокДжин положил перед ореховым альфой свой телефон с включенным видео, и Юн младший почувствовал, как внутри всё разом собралось в единый комок и рухнуло в пустоту, разлетелось на мелкие осколки прямо в полёте.       На видео сам ДжинХо в тот злосчастный день стоял на коленях перед зданием больницы весь в крови Камиллы, в испорченном пальто песочного цвета и орал в мегафон. Запись была взята с камер видео наблюдения. Альфа резко поднял голову и тут же наткнулся на бешеный взгляд злых, карих глаз Чон Хосока. - Вспомнил, сука? - прорычал Хосок.       ДжинХо вскочил со своего места. - Пришёл эту шлюшку защищать? Нам не о чем разговаривать! Что здесь происходит? - с ужасом в голосе спросил он, когда оглянулся. Музыка играла так же, как и раньше, но никого кроме них в зале не было. Не было охраны, не было стриптизёрш на сцене, не было посетителей и официантов, только он и трое альф. - Ты прав, нам не о чем с тобой разговаривать. Ты не заслуживаешь того, чтобы даже слушать твои неправдоподобные оправдания, и даже волоска на голове кицунэ не заслуживаешь. - рыкнул Чон старший и с места кинулся на ДжинХо, сбивая того с ног.       СокДжин оттащил Чимина в сторону, вмешиваться никто из них не собирался. Камилла теперь принадлежала Хосоку, и решать подобные вопросы в первую очередь станет теперь он. Если понадобиться помощь, то они сразу вмешаются, но не раньше.       Ореховый альфа успел закрыться рукой, но спиной больно ударился о стоявший стул, ломая его под собой. - Явился мстить за эту гадину? Она бросит тебя так же, как и меня. Уйдёт и вытрет о тебя ноги. Ты не понимаешь с кем связался. Я от тебя мокрого места не оставлю! - пытался угрожать ДжинХо и нападать на альфу, пахнущего горьким мёдом.       Хосок не слушал. Он трепетал от ярости и хотел только крови этого ублюдка, который испортил его Фею, сделав её ещё дороже. Альфа позволил волчьим зубам и когтям ввязаться в драку. Зуб за зуб, око за око, укус за укус. ДжинХо не собирался сдаваться просто так, старался сопротивляться, пытался вспороть глотку Хосока, выдрать кусок от худого тела, превосходил его мощью и силой, но только солнечный альфа оказался более быстрым, более опытным, жестоким и озлобленным. Кровь стекала из глубоких ран, ослабляя ДжинХо, он выл от боли и только успевал уворачиваться.       Ким СокДжин по-прежнему сидел на кожаном диване и бесстрастно наблюдал за дракой.       Чимин изо всех сил стремился сохранить важное лицо и подражать холодной выдержке Кима старшего. Он прекрасно знал, как происходят все разборки, но сам держался от них подальше, для его репутации вмешиваться в подобное было не желательно. Но карьера скоро закончится, нужно привыкать и учиться стойко вести себя в подобных ситуациях. Чимин вспоминал все лекции Юнги, которыми тот регулярно его кормил, когда наставало время погружаться в превратности правления кланом. Впервые в жизни Пак поблагодарил Юнги за то, что тот объясняет весьма доходчиво. - Значит так, мелкий, слушай сюда. Иногда придётся забиваться на грандиозный махач или ввязываться за своих. Ты можешь участвовать, а можешь только следить за тем, чтобы твоему другану глотку не порвали. Если сам когти выпустил, то, я думаю, не дурак, понимаешь, что нужно делать — доказать, что твой хер больше и порвать ублюдка, который посмел в этом сомневаться. Но если ты пришёл за своего кореша, то тут самое главное смотреть за всем внимательно и с таким ебалом, словно ты ни капли не сомневаешься в силах своей стороны. Даже если яйца звенят от страха и очко вот-вот взорвётся, стоишь и держишь рожу кирпичом. Но вмешиваешься только в крайнем случае. И не хуй прыгать на месте и визжать, как девчонка, волки так не делают. - учил Юнги.       Чимин так и делал, потом расскажет, старший оценит.       Хосок рвал и метал, ранил своими же когтями свои ладони, когда сжимал кулаки и с силой обрушивал их на лицо ДжинХо. Он крепко сжал зубы и размыкал их только для того, чтобы оторвать кусок от своего противника. Альфа пропускал мимо ушей оскорбления в адрес своей Феи, но каждое записывал в памяти, когда эта тварь станет мокрым местом, то расплатится за каждое, смерть для него концом не станет, его не убьют, он получит худшее.       Хосок сосредоточился на атаке и обороне, не отвлекался на бесполезный трёп, как ДжинХо, поэтому в скором времени, к неожиданности самого орехового альфы, кинул его на сцену через весь зал.       ДжинХо впечатался в стену и рухнул на пол, перевернулся на спину, охая от боли. Хосок наскочил сверху и колотил по его лицу, пока то не стало кровавым месивом. Когда ореховый альфа затих и только иногда что-то булькало в между его губ, Хосок остановился. Он медленно встал на ноги и откинул волосы назад, тёмные пряди испачкались кровью с ладоней. Его ноздри трепетали, а губы презрительно поджались. Сильной рукой он перевернул на бок ДжинХо, чтобы тот не захлебнулся кровью.       Пострадавший альфа напоминал окровавленный мешок полный костей и мяса, который вот-вот прорвётся, и всё его содержимое высыпется наружу. - А теперь, сука, слушаем меня сюда. - присел около него Хосок. - Первая новость дня - ты не сдохнешь. Вторая новость дня - это ещё не всё. Я не стану с тобой вести долгие беседы и объяснять, что маленьких девушек не стоит драть волчьими когтями и насиловать без их на то разрешения. На счёт всего того, что твой поганый рот извергал в адрес Камиллы, пока ты получал пиздюлей. Если бы не тратил силы на это, то, возможно, задел бы меня посильнее, но ты пиздаболил гораздо больше, чем твоя сестра, когда скакала на членах моих волчат.       ДжинХо попытался что-то сказать, но тут же получил по ебалу. Хосок запустил длинный палец в открытую рану, которая медленно затягивалась, и потянул её края в стороны, разрывая кожу. Волк взвыл. - Значит так, не рыпайся. Одно движение — и новая порция боли. Камилла. Эта лиса теперь моя. Это такое счастье быть с ней, почему ты не ценил? Не веди себя, как ублюдок, и она бы не ушла. Если женщина захотела уйти, то отпускай достойно. Я не ты, своё счастье не упущу. НО! Если я когда-нибудь узнаю, что ты приблизишься к ней на расстояние ближе нескольких сотен километров, то второго шанса тебе не дам. Перегрызу глотку собственными клыками, и ты умрёшь насовсем. - предупредил Хосок и спустился со сцены. - Не убьёшь? - прохрипел ДжинХо. - Раздвинула перед тобой ноги, и ты тоже попал. «Не раздвинула, но ты об этом не узнаешь, сучара» подумал Хосок. - Не убью, зачем мне это? Я тебя жалеть не собираюсь. Смерть это слишком мало для тебя. - остановился альфа. - А на счёт ног. У Камиллы потрясающие ноги. Вспоминай их, сейчас будет вторая часть, может, будет легче.       Солнечный альфа хлопнул несколько раз в ладоши. В зал вошли с десяток огромных амбалов в кожаных штанах на заклёпках и с обнажённым верхом, опоясанным тонкими ремешками-портупеями. Они держали в руках плётки и ошейники, ещё много всего, жестоко зубоскалились и о чём-то разговаривали между собой на испанском, когда поднимались на сцену. Один из них отделился и подошёл к столику.       Хосок в крови, но с важным видом, налил себе ещё виски, на подошедшего смотрел серьёзно. - Делайте всё, о чём договаривались. Пусть твои парни себе ни в чём не отказывают. - он кинул на стол несколько толстых пачек денег, скреплённых резинкой. - Я вас понял, сеньор Джей-Хоуп, но... здесь гораздо больше, чем мы с вами изначально договорились. - удивился альфа в кожаных штанах и кожаной кепке, пальцами перебирая купюры. - Считай добавил просто так, от чистого сердца, заранее уверен в хорошей работе, а за хорошую работу нужно платить. Ещё возьми, - протянул он лишнюю пачку. - надбавь ребятам и себе. Про наушники не забудьте. - небрежно кинул Хосок, вперившись взглядом в ДжинХо, который тщетно старался подняться и слабо отбивался от десятка альф. Они смеялись над своей жертвой и стаскивали с него остатки рваной одежды. Поливали его глубокие раны алкоголем из бутылок, пинали в бока, пили сами и водили огромными лапищами по своим наливающимся желанием членам под кожаными штанами. - Сеньор Джей-Хоуп. - почти до пола поклонился альфа, принимая дополнительную плату. - Ради такого щедрого заказчика мы выполним всё с ещё большим старанием.       Альфа присоединился к товарищам на сцене, показав им деньги. Они с благодарностью воззрились на Хосока, отвешивали поклоны и целовали кончики пальцев.       Чимин открыл рот и округлил глаза. - Ты? Они? - младший чуть воздухом не подавился, только сейчас осознав что именно здесь сейчас будет происходить. - Да, Чимин-а. - подтвердил Джин. - Можешь уйти, если не хочешь это видеть. Мы тоже на долго не задержимся. - Да нет, что я, лысый что ли? Вникаю в наш бизнес. Ну ты, конечно, зверь, Хосок-хён. - сказал Чимин, посматривая в строну сцены в некотором смущении. - Это не самое худшее, что я мог сделать. Я же не привёл собак или лошадей. Но в следующий раз так и будет, если его тупорылые глазки посмотрят в сторону моей кицунэ. - Хосок начинал успокаиваться.       Юн ДжинХо метался, кричал, пытался вырваться, кидал оскорбления в адрес всех на свете, обещал собственными руками порвать каждого, кто к нему прикоснётся. Он голый и окружённый толпой голодных альф, весь в крови, от страха даже позабыл о своих ранах и боли, прикрывал ладошками своё хозяйство, вертелся волчком на одном месте. Альфа был ослаблен, но в любом бы случае не смог бы справиться с таким количеством противников. На него надели наручники, скрепив запястья за спиной, в уши вставили беспроводные наушники и включили какую-то запись, от которой ДжинХо вздрогнул и замотал головой, так остервенело пытался скинуть с себя эти затычки, что кровь с его волос разлеталась в разные стороны.       Один из амбалов пнул ДжинХо в спину и придавил ногой лицо к полу, заставил отклячить круглый зад, раскатал презерватив по стоячему члену и прямо так, с жалким плевком, без подготовки и церемоний, вошёл в задницу ДжинХо резкими толчками.       Юн орал, как сумасшедший от разрывающей его со всех сторон боли, от унижения, от осознания того, что он больше не мужчина.       Чимин отвернулся и лишь только изредка поглядывал на то, что делали с ДжинХо. Альфа видел перед собой животных, загнавших свою жертву. Они раздирали его своими когтями, словами, насмешками, трахали по-очереди и по несколько сразу. Ему вставили в рот кольцо, чтобы он не смыкал зубов и использовали это в своих интересах. Альфы на сцене в ожидании своего часа надрачивали огромные члены, наблюдая за мучениями ДжинХо, упивались этим, кайфовали и абсолютно забыли о существовании здесь ещё трёх посторонних альф. Чимин наблюдал и отворачивался, но ДжинХо ему жалко не было. Око за око, зуб за зуб.       Джин всё так же холодно осматривал всё вокруг, а Хосок не сводил глаз со сцены. Это самое малое, что он мог с ним сделать, пусть тварь получает. Любит насиловать, пусть знает что это такое на собственной шкуре, только в десятикратном размере. - Домой теперь вернёшься? - спросил Ким, поправив чёрные волосы. - Ну как домой... Да, домой, к Камилле, соскучился по своей Фее. - тепло сказал Хосок. - Как тебе посвящение, Чимин-и? - Я это надолго запомню. - выдавил тот, наблюдая за тем, как в зад ДжинХо погружается бутылка, а его глаза и лицо наливаются кровью от засунутого в глотку члена. - Идём, расскажешь, как прошёл вчерашний концерт. Мы мешаем парням расслабиться как следует. - Хосок встал и, приобняв Чимина, направился к выходу. - Это ещё не всё? - удивился младший. - Нет, конечно! Я оплатил сутки, весь пакет услуг. Я так соскучился по тебе, мой персиковый малыш. Всё с Чонгуком и с Чонгуком. Освети мою жизнь своей улыбочкой, пока я не улетел к своей Фее. Кстати, достанешь нам с ней как-нибудь билеты на свой концерт? СокДжин-и, идем! - Ваше здоровье, сеньор Джей-Хоуп! - закричали альфы со сцены, поливая разодранную и широкую задницу ДжинХо алкоголем. - Вперёд, парни! Бар оплачен, еда оплачена! Всё, что захотите! Моя благодарность не знает границ! - крикнул Хосок и в последний раз окинул обезумевшего от боли и унижения орехового альфу ненавидящим взглядом.       Ким СокДжин обхватил плечи своих младших, и они покинули клуб.       Мир Юн ДжинХо был пустым, он тонул в ощущениях, раздираемый ими, он не слышал ни единого слова посторонних, ни собственного крика, только механический безжизненный голос бесконечно повторял в ушах одну фразу и сводил с ума. - НЕ ПОДХОДИТЬ К КАМИЛЛЕ ТАНН. НЕ ПОДХОДИТЬ К КАМИЛЛЕ ТАНН. НЕ ПОДХОДИТЬ К КАМИЛЛЕ ТАНН..

* * *

      Дом у Мин Юнги на “Hannam The Hill” был большим, трёхэтажным, тёплым и уютным, несмотря на то, что альфа жил один и появлялся только для того, чтобы поспать или позаниматься написанием музыки. В каждом помещении преобладали светлые оттенки отделки, от мягко-бежевых каменных стен до терракотовых дверных косяков, но редко где темнее. Минимум одна стена полностью состояла из стекла и открывала вид либо на просторный балкон, либо на маленькую террасу, усаженную деревцами. Мебель стояла добротная, массивная и невероятно удобная, в каждой комнате висело по плоскому телевизору. Зачем столько, Анна понять не могла, но вопросов задавать не стала.       Ей понравилось у Юнги дома. В своей голове она с первых шагов уже думала о том, как бы могла здесь всё расставить по своему или что-то изменить, потому что что-то ей подсказывало, что вряд ли альфа занимался ремонтом с того самого момента, как купил этот дом. Многочисленные полочки можно было бы уставить милыми сувенирами, на стеклянных перилах заказать фигурную отделку, убрать половину телевизоров и много всего по мелочи. Кицунэ сдерживала улыбку, прикусив губу, удивлялась своим мыслям, в пол глаза посматривала на экран включенного телевизора с каким-то известным корейским шоу и старательно закрашивала светлую шевелюру своего альфы чёрной краской.       Юнги забрал её из дома сразу после работы, можно было одеться в обычную одежду и расслабиться. Голубые джинсы и обычная серо-коричневая футболка. Альфа быстро провёл по многочисленным комнатам дома, велел чувствовать себя здесь, как дома и привёл в гостиную. Анна осматривала невысокие потолки и думала какой бы декор придумала для основной стены, когда прикосновение мужских ладоней к её груди прервали мысли. - Эй! Мин Юнги! - отступила она на шаг. - Не отвлекай, а то задену твою красивенькую рожицу и станешь похожим на леопарда. - Не ворчи, кицунэ, у всех будут волки, а у тебя леопард. Я давно хотел этого, но ладно, пока не покрасишь, буду вести себя примерно. - пообещал Юнги, сверкнув глазами, а сам облизывался на неё. Каждую ночь сверлит её крупную грудь голодным взглядом, а тут эта красота сама воочию прямо перед носом, прикрытая только тоненькой тряпкой.       Анна снова подошла с кисточкой, встала между его коленей, чтобы было удобнее, и отделяла прядки от густой чёлки. Юнги сжал пальцами бёдра. Девушка строго на него посмотрела, но заулыбалась. Её король выглядел озорным, весёлым, довольным, но дико уставшим, с кругами под глазами и искусанными губами. Уже неделю, с того момента, как заявился Джем, он ходил весь нервный и постоянно стремился быть рядом с ней. - Ты выглядишь таким усталым, всё ещё не можешь забыть вторжение Лавлэйса? - осторожно спросила кицунэ. - Не называй этого пидораса по имени. - поморщился альфа. - Я пытаюсь успокоиться, но мне постоянно кажется, что когда меня нет рядом, то он вернётся за тобой, хоть Камилла и говорит, что в ближайшее время этого не случится... я не знаю, я боюсь тебя потерять. Просыпаюсь ночами, чтобы только увидеть, что ты всё ещё на месте. Не могу ни спать, ни есть.       Юнги признался, разглядывая её красивое лицо, сосредоточенные голубые глаза, как она мило прикусывала кончик языка, когда медленно вела кисточкой вдоль роста волос по линии лба, чтобы не испачкать его сильно. Анна такая красивая! Он видит её не в первый раз и далеко не в последний, но такой домашней в первый. С простым хвостиком и почти без макияжа, в этих ярко-жёлтых носочках, в стареньких джинсах и футболке, такая тёплая. Альфа смотрел, любил и ему казалось, что они живут вместе уже давным-давно. - Не бойся. Ты меня не потеряешь. Что бы ни случилось, я всё равно вернусь к тебе. - девушка чмокнула его в кусочек шрама на щеке. - Я почти закончила. Я знаю, что ты разговаривал с Камиллой той ночью, что она тебе рассказывала? Сильно напугала?       Юнги усмехнулся, поглаживал коленки своей кицунэ и думал, как же ему кратко рассказать всё то, что другая кицунэ на него вывалила. - Нууу... Я теперь знаю, что всех лис породила злобная ведьма. Твой папа и папа Камиллы динозавры, а ещё твоей подружке в глаза лучше не смотреть. И она обещала тебя вернуть мне, если что, целой и невредимой. - сжато рассказал альфа и уткнулся носом в грудь, втянул запах расцветающих фиалок, поднялся руками вверх по ногам и сжал ягодицы. - Мин Юнги! Мне осталось не более пяти минут, а ты сейчас всё растянешь ещё минут на тридцать и останешься без волос! Извращенец! - ворчала кицунэ. - Да, конечно, готов поспорить, что тебе нравится, как я всё растягиваю.       Анна заулыбалась. Конечно ей нравилось, очень даже, хотелось уже поскорее привести его голову в порядок и напроситься в комнату к самому альфе, потому что это было единственным местом в доме, которое он не показал.       Кицунэ закончила с покраской, засекла время, заколола некоторые прядки Юнги цветными заколочками, которые прихватила с собой, и уселась к нему на колени. - Значит, мой папа динозавр, да? - усмехнулась она. - Если ему взбредёт в голову объявиться, то не спрашивай его об этом.       Анна легонько чмокала его в лицо, спускаясь к шее. - Думаешь, он может объявиться? - промурчал альфа, распустил волосы своей королевы, зарылся в них пальцами. Как же приятно, пусть вообще никогда с него не слезает. - Кто его знает. Лисы странные. Только успокойся, хорошо? Забудь об этом рыжем пидорасе. - усмехнулась девушка и засмеялась. Так она впервые называла Джема. - Моя королева. Кстати, о пидорасах. Как ты относишься к сексу между девочкой и девочкой? - спросил Юнги. Слова тёмненькой кицунэ из головы не шли, в ней он не сомневался, а вот как к этому сама Анна относится было правда интересно.       Кицунэ удивлённо вскинула брови. - Не знаю, нормально, наверно, никогда не думала об этом, а почему ты спрашиваешь? - Камилла сказала, что, возможно, вам придётся убеждать её отца в том, что вы лесбиянки. - ответил Юнги.       Анна снова зашлась громким смехом. - Ну раз такое дело! Так и быть, я подыграю, и мы с Камиллой всё исполним в лучшем виде. Ты же не будешь ревновать, мой король? - прошептала кицунэ, пошло облизывая его губы.       Юнги прикрыл глаза, сжал её зад и грубо дернул к себе. - Только если я буду смотреть. Ещё раз так сделаешь, и я испачкаю тебя всю краской, засранка. - прошипел альфа так же облизав её губы. - Хочешь видеть, как я ласкаю другую девочку, и другая девочка ласкает меня? - прямо в лоб спросила кицунэ с проказливой улыбкой. - Я был бы не против, если бы вы разогрели друг друга, а потом по домам. Можно только с Камиллой! Когда там смывать уже? У меня яйца зудят, а твоя жопа так и ёрзает. Любимая жопа. - Сейчас пойдёшь, охлади мои любимые яйца. - мило поддержала девушка. - Любимые? - переспросил альфа. - Да. И ты любимый. Очень любимый. Я люблю тебя, Мин Юнги. - сдалась Анна и тяжело выдохнула.       Альфа весь засветился, бабочки в животе чуть к потолку не припечатали вместе с королевой на коленях. Его королева его любит, его королева любит его яйца. - Да-да, вот так быстро я сдалась тебе. А сколько слов-то громких бросала. - сокрушалась кицунэ. - Моя любимая лисичка, моя королева, моя Анна. Я такой счастливый! Я так сильно люблю тебя. Ты мне каждую ночь это бормочешь во сне, а тут не спишь и сама говоришь. Или я сплю? Ай! - вскрикнул Юнги и столкнул Анну с коленей. - Ты мне чуть сосок не выдрала. - Иди башку смывай, любимый! Подслушивает он меня ещё по ночам! Погоди, ещё десять минут! - остановила его кицунэ и снова притянула к себе, сжала его задницу тонкими пальчиками, мяла и наслаждалась. - Маленькая извращенка. Любишь мою жопку? Теперь-то мы в официальных отношениях? - с надеждой спросил Юнги. - Даже не знаю, как можно это всё назвать? Ты облизываешь меня при каждой возможности, мои руки мнут твой зад, мы занимались сексом по видео, спим каждую ночь на экранах у друг друга, сегодня будем спать в одной постели, мы признались друг другу в любви... Наверняка лёгкий флирт, не думаю, что больше. - съязвила Анна.       Юнги закружил её в объятиях и визжал от радости. Наконец-то его малышка его. Как же долго он ждал, как же долго это всё тянулось. Даже плакать хочется. Первая слезинка вот-вот была готова скатиться из карего глаза, но телефон сообщил, что кто-то прислал сообщение. Альфа чмокнул кицунэ в носик и отпустил.       Анна присела на диван, предвкушала их первую совместную ночь, краснела, разглядывала своего мужчину, такой красивый, так важно своё хозяйство в штанах поправляет. Не великан, но и не худосочный. Поменьше Чонгука, но больше Хосока. Идеально! А Юнги и правда очень идет чёрный. Даже в обычной чёрной футболке и чёрных, свободных штанах альфа выглядит шикарно. Брюнетом она его ещё не видела, но наверняка потеряет голову. - Чиминка наговорил аудио. Ну всё, Хосок освободился. У него в восемь утра по Гаване самолёт. Потусит с Чиминкой и Джином четыре часа и сразу в аэропорт. Сколько разница у Сеула с Гаваной? - спросил Юнги, присев на подлокотник кресла к кицунэ. - Четырнадцать часов... значит, завтра в десять утра он будет уже здесь. И... как всё прошло? Хосок цел? - аккуратно поинтересовалась кицунэ. Она была в курсе всего и сама заказывала самолёт, составляла самый быстрый и безопасный маршрут, нашла ДжинХо, и где он будет ночью. - Да, получил немного, но оправится быстро. Завтра уже ничего не будет. Ты знала? Всё знала? - Юнги внимательно смотрел в это милое лицо и не мог сопоставить его с тем, что она работала на двух монстров в лице Чон Чонгука и Чон Хосока. Когда Анна кивнула, то мозг вообще сошёл набекрень. - И про толпу садистов-БДСМщиков знала?       Кицунэ снова кивнула. Конечно она знала! Это ещё не самое худшее, что ей приходилось видеть за три года работы в Мангецу. ДжинХо меньшего не заслужил.       Юнги вскочил и закружился на месте. - Женщины такое знать не должны! Всё, бросай, нахрен, работать там! Какой кошмар! Кем будут родители наших детей? Нас вообще чем-то можно будет удивить? - психовал Юнги. - Ну... Может и можно, но историю о том, почему ты остался без волос пора складывать уже сейчас. Иди смывай. - засмеялась кицунэ.       Юнги забавный, вредный, но не злой. Он никогда её не обидит. Даже женское достоинство не бунтует от того, что так быстро согласилась стать его девушкой, что пяти свиданий не прошло, а хотя! До секса можно и подождать, оставшиеся три свидания.       Юнги вернулся, вытирая полотенцем почерневшие волосы. Анна заулыбалась от умиления. Так ему шло гораздо больше. Она вытянула руки к нему и обняла за шею, привстав на носочки, поцеловала в губы, сразу пустила в ход язык. Юнги довольный и счастливый, со своей королевой на руках поднялся на второй этаж. - Хочешь посмотреть на мою комнату? - прошептал он. - Ага, очень даже. Ты меня туда не пустил. У тебя там девочки? Чтобы меня разогреть? - выдыхала Анна, пока Юнги облизывал её ключицы. - Сегодня кое-что другое, но в следующий раз позову Хосока с Камиллой. Мы посмотрим с ним, как вы разогреваетесь, девочки. - озвучивал фантазии альфа, представлял в голове и заводился ещё больше. Целующиеся кицунэ - это нечто. - Уже видишь, как мой язычок играет с ней, а твой со мной? - так же горячилась кицунэ, во всю обрисовывала пальцами контуры члена своего короля, сползла с него около двери в его комнату, прижалась спиной к груди, отклячив задницу. Можно прямо здесь и прямо так. - Я много чего вижу, моя королева. - сжимал челюсти Юнги, поглядывал на то, как аппетитная попка трётся о его член. - Погоди, закрой глаза, а то выйдет, что я зря готовился.       Кицунэ недовольно цокнула языком, но глаза закрыла. Альфа ввёл её в комнату. Тут было теплее и играла совсем тихая медленная музыка. - Открывай. - шепнул Юнги.       Анна открыла глаза, улыбка сама расцвела на её лице. По комнате были расставлены маленькие свечки и светились желтоватым светом тут и там в прозрачных стаканчиках, на кровати Юнги обустроил самое уютное местечко из толстого плюшевого пледа и бело-красных подушек сердечками, на большом экране телевизора застыли первые секунды какого-то фильма. - Это что? Романтика? Мин Юнги и романтика? - захихикала Анна и прижалась к мужской груди. - Свидание номер три, моя королева. - сообщил альфа. - Домашнее и уютное, с сопливой мелодрамой про красивую любовь, название я забыл, но рейтинги хорошие. Сейчас привезут еду. - А нам ещё нужны свидания? Может, перемотаем сразу на тот момент, где ты срываешь с меня одежду и мы занимаемся диким сексом? - кицунэ завалилась на кровать и соблазнительно посматривала на своего мужчину.       Юнги улыбался, закусывал губу и страдал. Почти. - Я тебе не слабак. Сказала пять свиданий, значит пять свиданий. - решительно заявил альфа и вышел из комнаты, когда позвонили в дверь.       Анна стукнула кулачком по кровати, выругалась вслед альфе. Какой правильный-то стал. Воспитала на свою голову! Женская рука погладила приятный плюшевый плед сливочного цвета, мысль возникла сама собой, девушка усмехнулась и подняла покрывало, под ней была постель из чёрного шёлка.       Юнги заказал самые простые корейские блюда, заботливо разложил их на кровати, открыл вино и включил фильм. Мелодрама и правда оказалась сопливой. Альфа вёл себя, как джентльмен, ухаживал за ней, сам кормил и вытирал губки, сдержанно целовал и с обожанием смотрел.       Анна в нетерпении ждала, когда же этот прожора набьёт свой животик, и они улягутся на мягкие подушки, а потом Юнги мягко приведёт их к тому, чтобы исполнить обещание на третье свидание. Кицунэ даже за сюжетом на экране не следила, радовалась, что надела красивые трусики, которые уже промокли давно, приготовилась и ждала с нетерпением.       Юнги наелся и выпил несколько бокалов вина. У него такого аппетита уже не было больше недели, а рядом с ней всё кажется вкуснее, но самая вкусная всё равно сама кицунэ.       Альфа убрал оставшуюся еду и вино на стол, уложил свою королеву на подушки и примостился к ней сзади, крепко прижав к себе. - Жди умопомрачительной атаки, моя королева. Твой король полон сил и всё ещё дико голоден до твоей мокрой киски. - зашептал Юнги на самое ухо, покусывая хрящик. Его руки медленно скользили по идеальному телу, а бёдра всё крепче жались к её округлой заднице.       Анна возбуждалась только от одних слов, сгорала от нетерпения, но ни за что на свете не променяла бы это состояние предвкушения, отзывавшееся лёгкими спазмами внизу живота, от которых колени становятся ватными.       Постепенно руки альфы замедлились, и он засопел ей в шею, так и оставив ногу закинутой на бедро.       Кицунэ сначала не поняла, а после еле сдерживала истерический смех, зажав рот руками, от всей комичности ситуации. Этот герой-любовник и альфа-самец уснул за считанные секунды, как младенец. Анна скатилась на пол и долго смеялась в подушку, потом долго рассматривала его расслабленное лицо. Прекрасен, самый идеальный в своей неидеальности. Девушка провела пальцами по влажным волосам, погладила лицо с самым любимым шрамом, поправила чёрную футболку, прикрыв оголённый живот, поцеловала кончики длинных пальцев. И правда ведь её мужчина, её альфа, и правда любит его такого ревнивого и самоуверенного. Ну и пусть, что всё произошло быстро, но столько счастья. Страдания из-за ожидания и ненужных условностей это для фильмов и книжек, а в реальной жизни выходит по-разному.       Кицунэ выключила телевизор, погасила свечи, спустилась на кухню и положила еду в холодильник. Она нашла ещё одно одеяло в ящике под кроватью и улеглась рядом со своим волком. Юнги тут же крепко прижал к себе свою королеву. Часы на прикроватной тумбочке показывали всего восемь вечера. Анна пригрелась в объятиях Мин Юнги и стала засыпать. - Я люблю тебя, мой король. - прошептала кицунэ и провалилась в блаженный и спокойный сон, полный красочных снов с Мин Юнги.       Альфа приоткрыл один глаз и не сразу сообразил, где находится. За окном и в комнате было темно, часы на тумбочке показывали 03:17 утра, а рядом к нему спиной спала Анна. Юнги снова рухнул на подушку. Так позорно вырубился. Но он правда так устал за эту неделю, а со своей королевой выспался, как никогда. Как же приятно и спокойно было с ней спать, просто спать, ничего такого.       Но проснулся Юнги от того, что кицунэ заворочалась во сне, машинально прижалась к его груди крепче и потёрлась своей бомбезной задницей о его член, который набрался сил и давно не кормленный затребовал своего. - Чувак, она спит, так сладко спит. Мы же не извращенцы, правда? Давай до утра подождём. - шептал альфа своему младшенькому.       Анна снова пододвинулась и немного застонала, что-то пробурчала, он расслышал своё имя, она немного прогнулась, и его рука машинально легла на ягодицу.       Юнги откинул одеяло и посмотрел вниз. Штаны топорщились, жопа Анны крепко прижималась, и её джинсы были самой лишней деталью в этой постели, где для них места совсем не было.       Альфа не дотерпит до утра. Он убрал волосы и стал целовать свою кицунэ в шею протяжно и нежно, медленно. Мужская рука пробралась под футболку и расстегнула лифчик, отцепила лямки, Юнги порадовался, что практики в этом сложном устройстве женской одежды у него хватало.       Грудь Анны, как самый желанный подарок, который ждёшь на какой-нибудь праздник. Юнги не спеша гладил голую грудь под футболкой и наслаждался её горячим теплом, совсем легонько пощипывал соски, и они затвердели за несколько секунд. Его бёдра машинально подавались вперёд, альфа приложился щекой к гладкой щёчке кицунэ, собираясь её разбудить, но Анна заговорила первой. - Ммм, Мин Юнги, может уже вытащишь ненужный лифчик? - сонно пробормотала девушка и чуть приподнялась, пока альфа выкинул ненужную красную деталь. - Я люблю красный, кицунэ. - горячо прошептал он, уже сильнее сжимая грудь. Анна выгнулась, покачивая задом. - Ты колешься. - пожаловалась она, поглаживая его щёку.       Юнги становилось всё тяжелее. Он спустился и расстегнул пуговицу с молнией на голубых джинсах. - Серьёзно? Я тоже хочу проверить колешься ты или нет. - Юнги скользнул рукой сразу под трусики, там было ровненько, гладенько и очень скользко. Анна повернулась на спину и раздвинула ноги. Его пальцы нашли клитор и стали медленно его поглаживать. - Гладенькая какая, скользкая, моя малышка. У кицунэ там ничего не растёт? - спросил он в самые губы и поцеловал её влажно и глубоко. - Чудеса лазерной эпиляции и никаких лисьих штучек. - призналась Анна, ещё крепче прижимаясь к нему. Кицунэ стонала и стаскивала с него футболку, припадала языком к розовым соскам и умоляла о его пальцах внутри себя.       Юнги не смел ослушаться своей королевы. Он с готовностью погрузил в неё сразу два пальца и облизывал крупную голую грудь. - Спускайся вниз, мой король. На этой кровати чёрный шёлк, у нас третье свидание, я помню, о чём ты просил и помню своё обещание. - подталкивала его кицунэ.       Юнги захихикал, убрал руку из трусиков и вырисовывал мокрыми пальцами своё имя на её животе, тут же слизывая всё языком. - Мин Юнги! - тут же повторила кицунэ. - Да, Мин Юнги, это всё твоё! Давай уже.       Альфа снова засмеялся, медленно снимал с неё футболку, вытаскивал из под них плед и скидывал подушки на пол, только чёрный шёлк и её голое тело. - Ты такая нетерпеливая, моя королева. - прошептал он и стянул с неё джинсы вместе с красными трусиками. - Я оставлю жёлтые носочки, они мне нравятся. - Я жду этого с того момента, как зашла в этот дом, а ты задрых, наши запахи, чувствуешь? - глубоко втянула носом воздух кицунэ.       Фиалки и мятно-лаймовый аромат смешались и загустели, стали свеже-сладкими, кружили головы и заводили ещё больше. - Да, чувствую. - развёл её ноги альфа. - В живую это ещё более прекрасно. - Я хочу кончить, дико хочу. Не болтай! - требовала Анна. Так его хотелось, хотелось сучить ногами и хныкать, как ребёнку.       Юнги не смел ослушаться свою королеву. Её тело на чёрном шёлке и правда смотрелось прекрасно, светлые волосы разметались по подушкам, голубые радужки поглотил чёрный зрачок, она мечется, как безумная, и отзывается на каждую ласку. Ммм, кицунэ, какая женщина!       Альфа заработал языком так старательно, как никогда в своей жизни, его королева должна остаться довольна. Он посасывал клитор и совсем легонько водил по нему кончиком языка, вылизывал каждую складочку и наслаждался вкусом любимой женщины. Несколько раз Анна была максимально близко к тому, чтобы кончить, ещё пару движений и малышка взлетит, но Юнги тут же останавливался, успокаивающе дул на самую горячую точку и смотрел на свою кицунэ.       Анна бесилась, злилась и сверкала оранжевыми глазами в сторону альфы, она почти сходила с ума от нетерпения, напряжение сковало тело и заставляло ощутимо дрожать, слова застывали на языке. Юнги отвечал жёлтым волчьим взглядом и самодовольно продолжал свою пытку.       Лисьи глаза закатывались, даже дышать было тяжело, слёзы катились из глаз, было и хорошо, и невыносимо. - Юнги. - единственное, что удалось выдавить из себя, и альфа сжалился. Он втянул её клитор и быстро водил кончиком языка, пока его королева не кончила с самым оглушительным криком, выгнулась дугой, сжала чёрные простыни. Альфа убрал голову и позволил ей свести ноги, чтобы растянуть удовольствие.       Юнги обещал, что она забудет всё на свете, Анна действительно забыла всё на свете. Кицунэ пыталась прийти в себя и разлепить глаза, залитые слезами, тело ещё подрагивало, и что-то капало на её чувствительную грудь. - Моя очередь, королева. Ты забыла о Гонконге, а я хочу твою грудь. - нежно, но требовательно сообщил Юнги.       Он наслаждался видом только что кончившей лисицы, приподнял её в полу сидячее положение, достал массажное масло из ящичка у кровати и налил на большую грудь. Альфа стащил с себя чёрные штаны и навис над своей королевой. Анна только тянулась к нему и снова хотела, в благодарность на всё была согласна.       Юнги целовал быстро и требовательно, оставляя много слюны во рту своей любимой, смешивая себя с её фиалками. - Иди ко мне, мой король. - позвала кицунэ, размазывая масло по груди с самым пошлым выражением лица. - Я не долго, милая. Испачкаю твоё личико быстро. - пообещал Юнги и навис над ней, расставив ноги по бокам. Альфа просунул член между сжатых маленькими руками крупных грудей. - Ммм, как красиво! - Не болтай, накорми меня! - попросила девушка, лизнув головку.       Юнги чуть не спустил в тот же момент. Он начал двигаться быстро и резко, иногда грубовато, хватая её за светлые волосы и наклоняя к головке члена слишком требовательно, но Анна не возражала, держала грудь и кайфовала сама. Хорошая королева! Его королева!       Анна почувствовала, как член между грудей окончательно закаменел и напрягся, Юнги ускорился, она прикрыла глаза и выжидательно приоткрыла рот с высунутым языком.       Альфа от такого вида охуел и кончил сильно, с сучьим стоном, уделав всё лицо, язык, грудь Анны. Он сел прямо на её живот. - Ебать. Я так влюбился, ещё больше теперь тебя люблю. Ты правда порно, я такой взгляд только там видел, которым ты на меня смотрела. - шептал он быстро. - Вкусный, волчонок. - сказала кицунэ и облизала сперму с губ. - Ай, моя королева - извращенка, теперь точно моя. - усмехнулся Юнги, размазывая ладошкой себя по всей груди. - Помечено! - Значит будем ждать ещё два свидания? - грустно спросила Анна, когда они чистые лежали в кровати и курили прямо так. - Да, почему нет? - достойно заявил Мин Юнги.       Анна цокнула языком и отвернулась к окну, за которым светлело. "Воспитала на свою голову, лучше бы оставался требовательным тираном" подумала она.

* * *

      У Хосока были проблемы, проблемы гораздо более серьёзные, чем он думал и вообще мог предполагать. ДжинХо несколько раз его задел, не сильно глубоко и не смертельно, но тем не менее, даже через четыре часа, когда Чон Хосок поднялся на борт самолёта, его раны не затянулись. Кровь остановилась, но повреждённые места немного онемели и крайне медленно срастались.       До отравления он бы даже не заметил всего этого и через час уже забыл обо всём. Не сказать, что Хосок сильно удивился и находился в состоянии замешательства, но злился и раздражался с каждой минутой. Камилла обо всём предупреждала ещё до выписки, по нескольку раз повторяла ему, глядя прямо в глаза, медленно и с расстановкой, что силы не вернутся сразу, реабилитация будет долгой и медленной, нужно максимально себя беречь и стараться избегать ситуаций, в которых можно получить повреждения. Все утвердительно, во главе с самим Хосоком, кивали головами, да, мы всё поняли. Но, похоже, в полной мере о масштабах поражения здоровья Хосока и всей серьёзности его положения имела самое полное представление только сама Камилла. Она настороженно следила за ним, остро реагировала на каждый его ох и вздох, по сотне раз на дню расспрашивала о самочувствии, что-то говорила о рецидиве и строго настрого приказывала сообщать ей о любом странном отклонении. Альфа считал всё это излишней суетой влюблённой женщины, но Камилла сильно отличалась от обычной влюблённой женщины, она видела больше.       И как ей сказать? И вообще нужно ли ей говорить? Она его собственными прекрасными руками придушит, а если не придушит, то даст по роже хорошенько, чтобы больше не подставлялся. Лучше ей не знать обо всём этом, тогда придётся рассказать о ДжинХо. Вчера альфа разговаривал с ней по телефону и ему показалось, что она слишком насторожена, могла догадываться. Был ещё Чонгук, который следил за ним тяжёлым, чёрным взглядом, прожигая насквозь, и в любой момент был готов погрузить его в машину и отвезти в больницу, если что не так, и тут же натравить на него Камиллу. Эти двое по-прежнему вели холодную войну, но Хосок был нейтральной территорией, где их мнения совпадали. Солнечно-медовый альфа должен себя беречь, а не лезть на рожон.       Альфа дождался, пока самолёт взлетит и наберёт высоту, затем прошёл в дальнюю комнату с кроватью, он полностью обернулся в волчий вид, несколько раз лизнул свои раны, свернулся клубочком и прикрыл жёлтые глаза. Это отравление выбило его из колеи на не менее чем полтора года. Альфа бесился и решил найти эту тварь, просунуть тонкую проволоку по его венам и упиваться криками боли. Но это всё потом, нужно восстановить силы. Его разбудил тихий стук в дверь. - Мы прилетели, господин Чон, пилот просит вас приготовиться к посадке. - почтительно сообщил бета, заглянув в тёмную комнату.       Хосок моргнул жёлтыми глазами и перекинулся обратно, когда бета закрыл за собой дверь. Альфа быстро оделся в простые бежево-серые брюки и голубой худи с капюшоном, обул серые кроссовки и вышел в салон. За маленькими круглыми окошками самолёта светило яркое солнце, электронные часы над выходом показывали 10:52 по Сеулу. - Мы задержались? - спросил Хосок, усаживаясь в кресло. Раны заросли, но слабость и розовые шрамы ещё оставались. - Да, господин Чон, из-за погодных условий. Вы голодны? - осведомился бета. - Поем дома. Передай пилоту заходить на посадку.       Альфа пристегнулся и терпеливо ждал, пока самолёт мягко сядет.       У трапа уже ждала машина. Едва Хосок вышел из самолёта, как в глаза ударили яркие солнечные лучи, и морозный воздух ноября забил тонкие ноздри. Перед ним залетали противные зелёные мушки, и голова немного закружилась. С появлением в его жизни зелёных глаз Камиллы всё вокруг стало зелёным, даже чёртовы мушки от ослепления солнцем. Альфа сел в привычный ланд крузер и отправился домой. - Камилле всё передали? - спросил он у водителя. - Да, господин Чон. Госпожа Танн вернулась домой с ночной смены около девяти утра, её там ожидал наш альфа от вас.       Хосок довольно улыбнулся. Как соскучился! От одной только мысли, что теперь находится в одной стране со своей Феей и в одном городе, сердце забилось чаще, воздух казался самым вкусным, а любовь дарила тонну новых сил и хотелось прямо сейчас поехать к ней. Но пусть выспится малышка, работала целую ночь.       Дома в ожидании старшего из угла в угол метался Чон Чонгук. Он завёл руки за спину и злобно смерил тяжёлым взглядом чёрных глаз Хосока, когда тот вальяжно завалился в гостиную. - Привет, малыш. Чего хмурый такой? - улыбнулся альфа. - Я разговаривал с Джином. Ты пострадал. Кицунэ знает? - тут же накинулся он. - Я в полном порядке. Только попробуй ей сказать, я тебе жопу надеру, понял, щенок? - тут же разозлился Хосок. У него на вечер другие планы на Фею, а не лекция о том, что нужно себя беречь. - Да плевать я хотел! Я сам тебе жопу надеру! У тебя людей мало? Не мог им приказать его отпиздить? - в ответ зарычал Чонгук. - Жрать хочу! - Хосок прошёл в столовую. Младший его ждал, на стол накрыли, всё самое любимое приготовили, даже орать на него казалось уже не таким приятным делом. - Кицунэ моя женщина. Эта скотина на неё покусился, а она на следующий день в больницу ко мне прибежала, хотя сама еле на ногах стояла. Я не мог сам за это не взяться.       Хосок так остервенело резал свинину на тарелке, что фарфор потрескался. - Я догадывался, что ты в курсе. Как узнал? ДжинХо слишком сильно орал? - спросил Чонгук. - Нет. - злобно скривился альфа. - Камилла перед тем, как к вам пойти в мою палату зашла, там Фил уже был. Я делал вид, что сплю, а он заметил, что с ней что-то не так. Слово за словом из неё вытягивал, и кицунэ разрыдалась, сама всё прямо там рассказала.       Хосок жевал мясо и, как сейчас, помнил каждое его слово. - И? Как это было из первых уст? - Чонгук никогда особым тактом не отличался, озвучивал всё, что приходило ему а голову. - Цитирую: "У меня на теле живого места не осталось, Фил. ДжинХо озверел, когда понял, что я правда решила уйти. Зубы, когти, я чувствовала себя куском мяса, когда всё закончилось. Я не позвонила, потому что мне было стыдно. По кусочкам, Фил, понимаешь? Я по кусочкам собирала порванную кожу и кусочки собственного мяса, будто пазл складывала, чтобы ровно срослось, сшивала до самого утра" - повторил Хосок слова Камиллы, а у самого внутри всё сжималось, когда представлял её золотистую кожу всю исполосованную острыми когтями и ошмётки мяса, которые висят на вырванных жилах. - Слово в слово? - уточнил Чонгук. - На всю жизнь запомнил. Ты сам волк, ни один раз драл кого-то когтями и рвал клыками, видел этого ублюдка, видел мою Фею. Теперь представь и закроем эту тему. Больше не буду объяснять ничего. - решительно закрыл тему Чон Хосок и заработал челюстями быстрее. Ему нужны силы, много сил. Поесть, принять душ, подышать кислородом, поспать и встретиться со своей Феей.       Младший альфа пил кофе и следил за тем, как старший уплетает кимчи за обе щеки. Он легко мог представить каково это драть когтями кицунэ, потому что сам грезил об этом после их первой встречи, в красках представлял, как умывается тёмной кровью, пахнущей вербеной с лимоном и пачулями. А потом эта лиса вернула им всем Хосока. - Ну всё, я пошёл, хочу поспать. - сказал Хосок, прервав его мысли. - Он умрёт? - Нет, я ясно дал понять, что ублюдок должен выжить, но не остаться прежним. - Ты весь полёт проспал и ещё собираешься? - усмехнулся Чонгук. - Меня ждёт умопомрачительная первая ночь с Камиллой, я должен быть на высоте и полный сил. - мечтательно прикрыл карие глаза Хосок.       Чонгук проводил его взглядом и остался один. Уже неделю он наблюдал за счастливым Хосоком и не мог вспомнить за всё время, что был рядом, чтобы старший ходил такой довольный и окрылённый. Его тёмные глаза светились ярче, улыбка не сходила с губ, он шептался по телефону со своей кицунэ самыми ласковыми и нежными словами, понижал тон, когда доходило до пошлостей и напоминал подростка со стороны, который впервые влюбился. Ромовый альфа ни разу не виделся с Камиллой после начала этих приторно-сладких отношений и о ней ничего сказать не мог, искренна она или ломает комедию, выжидает самый удачный момент, чтобы размазать Хосока. Один из таких моментов наступит завтра утром, когда ночь страсти пройдёт, и придёт время расставаться.       Чонгук обязательно будет ждать своего матёрого друга с распростёртыми объятиями, чтобы утешить и сказать уже давно отрепетированную фразу: "А я тебя предупреждал".

* * *

      К пяти вечера субботы Камилла выспалась и не спешила вылезать из под одеяла. Кицунэ любила, когда в квартире к моменту пробуждения прохладно и можно по-настоящему оценить тепло, которое дарило толстое, пуховое одеяло, укутаться им и никуда не торопиться. Она обязательно прибавит градусы отоплению позже, но своё наслаждение прохладным воздухом под тёплым одеялом обязательно получит.       Прошло чуть больше недели с тех пор, как они с Хосоком стали парой, но у Камиллы чётко сложилось впечатление, что так было уже целую жизнь, словно без него она никогда не жила, без него и не было, до него ничего не было, а если и было, то так давно, что уже успело позабыться. Такое с кицунэ случалось впервые.       Когда во вторник поздно вечером входная дверь за Хосоком закрылась, он попрощался с ней на несколько дней, мир Камиллы Танн резко потускнел и стал пустым, собственная квартира не казалась больше уютной и тёплой. Альфа ушёл и забрал с собой счастье, наполнившее её сердце, когда она впервые поцеловала его у подъезда. Хосок распрощался на несколько дней, и кицунэ окончательно поняла, что влюбилась и уже готова сказать заветные три слова "Я тебя люблю" этому Солнышку, признаться в том, в чём никогда никому не признавалась и ничего подобного не испытывала.       Первая любовь пришла к ней в лице высокого и худого мужчины с вытянутым лицом и высокими скулами, маленькими азиатскими, блестящими, карими глазами и небольшим носиком, узкими, тонкими губами которые растягивались в самую широкую и тёплую улыбку, наполненную солнечным теплом. Альфа Чон Хосок в запахом липового чая с вересковым мёдом и капелькой солнца принёс ей любовь на вытянутой ладошке, в которую кицунэ окунулась с головой и всплывать не хотела.       Вместе с этой неожиданной любовь пришёл дикий страх эту любовь потерять, не уследить, не достаточно заботиться о нём. Камилла ни на секунду не забывала о том, что совсем недавно жизнь любимого мужчины висела на волоске, а теперь он стал в тысячи раз дороже, и потерять его она просто не может, теперь точно нет. Кицунэ как можно внимательнее всматривалась в его лицо, прислушивалась к дыханию и шуму лёгких, когда прикладывала ухо к тощей груди, боялась расслышать хотя бы малейший хрип или сбивчивый стук сердца.       Девушка принесла домой всю историю течения болезни и выздоровления Чон Хосока. Она сидела до глубокой ночи, изучала каждое слово, советовалась с другими врачами, с профессорами университета, в котором училась, ошивалась в библиотеке, если что-то не могла понять, об аконите и стрихнине выучила всё, вплоть до химического состава и записи в виде формулы.       Реабилитация обещала быть долгой. Эти полтора года для Чон Хосока пролетят, как один месяц, альфа прожил свои семьдесят четыре года, а для Камиллы эти полтора года будут тянуться мучительно долго. Кицунэ боялась резкого ухудшения, боялась рецидива, боялась того, что остатки отравляющих веществ копились в тканях волчьего организма и напоминали бомбу замедленного действия, и в любой момент опасных восемнадцати месяцев могли рвануть, накрыть мощной интоксикацией каждую клеточку и остановить дорогое сердце. Камилла тряслась, когда оставалась одна, каждый анализ запомнила, ни один показатель не указывал на то, что жизни Хосока хотя бы в миллионной доле что-то угрожает, но ей казалось наоборот. Кицунэ проверила несколько раз клинику, в которой будет наблюдаться альфа, связалась с пациентами, которые оставляли отзывы, чтобы проверить их подлинность, созванивалась с лечащим врачом. Бета оказался понимающий, успокаивал и с готовностью прислал ей все дипломы, сертификаты и характеристики о себе, как о враче. Всё было подобрано идеально, со всех фронтов Камилла вместе с Филом прикрыли Хосока, но чтобы наверняка, она договорилась с лабораторией, чтобы сдавать анализы не один раз в полтора месяца, а каждые две недели. Альфа окажется не в восторге, но ей плевать, кицунэ его туда сама притащит, закинет на плечо и доставит ко времени.       Кроме страха осложнений после отравления, был страх потерять его в какой-нибудь стычке, драке, покушении. Чон Хосок был ещё Джей-Хоупом, который вместе с Таро Оками правил кланом из Мангецу. И сейчас он отлучился либо по делам японской мафии, либо по делам не менее опасным, но связанными с ней. Навязчивая мысль, что Чон Хосок отправился на поиски ДжинХо, не шла из головы. Её бывший был большим и сильным, не таким, как Оками, но больше её тощего альфы.       Кицунэ атаковала свою блондинистую подружку и требовала ответов на вопросы. Анна увиливала, врать не умела, в глаза не смотрела, улыбалась и успокаивала, уверяла, что с Хосоком всё хорошо и вернётся он целым и невредимым. Можно было спросить у Оками, но кицунэ тормозила. То ли не хотела с ним скандалить лишний раз, то ли не хотела услышать правду. Вот только взбесить его лишний раз было за милое дело для неё, а правду слышать не горела желанием. Когда Камилла поделилась своими переживаниями с Филом, то тот обмолвился о том, что подслушал телефонный разговор Анны и Макса, которые периодически созванивались и секретничали. Макс выступал всегда за то, чтобы отдать ДжинХо на растерзание собакам и ничего меньше. В разговоре с Анной Макс сказал: "Она теперь его женщина, это нормально, что альфа хочет за неё надрать ему задницу. Ты же видела, что эта тварь сотворила с её тельцем!". Камилла окончательно убедилась, что Хосок уехал за её бывшим. В голове ещё крутилась одна фраза, которую Анна сказала про её волшебное Солнышко. - Не переживай за него, милая. Я тоже волнуюсь, он мне дорог, и я люблю его, как брата. Все боятся Чонгука, трясутся от упоминания его имени, считают самым жестоким животным, лишённым всякого сочувствия, но... Никто не помнит, что Чонгука с раннего детства воспитывал и учил всему Хосок. Чон Хосок стоит первым в списке тех личностей, которых я бы никогда в своей жизни не хотела видеть среди своих врагов. С ним лучше не ссориться. - спокойно говорила Анна.       Камилла долго думала во всём этом, взвешивала и решала на сколько это всё имеет вес. Конечно, она понимала кем был Хосок на самом деле, он не мог так сюсюкать в делах Мангецу, как сюсюкал с ней, и при этом сколотить такое влияние.       Кицунэ было плевать, плевать вообще на всё, только отдайте Хосока обратно. Тем не менее, когда сегодня утром альфа в чёрном костюме, присланный Солнышком, передал ей, что в девять вечера господин Чон будет у неё, она запаниковала. Счастье, страх и сбивчивое дыхание накрыли с головой. Счастье от того, что они увидятся, страх того, что Солнышко может быть ранен, сбивчивое дыхание от того, что вместе с сообщением альфа передал ей чёрную коробку из дорогого магазина нижнего белья. Камилла ещё не открыла, но знала, что после того, как альфа переступит порог её квартиры, то это бельё не долго пробудет на ней.       Кицунэ хотела, трепетала и боялась ещё больше, чем в первый раз. Она знала на что способна в постели и порой вела себя, как шлюха, но у альфы был огромный опыт, с которым слишком молодая кицунэ не могла конкурировать. Камилла нервничала, а вдруг Хосок захочет чего-нибудь особенного, того, что входит в список табу самой кицунэ? Такое, например, как анальный секс, фистинг, групповуха, захочет, чтобы она сделала ему римминг или фанат того, чтобы очень сильно дёргать за волосы. Камилла не любила слишком грубый секс и боялась больших членов. У её первого парня, предводителя японской байкерской шпаны, был большой член, и в те несколько раз с ним было слишком больно.       Камилла переживала, не могла утром уснуть после работы и решила позвонить Анне. Блондинка в постельных делах была более раскрепощённой и могла бы дать дельный совет, но ответил ей сонный и недовольный альфа Мин Юнги. - Ты время видела? - прошипел альфа. - Десятый час, а вы дрыхните. - недовольно заметила кицунэ. - Анну мне дай. - Она только что кончила от моего языка, и я почти оглох, теперь спит, я за неё. Чё надо? - спросил Юнги уже более громко, послышался звук чиркающей зажигалки.       Камилла немного зависла. - Ну, сегодня вечером Хосок приедет и... у нас, вроде как, перепихон первый планируется. Я что-то очкую. - призналась кицунэ. Ей импонировал Мин Юнги тем, что с ним можно было не подбирать слова и говорить всё так, как душа подсказывала. - А чё ты очкуешь? Расслабься, у Хосока опыта вагон и маленькая тележка, он всё сам сделает, а ты там по ситуации ориентируйся. Его бабы любят, только довольные из под него выползают. Не ссы, кицунэ. - попытался успокоить альфа. - А он не извращенец? - боязливо спросила Камилла.       Юнги засмеялся. - Среди нашей компашки есть извращенцы, я тебе не скажу кто, но это точно не я и не Хосок. - Ладно, спасибо, Юнги, пока.       Альфа пожелал удачи и отключился.       Камилла немного успокоилась. Часовая стрелка подходила к шести вечера, а девушка ещё даже не начинала приводить себя в порядок. Только блокаторы выветрились, и запах вербены ярко наполняет всю квартиру.       Она выпрыгнула из под одеяла и прибавила температуру, чтобы стало теплее. Не стала открывать коробку и сразу побежала в ванную.       Кицунэ набрала воды и добавила в неё кучу масел и солей, чтобы кожа стала бархатистой, отмокла положенные тридцать минут и вылезла, хорошенько смыла с себя всё лишнее, сделала маску на волосы и лицо, порадовалась чудесам лазерной эпиляции, которые экономили время, и покинула ванну с зубной щёткой во рту.       В присланной Хосоком коробке оказалось потрясающее чёрное неглиже, поясок с подвязками, чулки и крошечные трусики, которые больше вызывали аппетит, чем прикрывали причинные места. Рядом лежала губная помада в чёрном, глянцевом пластике. Камилла сняла колпачок, чтобы посмотреть цвет. Тёмно-сливовая. Хосок как-то сказал, что ей очень идут тёмные помады и теперь хотел её в этом белье и с тёмной помадой на губах.       Камилла высушила длинные волосы и уложила объёмными крупными волнами, оставила прямо так спускаться вдоль золотистой спины, натёрлась детским мягким лосьоном, наложила лёгкий макияж, подчеркнув преимущества лица, и зелёные глаза засияли. Помадой она аккуратно и со знанием дела обвела контур, закрасила пухлые губы. Элемент декоративной косметики оказался отличного качества и явно стоил очень дорого, помада не смазывалась. Можно будет целоваться и не испачкать ни себя, ни своего солнечного любовника.       Любовника. Камилла снова занервничала и захихикала. Чон Хосок. Альфа, которого она старательно лечила, умилялась его восхищением в свой адрес и никогда не думала, что дойдёт до того, что будет готовиться стать его женщиной по всем фронтам.       Кицунэ с чисто женским наслаждением, не спеша надела чёрные кружевные трусики и поясок с подвязками, чёрные тонкие чулки с кружевной силиконовой резинкой и тончайшее неглиже из тонкого полупрозрачного шёлка с отделкой из кружев на лифе. Бельё идеально и соблазнительно подчёркивало и поддерживало округлую, полную грудь, а дальше свободными волнами спускалось до середины бедра. Подвеска с маленькой феечкой и бриллиантовые серёжки, подаренные Солнышком, закончили образ.       Чон Хосок написал смс, что уже выехал. Камиллу начало тошнить, она накинула сверху длинный махровый халат розового цвета с красными мелкими розочками на зелёных ножках и металась по квартире. Приглушила свет, достала вино, понятия не имела будут ли они ужинать, хотя о каком ужине вообще шла речь, если единственное, что хотелось сожрать это был сам альфа.       Возбуждение уже начинало просыпаться где-то внизу живота. И как себя вести? Накинуться на него сразу или прикинуться томной дамой с протяжной грацией, завораживать его своими медленными движениями и томить, как какое-нибудь изысканное блюдо? Камилла переживала, что её может вырвать, глубоко дышала, чтобы успокоиться, вонять рвотой совсем не хотелось. Она побрызгала на язык освежителем для рта со вкусом малины и мерила гостиную широкими шагами. Зелёные глаза всё время посматривали в сторону распахнутой спальни с застеленной бледно-голубыми простынями кроватью. А вдруг Хосок любит что-то особенное? Красный шёлк? Или белоснежный хлопок?       В дверь позвонили. Камилла застыла на месте. Что ей делать? Руки нервно подрагивали? Он здесь! На долю секунды захотелось спрятаться и сделать вид, что её нет дома, но только на долю секунды. Без Хосока было уже невыносимо, он здесь, а она ещё ждёт.       Камилла подбежала к двери и распахнула её резко и широко.       Карие глаза на смуглом лице горели, жадно вцепились в её раскрасневшееся лицо. - Фея. - выдохнул альфа и тут же заключил свою любовь в объятия.       Камилла прижалась к нему, обхватила руками, вдыхала самый любимый и желанный запах солнца, так любила, так хотела. Живой и пышущий здоровьем, любимый мужчина. Мир вокруг снова становился ярким, снова хотелось жить и дышать полной грудью.       Хосок захлопнул дверь и скинул ботинки, чуть отступил, осматривал с головы до ног свою кицунэ в этом забавном, толстом халате до самых пяток. - Нет, не так, малышка. - заторопился он, скинув куртку. Быстро развязал пояс халата и стянул его с тонких золотистых плеч. - Боже! Ты прекрасна! Это самое прекрасное, что я видел!       Хосок восхищался полуголым телом в тонком чёрном белье, загорался ещё ярче, хотел ещё сильнее.       Камилла подалась навстречу жадным мужским рукам и впилась сливовыми губами в его приоткрытый рот страстным поцелуем.       Альфа тут же подхватил Камиллу на руки, просунул свой язык ей в рот, облизывал и посасывал полные губки с шустрым языком, вдыхал запах вербены и сам ею дышал. Кицунэ стала его воздухом, его жизнью, его смыслом и любовью на всю оставшуюся жизнь. Как он продержался без неё эти несколько дней, просто невыносимо так долго не касаться этого золотого сокровища, пылающего в его руках. Он опрокинул её на кровать, покрывая поцелуями красивую шею. - Хосок, милый, Солнышко. - тяжело выдыхала кицунэ, зарываясь в тёмные волосы и обхватив его ногами. - Ты в порядке? Я так скучала, я страдала без тебя, не уходи больше. - умоляла она. - Не уйду. Со мной всё отлично, я так сильно изголодался. Ты такая красивая, такая сексуальная. - шептал альфа, прерывая слова поцелуями, сжимал пальцами грудь и прикусывал её через чёрные кружева. Он наслаждался видом стонущей под ним молодой кицунэ с приоткрытыми тёмными губами. - Где ты был, Солнышко? - снова спросила она, стаскивая с него пиджак и разрывая рубашку на груди. - Дела, моя прелесть. Вчера я был в стрип-клубе. - признался Хосок и словил пощёчину. - Больно!       Камилла округлила глаза от возмущения и упёрлась ему в грудь рукой. - Ты охренел, Чон Хосок? - Ты ревнуешь, моя Фея. Бессмысленно. Я думал только о тебе. Мечтал о тебе и хотел только тебя. - Хосок стаскивал с плеч тонкие лямки, оголяя самую красивую и желанную грудь, которую давно мечтал увидеть без одежды. Это было само совершенство. Округлая и золотистая, упругая и мягкая со стоячими, темнеющими сосками. - Иди сюда! - требовательно притянула его к себе за плечи кицунэ и провела носом по худой груди, втягивала аромат, исходящий от смуглой кожи. Чистый, нетронутый, медово-солнечный, наполненный желанием, но без единого намёка на другую женщину. Она посасывала маленькие мужские соски и быстро расстёгивала ремень.       Альфа тяжело дышал, прижимал её голову с копной шёлковых тёмных волос к себе ещё плотнее, откинул на подушки, когда она справилась с ремнем. Его губы нетерпеливо и поочередно целовали грудь, посасывали соски. - Никого не коснулся. Только тебе верен, моя лисичка. - шептал он, обжигая дыханием подтянутый живот. - Только пару сотен под резинку трусов засунул, как извинение за то, что ты вычеркнула меня из списка любовников у всех женщин планеты. А к твоим трусикам я весь мир положу. Альфа разорвал чёрные тонкие ниточки трусиков. - Хочешь, я извинюсь?       Камилла только согласно замотала головой. Да, конечно хочет. Щёчки у неё покраснели, когда альфа восхищался красотой её промежности и припал губами, стал водить языком быстро и со знанием дела. Камилла громко застонала и выгнулась, когда он вставил в неё несколько пальцев. - Хосок! Ммм, ещё, быстрее, пожалуйста! - просила она.       Альфа действовал уверенно, заученными движениями, сколько он нарабатывал опыт даже думать не хотелось, сколько женщин довёл до оргазма своим языком, но сейчас на одну станет больше.       Хосок ускорялся и замедлялся, нащупывая самые чувствительные точки, наслаждался тем, как золотистое тело извивается, ноги подрагивают, а стоны становятся громче. Такая вкусная, такая красивая, как бы самому быстро не кончить. Камилла вскрикнула и сжалась вокруг пальцев, изогнулась и закусила нижнюю губу. Его малышка достигла пика, теперь можно и самому насладиться.       Хосок стащил с себя остатки одежды, раскатал презерватив по стоячему члену и сразу же вошёл в мокрую кицунэ, не дав ей опомниться.       Камилла вскрикнула от внезапного и резкого проникновения. Идеальный, не огромный, то, что ей нужно.       Хосок двигался быстро и пластично, часто, рваным темпом, под который она не сразу подстроилась. Он не переставал целовать грудь, губы, шею, плечи, руки, посасывать тонкие женские пальчики, сжимал её задницу и поглаживал клитор, стаскивал бельё, оставив свою кицунэ только в чулках и подвязках. - Моя девочка, я люблю тебя. Я люблю тебя, Камилла! Моя Фея! - признавался он. - Хосок! Ещё! - только умоляла кицунэ и жалась всё ближе.       Альфа перевернул свою юную любовницу на живот и пристроился сзади, придавив собой. Камилла не останавливалась ни на секунду, стонала и извивалась, подстраивалась под него, её не нужно было направлять, она угадывала каждое желание, подмахивала задницей ещё быстрее, вошла в его темп. - Камилла! - зарычал Хосок и толкнулся сильнее, кончил в презерватив, зажмурился так сильно, до вспыхивающих звёздочек под веками. Дикое желание сцепки почти вдавливало его в неё, всего одно усилие, и он протолкнёт разбухший узел, Камилла сожмётся, и тонкий латекс лопнет от такого количества спермы. Кицунэ явно не оценит так сразу. Альфа зарычал и нехотя скатился. - Сцепки хотел? Думал долго. - догадалась Камилла. - Еле сдержался. - признался он, улыбаясь. - А ты горячая штучка. - заметил Хосок, аккуратно стащив презерватив. - Прости, что всё так быстро закончилось. У меня последний секс был за несколько дней до нашей первой встречи, такое воздержание для меня слишком долго. - Ты мне должен, как минимум, ещё один подход, я не кончила второй раз. - усмехнулась Камилла.       Альфа подтянул её к себе и смачно поцеловал. - Дай мне десять минут, и я сделаю всё, что ты захочешь, моя Фея. - пообещал он. - Я так хотел, так мечтал. Ты выше всяких похвал. Снимай всю эту ерунду. Я передумал. В моей постели у тебя теперь дресс-код, только обнажённая, максимум трусики. - потребовал альфа. - Это моя постель, ну да ладно. - заметила кицунэ и сняла всё лишнее. - Зато женщина моя, значит и постель тоже. Я так скучал. Теперь точно никогда от тебя не уйду. - Это что? - изменившимся голосом спросила Камилла, заметив свежий шрам под правой ключицей.       Хосок проследил за её взглядом и выругался, раздражённо поморщился. - Давай не сейчас, ладно? Пожалуйста. - попросил он, когда заметил, что его лисичка сникла. - Это он, да? Это ДжинХо? Ты за ним ездил? - нерешительно сказала кицунэ.       Хосок ответил не сразу, всматривался в зелёные проницательные глаза, думал, а стоит ли врать ей? Нет, не стоит. - Да, за ним. Он жив, но больше к тебе не подойдёт. - прошептал альфа, притянув к себе свою Фею. - Спасибо, Солнышко. - чмокнула она его в шрам. - Не лезь, не подставляйся, ты пока медленно восстанавливаешься. Пожалуйста, хорошо? Спасибо.       Хосок остановил её поцелуем, хотел отвлечь, снова возбудить, заставить забыть обо всём, что наверняка останется теперь в прошлом.       Камилла поддалась, с готовностью позволила ласкать себя тонким длинным пальцам, разводила ноги шире, подставляла свою грудь, целовала в шею, его маленькие сосочки, спускалась ниже вдоль плоских кубиков пресса. Какой потрясающий мужчина. - Думаю, что смогу тебя отблагодарить. - прошептала она и обхватила головку члена губами.       Хосок шумно втянул воздух и отдался на волю ощущениям. Камилла не соврала и отсасывала, как богиня. Колени и правда дрожали, становились ватными, заглатывала его Фея глубоко, альфа пытался толкаться навстречу горячему рту, но не мог даже шевельнуться, его словно парализовало. Камилла пошло смотрела прямо ему в глаза и широко вела языком от яиц, по узлу и вдоль ствола. У Хосока связь с реальностью исчезала. Кицунэ насаживалась ртом так глубоко, как могла, ускорялась постепенно и заставляла его стонать. Головка члена билась о горячее горло, и вскоре он кончил ей в рот и с её именем на губах, а кицунэ не проронила ни капли, как и обещала. Хорошая лисичка, обещаний не нарушает. Камилла отстранилась и пошло улыбнулась. - Я... Я... Я... даже знать не желаю, где ты этому научилась, но... Блять... Я тебя люблю! - выдохнул он. - Ты всё ещё мне должен! - Я всегда плачу по счетам, моя Фея. - промурчал альфа и опрокинул кицунэ на лопатки.       Когда усталость взяла своё, небо начало постепенно из чёрного становится серым. Камилла лежала на груди своего альфы и дремала, пребывая в блаженной истоме от очередного оргазма. Юнги оказался прав. Хосок был опытный, знающий, нежный, внимательный, заоблачного не требовал, в меру грубый, за волосы не таскал, но приятно сжимал их в кулак на затылке. Это был самый лучший любовник в её жизни, самый красивый и желанный мужчина, самый любимый альфа на свете, её Солнышко, её Чон Хосок.       Сам Хосок не верил своему счастью. Он упивался смешением их ароматов, наслаждался тем, как потеплел запах вербены, и как его горьковатый вересковый мёд перенял сладость пачулей. Они подходили друг другу. Камилла, как любовница оказалась резвой и ненасытной, мечтой, хотя альфа в любом случае оказался бы доволен.       Хосок перебирал пальцами её тёмные, немного влажные волосы и думал о всех тех женщинах, с которыми прежде так же лежал в одной постели. У него за всю жизнь было очень много женщин, до неприличия много, так много, что он давно сбился со счёта, иногда по нескольку за один раз. Альфа перепробовал всё и ни в чём себе не отказывал. С некоторыми он оставался на несколько лет, с некоторыми на несколько месяцев, недель, а от некоторых уходил на следующее утро и забывал даже имя и лицо.       Хосок любил и не один раз, но чтобы так сильно, как эту малышку, впервые за все семьдесят четыре года. Он бы не смог чувства к Камилле описать словами. Это ощущалось так, словно ты долго шёл по безжизненной пустыне без глотка воды или кусочка пищи, ни разу не присел отдохнуть и не сомкнул глаз, только непрекращающийся шелест песка под уставшими ногами и испепеляющее солнце, гнущее своим зноем к самой земле. Так теперь ощущалась жизнь до встречи с ней. Камилла оказалась его конечным пунктом, его желанным домом, пристанищем, к которому альфа так долго стремился. Она напоила его и накормила, омыла своими заботливыми руками израненные горячим песком ступни, залечила все ранки на душе своей улыбкой, подарила мир и покой взглядом зелёных глаз и заключила в свои самые крепкие и заботливые объятия, в которых теперь он может расслабиться и вдохнуть полной грудью. Эта любовь не шла ни в какое сравнение ни с какой другой. Ему плевать было на истинность, что она не для него рождена, на всё вообще плевать. Это только его лиса. - Кицунэ? - позвал альфа, сплетая их пальцы. - М? - отозвалась Камилла сонно. - Не подумай, что я признался тебе в любви только из-за того, что ты хороша в постели. Я правда тебя люблю. Я люблю тебя, Камилла Танн. - серьёзно признался Хосок.       Кицунэ подняла голову, внимательно всматривалась в карие, блестящие глаза, но в душу не лезла. Нет, к нему не полезет. И так всё понятно, любит, правда любит. - Я верю, Солнышко, я знаю. - прошептала кицунэ, чмокнув его в губы.       Хосок прижал к себе свою малышку так крепко, как только мог. Теперь он дома, теперь можно любить и чувствовать себя по настоящему счастливым, они единое целое. Он - это она. Она - это он.

* * *

      XVII и XVIII столетия Ногицунэ прожил в Италии, в цветущем Риме, утопающем в роскоши захватившего всю Европу стиля барокко. В барокко было принято преувеличивать выражения и жесты, создавать драму, напряжение, величие. Стиль барокко воспринимался, как символ силы. Большие и детально продуманные предметы мебели, украшенные золотом и лепниной рамы и стены, резные потолки. Старый лис восхищался роскошью и скучал по тем временам барокко, поэтому в этом доме свой рабочий кабинет, на сколько смог в рамках реалий современного мира, отделал именно в этом стиле.       Светло-голубые стены покрытые позолоченной лепниной и вензелями, красочные картины с сюжетами из Библии, расписанный фреской потолок с крошечными, пухлыми ангелочками среди пушистых облаков, массивная мебель с фигурными ножками, обтянутая дорогой фисташковой тканью, вышитой чистым золотом, пол из ценного дерева и цветной ковёр в центре комнаты. Высокие окна давали ещё больше света, и хозяин кабинета редко пользовался искусственным освещением в дневное время. Бархатные, тяжёлые шторы с фигурными и богатыми ламбрекенами и белый стол с золотой выпуклой отделкой по центру противоположной от двери стены, а над ним огромная картина, самая большая и самая унылая, но самая желанная сердцу.       Картина в приглушённых тонах несла на себе изображение открытого серого луга под серым небом с единственным солнечным лучом, который пробивался сквозь плотные тучи и падал к толстым корням единственного дерева, прямо на белые розы. Казалось, что именно в цветы художник вложил больше всего души, прорисовал каждый миллиметр, выбирал самые живые краски в своей душе, макал кисточку и рисовал самим собой. За обрывом простиралось сине-серое море до самого горизонта, как олицетворение бесконечной грусти автора. Ногицунэ действительно вложил в эту картину всю душу, он вложил в неё часть своей боли и скорби. Когда не мог поехать на могилу Лины, он смотрел на картину и ему казалось, что так лис всё равно ближе к кицунэ. "Такова цена истинности. Это великое счастье, которое не каждому дано испытать, но в случае потери... Особенно, если ты сам себя лишаешь этого... Тебе больше не жить, ты уходишь вместе со своей любовью, оставляя бесполезную оболочку" часто думал он, и только дочь с его порочной кровью рождала тепло в чёрных глазах и пустом сердце.       Ногицунэ просматривал несколько новых проектов, которые ему принёс Кристиан Лавлэйс. Этот лис был предприимчивым, хитрым, умным и сообразительным, немного жестоким и холодным, но именно таким какой и нужен был для дочери и для ведения той части дел, которую отец отдаст в приданное Камиллы. Кристиан составил, прописал и утвердил новые проекты бизнеса, рассчитал вероятность прибыли и снизил к минимуму риски прогореть. Внизу каждого листка дзинко приписал имя брата-близнеца "Джеймс Лавлэйс".       Джем был другим, более мягким и чувственным, склонным к экспрессии и ярко выраженной агрессии, если что-то шло не так, как он хотел, его было проще вывести из строя и пленить смазливой мордашкой. Ногицунэ ценил его по-своему, но к Камилле не подпустил бы, случился бы просто жестокий мордобой и никакого толку. Кристиан подходил больше, чем-то напоминал самого Ногицунэ, даже сейчас перед ним с задумчивым серым взглядом сидел именно он, а не Джем, который где-то стремительно обхаживал малышку Юн, рыдающую после новости о ДжинХо.       Старый тысячелетний лис читал бумаги и старался не обращать внимания на всхлипы ЮИн, сидевшей с другой стороны стола.       Старая омега сдала позиции, как любовница, и мотала нервы своими глупыми требованиями, благо боялась его, как огня. Когда сообщили о том, что её сын подвергся массовому и жестокому изнасилованию, то женщина чуть умом не тронулась, металась, орала во всё горло несколько часов к ряду и требовала мести. Ногицунэ удалился в свой кабинет, но ЮИн не отставала.       Омегу трясло, она не выпускала телефона из рук, чтобы тут же получать новые известия о сыне. Хотелось мстить, а Обрик сидит тут и листает свои бумажки с этим лисом, кто именно это из близнецов даже не было желания догадываться. - Обрик! Ну что ты молчишь?! Почему ты так спокоен? Мой сын... Надо... - снова захныкала омега, прикрыв рот рукой. - Что, ЮИн? Чего ты хочешь от меня? - закричал Ногицунэ и так сильно хлопнул ладонью по столу, что белое дерево потрескалось.       Омега отшатнулась. Обрик редко повышал голос, очень редко. - Ему нужна помощь! - взмолилась мать. - Ты тупая? Или прикидываешься? Тебе сказано, что он в тяжёлом состоянии, но его жизни ничего не угрожает. Максимум, что я могу сделать для него, это принять в этом доме и найти ему хорошего психолога. - всё ещё на повышенных тонах говорил старый лис. - Мой мальчик, мой ДжинХо... Это всё из-за твоей дочери, Об... - начала омега. - Не смей даже упоминать о ней в этой ситуации, ЮИн! - жёстко оборвал Ногицунэ, и чёрные глаза стали оранжевыми. - Моя дочь здесь не причём! Я не хочу слышать имя своей дочери рядом с именем твоего сына. Вспомни, что он с ней сделал, и закрой свой рот! Ещё что-то скажешь и вылетишь со всем своим выводком отсюда, как пробка! - расходился лис.       ЮИн было и страшно, и обидно. Воздух вокруг него потемнел до черноты, стал расползаться по комнате чёрными языками, касался омеги и рыжего дзинко, сковывал могильным холодом, выедая всю душу. - Но, а мстить, Чон Хосок... Ты разве ему ничего не сделаешь? - почти беззвучно прошептала женщина.       Дзинко рядом с ней усмехнулся. Омега окинула его презрительным взглядом. Это точно Кристиан, Джем бы такого себе не позволил, он не ехидный и не с таким каменным сердцем. - А что я могу, ЮИн? - откинулся на резную спинку кресла Ногицунэ. - Единственное разумное и стоящее, что я могу сделать, это отправить ему благодарственное письмо и свою отцовскую признательность, и пожать руку.       ЮИн побледнела ещё больше. И Обрик против её сына. Да, ДжинХо поступил необдуманно, но не заслуживает такого унижения. Женщина поджала пухлые губы и вышла, но едва прикрыла за собой дверь, как тут же разразилась рыданиями. - Ты это слышал, Кристиан? - спросил у дзинко Ногицунэ. Чёрные языки возвращались к нему, а оранжевые глаза всё больше покрывались чёрными прожилками, пока снова не обрели свой цвет. - Полнейший идиотизм. На самом деле, после того, как увидел Камиллу прямо перед собой, думаю о ней слишком часто, почти постоянно. В ней есть что-то ещё, кроме вашей крови. Это не даёт мне покоя. - признался Кристиан и нахмурился. Ему не нравилась такая одержимость лисой. Она находилась на другом конце света и в объятиях другого мужчины, но поселилась в его голове слишком прочно. - Ты ревнуешь её, мой мальчик? К альфе по имени Чон Хосок? - мягко поинтересовался Ногицунэ, вглядываясь в бледный профиль молодого дзинко с россыпью веснушек. Малыш попал под влияние кицунэ, хотя она даже и пальцем не пошевелила. Камилла, его маленькое совершенство, как он и просил, как он и хотел. - Я ревную её ко всему белому свету, хотя видел перед собой и дышал её ослабленным запахом не более пяти минут, она не была любезна, но... Это ещё не любовь, я не знаю, как это назвать. - Кристиан раздражался, доберётся до золотистой кожи и пометит каждый сантиметр своим именем, заставит ползать у своих ног, добьётся её любви или воспитает. Плевать как, но Камилла Танн станет Камиллой Лавлэйс. Это была ещё не любовь, но дикое желание обладать.       Ногицунэ следил за серыми глазами, отец был доволен и удовлетворён, но какие только глупости не творят влюблённые, а из-за Камиллы можно сотворить слишком многое.       Его маленькое совершенство, его единственный ребёнок родился с невероятной способностью заставлять любить себя сверх меры, она питалась этой любовью, склоняла совершать ради её зелёных глазок самые безумные поступки.       Ногицунэ любил дочь на столько, что готов был убивать за неё и убил. Лина любила Камиллу на столько, что готова была умереть за неё и встать на его пути и встала, и умерла. ДжинХо любил на столько, что хотел изуродовать саму Камиллу, сделать ей ребёнка, только бы она не ушла, осталась с ним навсегда. Чон Хосок, матёрый и безжалостный волк, с самого начала отношений с ней кинулся на другой конец света и учинил ради кицунэ жестокую и изощрённую расправу. На что пойдёт теперь Кристиан?       Кем нужно родиться, чтобы заслужить любовь его дочери, чтобы она сама была готова на всё? На сколько сильным нужно быть, чтобы держать в узде молодую кицунэ и жить с её чёрным сердцем и тяжёлой любовью в руках?
Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты