Я стану светом для тебя

Гарри шумно дышал, стараясь не перейти на бег. Ему почему-то чудилось, что кто-то следит за ним. Но это всё его паранойя. Джинни часто смеялась над ним и просила быть не таким напряжённым. Но в этот раз, возвращаясь домой из бара, Гарри не покидала странная тревога. Осталось всего пару кварталов и дом на Гриммо встретит его своим полумраком. Поттер остановился перевести дыхание. На него падал свет фонаря и всё казалось менее пугающим. Опасаться нечего. Маг на всякий случай нашёл свою палочку, о которой всегда в трудный момент забывал. Ну, в конце концов, кто в маггловском Лондоне может на него напасть?! Нет, не так. Он даже не сможет ответить колдовством если вдруг нападавшим окажется маггл. Могут быть свидетели. Магглы большие затейники и сейчас опасно выделяться. Никого не было. Гарри посмеялся над самим собой и сделал несколько шагов вперёд. Неожиданно перед ним выпрыгнула фигура. Гарри успел заметить на нём белую костяную маску прежде чем его глаза обожгло резью. Он закричал, падая на землю. Боль была невыносимая. Он судорожно тёр глаза руками, пока мир перед ним не померк. Следующее что запомнил Поттер — это слабый гул магического поля над ним. Сердце колотилось. В глазах стояла сплошная тьма. Дышать было трудно. Где он? В Святом Мунго? Почему так темно? Почему больно? Поттер вздрогнул, услышав звук хлопнувшей двери. — Мистер Поттер? Я Морт — медбрат, что ухаживает за вами. Вы в больнице Святого Мунго. В безопасности. Вам удобно? Гарри тяжело дышал не в силах произнести ни слова. — Давайте снимем повязку, — мягко продолжал неизвестный голос. Медбрат натянул перчатки из латекса и аккуратно снял бинты с глаз. — Почему я не вижу? — Гарри закричал, вцепившись в руку колдомедика. — Я позову вашего врача. Вернусь через два стука, — вместо ответа на вопрос промолвил тот и вышел. Пришедший доктор Стюарт обработал его раны — губа и бровь были рассечены. — Мы пытаемся связаться с вашими друзьями. Посмотрите на меня. Что-то щёлкнуло. Гарри повернулся на звук. Ему светили на зрачки, хотя они не реагировали на свет. Больше не реагировали. Гарри ослеп. — Это так необходимо? — перед глазами стояли последние минуты перед тем как он лишился сознания от боли. — Что это было? Кто так со мной? — Неизвестное зелье, которое нападавший распылил вам в лицо. Химикаты не выжгли зрительный нерв, но ожог остался. Иными словами… и мне жаль вам это говорить, процесс необратимый. В тот вечер Гарри рыдал не в силах сдержать свою боль. Не в силах дотронуться до глаз. Не в силах вернуть то, что было утрачено навсегда. Друзья, которых он сам оттолкнул, когда оказался в тяжёлой ситуации из-за Сириуса, даже не навестили его. Что ж, сам виноват. А бывшую опекуншу Поттер и вовсе бы прогнал, если бы она заявилась. Но Гарри уже было всё равно. Он не хотел двигаться. Не хотел разговаривать. Не хотел никого видеть. Не хотел жить. Медбрат Морт по просьбе Гарри и под его диктовку ещё несколько раз писал письма Рону, Гермионе и Джинни. Ответа не было. Они жили своей жизнью, приняв к сведению, что Гарри не хочет их видеть. И вот теперь он стал калекой. Беспомощным калекой. Джинни, его славная и прекрасная Джинни опустила руки ещё тогда, когда он заперся на Гриммо, бросил музыку, стал пить и не желал никого видеть. Может Поттер действительно сам был виноват в том, что она оставила его. У неё просто не осталось сил. Гарри не слушал никого и ничего, постоянно пребывая в апатии. А Джинни она молодая, подвижная. У неё карьера, спорт, поездки заграницу. Она просто не могла всё бросить ради того, кто даже не ценил её усилия. Гарри прекрасно её понимал. И не винил. В Мунго Поттер провёл целый месяц. Колдомедики пытались избавить его от внешнего уродства — шрамов и ожога, но отрава была слишком сложной для понимания. И мерзкие отметины никак не сходили с его лица. Гарри постепенно привыкал узнавать всех по голосу и звукам. Однако даже аврор, назначенный на это дело, не смог найти достаточных улик. — Какого он был роста? Или она? — Он. — Могла быть женщина. — Это был мужчина, — твердил Поттер. Слишком часто он пытался вспомнить последние детали. Но лекарства, которые ему давали в последнее время лишь делали ещё более сонным и слабым. — При вас было что-то ценное? — Моя скрипка, — поморщился Гарри от такого допроса. — Примерная стоимость? — Пять тысяч галеонов. Только забрал из хранилища. — О, нет, — присвистнул мистер Хэмиш, услышав цену, — скрипки при вас не обнаружили. Явное ограбление. — Неправда! — закричал Гарри. — Он охотился за мной. Чтобы ранить. Меня. — Вы думаете это могли быть завистники? Я знаю, что вы талантливый музыкант, Гарри. Может кто-то из поклонников? И ваша девушка… — Бывшая девушка. И моя знаменитость в прошлом. — Нет, такая слава не проходит. И ваша бывшая девушка весьма популярна у многих молодых ведьм и колдунов. Может быть это был ревнивый фанат? — Гарри промолчал. — Что ж, спасибо, мистер Поттер. Не волнуйтесь. Мы найдём его. А пока привыкайте к новой жизни. Займите свои чувства. Когда подошло время выписки, аврор, ведший это дело порекомендовал Гарри не возвращаться в свой старый дом. Когда Гарри дал согласие, даже подобрал прекрасную и тихую квартирку, где было безопасно — то, что нужно в это непростое для него время. А колдомедик настоятельно рекомендовал назначить помощника. И даже дал его контакты. У Тома Реддла прекрасные рекомендации в отрасли адаптации людей к новой ущербности жизни. Поттер проснулся уже в новой квартире, что его очень напугало. Но уже находившийся рядом с ним Том Реддл своим успокаивающим глубоким голосом объяснил, что это было сделано для безопасности самого Гарри и по согласованию с мистером Хэмишом (Гарри ведь помнит, как давал своё согласие? — Эм, конечно, да). Квартира под номером 902. Гарри, честно говоря, было уже всё равно. Он не хотел привыкать к этому месту. Поттеру хотелось зарыться в одеяло с головой и никогда больше не просыпаться. Если уж такое суждено, то почему он не умер вовсе? Реддл же явно был против такого исхода. Он настаивал на том, что жизнь не кончена, что Гарри большой молодец, и что он, Том, обязательно поможет ему. Это... отвлекало. — Мистер Хэмиш описал квартиру по снимкам. А в жизни? — в жизни Гарри теперь сплошная темнота. — Ванная напротив. Кухня справа. Окно слева. В спальне разные оттенки зелёного. Успокаивает. Как в слизеринской гостиной — почему-то подумал Поттер. — А ты? — Гарри почувствовал, что Том опускается на край его кровати. — О, я понимаю, что тебе это в тягость. Ты раздавлен. Тебе нужна помощь. Может, и я тебе в тягость. Но я самая лёгкая часть головоломки. Я закончил медицинские курсы. Работал с такими пациентами, как ты: ослепшими, оглохшими, старыми, молодыми. Я — Нимбус в патронажном деле. Я буду заходить к тебе с одиннадцати до двух. Немножко готовить, убираться. Но моя главная задача — твоя адаптация с большой буквы А. Потерять зрение ещё не значит потерять себя. Делай то, что любишь и умеешь и даже больше. Поэтому я здесь. Том отвлекал Гарри от суицидальных мыслей. Не слушал его отговорок. Вытаскивал его из постели. Вместе они исследовали квартиру. Делали первые шаги. Реддл продемонстрировал, как пользоваться тростью. Он помогал ему в ванной. Готовил еду и иногда, когда Гарри сильно упрямился, кормил его с ложки. Читал ему книги — не просто скучные или научные, а классику, иногда даже маггловскую. Единственное, в чём Том его ограничивал это его палочка. — Пойми меня правильно, Гарри. Ты ещё не совсем готов. У меня большой опыт работы с такими людьми, как ты. Иногда получается прийти слишком поздно. Сначала мы поможем тебе. Поверь, это для твоего блага. Гарри спокойно принял тот факт, лишь попросив помогать, когда он захочет отправить друзьям патронус. Писать им не было смысла. Реддл с радостью пошёл навстречу. И даже восхитился таким умением Гарри. Однако друзья не отвечали. — Третья попытка. Не могу связаться с Роном. Понимаю, я вас сильно обидел и прогнал. У него семья, работа. Но ты, Гермиона, ты-то где? Мне плохо здесь. Ощущение пустоты. Это не дом…. Ты мне нужна. Когда Тома не было Гарри лежал в кровати, пытаясь вспомнить детали. Но единственной приметой была маска и боль. Эти воспоминания прокрались ему во снах. Гарри ворочался ночами, не в силах уснуть. Ему казалось, что творится нечто страшное. Ему чудилось, что из глаз течёт кровь, а не слёзы, что в квартире кто-то есть и наблюдает за ним. От недостатка собеседников Гарри начал делиться всем с Томом. Он и не понял, когда их отношения патрон-пациент перешли в категорию дружбы. Но Том и не возражал вовсе. — Угадай, что у меня?! — весёлый голос Тома отвлёк Гарри. Поттер по его совету пытался ощутить окружающий мир. Он напрягся. Шебуршание, клёкот... чириканье? — Это птица? — обрадовался Гарри подходя ближе. Его пальцы и в самом деле нащупали клетку. — Попугайчик. Будет составлять тебе компанию, пока меня нет. — Какого он цвета? — А какого хочешь? — Том шуршал кормом для птиц рядом. — Не важно, что хочу я. — Очень важно, — возразил мужчина, медленно подходя ближе: они договорились, чтобы тот не пугал его резким появлением и всегда предупреждал о своих действиях. — Ты же видишь его в своих мыслях. Так что твоё воображение либо свободно, либо… — Антоним свободы — неволя. Что скажешь на это? С таким же успехом можно перекрасить весь дом в моих фантазиях. Так какой цвет? — Нежная лазурь, — чуть помедлив ответил Том. Они решили назвать его Лазурь. Обустроили клетку. Реддл, держа его руки в своих, показал, как кормить птичку. Гарри замирал, когда они касались друг друга. Потеря зрения существенно сказалась на других его органах чувств. Обоняние, слух, осязание, тактильные ощущения. Всё обострилось. Гарри не видел, где Том, но чувствовал его горячее дыхание на шее, его бережные прикосновения. В фантазиях Гарри Том Реддл был брюнетом с голубыми глазами. Он и сам не мог понять, почему именно так. Аврор Хэмиш наконец прислал ему ответ в виде патронуса — они договорились ещё в больнице о таком способе связи. — Мистер Поттер, мы проверили все контакты мисс Джинни Уизли. Всё чисто. Рядом с тем местом, где вас нашли не найдено никаких улик кроме следов ботинок. Если что-то придёт на ум, сообщите мне. Гарри решил, что бесполезно что-то скрывать от Тома, ведь тот рано или поздно всё узнает. Поттер предположил, что нападение могли организовать из-за Сириуса. Тот в свою очередь провернул финансовую махинацию, якобы зарабатывая денег для волшебников, минуя налоговые отчисления. Сначала крёстный говорил, что это шутка, а потом шутка затянулась и превратилась в обман. Сейчас Сириус Блэк отбывал свой очередной срок в Азкабане. Может быть враг крёстного не смог добраться до него раньше, поэтому добрался до Поттера. И если сам Гарри не смог его увидеть… Паническую атаку вовремя прекратил Том просто подойдя ближе и крепко обняв. Одеколон молодого патрона был очень приятен. Гарри казалось, что как будто бы он его уже где-то чувствовал. Стало спокойнее. Одиночество в пустой квартире давило сильнее, чем ощущение неполноценности. Но попросить Тома приходить чаще Гарри не мог. Иногда панические атаки не могли побороть даже таблетки. Гарри просыпался среди ночи. Слышал какой-то шум, отдалённо похожий на разговоры или шаги. Становилось страшно, а позвать на помощь было некого. Парень кутался в одеяло и не смыкая глаз сидел на диване, прижимая к груди столовый нож. Однажды в таком положении его нашёл Том. — Пожалуйста, Гарри, помоги себе. Живи тем, что с этой стороны стен. Поверь, никого снаружи нет. Дом хорошо охраняется. Никто не знает, где ты живёшь. Авроры ведут расследование. — Я… я не могу. Они давят на меня. Стены. Я не знаю, что происходит. Мне страшно. Я не могу контролировать это. — Может тогда нам стоит решиться на прогулку за пределы квартиры? Составишь мне компанию, Гарри? Это предложение выбило Поттера из колеи. Выйти наружу. На улицу. За пределы нескольких комнат. Туда, где на него будут смотреть. Обсуждать. Показывать пальцами. Шептаться. А он не сможет даже понять этого. — НЕТ! — слишком резко выкрикнул Гарри. — Что ж, тогда до… — Пообедаем здесь. Вместе. Пожалуйста, — уже тише добавил парень. И в его воображении Том ласково улыбался. Интересно, как он выглядит? Уместно ли попросить его пощупать? — С удовольствием составлю тебе компанию, Гарри. Поттера часто волновал вопрос: почему такой молодой и интересный парень выбрал такую работу? Наверняка у него нет потребности в деньгах — Гарри ощущал его одежду: качественный шёлк и натуральная шерсть, дорогие часы на руке и несколько перстней на пальцах. И всё же что-то заставляет терпеть его, гаррины, выходки. — Так почему? — Моя мама, — признался всё-таки Том, когда Гарри поднял этот вопрос за совместным ужином — теперь Том оставался чаще. — Болела с тех пор, как я себя помню. Прикована к постели. Отцу-магглу не было нужды работать как мне — наследство. Так что единственное в чём он реально преуспел, была выпивка. Когда растёшь в такой атмосфере, ухаживаешь за мамой, вот так теряешь её, хочется быть полезным. — А воображение тут помогает? — Она проводила дни, глядя на клетки для птиц, — издал смешок Том, — прямо из кровати. Огромные, затейливые, и чем экзотичнее птица, тем лучше. Жако, Аро. Я придумывал им имена и характеры. И разыгрывал сценки про всю… всю стаю. Но удивительно, что моя работа сейчас на это похожа. Каждый клиент требует чего-то особенного. Гарри пригубил бокал с вином и услышал, как стул Тома отодвигается. — И мистер Нельсон получает одного Тома. А миссис Вуд другого. Порой мне кажется, что я должен быть всем тем, что они от меня ждут. — А со мной какой Том? — сглотнул Гарри. Шаги становились всё ближе. Возможно Том стоял уже совсем рядом. Гарри запрокинул голову наверх предположительно в ту сторону, где должен был находиться мужчина. — А это самое страшное, — Поттер почувствовал, что Том приближается к нему. Его руки опустились на руки Гарри, отчего тот вынужден был отложить столовые приборы, — ты получил меня. Гарри охнул, когда почувствовал тёплое прикосновение чужих губ к своим. Сначала неуверенное, бережное, осторожное оно переросло в чувственное, напористое, страстное. Длинные ладони Тома сомкнулись на его затылке, пальцы зарылись в волосы, а губы яростно и жёстко накрыли губы. Гарри ответил не меньшей свирепостью — поцелуями, которые больше напоминали укусы. Язык Реддла оказался у него во рту, подбородок скрёб кожу, вкус вина смешался на губах обоих. Гарри только и мог, что схватиться за предплечья Тома и поддаться этому обжигающему напору. Не было мыслей, что это неправильно и аморально. Были лишь чувства. Горячие прикосновения, жаркое и шумное дыхание, крепкие объятия. Гарри наконец-то почувствовал мягкость волос Реддла, провёл пальцами по его спине, вцепился в идеальные ягодицы. А Том вздёрнул его и скинув посуду на пол, усадил парня прямо на столешницу. Прошло несколько жарких минут, прежде чем они оторвались друг от друга. — Прости, прости, — шептал Том, — ты сводишь меня с ума. Твои губы, твоё тело, ты сам. Я не могу спокойно жить, зная, что ты совсем рядом. Не могу не представлять, как делаю всё это с тобой. Хочу стереть с твоего лица всю горечь. Хочу показать тебе, как ты прекрасен. Желанен. Позволь мне. Прошу тебя. Хотя бы сегодня. Не отталкивай меня, Гарри. Доверься мне. Гарри сглотнул, тяжело дыша. Невероятные, будоражащие фантазию слова Реддла лишь ещё сильнее возбудили Гарри. Он не мог видеть этого человека и не знал, чем так приглянулся ему калека с параноидальными мыслями, но желание почувствовать себя любимым в чьих-то руках просто выносило ему мозг. — Да. Пожалуйста, Том. Пожалуйста. Ты мне нужен. Том сдёрнул его со стола и взяв за руку повёл прямо в спальню. Реддл нежно толкнул его на кровать, заставив сесть и опереться руками. — О, ты этого не забудешь. Обещаю. Гарри отдался чувственным рукам, которые раздевали его и гладили. Иногда они прерывались на поцелуи. Поттер никогда раньше не испытывал такого возбуждения и желания отдаться мужчине. Его партнёршей была лишь Джинни, и он не знал, что возможно так…. Гарри не выдержал и рывком принялся стягивать одежду с Тома. Том прижал Гарри ближе — тело к телу — потянув его лицо вверх навстречу поцелую. Затвердевшие соски тёрлись о ткань рубашки Тома. «В его власти». Мысль наполнила кровь предвкушением, и он потёрся своей каменной эрекцией о бедро мужчины, выбив из того животный вскрик. — Мерлин великий, — Том разорвал поцелуй. Он толкнул Гарри назад — легонько, и тот не сопротивлялся, отдаваясь в умелые руки. Пальцы Тома занялись пуговицами, неуклюже расстёгивая гаррины брюки, пытаясь стащить их пониже вместе с бельём. Гарри раздвинул ноги, насколько позволяли спущенные брюки, и почувствовал, как Том качнулся вперёд, а после аккуратно опустился на колени нависая над обнажённым Гарри. Поттер медленно протянул руку и легко обхватил орган мужчины, несильно сжимая. Полный какой-то неожиданно отчаянной жажды, оттенка неверия и приглушённого предвкушения стон только окончательно побудил к действию, заглушая мимолётное сомнение. Гарри провёл ладонью по всей длине, ощущая повлажневшую от выступившей смазки головку. И снова спустился к основанию, заставив Тома шумно выдохнуть. — Хватит, — прохрипел тот, хватая ртом воздух. — Сегодня всё для тебя. Позволь показать тебе то, что чувствую я. Позволь доказать, что ты прекрасен, Гарри. Я хочу тебя. Уже очень давно хочу. И теперь ты будешь моим. Гарри казалось, что он просто расплавится через мгновение. Или растечётся бессмысленной лужицей. Собственное тело неожиданно начало восприниматься куском мягкой глины под жадными умелыми ласками чужих холодных рук. Остатки здравого смысла, догорающие углями в сознании, твердили о недопустимости творящегося безобразия, о пресловутых нормах морали и невозможности подобного легковерия, но Гарри не был уверен, что это имело хоть какое-то значение. Гарри не знал куда деть руки или как реагировать на действия Тома. Он никогда не был в пассивной позиции и не знал, как помочь партнёру. Видимо его телодвижения надоели Тому и тот, плотно прижав его бёдра своим — да так, что их члены касались друг друга, снова принялся целовать его. Гарри так и не понял, в какой момент его руки оказались связанны. — Что? Том? Что происходит? — Чшш, не бойся Гарри. Я не причиню тебе боли. Это для твоего же блага. Отдайся мне полностью. Подари контроль над своим телом. Доверь мне свою жизнь, — он медленно спускался поцелуями-укусами ниже, пока не достиг члена. Из горла Гарри вырвался пронзительный вскрик. Рот Тома жарко и туго обхватил член, напряжённые губы скользили по головке и плотно сжимали ствол. Гарри невольно застонал, чувствуя приближения оргазма. — Это была одна из моих самых грязных и непотребных фантазий, — чуть задушенным голосом признался Реддл, прерывая ласки члена. — Я представлял, что связываю тебе руки за спиной. Ласкаю твой член ртом, а ты лишь наблюдаешь, не в силах мне помешать. Его губы настойчиво, до сладкой боли втянули кожу возле напряжённого кадыка, а потом он хрипло поинтересовался: — Хочешь узнать продолжения этой фантазии? — Да, — выдохнул Гарри, едва не заскулив, когда чужая рука снова обхватила его возбуждённый член, сжимая и настойчиво лаская. — Я бы перевернул тебя лицом вниз, — выдавил он, мгновенно умолкая, когда действие получило немедленное осуществление. Дыхание сбилось окончательно на рваный ритм, а Том начал покрывать короткими укусами его спину, тогда как его свободная рука уверенно огладила ягодицы. — Мерлин, — судорожный стон вырвался из горла, когда Том сжал его член слишком сильно, параллельно проникая в него скользким пальцем. Том продолжал нашёптывать непристойности, а Гарри растворялся в ощущениях. Голос сорвался, когда пальцы Тома, которых незаметно успело стать два, хотя никаких неприятных ощущений это и не принесло, задели что-то внутри. Извиваясь и срываясь на короткие отрывистые стоны, Гарри терялся в буре новых, острых и захватывающих ощущений. Тело колотило мелкой дрожью, а низ живота, казалось, охватило пламя. Ускоряющиеся движения пальцев, скользящих уже абсолютно свободно и постоянно задевающих простату, грозили отправить за грань, но Том пережал его член у основания, заставляя скулить от осознания недостижимости желаемого удовлетворения немедленно. Том, похоже, решивший осуществить свою фантазию, медленно, но уверенно толкнул головку члена в него, даря не слишком комфортное давящее чувство наполненности. Больно не было, как втайне опасался Гарри. Мысль о том, что именно о нём Гарри и мечтал с тех пор как услышал его голос и ощутил его прикосновения, лишь усилили возбуждение. Он аккуратно подался назад, чем раздразнил Тома. Тот шлёпнул его по ягодице, ускоряясь. Гарри едва не задыхался от сумасшедшего удовольствия, когда Том начал двигаться в нём почти грубо, входя теперь на всю длину члена, постоянно задевая простату и нисколько не считаясь с причиняемой несильной, но ощутимой почти сладкой болью, которую Гарри неожиданно для себя осознал идеальным дополнением. Наслаждение было столь нереальным, что Гарри полностью потерялся в реальности происходящего и очнулся лишь тогда, когда его перевернули. Том склонился над ним, втягивая в поцелуй, терзая его рот безжалостно, но тем ещё более возбуждающе. Глухо застонав прямо в поцелуй, Гарри дёрнулся, пытаясь устроиться хоть чуть удобнее, но добился только того, что Том приподнялся, нависая над ним. Надолго их обоих не хватило. Всего несколько ритмичных толчков отправили Гарри за столь желанную грань, вырвав почти крик ликования. Том продержался не дольше. Гарри плавал в какой-то странной лёгкости, незнакомой ему раньше. Он не сразу почувствовал, что Том освободил его руки, сходил в ванную, обтёр тёплой тканью, смывая остывшую сперму с его тела, а затем, укутав одеялом, лёг рядом. — Спасибо. Гарри хватило на то, чтобы обнять его, как он провалился в сон. На удивление кошмары в ту ночь не преследовали его.

***

Утром Гарри проснулся в одиночестве. Вторая сторона постели была холодна. Тома не было. Давно он ушёл? Почему он ушёл? Почему не разбудил? Что теперь будет? Что он о нём подумает? Гарри мог бы назвать миллиард причин, почему то, чем они занимались, это плохая идея. Как-никак они были знакомы всего ничего, каких-то пару месяцев. Гарри был калекой, а Том всего лишь помогал ему привыкнуть к новому миру. Может быть он вообще оказывал ему услугу. Новый вид терапии. Тело начала сотрясать мелкая дрожь. Тошнота подкатила к горлу. Гарри сполз с кровати и аккуратно работая руками направился к кухне. Приоткрыв дверь, Поттер услышал неразборчивые фразы. — Нужно было сразу ему сказать… моя ошибка… это всё неправильно… Гарри опознал голос Тома. А уже после и его слова. Ошибка? Он ошибка? Наверняка лишь экзотическая слепая игрушка. Стало очень больно. С кем Том говорит? Паника мгновенно накатила на Гарри в разы сильнее чем при пробуждении. Спотыкаясь, Гарри бросился в ванную, шаря руками в пространстве. Там таблетки. Необходимо найти нужную баночку. — Гарри? Гарри, что случилось? Мерлин, ты такой бледный. Всё в порядке? — в комнату ворвался обеспокоенный мужчина, услышавший шум. — Том, я ошибся, Том. Нам нужно начать всё заново. Официально. Ты мой работник. Я должен доверять тебе. Но я в отчаянии. Я хочу уйти. Вернуться к себе домой. Я всё время думаю, что за мной следят. Я не выношу мысли об одиночестве или того хуже мысли о том, что не одинок в этом доме. Сколько я тебя знаю?! — Гарри, послушай меня, — Том легонько встряхнул парня за плечи. — Не ищи закономерностей там, где их нет. Ты думаешь в таком состоянии ты справишься? Тебе будет лучше где-то ещё? Послушай, то, что ты слышал, всё не так. Я был один в кухне. И говорил сам с собой. Набирался храбрости и... — Набирался храбрости для чего? — перебил его Поттер. — Я не могу брать у тебя деньги, как соцработник. Я не могу работать на того, к кому я неравнодушен. Согласен. Это непрофессионально. Но это то, чего ты заслуживаешь. Я не заставляю тебя верить мне. Называй это как хочешь. Называй… — Да ты просто сукин сын, — покачал головой Гарри. — Пожалуйста… — Что заставил меня признать: мне нравится… нравится Нимбус. Том молчал. Гарри сглотнул. — Том? Извини меня за это. Я не знаю, как жить. Я ни с кем не могу связаться. Ко мне никто не приходит. Прошу, останься. — Относись ко всему спокойней. Твоё спасение не там. Оно здесь, — Том аккуратно прижал его руки к своей груди. Гарри ощутил сердцебиение. — Твои глаза уже не станут прежними, но, когда остальное излечится, они уже будут не нужны. Я буду рядом, — тихо пообещал Том, сжимая его руку — ладонь Тома оказалась горячей на ощупь, словно прикосновение тёплой золы. Гарри вдруг осознал, что не хочет жить в пустой квартире. Не хочет находится тут один, размышляя почему всё произошло так. — Переезжай ко мне, Том. Так всё и получилось. Гарри лежал на диване, используя колени Тома, как подушку и слушая, как тот читает ему книгу. Их отношения почти не изменились. Просто теперь стало легче доверять друг другу. Гарри не заметил, как поведал о смерти родителей в результате несчастного случая, о своём безрадостном детстве с опекуншей. О том, как увлёкся музыкой, потому что это единственное, что не раздражало мисс Мом. О Сириусе, который вышел из тюрьмы, когда ему было тринадцать. Том также продолжал заботиться о нём, а Гарри… Гарри наконец-то смог примириться с ситуацией. Более того, начал получать нереальное удовольствие от некоторых… аспектов совместного проживания. Поттер старался не думать, что это Том ненормальный, раз ему нравится обездвиживать Гарри и доводить его до исступления, нравится, что Поттер не может жить, не зависев от него. Куда проще было отпустить ситуацию и признать, что он влюблялся. Влюблялся. Гарри смаковал это название про себя, будто боясь, что его чувства разобьются, как хрусталь, если он признается о них вслух. — О чём задумался, Гарри? — прервал чтение Том. Гарри смущённо опустил глаза. По старой привычке. Сейчас они всё равно ничего не выражали. — У Джинни было отличное чувство юмора, — нашёлся с ответом Поттер. — Это одна из причин, по которой я в неё влюбился. — Жаль, что разлюбить не так легко, как полюбить, — прошептал Том, обводя кончиком пальцев губы Поттера. В его голосе было что-то зовущее, магнетическое, будто бы он что-то пытался ему сказать, но Гарри не понимал, что именно. — Да, — хрипло прошептал Гарри. — Жаль. Гарри казалось, что он счастлив. Не был таким даже с тех пор, как они с Джинни съехались. Том был рядом с ним. Они разговаривали, узнавали друг друга лучше, делились мечтами и надеждами. Гарри почти забыл, что такое ночные кошмары. Он наконец-то желал жить. И жить рядом с Томом. Реддл стал для него целым миром. Он дарил ему покой. Не говоря уже об удовольствии. Поттер не знал и сотой доли того, какое тело человека чувствительное. А Том показал ему грани совершенства, учил, что даже лишившись зрения, можно чувствовать, и чувствовать в разы сильнее. Гарри доверял ему свою жизнь. Гарри хотел быть любимым. — Мистер Поттер? — голос аврора Хэмиша нарушил уединение Поттера. Том ушёл к другим пациентам, но обещал вернуться к вечеру. — Мы можем встретиться? Кажется, у нас появилась информация о деле. Сообщите мне, когда вам удобно принять меня. Сердце Гарри забилось сильнее. Он вскочил с дивана. Сообщить? Но как? Патронус! Палочка. Гарри вдруг осознал, что, замкнувшись в себе, а после погрузившись в иллюзию счастья, он забыл, что такое колдовать. Его палочку отобрали у него «ради безопасности», но пошёл уже третий месяц, Гарри почти здоров. Разве это не странно? Он старался подавить мрачные мысли. Том просто заботится о нём. Конечно, он вернёт палочку. Наверняка сам забыл. Но Том так и не вернул её. Гарри уловил в его голосе металлические нотки, когда Реддл говорил о безопасности Гарри и о том, что пока ещё рано. В следующем месяце. Пока врачи опасаются, что Гарри может решиться на суицид. Реддл сам ответил аврору и пригласил его домой. Гарри попросил оставить их наедине. Он вдруг подумал, что не хочет тревожить Тома. Тот и не сопротивлялся. — Мистер Поттер, как долго вы знаете Чжоу Чанг? — Чжоу? Несколько лет, — помедлил с ответом Гарри. — И как хорошо вы её знаете? — Она подруга Джинни. Но начали мы общаться, когда Сириус…. Что-то случилось? — Отпечатки, что были найдены рядом с вами на два размера меньше ваших. После нашего первого разговора с мисс Чанг, мы не можем её найти. Сбежала в спешке. Но при этом оставила немало следов вокруг своего дома. Угадайте, какого размера обувь? — Что вы сказали? — Против неё уже возбуждали дело. Три года назад. За преследование жены сослуживца. Отягчающее обстоятельство. Предъявлено обвинение. — Она не такая. — У неё были причины. — О, Мерлин! — поражённо выдохнул Гарри. — Это не ваша вина, — немедленно вставил аврор. — Она снова надела маску. Это последнее, что я видел. И я уверен, она снова здесь. Ищет меня. Гарри пытался рассказать, что видел и чувствовал. Он знал, что в доме помимо Тома кто-то был. Но никто не верил. Даже Том. Может сейчас… — Вы только недавно ослепли, мистер Поттер. Представление о мире не всегда реально. Успокойтесь. Вы в безопасности. Мы примем все меры, чтобы поймать мисс Чанг в ближайшее время. А пока, — он дважды постучал по столику, — оставайтесь в квартире. Тома всё не было. Гарри метался по квартире, как раненный зверь. Он знал это. Знал. Его не оставят в покое. Если Чжоу напала на него на улице, то пробраться в дом (Гарри был уверен, что она уже так делала) не составит ей труда. Страх был настолько велик, что Гарри не соображал, что делает. Он нашёл письменные принадлежности и бумагу и по памяти стал выводить буквы. «Рон, Гермиона, вы были правы насчёт всего. А я вам не верил и оттолкнул. Чжоу, в том, как ты обошлась со мной есть и моя вина. Я закрывал глаза на то, что он грабит тебя. Надеюсь теперь ты за это заплатишь. Как я плачу. Я боюсь засыпать по ночам. Боюсь просыпаться изо дня в день. Не в силах никого убедить в то, во что я верю. Даже себя. Может, кто-то сумеет во всём разобраться. Но не я. Я будто заперт в своей голове, как в доме без окон, где я ищу правду. И не могу найти. Простите, друзья. Прости, Том. И прощайте». Гарри вернулся на кухню, где стоял набор ножей. Поттер давно не готовил, но он слышал, как Том делал это. Потянувшись за самым большим, Гарри обнаружил, что держит в руке не нож, а муляж. Простую игрушку. Пластик. Он отбросил его в сторону и перепробовал другие ножи. Аналогично. В доме не было ничего острого. Даже ножницы и то Гарри не знал где лежат. Том пользовался магией так хорошо, как дышал. Значит это всё было для него. Кругом сплошная ложь и Гарри хотел знать почему. Он успокоился, что требовало огромного усилия. Нашёл все муляжи и вернул их на место. Вернулся в комнату и спрятал записку в стол. Том пришёл, как и обещал под вечер. И с порога начал шуршать пакетами. Обещал удивить сегодня новым блюдом. Гарри прислушивался к каждому звуку. Почему Реддл? Почему такой сильный волшебник, бывший слизеринец, да ещё и не обделённый средствами, делает это? Дело лишь в памяти о матери? Почему бы тогда не позвать домовика на помощь? Нравится готовить и убираться самому? Вопросов становилось всё больше. — У меня для тебя подарок. Том попросил его вытянуть руки, а после положил на них увесистый футляр. Скрипка. Неужели?! Гарри осторожно ощупал гриф и шейку, подбородник, провёл пальцами по головке грифа и по верхней деке. Тревога закралась в сердце, когда парень наткнулся на едва заметный скол на грифе. Это была она. Гарри держал на руках свою скрипку, якобы украденную у него при нападении. Это точно была его Молния. Но Том сказал, что купил её. Обыкновенная скрипка. Чтобы Гарри радовался и вернулся к тому, что любит. К игре. — Слышал, как я играю? — вопрос с подвохом. — Ещё бы. Твоё исполнение Крейцера Вайети это нечто. Откуда Том мог слышать его игру? Гарри выступал в школьном оркестре. После выпуска дал всего несколько концертов, прославивших его имя, прежде чем скандал с Сириусом не заставил его бросить музыку. Гарри пусть и не специально спрашивал Реддла о тех датах, когда он играл, думая видел ли каким полноценным был Гарри в те времена. Том не бывал на концертах. Но и в школе он его не мог слышать — Том был старше Гарри на несколько лет, и уже выпустился из Хогвартса, когда произошёл триумф Поттера. — Вернусь через два стука, — Том постучал по столу и вышел в ванную. Послышался шум воды. Что происходит? Гарри должен был проверить все свои подозрения. Он должен был знать. Он спустился на стул словно в туманном бреду, трясущимися руками цепляясь за подлокотники. «Пойду позову доктора» — два стука. «Вернусь через два стука» «Оставайтесь в квартире» — два стука. «Моя мама болела с тех пор, как я себя помню. Она проводила время, глядя на клетки для птиц. Я придумывал им имена и характеры. Мне кажется я должен быть всем тем, что они от меня ждут. Вся стая. Вся стая» Лица в голове перемешались. Образы доктора, аврора Хэмиша, медбрата. У всех у них было одно общее. И это общее — Том Реддл. Не было разных людей. Всегда был он. Голос легко можно было подделать. Почему он решил, что все люди, навещающие его, выглядят по-разному? Где его друзья? Он не верил, что за столько месяцев те написали несколько писем, а потом и вовсе пропали. Он вообще был в больнице? И что это за квартира? Где она находится? Гарри пошатнулся. «А со мной какой Том? А это самое страшное. Ты получил меня». Не верь. Не верь. Никому. — Ты будто призрака увидел, — улыбнулся вернувшийся Том, ставя на стол горячее блюдо. — Об этом я и думал, — Гарри поднялся из-за стола. — Выпьем? Всё-таки особенный ужин. Не так ли? Поттер обошёл стол и отодвинул стул для Тома. — Разреши за тобой поухаживать. Садись. Том чмокнул его в щёку и сел. — Я дочитал книгу, которую ты мне дал. Вельд, — Гарри вынул бокалы, алкоголь и лёд. — Ты не безнадёжен, — ухмыльнулся Том. — Я рад, что ты делаешь успехи. Шрифт Брайля несколько труден для понимания. — Не знал, что это африканские равнины. Любое желание детей дом воплощает в жизнь. В детской жара, высокотравье. — А в конце? — Львы, — лёд с неприятным звуком откололся и упал на стол. — Несколько извращённо. Ты не находишь? — голос у Тома был спокоен. Гарри льёт алкоголь в бокал, неизбежно проливая на стол. Руки трясутся. — Что? Что дети запирают родителей в детской? Или что львы едят маму с папой? — Нет. Что дети на это смотрят с улыбками на лицах. — Родители получили по заслугам, — Гарри разжимает руку и бокал падает на пол. Том наклоняется, чтобы поднять упавший бокал, а Поттер разворачивается, хватает в руки подставку для ножей и размахиваясь, оглушает ею мага. Тот падает. Гарри слышит этот стук. Опустившись рядом он вновь замахивается тяжёлой вещью и снова наносит удар, морщась от боли. Обыскав его карманы, Гарри находит палочку. Не его, но слушается почти как родная. Он бежит к двери, но та не поддаётся обычным отпирающим. Гарри в панике. Метнувшись к себе в комнату, он хватает трость. С кухни слышится какой-то шум. Гарри не придумал ничего лучше, как открыть дверь в гардеробную. Машинально пробормотав отпирающее, Поттер слышит позади себя странный звук. Щелчок замка. За гладильной доской он обнаруживает ручку двери. Та распахивается. Гарри оказывается в странном помещении — воздух здесь прохладнее, а эхо сильнее. На подкашивающихся ногах добрел до ближайшей стены и буквально оцепенел от потрясения, которое охватило его, словно ледяная волна. Этого не могло быть… Он шарил руками и натыкался на спецодежду с соответствующими эмблемами разных должностей людей, которые так или иначе контактировали с ним. И в самом конце была костяная маска с прорезями для глаз. — Далеко собрался? — ощутил Поттер на своей шее тёплое дыхание, а после жалящую боль в области затылка, а потом сознание померкло. Очнулся он сидящим в кресле с привязанными к подлокотникам руками. Работа Тома. — Том, что с тобой происходит? — прошептал Гарри осипшим голосом. — Вся жизнь изменилась, когда мамы не стало, — голос Тома был грубее и тише. — Мой отец заставил меня смотреть, как он громит птичьи клетки. С птицами внутри. Меня это взбесило. До ужаса. Случился магический выброс. И тогда он вцепился мне в волосы, оттащил и запер меня в подвале. На три с половиной года, пока не пришла пора идти в Хогвартс. Моей единственной связью с миром стало моё воображение. — Почему я? — Когда мне казалось, что конца этому не будет, я слышал сквозь стены и вентиляцию, как один маленький мальчик играет для меня ту самую музыку, которую я слышал вместе с мамой. — Мою музыку? Гарри вспомнил, как опекунша таскала его в богатый дом, уединялась с мужчиной, живущим там, а он, Гарри, бродил по дому сам по себе. Позже, брал с собой скрипку и играл, представляя себя в окружении рукоплещущей толпы. — Ты не узнаешь, что стал светом для меня в той самой дыре, пока я не стану светом для тебя. Я вновь встретил тебя, когда заменял колдоведьму на старших курсах твоего обучения. Ты меня не помнишь, скорее всего. Популярный гриффиндорец в окружении друзей и девушек. Все пророчили тебе славу. Я смотрел, как ты рос. Видел твои взлёты и падения. Я же выстроил этот дом для тебя. А ты вдохнул в него жизнь. И теперь, ты должен вновь… Теперь уже окончательно обессилев, Гарри резко обмяк. — С меня хватит, — прошептал он. — Просто убей меня. — Я не собираюсь тебя убивать, — голос Тома звучал искренне обиженным и оскорблённым, но через пару мгновений его обладатель улыбнулся: — Мы просто немного перемотаем всё назад. Гарри замотал головой, когда ощутил, что Том поднёс склянку ко рту. Резко запахло каким-то зельем. Сопротивление не помогло. Том лишь больнее сжал его плечо и насильно заставил проглотить мерзкое на вкус зелье. — Нет-нет-нет, я не хочу забывать… Том шикнул на него, заставляя замолчать, и, несмотря на отчаянные попытки Гарри пинаться и лягаться, намертво удерживал на месте. Всё тело ощущалось слишком грузным, слишком тяжёлым… — Нет, — снова повторил Гарри. Том приложил палец к его губам: — Все хорошие воспоминания останутся при тебе, обещаю, — заверил он, нежно касаясь его лица пальцами, обводя глаза, брови, нос. Гарри почувствовал, как сами по себе закрываются глаза. Значит, Усыпляющее зелье. Он успел только спросить: — Почему? — и погрузился в сладкое забвение. — Потому что я получаю всё, что захочу, — ласково ответил Том, прижимаясь к губам Гарри горячим поцелуем. В реальной жизни я тот, кого Гарри никогда бы не заметил. Но моя любовь к нему безгранична. И это видят все, кроме него самого. Сейчас же я могу слышать его голос, обнимать его. Пусть околдованный, но он обнимет меня в ответ и отдаст всего себя без остатка. Я смогу позаботиться о нём. Я стану его светом во тьме. Уж лучше так. — Потому что я люблю тебя. Я отвезу тебя, куда захочешь. И стану тем, кем захочешь.