Научи меня жить

Духота, от которой тело покрылось испариной, и едкий запах нашатыря насильно выдернули Киру в подернутую дурманом реальность. Она открыла глаза, с трудом осознавая, что за окном стояла ночь, а единственным источником света, раздражавшим привыкшие к темноте глаза, была лампа со свечой внутри. Отец облегченно выдохнул, падая на спинку стула и убирая проспиртованную вату подальше. — Кира, детка, ты нас напугала, — мама коснулась холодной ладони, и девушка нашла в себе силы оглядеться. Она лежала в своей комнате, родители с беспокойством смотрели на дочь, а Мартин старался загородить собой чемодан у шкафа, намекавший на безвыходность ситуации. — Мам, я в порядке, — Кира прикрыла глаза и попыталась встать, но мир звездочками разошелся перед глазами, и она села в кровати, сделав вид, что именно это и собиралась сделать. — Не торопись, — мягко наказал отец, отчего девушка улыбнулась, уже сейчас ощущая, как будет скучать. Хотелось броситься к родителям, крепко обнять обоих и разрыдаться, но, глядя на удрученную маму и печального отца, она не могла себе позволить такой роскоши. — Я принесу горячий чай, — женщина стремительно вышла из комнаты, оставляя дочь наедине с отцом. Мартин молчал, буравя взглядом сцепленные пальцы. Он долго подбирал слова, но теперь не мог произнести, потому что их было ничтожно мало в сравнении с тем, что Кире придется вынести. — Прости меня, — руки сжались в кулаки, выдавая яростное бессилие перед власть имущими. — Если бы я не сказал командиру… — Не надо. В этом нет твоей вины. Решение командира нельзя оспорить, — девушка все же встала, ощутив внезапный прилив сил. Она остановилась за спиной отца и положила ладонь на плечо: смотреть в глаза не было сил. — Может, он прав, и мы слишком долго бездействовали, будучи почетными марлийцами, — Кира посмотрела на повязку на плече, что всякий раз отдавала тяжестью. — Нет! Никогда так не говори! — отец не разделял политику Марлии, в которой дети расплачивались за грехи своих предков, но открыто не противостоял, считая своим долгом заботу о семье. — Магат воспользовался своим положением и против воли забирает из дома. — Давай не будем говорить об этом. Не хочу, чтобы вечер перед отъездом запомнился таким, — Кира улыбнулась, почувствовав себя лучше от сказанных слов. — Я соберу вещи, а после попьем чай в гостиной, хорошо? Мартин поднялся, согласно кивая, и девушка порадовалась, что у нее будет время, которое она сможет провести в одиночестве. Хотя бы несколько минут, чтобы прийти в себя и затолкать слезы внутрь, проглотив вставший поперек горла ком. Смит не знала, сколько вещей ей пригодится, поэтому решила обойтись минимумом. Стерев слезы и глянув в небольшое зеркальце, она причесала волосы и ущипнула себя за щеки, чтобы придать румянца и спрятать грусть, щемившую сердце. *** Утро наступило чересчур быстро, хотя Браун за всю ночь так и не сомкнул глаз. В голове все роились мысли о том, что он в очередной раз подвел близких и не смог защитить, вместо этого утащив за собой. Он долго собирался с силами, думая спуститься и принести извинения семье, хотя неоднократно повторил их Мартину. Кажется, Смиты проболтали почти всю ночь, но Райнер не стал вмешиваться в их последний вечер перед отъездом. Теплые слова Бриенны Смит, сказанные дочери, заставили Брауна вспомнить о своей матери, с которой он так и не увиделся. Он тяжело вздохнул, гадая, какой будет реакция женщины, когда вместо испуганного мальчишки, которому вдруг выпала честь стать воином, она увидит молодого мужчину. С рассветом он заправил постель и, подхватив простыни, спустился вниз, где женщина, роняя слезы, накрывала стол. — Доброе утро. — Райнер, — Бриенна удивленно уставилась на воина, но тут же собралась и, поправив передник, улыбнулась. — Хорошо, что ты уже проснулся. Позавтракаешь с нами, прежде чем идти. — Спасибо, — растерялся Браун, не ожидая такой доброты. — Миссис Смит, я прошу прощения за то, что вам придется разлучиться с дочерью. — Ты не виноват, — Кира вышла в комнату с тремя чашками в руках. Она бы с радостью избежала этого ритуала прощания, который только усугублял тоску, но родители решили иначе. — И извиняться ни к чему. Это решение Магата, не твое, — Смит поцеловала мать в щеку и поставила посуду. — Не знала, что ты к нам присоединишься, здоровяк. Схожу еще за одной. — Нет, я сама, — вмешалась Бриенна, подходя к Брауну и забирая из его рук аккуратно сложенное белье. — Заодно сложу в корзину белье. Тебе не следовало, Райнер… — В кадетском корпусе нас учили поддерживать порядок и убирать за собой, — выпалил Браун, выровнявшись. Заметив испуг в глазах женщины и удивление во взгляде Киры, Райнер покачнулся на пятках, и, улыбнувшись, добавил: — И это меньшее, что я мог сделать. — Значит, кадетский корпус, — заговорила Кира, поправив выбившиеся из тугих кос волосы. Сегодня она выглядела совершенно иначе. Как примерная дочь, коей хотела запомниться до того, как уедет. — Они вам что-то кололи или ты не вылезал с тренировочного поля? — слова выдавали ее любопытную натуру, и Браун усмехнулся этой наивной открытости. — Определенно второе. — Неплохо, — Кира склонила голову набок, глядя на Райнера в марлийской бежевой форме. Красная повязка украшала левое плечо, и девушка коснулась своего, проверяя, не забыла ли затянуть на руке символ Элдии. — Получается, жители Парадиза такие же, как и островные элдийцы? Райнер нахмурился, вспоминая бывших товарищей, с которыми делил хлеб и кров, воевал бок о бок, спасал и был спасен. Он тяжело задышал, думая, как рассказать обо всем Кире и не прослыть предателем Марлии, коим несомненно бы стал, узнай кто из вышестоящих о том, что он не считал людей за стенами дьявольскими отродьями. — Нет, — честно признался Браун. — У них все иначе, и… — он замялся, когда Бриенна показалась в комнате, — не думаю, что стоит об этом говорить. — Тебе все равно придется рано или поздно, — Смит пожала плечами и села на свое место. Райнеру накрыли рядом. Мартин вышел через пару минут, и поначалу напряженная обстановка переросла в семейный завтрак, где все смеялись и вспоминали забавные истории. Браун даже успел почувствовать себя дома, впервые за долгое время оказавшись там, где не приходилось притворяться кем-то другим, но решил благоразумно отмолчаться, дав Смитам пообщаться друг с другом. Он первым покинул гостиную, поблагодарив Бриенну и Мартина, и сказал, что подождет Киру на улице. Она вскоре вышла, с трудом выбравшись из рук матери. Девушка стоически держалась, и Райнер, искоса поглядывая, с уважением признал ее силу. Не ту, которой обладал он и его бронированный титан, а внутренней силой духа, которая в его душе, в отличие от этой хрупкой девушки, была разодрана на части. Кира что-то сказала родителям и отошла к Брауну, кивнула и направилась вперед, предприняв попытку забрать чемодан, но он не отдал. Воздух, прибитый пылью, давно пропитался потом и горько-соленым запахом крови. Смит знала, что родители пойдут следом. Выждут пару минут и все же отправятся провожать, несмотря на запреты и просьбы. Изо всех сил она уговаривала себя не оборачиваться, чтобы случайно не заметить ронявшую слезы мать или сгорбившегося под чувством вины отца. Райнер хранил тяжелое молчание, с солдатской выправкой переставляя ноги, но Кира видела, как с каждым шагом он все сильнее сжимал ручку её потертого чемодана. Она хотела было заговорить, но слова застревали горьким слезливым комом в горле. Сумерки стелились по гетто, и Смит вдруг поняла, что будет скучать по месту, из которого всю жизнь стремилась выбраться, потому что здесь её.. дом. Браун искоса поглядывал на девушку, подбирая правильные фразы, которые успокоили бы её, но ни одной не было достаточно, и оставалось только сжимать ручку чемодана до скрипа в надежде, что в нужный момент правильные слова придут сами по себе. Они почти дошли до ворот, за которыми стоял грузовик. В закрытых кузовах возили солдат, чтобы местный люд не глазел и не трепался о вооружении Марлии. Райнер хорошо помнил эти машины и уже гадал, как много их поедет. Неужели все были в гетто, но так и не наведались к нему? Он обернулся, чтобы в последний раз глянуть на двор, что он долгими бессонными ночами на Парадизе вспоминал в деталях, и замер, будто ноги в землю вкопали. Прижимая платок к груди, стояла женщина, в которой Браун безошибочно узнал родную мать. Сердце не забилось быстрее и даже не пропустило пару ударов — оно вдруг перестало биться, а шум в ушах заглушил другие звуки. Хотелось наплевать на все и броситься навстречу матери, обнять ее и вдохнуть родной запах. Он развернулся, но предплечье сжали руки, вырывая из транса. Райнер невидящим взглядом посмотрел на Киру и часто заморгал. — Нельзя, — шикнула она, едва кивнув в сторону охраны у ворот. — Пойдем. Только сейчас он заметил и родителей Смит, стоявших поодаль, в очередной раз удивляясь выдержке девушки. Надо же быть настолько смелой и отчаянной. Она не проронила даже слезинки, тогда как Браун был готов сорваться с места и забыть про устав. Снова чуть не подвел окружающих — Киру, которая из-за него оказалась втянута во все это. — Долго еще будете на месте топтаться? — из кузова выпрыгнул Галлиард, вальяжно шествуя к ребятам. — Из-за вас не попадем на завтрак. Смит снова потянула Райнера за собой и тот отвернулся, уверенно зашагал вперед, минуя ворота. — Съешь мою порцию за обедом, — улыбнулась Кира, когда Порко обнял девушку, помогая ей забраться в машину. Браун хотел вмешаться, но понял, что с другом, который все время был рядом, ей станет спокойнее, поэтому сел напротив и вперил хмурый взгляд в девушку. — Э, нет, — Галлиард поднял руку, позволяя Смит нырнуть под нее, и обнял ее плечи. — Обеды и ужины исключительно твои, — он слышал, как Кира всхлипнула, спрятав лицо в его куртке, и только тяжело вздохнул. Он недовольно покосился на Брауна, которому хотел начистить морду за то, что подставил ее, не догадываясь, что Райнер не стал бы сопротивляться, потому что винил себя больше, чем кто-либо еще. — Но булочкой тебе придется поделиться. Кира была готова выть от раздиравшей сердце тоски, но рядом с Порко грустить получалось с трудом. Она боялась того, что ее ждет: никто не хотел работать в штабе, потому что смотреть на искалеченных войной людей тяжело. Но теперь только и представляла Галлиарда со сладостями, отчего улыбка расползалась по лицу, хоть Смит и поджимала дрожащие губы. — Хорошо-о-о, — шмыгнула носом девушка, растирая слезы ладонью. — Долго нам еще ехать? — А что, хочешь скорее попасть на вечеринку? Кира выпрямилась и посмотрела сначала на Порко, а потом на Райнера, но от последнего быстро отвернулась, не желая показывать слезы. Будто он не слышал ее рыданий до этого. — Какую вечеринку? — вмешался Браун, пока остальные случайные свидетели оживленно перешептывались, рассказывая, что прихватили из дома. — Сегодня собираемся узким кругом, — Галлиард демонстративно сжал руку Смит, и та благодарно посмотрела на него, не распознав в этом жесте ничего, кроме дружеской поддержки. — Ты идешь? — вдруг выпалила Кира, обращаясь к Райнеру. Порко закашлял, пару раз стукнул себя кулаком в грудь и постарался вдохнуть поглубже. Девушка всполошилась и вытащила из сумки фляжку с водой, протянула другу. — Спасибо, — хрипло отозвался Галлиард, делая еще несколько спасительных глотков. Вернулся пару дней назад, а она уже таскалась за ним, как собачонка. Порко сжал фляжку крепче и стиснул челюсти, сурово поглядев на Брауна. — Идет, у него выбора нет. Они больше не говорили, а стоило оказаться на территории, как их тут же разделили. Смит попала в руки местной медсестры Марии, что загрузила девушку информацией, но дала отдых до завтра. Она показала ей комнату в здании по соседству с госпиталем, рассказав, что здесь живет весь медперсонал, а солдаты и офицеры расселены по казармам. У воинов отдельное здание рядом с домом генерала и его приближенными. Кира молча слушала, боясь, что спросит, и девушка повторит все снова, а она и так запомнила с трудом. Смит плелась за девушкой, разглядывая неприметное здание и серо-желтые стены внутри. Узкие коридорчики заставляли тесниться, а выставленные шкафы и другие предметы мебели не добавляли свободы. Они поднялись на второй этаж и остановились у второй с краю двери. — Туалет и душ на этаже, вон там, — девушка указала за угол, но Кира не решилась посмотреть. — По утрам и вечерам очередь, поэтому лучше вставать раньше, с душем тоже не затягивай, — Мария повернула ключ в замке, представляя Смит небольшую комнатку с узкой кроватью, тумбочкой рядом и стареньким шкафом у стены. — Располагайся, завтра жду тебя к восьми. Небольшая кухня на первом этаже, там чай, кружки, иногда бывает печенье. Отдыхай. — Спасибо. Стены душили. Она не могла поверить, что на ближайшее время эта каморка станет ее спальней. Здесь все выглядело слишком удручающе. О комфорте персонала точно не заботились. Бросив чемодан у кровати, Смит закрыла комнату и направилась на улицу. Может, свежий воздух поможет ей окончательно смириться с положением и принять новую жизнь. *** Райнер помнил эту комнату слишком хорошо. Он жил в ней, когда только готовился стать воином. Тут, казалось, все осталось по-прежнему, разве что кровать поставили побольше — со своими габаритами он явно бы не уместился в детской. После короткого совещания мозг кипел: Магат снова намеревался вступить в войну, игнорируя здравый смысл и состояние титанов. Но Зик заверил, что ребятам просто нужно немного расслабиться, и пообещал взять ситуацию на контроль. Теперь же все мысли снова возвращались к Кире. Как она устроилась? Куда поселили? Как себя чувствует, в конце концов. Они ведь так и не успели поговорить. Райнер сжал челюсти злясь на самого себя за подлость. И плевать ему было на все случайности: из-за него Смит здесь. Он знал, что не изменит этим положения, но ощущал острую необходимость извиниться, поэтому, поправив форму, едва сходившуюся на массивном теле, вышел из комнаты. Браун почти срывался на бег, с трудом сдерживаясь, но замедлился, думая, куда могли поселить девушку. На улице, к удивлению, были люди. Солдаты маршировали вокруг, врачи и медсестры изредка мелькали, а офицеры прятались в тени от палящего солнца. Штаб жил своей жизнью, пока Кира пыталась найти свое местечко. Она обошла площадь, не решившись далеко отходить. Солнце пекло щеки, а пыль, поднимаемая тяжелыми сапогами, мешала глубоко вдохнуть. Больше не хотелось плакать, но в носу предательски защипало, и девушка поспешила отвернуться и растерла пазухи пальцами, избавляясь от зуда. Она так и расхаживала вокруг, но офицер дал команду «Вольно», и солдаты пустились врассыпную. Смит заторопилась к дому, заметив на себе сальные взгляды, но молодых воинов это мало волновало. Парочка отделилась от всей группы и направилась за Кирой, которая изредка оборачивалась. И чего только они увязались за ней? Она расслабилась, глянув на красный крест впереди. Глупая. Наверняка что-то случилось, и теперь они направляются в медпункт. От сердца отлегло, и девушка даже замедлилась. Вот только солдаты медлить не планировали. Ускорившись, они догнали девушку — теперь это было сделать легко, — встав по обеим сторонам, чтобы Кира не смогла бежать. Смит напряглась, переводя испуганный взгляд на крупных мужчин. На несколько мгновений она даже застыла в изумлении, не зная, что делать дальше и как себя вести. Чувство тревоги холодной жижей расползалось в груди, а пальцы нервно подрагивали, леденея. — Ну привет, красавица, — начал один. — Не видел тебя здесь раньше. — Я приехала только сегодня, — Киру вряд ли можно было назвать трусихой, но сейчас, оказавшись абсолютно беспомощной против двоих вояк, она ужаснулась. Девушка не знала, что вызвало в ней страх: двусмысленные взгляды, слишком тесный контакт или физическое превосходство, — но колени вдруг затряслись. — Значит, новенькая, — растянул губы второй. — Тогда познакомимся. — Не уверена, что мне этого хочется, — Смит попыталась выбраться и сделала несколько шагов вперед, но запястье оказалось в плену сухих пальцев, ошпаривших кожу не хуже кипяченой воды. Она дернулась в бесплодной попытке выбраться, кровь застучала в висках, а за шумом в ушах она услышала только ядовитый смешок. — Чего ты убегаешь, мы же не страшные, — снова заговорил другой, и Кира чуть было не возразила, предложив им посмотреть в зеркало дольше одной секунды, но вовремя прикусила язык. — Просто поболтаем, а уже потом… — Просто встретитесь с моим кулаком, — прогремел за спиной девушки голос. Она чуть не взвизгнула, но только обернулась, замечая Брауна, что был чернее тучи: сурово сдвинутые к переносице брови, напряженный подбородок и почти нечеловеческий взгляд. — Р-р-р-райнер? — засеменил вояка, мгновенно сжимаясь до размеров букашки. — Так это правда, что ты вернулся?.. — Отпусти девушку, — рявкнул он. Солдаты попятились назад, оставляя Киру перед разъяренным титаном. Теперь уже и она боялась обернуться, чтобы взглянуть на друга. Раз испугались прожженные вояки, у нее точно случится сердечный приступ. — И чтобы больше я вас возле нее не видел, — бросил он напоследок. — Ты в порядке? — все так же холодно отозвался он, непонятно на что злясь больше: на девушку, на солдат или на себя. — Не уверена, — Смит все же выпрямилась и качнула головой, отгоняя дурные мысли. Она едва заметно улыбнулась, когда Райнер сам в несколько шагов оказался перед ней, и почти расслабилась, хотя тремор окончательно не унялся. Он осмотрел ее с головы до ног и, не найдя увечий, облегченно выдохнул. — Уже устроилась? — Сбежала из комнаты, стены давили. Спальня в три раза меньше той, в которой ты отлеживался, — она постаралась усмехнуться, но Браун не разделил легкого настроя девушки. — Хочешь посмотреть? — зачем-то предложила она, тут же жалея о сказанной глупости, и, резко развернувшись, заторопилась к зданию, чтобы не оставить себе возможности передумать. — Постой, — Райнер догнал ее у входа. Тяжелые ладони опустились на плечи, и Кира снова напряглась, боясь поднять на него взгляд. Сейчас точно придумает глупое оправдание и уйдет, а она так и останется у входа и будет растерянно хлопать глазами. — Я хотел сказать тебе… Смит удивилась и все же посмотрела на юношу. Ему требовалась вся сила воли, чтобы произнести слова. Он несколько раз вдыхал и выдыхал все еще пыльный воздух, сжимал губы и хмурился, а девушка терпеливо ждала, дрожа внутри, как осиновый лист на ветру. — Прости меня. Я подвел тебя и всю твою семью. Я не хотел, чтобы все так получилось, но теперь, когда ты здесь, — он облизнул пересохшие губы и строго глянул в карие глаза, ища поддержку, — обещаю, что не дам тебя в обиду и буду защищать даже ценой собственной жизни. — Райнер… — Кира растерялась от подобной откровенности. Она и раньше не винила Брауна, а теперь его заявление и вовсе казалось нелепым. Девушка покачала головой и опустила ладонь на его руку, несильно сжала запястье, чувствуя напряжение блондина. Смит знала, что должна ответить, но внутри медленно волоклось перекати-поле. Кира робко закусила губу и почти подпрыгнула от радости и внезапного осознания. Идея появилась сама собой, мгновенно, как и любые другие в ее голове. Воин не всегда будет рядом, а эти солдаты вряд ли последние, так что стоило бы постоять за себя. — Не нужно ценой жизни, — она тепло улыбнулась, — лучше научи меня драться.