Ньют Скамандер
31 мая 2021 г., 13:38
Ньюта потревожили ровно за десять минут до прибытия Хогвартс-экспресса в Хогсмид. Староста факультета Пуффендуй, слегка напоминающий самого Ньюта в юные годы, осторожно коснулся его плеча. Сквозь пелену сна без пяти минут профессор услышал голос:
— Проснитесь, мистер. Проснитесь, мы совсем скоро приедем.
«Моргана тебя побери! Я могу хоть немного поспать в этом балагане?!»
— Угу, — недовольно буркнул Ньют и зевнул, пряча лицо в воротнике мантии.
По вагону шныряли студенты, толпясь в тесном коридоре и задевая друг друга. Кто-то смеялся и рассказывал о летних каникулах, другие же недовольно морщили лица, предвкушая скорые занятия с «любимыми» преподавателями того или много предмета, а остальные молча готовились покинуть поезд и скорее добраться до школы, чтобы поужинать и лечь спать.
«Эх, беззаботные дети. Вы даже не представляете, как изменится ваша жизнь, когда вам больше не придётся учиться в школе».
Ньют смотрел на них и вспоминал школьные годы. Его губы невольно растянулись в улыбке, когда сознание подкинуло ему картину первой и единственной переправы в лодке по пути к Школе Чародейства и Волшебства. Он смотрел на чёрную гладь озера и фантазировал о проживающих в его глубинах фантастических существах, которые ему доводилось видеть в учебнике старшего брата. Недружелюбные русалки, гриндилоу, так и норовящие утащить незваных гостей на дно, и прекрасные демоны кельпи, чьи пенные гребни вместо гривы чарующе развиваются в воде.
Ньют с самого детства интересовался магическими существами, как говорили родственники, любовь к ним он унаследовал от матери, с огромным энтузиазмом разводившей гиппогрифов. С семи лет он регулярно препарировал мурлокомлей в своей спальне и мечтал связать свою жизнь с магозоологией. И вот спустя много лет, побывав в самых потаённых уголках земного шара, он вернулся туда, откуда положил начало своим изучениям. Месяц назад Дамблдор любезно пригласил его на ужин, где предложил занять пост профессора УЗМС. Конечно, Ньют согласился, хоть и попытался сделать вид, будто ему нужно время на раздумья. Если бы не практически пустая ячейка в банке Гринготтс, он бы действительно дал себе волю на несколько дней для взвешивания всех «за и против». Но время шло, подработать не получалось за неимением клиентов, и Ньют таки пожал руку директору Хогвартса.
«Ничего не изменилось за эти годы. Совсем ничего».
Он шёл вдоль вымощенной камнем дороги и вспоминал детство. Свою давнюю подругу Литу, занятия по травологии и отработки у скверного Филча. Знал бы тогда Ньют, что завхоз на самом деле сквиб, возможно, был бы к ему чуточку благосклоннее. Возможно. Он скривился от представления тёмной каморки, откуда брал ведро и швабру, чтобы пойти отмывать, как ему всегда казалось, самую грязную часть замка.
Будучи от рождения мальчиком неуверенным и молчаливым, коим Ньют остался и по сей день, он как можно незаметнее для всех проскользнул в замок и поторопился к преподавательскому входу в Большой зал. Старшекурсники уже заняли свои места за длинными массивными столами, профессора обсуждали что-то, ожидая речи директора, а сам Ньют присел на свободное место в конце стола и опустил взгляд в серебряное блюдо.
«Нужно дослушать Альбуса и потом со спокойной душой идти спать. Интересно, я буду жить один в комнате или делить её с кем-то? Только бы не со Снейпом».
Ньют чуть подался вперёд, чтобы посмотреть на другой конец стола, где сидел на вид грозный зельевар. Он медленно пережёвывал свой ужин и не моргая смотрел перед собой. Скамандеру не составило труда вообразить о чём размышлял Снейп. Наверняка он предвкушал свои занятия, где сможет спустить пар на непослушных студентах. Что-то подсказывало, Снейп с особой любовью готов издеваться над подопечными и получать от этого неимоверное удовольствие.
Альбус Дамблдор говорил о важности предстоящих экзаменов, о будущем выпускников, просил всех быть сдержаннее. Разве можно сдерживаться, проводя большую часть года в школе? Ньют так не думал. Когда он учился здесь, то каждый день мечтал поскорее вернуться домой.
Директор договорил и попросил профессора Макгонагалл начать распределение первокурсников по факультетам. Ньют тут же вспомнил, как шляпа отправила его в Пуффендуй, чему поначалу он не сильно обрадовался, завидев двух толстяков, косо глядящих на него. Их взгляды выглядели уж слишком угрожающими.
— Дорогие друзья, напоследок прошу вас поприветствовать нашего нового профессора по Уходу За Магическими Существами Ньюта Скамандера, — директор восторженно зааплодировал, чем подал пример всем присутствующим в большом зале.
Мадам Пинс, сидящая по правую руку от Ньюта, приободряющее улыбнулась.
Ньют отложил в сторону вилку, которой ковырял свой ужин, вместо того, чтобы есть его, и поднялся с места. Слегка поклонился в знак приветствия студентам и тут же сел обратно, пряча взгляд в тарелке. Он чувствовал, как тревога растекается по его телу, и ему это не нравилось. Он исподлобья покосился на студентов, а именно, на гриффиндорский стол, и его внимание привлекла скучающая девушка. Он был твёрдо уверен, что ему уже доводилось где-то видеть её лицо. Только где? Он задумался, копаясь в воспоминаниях, и спустя пару минут все-таки вспомнил, где видел эти большие карие глаза и волнистые каштановые локоны. Если Ньют не ошибся, её звали Гермиона Грейнджер. Он снова посмотрел на неё и мысленно кивнул самому себе, когда перевёл взгляд на сидящих рядом с ней Поттера и Уизли. Этих двоих он вспомнил моментально. Он видел эту троицу на страницах Ежедневного Пророка: они прославились на весь волшебный мир своими приключениями. Ньют безмолвно взмолился Мерлину, чтобы его обошли стороной эти трое со своей неспокойной, пусть и насыщенной жизнью.
«Я знаю тебя, Гарри Поттер, мальчик-который-выжил. И знаю, что каждый год из-за тебя школа вверх дном».
Ему будет достаточно видеть их на занятиях.
Но, если быть откровенным, Ньют не хотел связываться с мальчишками, а вот юная мисс Грейнджер внушала ему некое доверие и… нездоровый интерес.
«Есть что-то в этой девочке знакомое. Только что? Неужели она похожа на кого-то из тех, кого я знаю?»
Ньют вновь посмотрел на Гермиону и пожалел о содеянном. Внизу живота нечто разгорелось адским жаром и отдало болезненным спазмом. Брюки, надо думать, стали на размер меньше в области паха, и новоиспечённый профессор по Уходу За Магическими Существами густо покраснел. Он схватил со стола кубок с тыквенным соком, расплёскивая содержимое на стол, отпил половину и поставил на место. Воздуха стало не хватать, и не прощаясь с коллегами, он подорвался с места и выбежал из зала.
Холодный влажный воздух немного освежил помутнённое возбуждением сознание, пока Ньют брёл по длинному коридору в сторону комнаты, любезно предоставленной ему Дамблдором. Треск настенных факелов своеобразной приятной слуху симфонией убаюкивал.
«И что это было? А? Эрекция на симпатичную студентку? И это в первый же день? Не так я представлял себе профессорскую жизнь».
— Лимонный щербет, — он назвал пароль, и портрет с пирующими на поляне охотниками отъехал в сторону. — Альбус совсем не заморачивается с паролями. Вроде, такой же был в его кабинет много лет назад.
В комнате никого не было. Ньют осмотрелся и спокойно выдохнул, заметив всего одну дверь, ведущую в спальню. Его обрадовал факт того, что здесь он будет жить в гордом одиночестве и никто его лишний раз не потревожит. Ещё одним приятным замечанием был книжный шкаф, на полках которого он заприметил знакомые корешки книг о магозоологии и травологии.
Мановением волшебной палочки Скамандер усилил пламя в камине и устроился на диване. Небрежно закинул ноги на журнальный столик и откинул голову на спинку. Напряжение постепенно начало покидать его тело, и он даже не заметил как прикрыл веки, проваливаясь в сон.
***
Оживлённая толпа студентов двинулась в сторону замка, а Ньют наконец спокойно выдохнул и начал анализировать первый проведённый урок. Ему удалось заинтересовать юных волшебников миром фантастических существ, чему он был безумно рад. Ещё больше его порадовала небольшая группа студентов, которые поделились желанием и после выпуска из школы практиковаться в магозоологии. Альбус будет доволен выбранным кандидатом, и если Ньюту повезёт, то он даже получит прибавку. Студенты оказались на редкость сговорчивыми, они почти не мешали ему разъяснять тему лекции. И всё бы ничего, если бы среди них не было её. Гермиона Грейнджер первая тянула руку, чтобы ответить на тот или иной вопрос по предмету. Складывалось впечатление, будто она зазубрила весь учебник за летние каникулы и могла дать ответ на любой вопрос, который задаст профессор. Безусловно, Ньюту было приятно видеть тянущуюся к знаниям студентку, но всё же он негодовал от того, что таковой была только она. — Давайте потренируем вашу память. На третьем курсе вам довелось познакомится с гиппогрифами, — со стороны слизеринцев послышались смешки, и белокурый мальчик недовольно шикнул на сокурсников. — Назовите мне их возможные окрасы. Рука тут же поднялась над головой гриффиндорки. — Да, мисс. — Грейнджер, сэр, — ответила она и тут же начала перечислять окрасы гиппогрифов: — Сизые, красные, рыжие, аспидно-вороные и каштановые. Цвет глаз у гиппогрифов оранжевый, но есть вероятность мутаций… — Достаточно. Спасибо, мисс Грейнджер. — Ньют осмотрел студентов и с толикой негодования добавил: — Очень жаль, что среди вас наверняка есть те, кто знал ответ, но не поднял руку. Я не виню вас, всё-таки это первое занятие. Скамандер продолжил урок и попутно задавал вопросы по теме. Грейнджер — неугомонная всезнайка, как подметил Ньют к концу урока и как её вслух назвал тот самый белокурый мальчик по фамилии Малфой. Мальчик Ньюту не понравился сразу. Высокомерный, тщеславный юнец, хоть и с задатками отличника. Эти двое будто соревновались между собой в знаниях, что не осталось незамеченным Скамандером. Когда-то он и Лита Лестрейндж так же соревновались на уроках, стараясь дать как можно больше ответов профессору. Роясь в своих мыслях, он и не заметил, что кто-то из учеников задержался и стоял напротив него, смирно ожидая внимания. Она! «Моргана милостивая, почему именно она?» — Профессор, я бы хотела уточнить один вопрос, — спросила Гермиона, заметив, что он обратил на неё внимание. — Слушаю. — Первой темой эссе будут соплохвосты и их заболевания, — она отстегнула металическую бляшку сумки, вынула свиток пергамента и протянула его профессору. — У меня нашлось свободное время и… Вы можете дать мне другую тему для эссе? Вот так новость! Ньют озадаченно покачал головой, искренне удивившись боевому настрою Грейнджер. — Если у вас столько свободного времени, вы всегда можете придти сюда, — он повёл рукой по воздуху, показывая на хижину бывшего лесничего, которой пользовался в целях хранения необходимого для занятий инвентаря. — Я здесь задерживаюсь до самого ужина, и вы можете помочь мне. Но если вас интересует исключительно письменная работа, то тема веретенниц свободна. — Спасибо, профессор. Гермиона собралась уходить и даже повернулась спиной к профессору, как вдруг остановилась. — Что-то ещё? — поинтересовался Ньют. — Могу я сейчас чем-то помочь вам? — она повернулась к нему и тепло улыбнулась, опустив смущённый взгляд. Тёмная туча подобралась к окрестностям Хогвартса, и раздался первый раскат грома. Ньют покосился на хмурое небо и решил дать всезнайке некий шанс. Если ему удастся узнать о ней хоть что-то, возможно, его мнение изменится. — Заходите, Гермиона, сейчас начнётся дождь, а задание, кажется, у меня найдётся. Любезно пропустив её перед собой, Ньют напоследок посмотрел на небо и едва он переступил порог хижины, как с очередным раскатом грома начался дождь. На столе в полном беспорядке лежало множество свитков, которые оставил Хагрид, прежде чем покинул пост преподавателя. Ньют собирался разобрать их постепенно, но раз ему посчастливилось найти помощника, он подумал, что им удастся сделать это за вечер. Гермиона сняла сумку и мантию, отложила их на громоздкое кресло и присвистнула от увиденной кучи на столе. Закатала рукава и принялась наводить порядок, даже не дождавшись распоряжения профессора. Стоило отдать должное, мисс Грейнджер отличалась не только любовью к знаниям, но и молниеносно соображала о том, что необходимо было сделать. Ньюту на секунду показалось, что дай он ей любое другое задание, Грейнджер бы выполнила его, но после совершенно точно принялась бы за свитки. Они не говорили. Просто разбирали завал и укладывали свитки на освобождённые книжные полки. Прошло чуть больше часа, когда Скамандер задал вопрос: — Гермиона, — он подождал, пока она обратит на него внимание, и продолжил. — Ничего, что я зову вас по имени? — Нет, профессор, всё в порядке. Вы хотели о чём-то спросить? — Эм, да. Скажите, давно вы интересуетесь моим предметом? Не то чтобы его и правда интересовало это, но другой подходящей темы для разговора он попросту не нашёл. — Меня интересует каждый предмет, — ответила Гермиона и скрестила руки на груди. — Кроме прорицаний. — Почему? — Затрудняюсь ответить, просто не моё. Гермиона оценила пустой стол, довольно улыбнулась и опустилась на диван. Устало выдохнула, растирая ладони, и посмотрела в окно, за которым беспроглядной стеной шёл дождь. «Какая невинная красота». Ньют поймал себя на мысли, что любуется ею. Он подметил то, как меняется лицо Грейнджер, когда она смотрит на некоторые вещи. Дождь ей определённо нравился, потому как она зачарованно наблюдала за ним, в отличие от пыльных пергаментов, которые грубо укладывала на полки. — Вы любите дождь, профессор? — спросила она, не отводя взгляд от окна. — Думаю, скорее да, чем нет. Мне нравится смотреть на него, но не мокнуть под ним. Гермиона улыбнулась. — А я вот люблю гулять под дождём. Он не удосужился сразу растопить камин, потому из-за ветра, просачивающегося в щели и открытое настежь окно, в хижине стало совсем холодно. Окончив работу, он наконец ощутил озноб и заметил, как Гермиона потянулась к пледу. Не теряя времени, он растопил камин и сел рядом с Гермионой. Наверное, ей стало заметно, что он замерзает, потому что она взяла свободный край пледа, натянула его на плечи Ньюту и придвинулась ближе. — Вы совсем замёрзли, профессор, — она накрыла его ладонь своей ладонью. — Руки ледяные. Он хотел отдёрнуть руку, но почему-то передумал. Её тёплая мягкая кожа дарила ему позабытые ощущения женской ласки. Ньют улыбнулся и осторожно посмотрел на неё. По истине романтическая обстановка давила на хрупкое подсознание. Гермиона сидела так близко, что не будь они профессором и студенткой, то могли бы без труда поцеловаться. От этих мыслей Ньюту стало тяжело дышать, и он отвернулся, боясь натворить глупостей. Стрелки настенных часов пробили ровно семь вечера. — Нужно возвращаться в замок, через час начнётся ужин. — Посидим ещё немного и пойдём, — он с опаской вновь посмотрел на неё. Гермиона обернулась, и их взгляды пересеклись. Она не стала спорить, сидела неподвижно. Они молчали, каждый думая о чём-то своём, но взгляда не отводили друг от друга. В какой-то момент Ньюту показалось, что она тянется к нему, и он неожиданно для самого себя потянулся к ней. Секунды превратились в часы, когда он коснулся своим кончиком носа её. Гермиона прикрыла глаза и чуть наклонила голову вправо. Будь он смелее и отчаяннее, то уже целовал бы её так страстно, как только бы смог. Но он робко коснулся её губ, не надеясь, что она ответит на поцелуй. А она ответила. Со всей нежностью прижалась к его губам своими губами. Отстранилась. Кончиком языка провела по нижней губе и вновь поцеловала его. «Твою мать, Грейнджер!» И впервые у него сорвало крышу, как говорят магглы. Руки будто под воздействием Империуса потянулись к её талии. Он придвинулся ещё ближе, обнял её, и она подалась к нему на встречу. Прижалась грудью к его груди и еле слышно простонала в его губы. Такая хрупкая, ласковая и совершенно невинная девочка. Так самозабвенно она отвечала на каждое его действие. Одной рукой поглаживала его плечо, а второй притягивала его ближе к себе, легонько надавливая на затылок. «Ты прекрасна». Ему показалось, что земля ушла из-под ног, когда она отстранилась, чтобы подняться с места и устроиться на его коленях. Она села на него, и он почувствовал, как ткань брюк давит на возбуждённый член. Гермиона ёрзала на месте, и ему захотелось взвыть от досады. Ньют понимал, что только поцелуй они могут позволить друг другу. О чём-то большем и речи быть не может. Его разрывало от досады, как и Грейнджер, закусывающую губу, когда он провёл дорожку поцелуев от уголка её губ до мочки уха. Она простонала настолько жалобно, и его это завело ещё сильнее. Подцепив пальцами край шерстяной жилетки, он потянул её наверх, оставляя Гермиону в лишь в тонкой рубашке. За тонкой белоснежной тканью просвечивался бежевый бюстгальтер. Ньют начал двигаться, тереться о её промежность, сминая губами кожу на тонкой шее. Она подстроилась под его ритм, двигая бёдрами вперёд-назад. «Да, милая, не останавливайся!» Он чувствовал, как кровь разливается по венам с выбросом адреналина. Вот чего ему не хватало уже несколько месяцев, от чего его каждую ночь мучали развратные сновидения. Как банально. Ньют Скамандер всего-то хотел женщину. Банальные фрикции не давали ему спокойно существовать. Но теперь-то ему станет легче, пусть не на сто процентов, а лишь на пятьдесят. Плевать! Она поможет ему дойти до предела, а уж дальше он сам с этим разберётся. — Я хочу вас, Ньют, — прошептала она у самого уха. Поцеловала и повторила мольбу, пока он без стеснений просунул руку между их телами, добрался до заветного места и шумно выдохнул, касаясь пальцами мокрой ткани её нижнего белья. «Наверняка белые. Такие девочки носят только белые трусики». Отодвинул бельё в сторону и провёл пальцами по влажным складкам. Дотронулся костяшками до клитора и слегка надавил. Гермиона продолжала стонать, но уже чуточку громче. Она отодвинулась и попыталась подстроиться под его пальцы, желая ощутить их внутри. Он убрал руку, но только чтобы поднести к лицу. Вдохнуть её сладкий запах и попробовать на вкус. Он слизал влагу с одного пальца, затем со второго. Засунул в рот, высунул с характерным мокрым причмоком. В её потемневших зрачках плескалось желание напополам со стыдом. Похоже, что ей не доводилось наблюдать подобную картину. Ньют тем временем вернул руку на место. Он ласкал её, впивался в её губы жёстким наглым поцелуем и глубже погружался в топкое болото приятных ощущений. — Пожалуйста, — заскулила она, двигаясь быстрее, стараясь насадиться на его длинные пальцы. Добралась до пуговицы на его штанах. Не с первой попытки, но расстегнула брюки и запустила ладонь под резинку его трусов. Коснулась члена, провела снизу вверх и сжала в кулаке. Ньют проваливался в небытие, настолько ловко справлялась Гермиона, лаская его. Откинул голову назад, подставляя шею для её полуукуса, и выстонал её имя в свод высокого потолка. Больше не в силах дразнить её, он вставил сразу два пальца в неё, медленно двигая ими, упиваясь ощущением её влажности. Она настолько тугая, что ему стало страшно от мысли, что войди он в неё, Грейнджер взвоет от боли. И только это сдерживало его от того, чтобы снять её с себя, поставить на колени и вставить до упора в этой грязной хижине. «Как же я хочу тебя отыметь, Грейнджер». В теле появилась совершенно непонятная дрожь, и Ньют почувствовал, будто вот-вот потеряет сознание. Заморгал и набрал в лёгкие побольше воздуха. Выдохнул. Проделал эту манипуляцию ещё пару раз. Гермиона стала легче, а в какой-то момент и совсем невесомой. Её прикосновения еле ощутимы, как тепло исходящее от неё. В глазах неожиданно потемнело, и Ньют будто куда-то провалился. Попытался сделать ещё один вдох и наконец с трудом открыл глаза. Гермиона исчезла в тусклом свете. Дрова в камине давно догорели, а в комнате вновь стало холодно. Одна его рука сжимала член, а вторая на макушке цепко держала кудрявые волосы. Его брюки испачканы в сперме, и до Ньюта наконец дошло осознание. Всё происходящее в хижине лесника лишь сон. Очередной! Будоражащий кровь эротический сон, где он почти переспал с гриффиндоркой. Из-за которой сбежал с ужина и из-за которой испачкал новые брюки.
