Неверный ход

Когда началась эта странная хандра, ни один из них не мог сказать.

Начиная уже с первого курса, Итадори и Сатору сдружились. Учитель и ученик, друзья, хороший человек для другого, плечо, в которое можно высказать все накопившееся и услышать поддержку. Общая тактильность также сближала этих двоих, делая утренние объятья ежедневным ритуалом. И в этом не видели ни они, ни окружающие ничего странного, ведь кто тут не безумен? На втором году что-то начало меняться. Нет, даже в конце первого. После пережитых событий в виде массовых смертей и потерь Юджи и Годжо стали ближе. В таком водовороте страха и ужаса надежное плечо было необходимо, словно воздух тонущему человеку. И они каждое утро цеплялись крепко, стоя по несколько минут в объятьях друг друга, как бы заряжая энергией на этот день. Кто знает, каким он мог оказаться — очередным или последним. Лето разделило их на некоторое время, но вот второй год — и начинается сумасшествие. Оно проявляется с чего-то очень маленького, в виде длительных взглядов глаза в глаза, более ласковых движений рук, поиском глаз друг друга. А дальше больше — объятья стали мягче, окунаться в чужие волосы и обнимать со спины стало приятной привычкой, только вот быстрый темп сердца трактовал уже свою картину этих отношений. В какой-то момент без этих рук было невозможно находиться, без голоса, без ощущения рядом. Юджи не сразу смог понять эту хандру: почему же так быстро и нуждающееся бьется сердце, а руки сами тянутся к родному теплу. Сначала он смахнул все на простуду, даже взял отгул. Годжо не мог понять возникшее ощущение огорчения и пустоты от просьбы ученика отлучиться от занятий некоторое время, тот недомогал. Ему стало грустно, что утром он не встретит успокаивающих объятий, а на тренировке лишний раз не увидит энтузиазм в красивых глазах.

Копящиеся эмоции — бомба замедленного действия, которая стреляет всегда вовремя.

Сатору, постучавшись, вошел в комнату своего ученика. Он, так сказать, решил навестить и проведать, узнать о самочувствии. Итадори лежал на спине и не реагировал на учителя, погрузившись в свои мысли. Пролежав весь день, он не чувствовал той чечетки сердца, однако когда мысли касались конкретного человека, кровоток ускорялся, и щеки алели. Дело было совсем не в болезни и осознавать это оказалось не так просто. Поэтому повернуться на бок и увидеть объект, как оказалось, своего обожания, оказалось немного волнительно для набитой головы. Такая реакция Годжо лишь умилила, на что он улыбнулся. Снова. Сердце Итадори пропустило удар, и кровь стала бежать быстрее. Как это странно и волнительно приятно. — Приветик, как ты себя чувствуешь? — с той же очаровательной улыбкой произнес Сатору. — У-учитель, я… — оттянув свой взгляд от чужой улыбки. — Я в порядке, мне уже лучше. — Ты уверен? У тебя все еще щеки красные, — он аккуратно прикоснулся ко лбу. Дыхание сбилось, а тело пробило на небольшие мурашки. — Да и дрожишь ты. Тебе холодно? — Совсем нет, со м-мной все хорошо! — улыбка наверное была слишком натянутой, потому что брови учителя, даже через повязку, заметно нахмурились. Итадори хотел подняться, но так и остался в сидячем положении, в хватке объятий. От каждого ощущения разливалась огромная волна тепла, поэтому буквально в считанные секунды тело стало гореть. Руки автоматически потянулись за чужую спину, замыкаясь и прижимая к себе сильнее. Голова устроилась на плече и стало так спокойно на душе, будто это было лучшим успокоительным для души. — Тебе лучше? — Юджи обнял сильнее, ответ был предельно ясен. — Так что с тобой? — он промолчал. Не ответить же: «Извините, я в вас влюбился, поэтому так себя веду». Поэтому ответ на вопрос не последовал, что напрягло старшего. — Юджи, посмотри на меня — пускай ответить он не смог, но игнорировать просьбу не может, несмотря на творившиеся в его голове. Сатору уже успел снять свою повязку, поэтому Итадори натолкнулся на взгляд небесно-голубых глаз. И он утонул, быстро и желанно. — Вы же простите меня? Сатору не сразу смог понять к чему был этот вопрос и за что стоило прощать мальчишку, но последующее теплое прикосновение родных губ к своим объяснило лучше всех слов. «Так вот что» — пронеслось в мысли у старшего. И не хотелось оттолкнуть, от этого прикосновения было тепло, но мысли и эмоции спутались, не давая отреагировать сразу. Но видно бездействие Юджи принял как отказ, и это было видно по его дрожащим губам и испуганному взгляду. Годжо же не хотел видеть в нем поспешных выводов и прикоснулся вновь, не так легко, более ощутимо, но не менее мягко. В глазах Итадори пронеслась вся масса эмоций — от испуга и грусти, до радости и нежности за такое короткое мгновение. Он же украдкой наблюдал за этим чудом. Как только он отпрянул от губ, послышалось кроткое: «Простите». — За что простить? — С ласковостью спросил старший, заглядывая прямо в глаза к своему ученику. — За поцелуй. — В такой ситуации извинения я хотел бы слышать в последнюю очередь. Или ты жалеешь о содеянном? — Совсем нет, скорее даже рад. — Наконец на лице Юджи расползлась небольшая, но искренняя улыбка. Сатору ответил тем же. И стало легко, накопленные эмоции будто взорвались и теперь разлетаются бабочками из сердца куда-то по телу. — Тогда могу я спросить? — Получив немое согласие, он продолжил. — А что будет дальше? — А что бы ты хотел? — Сатору спросил в ответ и взял чужую руку, мягко ее поглаживая по костяшкам и пальцам. — Я надеюсь, что мой ответ был понятен, поэтому в дальнейшем я буду ждать еще больше наших поцелуев. Ох уж, эти милые красные щеки Итадори. Смущать его — лучшее дело, как думает Сатору, и он будет продолжать это делать, ведь в ответ на свое предложение получает желаемый поцелуй и умилительное лицо Юджи. Его Юджи.

***

Просыпаться по утрам стало еще лучше, ведь каждое утро тебя обнимает не просто твой хороший друг, но уже любимый человек. Только теперь они сопровождались невинными поцелуями то в щеки, то в лоб, то в нос. Тренировки тоже изменились — теперь мотивации казалось чуть больше, как и хорошего настроения. Эти перемены не могли не заменить другие ученики. Услышать о том, что их друг и учитель теперь в отношениях, было шоком, но все переварили и справились — отличалось не многое, лишь новые виды нежности и ласковая аура вокруг них. И их нельзя было назвать парочкой влюбленных, которые совсем забыли о земной жизни и порхают на своем розовом облаке. Скорее наоборот — это сделало сильнее обоих. Добавило мотивацию и выносливости, ведь мысль: «меня дома кто-то ждет» — заставляет из любой ситуации вернуться живым. С ранами, больным, но живым, чтобы любимые руки поймали и родной голос прошептал: «Ты дома, теперь все будет хорошо». И казалось, что это — предел мечтаний, но в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя. И здесь это был Сукуна. Не сказать, что он активно вмешивался в их отношения или чем-то мешал, но иногда возникали ситуации, где он был неуместен. Подколы или словесные перепалки во время разговоров, неуютное ощущение третьего лишнего порой накрывало Юджи, и он был достаточно скован. Сатору это не нравилось, поэтому вопрос как отделить Сукуну от Итадори вставал ребром. Настораживал еще один момент — чем больше пальцев поглощал Юджи, тем тише становилось проклятье. Оно становилось все более молчаливым и следящим, будто выжидал подходящего момента. И Сатору понимал — Сукуна ждет удачного случая для перехвата контроля, чтобы в самый ненужный момент напасть на него. Они с Юджи постоянно вместе, поэтому это стало лишь вопросом грамотного хода. Конечно, малой не отставал, за счет постоянных заданий и тренировок он здорово прокачал как себя, как свою силу, так и контроль над проклятьем. Видно он осознавал какую опасность представляет для своего возлюбленного. Такая пограничная ситуация толкала Годжо на постоянные поиски отделения личности Итадори от проклятья. И как только он понял принцип техники Махито, его озарила идея — вынуть душу проклятья из Итадори и уничтожить. В теории все легко и просто — ослабить, отвлечь, извлечь душу и сломать, но тот факт, что это величайшее проклятье всех времен осложняло ситуацию. Какая жалость. Нагоняющее количество съеденных пальцев и неизбежность момента, когда Сукуна достигнет своей полной силы, наступала. Это давило как на мозги, которые продумывали план действий наперед, так и на эмоциональный фон, который все проседал вниз. Благо Юджи понимал и старался поддерживать своего учителя в моменты слабости.

***

Годжо сидел в небольшой комнате с телевизором, на котором шло какое-то кино. Раньше здесь тренировался Итадори, сейчас же в этом не было необходимости, ведь он прекрасно справлялся со своей проклятой энергией. Старшему и не нужен был этот телевизор, он хотел окунуться в старые воспоминания и ненадолго расслабиться от тяжелеющей реальности. Сейчас хотелось ощутить приятные объятья, голову на плече и поцелуй на щеке, чтоб расслабиться и ощутить это мгновение, пока все хорошо. Но эту атмосферу перебило ощущение чьего-то присутствия в квартире, хотя гостей на сегодня быть не должно. Шаги слышались все ближе, и Годжо уже попрощался со своим спокойствием и приготовился в любой момент уклоняться, но это не понадобилось. — Вот ты где, чего сидишь, притаившись? — прозвучал такой родной голос. — Ты меня немного напугал. Что ты тут делаешь? — Решил навестить. Сегодня ты выглядел особенно взволнованно, да еще и к себе ушел. Я подумал, что тебе бы не помешала компания, даже сладкого с собой захватил. Или я не вовремя? — Глупости, я всегда тебе рад. — Сатору, проговорив это, встал и обнял свою пару. И вправду, стало спокойно где-то внутри, объятья и присутствие этого человека были волшебным лекарством от всех недуг. — Давай ляжем, а то стоять подолгу неудобно — предложил Юджи. Они так и сделали — Юджи лег сверху на Сатору, а тот и не был против. Кино на заднем плане разбавляло тишину, но она не было тягостной, скорее задумчивой, каждый был при своих мыслях о происходящем и будущем. Неожиданно даже для себя Юджи спросил: — Сатору, ты боишься чего-нибудь? — С чего вдруг такие вопросы? — Я просто подумал… Ты великий шаман тысячелетия, обладаешь сильнейшими техниками. Может ли даже такой человек чего-нибудь бояться? — Боюсь ли я? — На некоторое время Годжо погрузился в себя, но дал ответ. — С некоторых пор у меня появился один страх, Итадори — он стянул повязку и показалось его нетипично серьезное лицо.

«Я боюсь потерять свой дом. Я боюсь потерять тебя, Юджи»

Эти слова прочно отпечатались на подкорке сознания спрашивающего. Это показалось чертовски милым и страшным одновременно — быть слабостью величайшего человека дар и проклятье. Он должен стать сильнее. После минутной тишины Итадори пришел в себя и все также видел перед собой серьезный взгляд своей пары. Немного резко он наклонился и поцеловал, со всеми чувствами любви и ответственности за говорящего. — Я тоже этого боюсь, Сато. — Он обхватил лицо того руками и прижался лбом ко лбу. — Я обещаю, что из любой ситуации найду выход и обязательно вернусь к тебе в объятья. Ты только жди меня, хорошо? Если я буду знать это наверняка, то и из ада вернусь. — Я буду ждать тебя вечность, если то понадобится. И улыбка расползлась на их лицах. Такие светлые слова для таких сложных ситуаций. Они безумные оптимисты, когда находятся рядом друг с другом. — Юджи, скажи, сколько пальцев ты уже съел? — 18. — Тогда нам стоит уже обсудить план действий по поводу отделения тебя от Сукуны. — У тебя он есть? — удивленно спросил собеседник. — Есть, но раскрывать полностью не буду, думаю, сам понимаешь почему, — на его слова Юджи лишь кивнул. — Единственная моя просьба: когда я попрошу тебя отключиться и передать контроль Сукуне — сделай это и не меняйся с ним до тех пор, пока я тебе не скажу. Договорились? — Хорошо. Я доверяю тебе. — После этого он прикоснулся губами ко лбу любимого человека, выражая истинность слов. — А теперь пора спать? Нам завтра на задание. — Ты прав, спокойной. Это была последняя спокойная ночь.

***

Проклятье было однозначно первого ранга, если не особого уровня. Второгодок отправили раньше остальных, так как только они были свободны в этот день. Годжо должен был подключиться чуть позже. И нынешнее положение дел не совсем радовало — проклятье справлялось с ними. Итадори бежал вглубь запутанного здания, не разбирая дороги. Огромное и быстрое проклятье бежало конкретно за ним, а тот искал момент, чтобы контратаковать. Поворот, еще один и впереди по коридору виднелась стена, он в тупике. «То что нужно» — проскользнуло в мыслях. Мальчишка разбежался посильнее и, оттолкнувшись от стенки, пролетел над проклятьем, атакуя его голову кулаком с проклятой энергией. Это ненадолго дезориентировало его и дало фору для дальнейшего бега Юджи. Нобара и Мегуми же ждали в определенном месте, чтобы они все вместе могли напасть на проклятье и после изнурительного бега добить. Юджи рассчитал свои силы именно так, поэтому когда они выбегали из очередного коридора маг поднажал из последних сил. Только вот ребят не было на местах. Мелкий влетел в стену, а на него неслось разъяренное проклятье. Что-то пошло не по плану. Послышались голоса друзей и звуки битвы. «Здесь что, не одно проклятье? Черт, придется справляться самому», — медлить было нельзя, поэтому он решился атаковать проклятье также на скорости, резонансом прибавляя себе силу к удару. Биться приходилось из последних сил, да и еще множество ран не добавляло радости к этой битве. Но выхода не было — ему нужно вернуться. — Поторопись, Годжо — шепотом произнес Ита, нанося очередной удар. Но потеряв концентрацию на долю секунды, он не заметил как проклятье увернулось. Мага схватили за ногу и приложили к полу со всей силы. Картинка перед глазами помутилась, похоже этот удар выбил последний поток сил из тела. Рассчитывать на спасение сейчас было бесполезно, его напарники и сами не в лучшем положении, а Сукуне, мягко говоря, было все равно. Но проклятье отлетело в сторону от чьей-то силы. Знакомый голос столкнул камень с души. Теперь то все будет хорошо, как минимум — он отлично продержался до прихода учителя. — Так издеваться на моими учениками я никому не позволю, — произнес Годжо, уже намереваясь активировать расширение территории. — Зачем ты его любишь? Я вижу как он в ближайшем будущем умрет, если не от моих рук, так от других. Годжо на это лишь промолчал. Активировал необъятную бездну и расправился с этим проклятьем.

Что за бред.

***

По итогу задания они расправились с двумя высококлассными проклятьями и добыли последние два пальца Двуликого. Пострадал больше всего Юджи, который в одиночку сражался с особым уровнем, Кугисаки с Фушигуро меньше. Ребята еще извинились за такую подставу перед своим другом, но он их простил, все-таки ситуация распорядилась действиями за них. А Сатору казался обеспокоенным. Состояние его ученика и избранника не радовало, момент когда придется изгонять Сукуну дышал в шею, да еще и слова этого безмозглого проклятья напрягали. Это, конечно, было не больше чем манипуляцией, но в нынешний момент не могли не напрягать. Ситуация не из лучших. По дороге домой небо казалось особенно темным. Его заволокли тучи, видно скоро намечался дождь. В планах мага изгнание Двуликого должно произойти на днях. Он даст время передохнуть Юджи после прошедшего задания, чтобы он смог выдержать и не потерять контроль после съедения двух последних пальцев. Он сразится с Сукуной и обязательно уничтожит его, и дальше продолжится их спокойная жизнь. Хоть Юджи уже и не будет обладать проклятой энергией, он хорошо развит физически, да и опыт работы с проклятыми предметами у него есть. Чем-то его судьба напоминает историю Юуты.

В голове жизнь была идеальна. Но у судьбы свои планы.

Они лежали вместе, как обычно — Юджи на Сато. Старший поглаживал перебинтованную макушку ученика, а тот, словно котенок, ластился под любимую руку. — Тебя что-то тревожит, Сато? — Да, но не расскажу, не хочу, чтобы ты беспокоился. Лучше поспи и набирайся сил. — Он поцеловал его в лоб и окунулся в колючие волосы. Незаметно для обоих Юджи уснул. Он был крайне мил во сне, даже шрам на лице не портил его красоту. И Сатору все больше понимал, что ему досталось лучшее чудо в этой жизни. Самое любимое чудо. Он решил не тревожить спящего и ушел в другую комнату, оставляя Юджи на кровати в его квартире. Поток грустных и тяжелых мыслей увлекал за собой в бездну сознания, поэтому Годжо на некоторое время просто выпал из этой реальности, а на подкорке все крутилось: «Он же умрет». И он действительно боялся этих слов, просто потому что… То проклятье могло видеть будущее человека, к которому прикоснулось. Вывел его из сомнительных раздумий шорохи из комнаты, где лежал Итадори. Неужто проснулся? Сатору хотел бы уже поворчать, что тот и двух часов не проспал, а уже встает и что-то делает. — Юджи, ты чего вста- — черные отметины на шее не предвещали ничего хорошего. Кровавый взгляд из-под тени глаз оглянулся на зашедшего в комнату и с хитрым прищуром смотрел в самую глубь души. На лице расползлась мерзкая, по мнению Сатору, улыбка, а в руках проклятье держало последнюю пару пальцев. Черт, надо же было так сглупить и оставить их на видном месте. — Думаешь одолеть? Есть план? Не смеши меня, хоть тебя и называют величайшем магом, ты — никто по сравнению со мной. И сейчас я тебе это покажу. На ладони появляется еще один рот, который заглатывает объекты. Сатору не растерялся — телепортировал их на открытую местность, подальше от людей и техникума. Им не должен никто помешать, но кое-что не дает разуму оставаться спокойным. От Сукуны так и несло проклятой энергией, она поистине была могущественной, но Годжо уступала. И он это покажет. Он сделает все, чтобы избавиться от этого проклятья жизни Итадори.

***

После ряда обычных атак и размахов руками оба пошли в атаку по серьезному — расширение территории и увеличение территории. В бесконечном пространстве, где было все и ничего, сиял буддистский храм, украшенный черепами. Драка продолжалась более ужесточено. В бой шли те техники, о которых Годжо как знал, так и нет. Гробница буквально давала второе дыхание проклятью, но как бы не так. Маг знал, несмотря на то, что этого не было видно, что Ремену тяжело противостоять распаду. Он также знал, что лучшим решением станет уничтожение территории Сукуны. У него в руках были все шансы расправиться с ним раз и навсегда. Техника синий, техника красный, техника фиолетовый — нанести их подряд было делом не легким, но он смог и добился желаемого — гробница разрушена. Ремен заметно потрепан и уже начинает ослабевать — вот он, идеальный момент для контратаки. Сатору настигает проклятье и сжимает его шею так, что ноги подкосились. В таком положении достать душу Двуликого не составило проблем. Нужный кристалл уже в руках, руки на горле смыкаются сильнее. Кажется будто шея сейчас проломится под натиском силы. В последний раз заглядывая в глаза проклятью, он прошептал: «Прощай».

Сердце пропустило удар.

В последнее мгновение полоски на лице стали светлеть, а кровавый взгляд изменился на карий. Только не это. В руке был лишь сломанный кристалл, ласковый взгляд последний раз взглянул из-под закрывающихся глаз.

По щеке проскользнула слеза.

Глаза с новой силой распахнулись, они горели сильным пламенем ненависти. Проклятье смеялось. Смеялось заливисто, несмотря на руку, сжимающую горло. — Теперь это тело только мое. Ты только что своими руками убил любимого человека, — продолжал заливаться смехом Двуликий, — какого это, чувствовать себя убитым? Ну ничего, сейчас я тебе помогу. Я убью тебя. Это были последние слова. Шея проломилась под рукой и вторая душа была уничтожена.

Это конец.

***

После случившегося много что произошло. Годжо никто не винил, хотя бы на словах точно. Нобара с Фушигуро были разбиты. Разбиты как никогда, ведь теперь смерть их друга окончательна. Теперь он точно не вернется. Верхушка умяла это дело, распространяться не стали, однако мага похвалили за избавление от величайшего демона. Он ничего не ответил.

За эту жизнь Сатору потерял все, что только мог — лучшего друга, любовь, себя. Он сделал лишь один неверный ход, чтобы в конце остаться ни с чем.