Moscow Calling

Джен
R
В процессе
9
автор
Fsehhnaya бета
Размер:
планируется Мини, написано 8 страниц, 1 часть
Описание:
Известная сказка про Ивана-царевича и Серого волка, рассказанная чуть иначе...
Примечания автора:
Работа написана в рамках блица группы БМ https://vk.com/violetblackish
на маршрут:
Операционная - Парк Горького - Обочина Ленинградского шоссе.

Что в итоге будет: джен, броманс, слэш - окончательно не решено. Куда сюжет выведет.
А вообще... Виноваты Гуся, еë работа по стимпанку и моя любовь к микшированию.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
9 Нравится 7 Отзывы 1 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
— Где Бессмертных?! — Царской! Иван! Куда ты с ним? - донеслось в спину. Оборачиваться несподручно, Иван крикнул в сторону администраторской стойки: — В операционную! Костика найдите! Он сможет, я знаю… - почти шëпотом, задыхаясь от быстрой хотьбы и тяжëлой ноши добавил он. Рядом засеменила заведующая дежурным отделением Микулишина: — Иван, сюда нельзя. Здесь всё стерильно… — Я тебе его здесь должен бросить?! — Вань… Волчек?! — Бессмертных явно материлизовался из воздуха за плечом Ивана. Мгновено оценил ситуацию. — Медведев, Воронов, «каталку» сюда! Клади его, — он подхватил тело, помогая Царскому. Иван аккуратно положил на подогнанную дородным Медведевым тележку огромного волка: — Держись, Серый, держись. Костя знает, что делать. Бока хищника часто и натуженно поднимались. — Иван, что случилось?.. Воронов, во второй блок его, быстро. Иван, одевайся и тоже в операционную. Ты мне там нужен будешь. — Подстрелили его… Царской отпустил ручку «каталки», и она через секунды исчезла за стеклянными дверями оперблока. К нему тут же подошла медсестра и чуть ли не за руку увела в боковой коридор. Уже через пять минут в голубом халате, маске, в шапке с заправленными под неё волосами Иван стоял сбоку от медсестры, втыкающей в лапы волка иглы капельниц, пристегивающей к нему какие-то датчики. Бессмертных на операционном столе ощупывал, раскрывал пасть, раздвигал зверю веки. Рассматривал размазанную по стеклу кровь. И медлил. Не решался дать команду к началу операции. Анестезиолог и ассистенты выжидательно смотрели на него. Даже под маской Иван заметил, как хирург поджал губы, прищурил глаза под стёклами очков. И, наконец, потребовал: — Иван, достучись до него. Я ему в его волчьем обличьи не смогу помочь. Нужно, чтобы человеком стал. — Но это же силы, Кость… он же… — А ты на что?! Василиса, готовь его для энерготрансфузии. Быстро! У нас меньше трëх минут! Иван, закончим перекачку, как хочешь, но заставь его обернуться человеком. Царского усадили в кресло, перевели в высокое горизонтальное положение на уровень стола. К левой руке прицепили прозрачный провод-трубку и такой же к животу. Вторую часть закрепили на волчьей лапе и брюхе. Опустили сверху полусферу, накрывшую и стол, и кресло. — Готов? — голос Василисы внутри купола слышался ясно и чётко. — Да. — Закрой глаза. Сосредоточь всё внимание на Волчеке. Нам придётся забрать чуть больше, чем готова отдать твоя энергосистема. — Не тяни, начинай. Пальцы Василисы пробежались по кнопкам на внешне стене сферы. На экране рядом с ними выстроились диаграммы показателей наполнения энергоцентров Волчека и Царского. Пока на графике Волчека еле заметно пульсировали две точки. Меньше, чем через полминуты точки стали ярче, больше. Спустя еще полминуты активировалась третья. Быстро увеличилась до размеров первых двух. — Молодец, Ваня, молодец, — Бессмертных заглядывал в прозрачные окна полусферы то с одной стороны, то с другой, определяя не хуже контрольной системы состояние одного и другого. А, возможно, и лучше потому, что задержав взгляд на Царском скомандовал Василисе: — Выключай немедленно. Система не справится с желанием Ивана спасти Волчека. Он отдаёт энергии больше, чем установленный порог безопасности. Разноцветные уровни на шкалах выровнились. Осталось убрать купол. Бессмертных остановил Василису. — Вань, слышишь меня? Можешь встать с кресла и подойти к Серому. Что хочешь делай, но он должен принять человеческий облик. Ты понял? — Понял, Кость. Дыхание волка, Волчека, всё так же рвано вздымало его бока. Но сейчас он смог открыть глаза. И как будто слабо улыбнуться. Взглядом янтарных глаз. — Серый, Серёга, знаю, слышишь. Больно, знаю. Но жить нужно, брат. Нужно. Тебе, мне, нам. Иначе оно неправильное всё, Серёг. Костик выходит тебя, ты его знаешь. Он мёртвых поднимает. Ему только помочь нужно. Обернись человеком. У тебя есть на это силы сейчас. Ты сам сказал, что если волк умирает, умирает и его человек. Серый, не вздумай слиться, у меня на жизнь большие планы. И не поверишь, тебе в этих планах места отведено ого-го. Слышь, Серёг. Не будь мудаком, прошу. Жёлтый глаз прищурился. Почти по-человечески. — Серый, я оплачу покраску твоей машины. Клянусь, больше не сяду за руль без разрешения. Серый, я курить брошу. Вот сукой буду, если не сделаю. Серёг… О чём шёл разговор под куполом никто не слышал. Бессмертных отключил трансляцию звука во вне. Как Иван добьётся от Волчека превращения в человека не важно. Важно, что сделать это нужно как можно быстрее. Энергозапаса после обращения хватит ненадолго, до конца операции. После неё Волчек сам начнет его восстанавливать. — Константин Навьевич, Царской смог. Бессмертных подошел к сфере с той стороны, где лежал Волчек. — Василиса, убирай купол. Анастезию готовьте. Начинаем, — он опустил на лицо прозрачный щиток, повернулся к Волчеку: — Серёга, ты должен Царскому, не мне. На часах перемигнули цифры с четырнадцати пятидесяти девяти на пятнадцать нуль-нуль. От начала операции прошло четыре часа. Валик под затылком намял шею, ноги затекли. Иван с трудом поднялся, привалился к спинке дивана. Это кабинет Кости Бессмертных, зав хирургического отделения, который выпер из операционной Царского как только Волчеку вкололи обезболивающее. Сюда его довела какая-то из сестёр, достала плед из шкафа и сказала, что Ивану необходимо поспать. Плед валялся на полу, видимо спал он далеко не спокойно. — Пей, Вань, — под носом оказалась кружка с парящим отваром, — пей. Когда Бессмертных успел появиться здесь? Дверь не хлопала, паркет не скрипел. Неужели Ивану настолько плохо, что он не замечает ничего вокруг? — Это из молодых кедровых шишек и этой… забыл. Тоже их, северная, травка. Тебе энергоресурс восстановить нужно, а эту штуку сама Ягишна варит. Даже президентские врачи спецзаказ делают. Иван отхлебнул кипяток из простой глиняной чашки. Бессмертных настоями поил только из таких, чтобы сила земли в тело вливалась, напиток ею пропитывался. — Волчек хорошо операцию перенëс, — сам сделал большой глоток, одобрительно прицокнул языком. — Чего о тебе не скажешь. Бледный, руки трясутся. Всë, самое страшное уже позади. Три серебряные пули из него вытащил. Ему само это серебро похер. А вот наговор на них был… сложный. Я не сразу его снял. Думал, уже экспертам отдать. Это восточная вязь. Причем, даже не Средняя Азия. — Наëмники… Бессмертных поднял глаза. — Наёмники, Костя. В Москве орудуют наëмники. — А подстрелили Серого где? — На Ленинградке. *** Десять месяцев назад *** — Рассказывай, Царской, как дело было. Голос полковника раздражённо и устало повис над столами, составленными в форме буквы «Т». Фамилия и должность на золотистом фоне таблички: «Былинов Н.Д., начальник Третьего отдела Управления безопасности и охраны правопорядка», — напряжённо бликовали в люминисценте потолочных светильников. В кабинете сегодня из всех углов фонило какой-то химической яркостью и невесенней духотой. Иван привстал с стула, подался чуть вперёд: — Никита Добрынич, я же уже докладывал… — Бегом докладывал. А теперь изложи всё по пунктам, — под взглядом исподлобья Иван вернулся в позицию провинившегося школьника, только расставил ноги шире и сцепил пальцы рук на столешнице перед собой. — Есть доложить. К Берендееву прибыл в восемь пятнадцать, чтобы сменить Батырова. Примерно в восемь сорок — в восемь сорок пять в дверь позвонили… *** … Берендеев, шаркая войлочными тапками, вышел из кабинета встретить Ивана: — Ваня, доброго здравия. Чайку хотите? Ильшат только заварил. Хорошо у него это получается. Особенно, когда он приходит в такой выутюженной рубашке. — Да будет Вам, Еремей Славович, — двухметровый Батыров засмущался как пацан, до красных ушей. — Делов-то там… — наглаженная до хруста и стрелок на рукавах рубашка у Ильшата появлялась каждые три дня, в дни ночёвок у подруги. — Благодарю, но только что две кружки кофе опрокинул, — Иван пожал руку Батырову, закинул куртку на вешалку. — Если только через часик. — Ну, как пожелаете, молодой человек, — Берендеев похлопал Ивана по руке повыше локтя. Здороваться за руку старик не любил. Вот по-отечески по плечу или по руке хлопнуть — да, но за руку никогда и ни с кем. По крайней мере, ни с ним, ни с Ильшатом, ни даже с полковником Былиновым он так не здоровался, и не прощался. Коллекционер отличался чудаковатым характером, так что пренебрежение общепринятыми нормами поведения списывалось на него. Шаркающие шаги стихли в дальней комнате, скрипнула кожаная подушка древнего кресла — хозяин квартиры вернулся к прерванному занятию, продолжил экспертизу очередной редкой вещицы. — Докладывай, как обстановка, — Иван прошёлся на кухню, затем в спальню, гостиную, глянул во двор. Как будто ничего подозрительного. — Как в гробу. Ни звонков, ни визитёров. По камере у подъезда тоже ничего из ряда вон. — Понял. Ну что, иди, что ли? Сменишь завтра утром. — Добро. Не скучай тут. — Бывай, — Царской оглядел площадку и лестницу, закрыл дверь на все замки, всё по инструкции. Проследил в видеофон, как Ильшат вышел из подъезда. Проверил свой телефон, городской. Работают, связь есть. Достал с полки начатую вчера книгу и устроился на диване. Стена между кабинетом и гостиной приглушала пение Берендеева — какой-то знакомый мотив, — но авторская интерпретация достаточно сильно изменила исходный материал, и Иван лишь предположил, что это мог быть «Ой, мороз, мороз…» В квартире Еремеева они с Ильшатом пасутся уже без малого месяц. Наблюдение здесь установили по просьбе самого Еремея Славовича. Былинов вызвал их как-то под вечер и довёл до сведения, что с завтрашнего дня в связи с обращением гражданина Берендеева Еремея Славовича они вдвоём посменно дежурят у означенного выше лица. Предвосхищая вопросы, начальник протянул протокол. При опросе гражданина Берендеева выяснились интересные, но не особо понятные пока подробности. Еремей Славович не взирая на весьма преклонный возраст отличался наблюдательностью, из-за чего и заметил автомобиль во дворе дома, который отъезжал всякий раз, когда Берендеев возвращался домой. А спустя некоторое время на площадке возле лифта регулярно начал примечать то пепел, то недогоревшие клочки бумаги. Вроде разметённые в стороны, но не укрывшиеся от дотошного старика. Последняя капля переполнила чашу беспокойства, когда ночью Еремей Славович вдруг ни с того ни с сего посмотрел в дверной глазок и увидел двоих, которые что-то жгли на свече возле его квартиры. Утром Берендеев уже писал в районном отделении полиции заявление об угрозе жизни и здоровью. Заявление не очень-то хотели принимать, и Еремей Славович обратился за помощью к своим клиентам. Как-никак в его квартире хранились весьма ценные экземпляры не только антикварных изделий, но и книг. Охрану Берендееву выделили. Причём, не из районных спецов, а из центрального управления. В течение этого месяца загадочную машину Иван и Ильшат видели не более четырёх раз. Дважды в неё грузили коробки из соседнего подъезда. Раз она привозила какого-то мужика и ещё раз простояла ночь. Естественно, машину пробили, владельца установили. Владелец таксует и по данному адресу часто приезжает к постоянному клиенту. В первом приближении всё. Ничего наводящего на тяжкие раздумья. Иван прервался, заложил страницу открыткой, которая нашлась в книге, но сначала повертел еë в руках. Иллюстрация какой-то сказки: парень держит в руке красно-золотое перо и мчится над лесом верхом на волке. На обратной стороне от руки нарисованы треугольники, выведена цифра «12». Из кабинета Берендеева слышалось постукивание инструмента о стекло и клацанье кнопок клавиатуры. В самом деле что ли налить Ильшатовского чая пока совсем не остыл? По квартире разнеслась мелодия полонеза — в дверь звонили. — Еремей Славович, Вы ждёте кого-то? — Нет, Ванюша, — Берендеев задержался на пороге комнаты, нашаривая ногой слетевший от быстрой хотьбы тапок, — не жду. — Еремей Славович, идите в гостиную. Хоть дверь у вас и бронированная, но кто знает, — Иван снял пистолет с предохранителя и бесшумно подошёл к двери. Видеофон показывал отсутствие какого бы то ни было возле подъезда. Он вернулся в комнату, не высовываясь из-за штор, осмотрел улицу. Машин не прибавилось, «той самой» тоже нет. Звуки полонеза прозвучали ещё раз. Иван отодвинул крышку дверного глазка, выждал и глянул в него. На площадке перед квартирой переминалась с ноги на ногу соседка, ровесница Берендеева. Профессорша какого-то института. Иван открыл дверь. — Здравствуйте, Еремей Славович дома? Я у него журнальчик хотела попросить. — Еремей Славович, Вы журнал соседке дадите? — Журнал? Сроду не держал у себя такие издания. А кто там? — Это я, Марья Степановна, Еремей Славович. — Голубушка, Вы же никогда не признавали ничего, кроме книг, — следуя указаниям Берендеев разговаривал из комнаты, к гостье и не думал выходить. — Ну, вот поди ж ты… Ну, ладно, пойду тогда, — прямая как палка Марья Степановна повернулась спиной и сделала шаг в сторону своей квартиры. Иван щёлкнул дважды замком и вошёл к Берендееву. — Что это с ней? У них с мужем огромная библиотека, я к ним иной раз хожу, — Берендеев недоумённо смотрел на Ивана. — Старость что ли подкралась? — А вам ее голос странным не показался? Как будто звучит только в одной тональности. — Голос? Возможно, Вы и… Берендеева прервал новый звонок в дверь. Иван с теми же предосторожностями высунулся из щели между стеной и дверью. На пороге стояла Марья Степановна. — Забыла совсем. Еремей Славович, у вас вода горячая есть? Что-то с трубами случилось. — Есть, у него вода есть, Мария Степановна. Позвоните в ДЭЗ, — Иван хлопнул дверью перед носом профессорши. — Бред какой-то, журналы, вода… — Берендеев поправил тяжёлые очки на носу. — Определённо какая-то прогрессирующая форма маразма. И интонация, Вы правы, интонация, тональность… По квартире снова поплыл мотив полонеза. Царской в очередной раз приоткрыл дверь. Встретился взглядом с кем-то с той стороны. В голове прозвучал голос, наверное, мужской: — Посмотри мне в глаза. Иван на автомате ещё раз взглянул в чью-то затягивающую черноту, почувствовал, как онемело лицо, ноги, руки. Он попытался шевельнуться, развернуться. Но тело не слушалось, сознание туманилось, заволакивалось ленью и безразличием. Только голос в голове проговаривал отчетливо и даже заботливо: — Не беги. Стой на месте. Мимо Ивана в комнату прошли двое. Ещё контролируемая часть сознания нехотя распознала знакомое: — Посмотри мне в глаза… Тело деревенело, в голове разливалось волна за волной блаженное: «Не нужно никуда спешить…» Глазами Иван видел, но мозг слабо реагировал на происходящее. Берендеев медленно из гостиной вместе с двумя незнакомцами прошаркал в кабинет. Оттуда донеслось пощёлкивание сейфовых штырей, оставляющих свои гнёзда, и кажущееся неразборчивым и бессвязным пояснение Берендеева. В отличие от заторможенного мозга сердце в груди ухало с удвоенной силой. Этот ритм на какие-то секунды вернул Ивана в действительность. Он ухватился за него, с усилием заставляя себя повторять: — Воля, моя воля… Голова отказывалась включаться. Иван балансировал между тонкой, ускользающей полоской осознавания действительности и норовящей снова накрыть его волной серого безразличия. — Воля… — заставил он повторить себя. Его беспощадно захлёстывало звучащим жёстче прежнего: «Не нужно никуда…» — Воля… — тело напряглось, от макушки до затылка пробежала тонкая дрожащая струйка. «Не нужно нику…» — Воля… Моя… С невероятным усилием для себя он развернулся в сторону кабинета Берендеева. Шаг, ещё шаг. Рука нашла пистолет сзади за ремнём. Первый удар нанёс точно он, а дальше всё завертелось и смешалось в один ком как в дурном сне. Тело действовало на инстинктах и отработанных рефлексах. Мозг что-то фиксировал, отмечал, но в каком-то одному ему ведомом режиме, будто вёл записи втайне ото всех. — Царской! Иван! — вода пощёчиной хлестанула по лицу, от попавших в нос капель перехватило дыхание. Батыров стоял над ним с пустым графином. Холодные струйки быстро затекали под воротник и пробирались по шее к спине. Иван свёл лопатки, поморщился то ли от внезапной боли в висках, то ли от неожиданно яркого света. — Фонарь убери, — прохрипел он. — Какой фонарь, Вань? — Ильшат пару раз провёл рукой у него перед глазами. — Нет никакого фонаря. Ты меня видишь? Иван зажмурился. Слова Батырова доходили как сквозь ватно-марлевую повязку, с опозданием и глухо. — Вижу, — это его голос? Как в плохой записи на стародревней кассете. — Понимаю с трудом. — «Скорая» уже на подъезде. Осмотрят тебя. — Берендеев? — Лежит как и ты. Только еле языком ворочает в отличие от тебя. — Жив? — Жив, но на паралитика похож. Вызванная бригада вколола Ивану что-то для снятия повышенного давления и от сердцебиения, из-за чего он едва не отключился. Благо Ильшат вовремя подсуетился и сунул термос с каким-то настоем по рецепту своей бабушки. Два крупных медбрата на носилках вынесли Берендеева из квартиры. — Ты ж сказал… - Царской перевëл взгляд с Ильшата на врача "скорой". - Куда его? — В клиническую, на Яузской, — обернулся фельдшер. — Там разберутся. На инсульт похоже, но явных признаков нет. — Гипноз, — Иван сказал тихо, обращаясь только к Ильшату. — Что??? — Гипноз. Нас с ним загипнотизировали. Ильшат недоверчиво глянул на него. — Я тоже, Батыров, не знаю, как писать об этом в рапорте. Чертовщина какая-то. Что-нибудь пропало? — Царской приподнялся, привалился спиной к креслу. — Наши работают, но пока с уверенностью могут сказать, что похищена золотая яблоня. Мини-скульптура что ли. Её нет в сейфе, нет в шкафах. А в перечне Берендеева она значится. — И всё? — Пока да. — О, а это что у тебя такое? — Ильшат уставился на левую руку Ивана, которой он сжимал длинный красный предмет. Тот перевел на неё взгляд, с недоумением поднял. На лбу натянулись напряженные нити морщин. Иван старался вспомнить, как и откуда это появилось у него. — Дай глянуть, — Ильшат потянулся к нему, перехватил красные кожаные ножны. Помедлил, разглядывая, отщёлкнул замок. — Нож… — Кинжал. И смотри какой необычной формы, — Ильшат вытащил изогнутый клинок и с интересом рассматривал гравировку на его полотне — рисунок бороздок сводился в наточенный режущий край, делая кинжал похожим на перо из металла. Иван провел пальцем по лезвию, присвистнул — таким можно папиросную бумагу на лету крошить в винегрет. — Сдавать его будешь? — Ильшат убрал оружие в ножны, протянул Царскоиму. — Нет. Пока нет. И ты не говори. Хочу сам разобраться. — Могила. *** — Собственно, вот и всё, товарищ полковник, — Иван расцепил руки, хлопнул ладонями по столу и оставил их в таком положении, направив кончики пальцев в сторону Былинова. — Царской, ты понимаешь, что это бред? — Что именно, товарищ полковник? — Гипноз твой бред. У тебя в крови найдены продукты распада наркотических веществ. И у Берендеева в том числе. Ты понимаешь, что это? — Никак нет, товарищ полковник. — Не тупи, Иван. Это употребление запрещенных веществ! Это невыполнение поставленной задачи. Это причинение вреда здоровье и угроза жизни лицу, охрану которого тебе доверили. Это рапорт и увольнение, Царской. И, если нам не удасться тебя отмазать, — уголовная ответственность. — Какая уголовная, товарищ полковник?.. — Такая, Царской, такая. — Да не гоните, Никита Добрынич… — Ты как разговариваешь, майор! Несоответствие захотел? — Извините, товарищ полковник. Виноват. — Пиши рапорт. — Никита Добрынич… — Пиши! По собственному, пока я за… хм… не уволил! — Никита Добрынич, ну, может, взысканием он отделается? С занесением в личное дело. У нас в отделе и так народу не густо. Ну, че кадрами разбрасываться? Не горох же… — встрял в разговор Батыров. — Да я б его на этот горох и поставил за такое! Да ещё б… уши надрал идиоту. — Товарищ полковник, да у Берендеева в квартире чёрти что творилось. То ли там жгли что, то ли… воздух вязкий был, голова тяжелой стала. Я ж туда первым почти прибыл, раньше основной бригады. — А ты там как, кстати, оказался, капитан Батыров? — От Царского звонок по тревожной кнопке поступил. Иван повернул голову к Ильшату. — Царской, когда ты успел позвонить? — Не помню…

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Ориджиналы"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты