something good

Найти бы что-то хорошее в игровом мире. Что-то красивое, безобразно чистое, притягательное. Одновременно любопытное и вызывающее первобытный страх, натяжение всех нейронных связей, чтобы аксоны подрагивали как собачьи хвосты. Главное не забывать, что, как вещают все светочи всемирной паутины, мысли материальны. Не поверите, но я нашел. Слишком быстро, оттого неправдоподобно. Это самое «хорошее» стояло, оперевшись на стену, стараясь выглядеть как подлинный флегматик, будто из книжек биологии за девятый класс списанный. Легкая завивка придавала беспечности, расстегнутая куртка предлагала всадить пулю прямо в сердцевину. Всем телом говорит: «Я этого и жду». Может, именно поэтому он жив, благодаря невероятной силе внушения оппоненту, что тот просчитан, отчего второму приходится действовать иначе. Раздражающе? Не то слово. Я спас его, оттолкнув в сторону. По инерции, не задумываясь. Позже выяснилось, что случайности не случайны, а Фрейд был даже несколько прав. «Хорошему», всё же, дОлжно остаться в живых. После игры он ушел. Я следил за ним, чтобы понять, верно ли было моё предположение о его походке: и да, шел он издевательски медленно, даже немного шаркая ногами. Ему скучно. Он заигрался. Даже на таком расстоянии, я слышу как часто бьется его сердце. Он напуган. Смерть была как никогда близка. Он не оборачивается, хотя чувствует мой взгляд, судя по слишком расслабленным мышцам спины. Он ничего мне не должен. Настолько ничего, что в следующую нашу встречу подставляет меня с, ничем не повинной в его спасении, девушкой. Это было лишним. Он не глуп, но, как оказалось, инфантилен. Я спасаю его во второй раз. Конечно, не только его, но истинной целью был именно он. Чувствую себя убийцей, оружием которого есть милосердие и доброта. Я подсыпаю заботу ему в завтрак, я полосаю его уши восхищением, я накидываю ему петлю на шею несколько приобнимая за плечи. По установленной последовательности, «хорошее» снова предаст меня мучениям. Но этого не случается, прогрессия добегает конца даже не начавшись. Он объявляет меня своим союзником голосом любовника. Говорит, что пожертвует мной даже не моргнув, а вночи хнычет только представив такой исход. Моё «хорошее» позабыло, что я давний знаток игр. Компьютерные не так далеки от человеческих, как привыкли считать. Везде есть правила, есть переменные, и, при желании, не трудно понять что на руках у твоего соперника. Именно поэтому я называю его хорошим, ведь его обложка — туз червей — всего-то пустышка. Эта карта так истерлась, что потеряла всякую ценность, она просвечивает, выдавая внимательному смотрящему всю правду. И я, конечно, принимаю подарок судьбы и смотрю. Он в моих руках, безоговорочно. На погоны оставляю ему единицу бубны, тем самым вонзая иглу в его нежное самолюбие. «Хорошее» растерялось, поняв что все уловки не справились в этот раз, что я всё время видел. Он, конечно, каменеет, будто весь его организм пытается понять случившееся. Этот момент я и улавливаю, пользуюсь им как сектант пользуется уязвимостью искалеченных судьбой душ, я целую его. Одновременно со всей теплотой атомных станций и силой бьющего хлыста, чтобы не спугнуть, но дать понять, что это конец партии, а имя победителя даже нет нужды называть.