dancing with the night

Слэш
NC-17
В процессе
68
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Миди, написано 5 страниц, 1 часть
Описание:
Черный костюм буквально сливается с белой, струящейся тканью, что так волшебно блестит под светом ламп. Но Тэхёну этот блеск глаза режет, потому что этот костюм - не его.

AU, где Тэхён и Чонгук занимаются бальными танцами.
Посвящение:
всем, кто ждал, и кому нет тоже
Примечания автора:
я не занимаюсь бальными танцами и не совсем знаю детали, но вопрос был мною изучен максимально, так что простите за неточности! так же, некоторое было изменено намерено, надеюсь, вы меня не побьете, чмоки

тэхён актив если чего, тяу
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
68 Нравится 25 Отзывы 24 В сборник Скачать

лунное платье. (пролог!)

Настройки текста

***

      Чонгук печально и крайне разочарованно выдыхает, уже даже не стараясь своих эмоций скрыть, смотря на ноги своего партнёра. Сил поднять взгляд на него самого нет, ибо разочарование действительно в венах бурлит вперемешку со злостью — брюнет привык молчать, дабы не сбить ненароком настрой своей «пары», но сейчас, когда ему наступили на ногу, хочется высказать всё, что он думает об этой ситуации. Но почему-то он лишь смотрит на чужие туфли, уже потрёпанные занятиями и временем, что всё равно слегка блестят в свете приглушенной настенной лампы, и не находит в себе лишней энергии для того, чтобы посмотреть в виноватые, щенячьи глаза, так лживо обещающие изменения. Тишина, воцарившаяся здесь, грузная, плотная, душнее, чем воздух в зале, откуда только что ушли ученики, заставляющая почти что задыхаться, ибо впервые Чон затормозил, а не проигнорировал или не начал танец полностью заново, подбивая на это же танцора, что стоял с ним в паре. Сдаваться не привык, а сейчас, по виду, сдался.       Чон Чонгук в бальники подался с детства и на верх вскочил буквально сразу, выгрызая себе путь почти буквально, даже не понимая, к чему идёт и чего хочет добиться. Планы в его руках рассыпались, словно песок — он или быстро их выполнял, или отменял, реально оценивая свои возможности. Но это не помешало ему посвятить бальным танцам всю свою жизнь — днями и ночами работая, парень танцевал до износа так, что падал с ног и рыдал, потому что ноги уже тряслись, а мышцы нещадно болели, подводя хозяина. Тогда Джи — партнёрше Чонгука на то время — приходилось его успокаивать, ложится рядом и мягко обнимать, тихо говоря, что тот отлично постарался, хотя брюнет прекрасно знал, что она устала не меньше, и боли в ней этой же столько же, но она всё равно чонову перенимала, тихо шепча, что он молодец, стирая горячие слезы с его щек и касаясь его лба своим, плюя на то, что они оба потные и не ощущая ни капли брезгливости. Между ними была (и есть — хочется Чонгуку надеяться) поразительная связь.       Это возымело заметный эффект. Они оба парили на сцене, двигаясь изящно, чувствуя каждой своей клеткой друг друга, себя, зал, собственное тело, управляя им свыше, чем на сто процентов, и это действительно поражало. Страсть игралась легко, непринуждённо, и оторвать взгляд от них было нельзя — настолько химия между ними была завораживающей, и за чужим практически непрерываемым зрительным контактом хотелось наблюдать. Победы доставались им легко на соревнованиях, но в зале те же победы перемешивались с их кровью. Затмить их было невозможно, хотя многие пытались.       Но жизнь парня хоть и жалела, не подкидывая неожиданных неприятностей, но чеки свои за всё предъявлять собиралась. За прыжком всегда следует падение, и для Чона оно было роковым. Только падение это для всех разное, а для Чонгука это обычный звонок.       Ким Минджи попала в аварию. Обычное столкновение автомобилей, просто чуть сильнее, чем следует, чтобы было самое желанное «никто не пострадал». Чонгука трясло, руки не желали слушаться, как что-то внутри не желало верить. Он знал, какие последствия могут быть, и они тогда, к ужасу обоих, были подтверждены. Танцор до сих пор помнит, как, сидя на жёсткой больничной койке, он прижимал мягкую всем своим нутром девушку к себе, что сейчас не издавала ни звука, но Гук чувствовал, как футболка его намокает всё сильнее. Парень мог лишь тихо шептать, что всё будет в порядке, гладить её по голове и пытаться заверить, что это не страшно — хотя обманывал он не только её, но и себя.       Опасности для жизни не было, но дорога в танцы ей была навсегда перекрыта из-за травмы ноги. Падением на соревнованиях это могло не закончиться, и Чон даже выгонял её из зала первое время. А потом дал сидеть с собой, пытаясь игнорировать её разбитое произошедшим сердце, что было видно даже невооруженным взглядом в глазах Минджи. И брюнет впервые думал, что лучше бы это сердце разбитое было не мечтой, а каким-нибудь сладким мальчиком, что позволил себе слишком много. Потому что со вторым легче смириться.       Потом углы сгладились. Она не была односторонней девушкой, но была потрясающе сильной. И хоть огромную часть себя она посвящала танцам, смогла закрыть на эту часть глаза и перестроится, теперь отдаваясь развитию себя в самых разных планах. Ким рисовала, училась, и, конечно, сидела иногда на тренировках у Чонгука, обзывая его бестолочью периодически (с нескрываемой любовью) и поддерживая, как сама могла. Тогда постепенно она и нашла себя — поступила на педагога, и Гук был искренне за неё рад, ведь хотел ей исключительно счастья. Чон никогда не говорил ей этого, но восхищения ее выдержка не могла не вызывать — похоронить, фактически, свою любовь, пусть и не к человеку, в себе же, не отчаяться, и всё равно продолжать ходить, продолжать поддерживать, продолжать верить, даже если не в себя, даже если по больному ей же это проходится.       Но было одно огромное, колкое «но», которое Чон признавать не хотел. Он не мог танцевать один, без пары. Всегда отдавая себя танцам с партнёром, его отсутствие не могло не сказаться. И хоть практиковаться он мог, это всё равно было не то; было для него слабо, недостаточно раскрывающее его натуру, потенциал. И тогда Минджи подозвала поговорить, своим медовым, тихим голоском, стараясь брюнета не спугнуть, сообщила, что уезжает в Пусан ради учёбы, но одного его оставлять не собирается.       Тогда он и познакомился с Тэхёном. Кажется, еще совсем несмышлёнышем, но зерно успеха, уже достаточно разросшееся, в нём определенно было. Ким ему импонировал — опыт в танцах у него явно был, да и в общении он был не плох, хотя Чонгук, по началу ёжась, отрицал, что у них будет что-то еще, кроме сотруднических отношений. Никакой дружбы или вроде того.       Только вот единственное, что не получилось у них, это друг друга чувствовать. Не было того впечатления, будто брюнет знает каждый шаг, который сейчас собирается сделать Ким, и это порою, честно сказать, очень мешало — он понимал, что просто не узнает, если что-то пойдет не так на сцене, если упустит возможность увидеть своим, натренированным, профессиональным в какой-то мере зрением. Чонгук никогда не злился, никогда не кричал и не позволял себе критиковать, лишь иногда мягко наставляя, но разницу в аурах чётко ощущал, потому что смешать их не мог. Словно барьер, у Чона не получалось поладить с Кимом, а Тэхёну — быть раскованнее рядом с брюнетом, от того тот периодически забывался, становясь неуклюжим и неаккуратным.       Парень не злился. Чонгук никогда не злится.       Но разочарование буквально душило.       — Тэхён, — брюнет покачивает головой и выглядит, будто сейчас расплачется прямо перед партнёром, но на самом деле его голос поразительно холоден и выражает вселенскую безнадежность и незаинтересованность в происходящем, — постарайся, пожалуйста. У тебя же буквально только что получалось. Что случилось?       — Я стараюсь. Прости, — Ким отводит взгляд. Оба знают, что он действительно старается, но Чонгуку этого недостаточно — будет достаточно, когда Тэхён просто сделает хотя бы хорошо.       — Постарайся лучше.       И всё начинается заново. Рука на тонкой талии, несколько шагов вперёд, назад, Чонгук эффектно разворачивается и слегка наклоняется, но Ким опять делает осечку и слегка отшатывается назад.       — Черт, Тэ, что я тебе только что сказал?       — Я стараюсь, правда.       — Такими темпами мне придется тебя заменить. Мы не ладим, ты же сам видишь, так не может продолжаться.       Тэхён приоткрыл рот, смотря на брюнета. Он не скажет, что это было какой-то очень уж обидной неожиданностью — он действительно не очень хорошо срабатывался с Чонгуком, периодически отвлекался, но ему началось казаться, что они оба делают успехи в том, чтобы начать именно танцевать с друг другом, но, оказывается, Ким ошибся. Его задел сам факт, что его хотят сменить — столько лет он проработал на себя, чтобы его так позорно хотели сменить за несколько соревнований. Тем более, в бальных, в отличие от других танцев, так просто не меняют партнёра. Это сродни измене — ведь ты пытаешься сработаться с одним человеком, ищешь к нему подход, налаживаешь связь, а он просто плюет на это и находит себе другого. Это ли не такой ужасный поступок?       — Я. хорошо, я понял. Давай заново.

***

      Ким стоит около зеркала, пробегаясь по себе максимально критикующим взглядом. Они обговаривали это все с Чоном, готовили костюмы оба, но Тэхён все равно сомневается, хотя знает, что сейчас безупречен, даже с километровым слоем лака на голове. Он готовился к этому дню дольше, чем себя помнит, и естественно он должен быть неотразим. За танец Тэхён уже не волнуется, но сохранность одежды должен отвечать исключительно своей головой. Костюм в светлых, голубоватых тонах, подготовленный для выступления, идеально сидел на нем, а расшитый бисером так, чтобы на нем были лунные узоры, действительно выглядел восхитительно. Он сделал это украшение вручную более чем за пять часов и не жалеет об этом, ведь все получилось так, как он же того хотел. По рубашке, с плеч до конца, ползут линии, будто молнии разбушевались в ту поразительно сильную грозу, а за ними виднеется луна — как путь, который нужно пройти, и то, что тебя ведёт, ради чего нужно идти, с помощью чего успокаиваются дети, зная, что гроза закончится, и останется луна, успокаивающая и дарящая сон. На штанах же снизу словно рассыпаны серебристые пайетки, слегка отливающие бледно-голубым, будто Тэхён сам вышел с луны, буквально упал, и сегодня, несмотря на лёгкое волнение, кипящее где-то внизу живота, он планирует доказать всем, что он неземной. Передать чувства танцами, которыми живёт. И может, это сейчас было не только про танцы       Он ведь тоже не прост.       С детства мама гоняла его, как могла. Отец рассказывал, когда ещё был жив, что она очень хотела девочку и отдать ее на танцы. С первым не получилось, но второе ничего не могло помешать ей сделать. Четкий режим и бесконечные тренировки лишь малая часть того, по чему гоняла его мать. Она злилась, что ее ребенок был «не таким», из-за этого спортом изнуряла, но это лишь подарило необходимую в будущем закалку. К счастью, Тэхён с танцами спелся, что удивительно при том, что в раннем детстве занятие это ненавидел и, — Ким иронично усмехается, вспоминая, — прятался под кроватью, дабы мама его не нашла и не повела к злобной тете-тренеру. Правда, повзрослев, Тэхён понял, что женщина это была чудесным человеком и готовила его максимально, специально, чтобы он потом не винил её за количество поблажек. С помощью нее и её «давай, мальчик мой, ты сможешь» он выиграл свое первое соревнование.       Потом уже он нашел в этом свою страсть. Но, правда, что-то не меняется, и спрятаться под кровать, словно малое дитя при грозе (Тэхён снова думает, что это иронично), все ещё хочется — волнение лишь усиливается, как и склизкое, нехорошее предчувствие, которое хочется выкашлять, вырезать или выплюнуть, лишь бы оно не мозолило, не чесалось и не било тревогу, будто что-то действительно не так. Но в таких случаях парень запихивает его подальше, не желая зацикливаться. Не до этого.       Блондин проверяет все по три раза, лишь бы не совершить ненужных ошибок до того, как он доедет. Такси уже под окнами, ведь костюм должен быть в сохранности.       Честно признаться, зал, в котором будет проходить соревнование, холодит все внутри. Великолепный дизайн, сделанный словно в лучших традициях прошлых веков, дух перехватывал. Узоры, что ползли по стенам, словно нескончаемая лоза; винтажная мебель, расставленная по углам до боли глаз грамотно, чтобы во время соревнования никто не повредил ничего себе или другому; витражи на окнах, что приветливо поблескивали разноцветными стеклышками в свете дня. Но всему противоречит тот самый холодок и какая-то отрешённость этого помещения, словно оно неживое, сделанное прекрасно, но не людьми, и это вымораживало посильнее предчувствия. От того, чувствуя ладонь на своем плече, Ким крупно вздрагивает и резко поворачивается, ожидая увидеть Чонгука или организатора, но видит старого приятеля, от чего лицо слегка вытягивается и выглядит комично под разноцветным освещением, а после принимает обычное состояние — Пак же тоже танцор и в курсе всего тут, и естественно быстро нашел Тэ.       — Привет, — от Чимина, по обычаю, совершенно не веет злобой, горечью и грустью. Он тот, кого можно назвать сына солнца, лучиком, если углубится в его красоту. Он именно тот, который переживает за другого, а не за себя и за то, что это конкурент. От того только своим видом он вызывает нежную улыбку на губах Кима, но слегка отвлеченную — его сейчас больше интересует, где его партнёр. Пак как-то странно оглядывается, — мы так давно не виделись. Приятно узнать, что ты продолжаешь свой путь, и увидеть тебя здесь, — Чимин приветливо улыбается, наклонив голову в бок.       — Привет. Поверь, это абсолютно взаимно, но, — Тэхён прикусывает губу, нервно оглядываясь, — я немного спешу. Прости пожалуйста, ты не видел Чонгука?       — Чонгука. — парень немного сводит густые брови, и это выглядело бы забавно, ведь Пак совершенно не умеет выглядеть недоумевающе и серьёзно одновременно, если бы Ким не ощущал такое пожирающе-колющее волнение, — он там, — парень кивает в сторону, поджимая губы, — но зачем тебе?       — Он со..       Блондин замирает, скользя взглядом по двум фигурам, не найдя в себе сил выдавить хоть слово. Ким не может не признать, что выглядят они до отвратительного гармонично. Он, может, даже завидует, хотя тут же отталкивает эту мысль. Движутся слаженно, будто не он с Чоном движения отрабатывал все это время, а она. Чонгук не удивляет — он одет так, как и было оговорено, олицетворяя наоборот, мрак, невозможность найти этот самый путь. Он элегантно придерживает девушку за талию, почти сразу отпуская, а она на пару шагов назад отшатывается, наклоняясь и разворачиваясь, и оба они третьего лишнего здесь даже не замечают. Или не хотят. И танцор честно бы подумал, что тот тренируется, репетирует, что угодно, только вот девушка, рядом с ним, одета в короткое серебристое платье, и, кажется, так же с луной, так же по их, с Тэхёном, задумке. У последнего внутри что-то с оглушительным звоном разбивается, и осколки его же гордости впиваются так, что, кажется, чувствуется это не только ему, так как Чимин смотрит сочувствующе, хлопая по плечу, а после отходит.       Он должен был стоять там.       Он должен был.       Не она.
Примечания:
вот.. по прекрасной работе, собственно!

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Bangtan Boys (BTS)"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты