Second Chances / Второй шанс

Гет
Перевод
R
Завершён
101
переводчик
Автор оригинала: Оригинал:
https://archiveofourown.org/works/30321441?view_adult=true
Размер:
13 страниц, 1 часть
Описание:
После войны Драко Малфой был приговорен к пяти годам заключения в Азкабане.
То есть до того дня, когда приходит Гарри Поттер и предлагает ему сделку.
Сможет ли Драко научиться разрушать стены, которые он построил вокруг себя, и впустить Гермиону Грейнджер?
Или второй шанс слишком недосягаем?
Посвящение:
двум талантливым авторам ♥️
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
101 Нравится 2 Отзывы 25 В сборник Скачать

Second Chances / Второй шанс

Настройки текста
— Малфой? Драко лениво приоткрыл один глаз, и его тут же привлек яркий свет в камере. Несмотря на то, что он был заперт в этой крошечной комнате в течение двух лет, он так и не привык к ослепительному белому свету, который оставался включённым в течение всего дня. Конечно, яркий свет, смешанный с голосом Гарри Поттера, на самом деле был поводом для празднования. И сегодня, безусловно, был день для праздника. Шесть месяцев назад Драко был потрясён, увидев знакомую голову с чёрными, растрёпанными волосами за пределами своей камеры. Сопротивляясь желанию впасть в своё фирменное язвительное поведение, Малфой вежливо позволил Поттеру войти и фактически выслушал то, что он пытался сказать. Поттер начал с извинений за свою неспособность уберечь Драко от Азкабана, над чем, конечно же, бывший слизеринец насмехался. Поттер был самым яростным защитником Драко, страстно умоляя Визенгамот быть снисходительным к нему из-за его возраста и отсутствия каких-либо реальных военных преступлений. Однако даже спаситель мира не мог смягчить гнев, направленный на Малфоя. Он был приговорен к пяти годам заключения по новой молодёжной программе Азкабана по борьбе с преступностью. В то время как программа предлагала ему возможность закончить учёбу, подготовиться к своим экзаменам и начать обучение, если он того пожелает, он всё ещё находился в Азкабане, и это была не совсем прогулка в парке — особенно для Драко, действия которого во время войны сделали его врагом обеих сторон. После длинных извинений, которые Драко услышал сотни раз, Поттер, наконец, перешёл к сути своего визита. Он неустанно работал с Кингсли и несколькими другими членами Визенгамота, чтобы предложить Драко сделку о признании вины. Если он согласится, Драко будет разрешено отбывать оставшуюся часть срока наказания дома с матерью и, возможно, даже получит право на досрочное освобождение, если будет вести себя хорошо. Но, как и все сделки, которые казались слишком хорошими, чтобы быть правдой, эта требовала высокую цену. Ему придётся посещать один сеанс в неделю, в течение целого года, с целителем разума, который специализируется на отучении от чистокровных идеалов. Цель этих сеансов состояла в том, чтобы помочь людям отречься от своих фанатичных взглядов, а также помочь исцелиться от травмы, с которой они столкнулись во время войны. Как отметил Поттер, программа реабилитации была полезнее, чем тюремное заключение. По правде говоря, все участники войны могли бы получить пользу от терапии, независимо от того, носили ли они череп на руке, но Визенгамот никогда не допустил бы этого. Оторвавшись от своих мыслей и кровати, Драко медленно потянулся, приподнялся на локтях, чтобы встретиться взглядом с Поттером через непроницаемое стекло. — Странно видеть тебя здесь, Поттер, — протянул он, пытаясь казаться равнодушным, но, когда его голос сорвался с губ, он понял, что звучит совершенно неубедительно. — Значит, сегодня тот самый день? Поттер медленно кивнул, приподняв бровь. — Если только ты не передумал? — Ни за что, Поттер. Дверь камеры со скрипом открылась, свобода ждала по другую сторону дверного проёма. Когда петли протестующе заскрипели, Драко подумал, что никогда в мире не слышал более красивой мелодии.

***

Первые три дня после возвращения из Азкабана Драко провёл один в своей комнате. В тот единственный раз, когда он отважился покинуть четыре стены своего детского убежища, его окружило беспокойство матери. По словам Нарциссы, он был слишком худым, его волосы были слишком длинными, и после «о боже, что это за штука у тебя на шее?» Драко обнаружил, что скучает по одиночеству, к которому так привык. Впервые за два года он уставился на своё отражение в зеркале, не узнавая человека, смотревшего на него в ответ. Драко провёл руками по тому, что раньше было шевелюрой ярких платиновых волос, не чувствуя ничего, кроме безжизненности, когда каждая прядь проскользнула сквозь его пальцы. Вспышка молнии, которая раньше плясала в его бурных серых глазах, погасла, остался лишь тусклый, приглушенный серый цвет. Одежда свисала с его худого тела, делая его таким же маленьким, каким он себя чувствовал. Гротескная татуировка теперь портила бледную кожу на его шее. Чёрные чернила в форме рун в сочетании с цифрой четыреста семнадцать служили вечным напоминанием о его пребывании в Азкабане. Как будто черепа на его руке было недостаточно, чтобы напомнить ему о его подростковой ошибке. Теперь у него был новый идентификатор его позора. Драко вздохнул, отошёл от тяжелого зеркала и в десятый раз за этот час оглядел свою спальню. Хотя он скучал по одиночеству своей камеры, здесь, в поместье, он находил уединение невероятно скучным. По крайней мере, в Азкабане у него были занятия, которые не давали ему скучать. Он провёл свой первый год заключения, сосредоточившись на учебной программе седьмого курса Хогвартса. Для всех студентов, посещавших Хогвартс за год до падения Темного Лорда, это был год ужаса и пыток, в котором не было достигнуто никакого полезного обучения. После того, как он официально «закончил», он решил сосредоточиться на получении Мастерства в Зельеварении. Драко работал в тесном контакте с наставником, когда Поттер пришёл, чтобы спасти его положение. Однако, даже с теми возможностями, которые были предоставлены ему во время заключения, он находился в Азкабане. Хотя дементоры больше не бродили по залам со своим ледяным дыханием, присутствовал пронизывающий до костей холод, который никогда не спадал. Тёмная энергия, которая могла исходить только от сотен лет злодеяний, сочилась из влажных каменных стен, и единственным окружающим шумом были бесконечные крики волшебников на грани безумия. Именно там Драко обнаружил, насколько все на самом деле ненавидят его. Пожиратели смерти усмехались и рычали в его присутствии после того, как стало известно, что он намеренно не опознал Поттера в поместье. Те, кто был по ту сторону войны, тоже ненавидели его, потому что в их глазах он был недостоин прощения. Слишком многие погибли, и не осталось ни капли жалости к нему и его ужасному выбору. Не то чтобы он был с ними не согласен. Он знал, что заслужил каждую каплю гнева, брошенную в его сторону, и позволил волнам горя, ненависти и ярости снова и снова бить себя. Он знал, что в конце концов волны станут слишком высокими, и ему нужно будет научиться плавать через них, иначе он утонет в своей собственной тьме. Может быть, ему всё-таки нужен целитель разума.

***

На четвертый день своего пребывания дома Драко решил бросить вызов поместью за пределами своей комнаты. Ноги сами понесли его в гостиную с огромными окнами, и он впервые за два года наслаждался рассветом. Раннее утро — любимая часть дня Драко. Те моменты, когда чернота ночного неба медленно начинала исчезать, когда бледно-голубые и пурпурные цвета разливались по небу пробуждающимся солнцем. Звезды ещё мерцали, и Драко наслаждался наблюдением, пока каждое крошечное свечение не поглотило рассвет. Возможно, это было началом его собственного восхода. В конце концов, его мать упоминала, что сегодня придёт целитель разума. Он почувствовал, как нарастает напряжение в груди, когда его охватило какое-то ужасное предвкушение. Он знал, что ему действительно не нужно отказываться от своих прежних фанатичных привычек, поскольку они уже были пересмотрены. В середине шестого курса он осознал, насколько совершенно неправильным и испорченным было его воспитание. Если превосходство Грейнджер по всем предметам с тех пор, как ему исполнилось одиннадцать, не было признаком того, что магглорожденные обладают равной магической силой, тогда он не знал, что это такое. Драко понял, что в конце концов всё это не было по-настоящему важным. Поттер был полукровкой и самым могущественным волшебником, которого он когда-либо видел, но не это придавало ему силы. Нет, то, что текло по венам Поттера, было более чистым видом магии. То, что не раз спасало его, — любовь. И все люди, волшебники или магглы, обладали способностью владеть такого рода магией. — Драко? — Изящный тон голоса его матери разнёсся по комнате, окутывая сердце Драко, принося ему комфорт, который он помнил с детства. Он не осознавал, как сильно скучал по ней. — Доброе утро, мама. Надеюсь, ты хорошо спала, — сухо осведомился он. — Так и есть, дорогой. Спасибо. Приятно видеть, что ты решил выйти из своей комнаты, — мягко отчитала она, опускаясь на стул рядом с ним. — Я каждое утро проверяла, здесь ли ты. Я знаю, как ты любишь любоваться восходом солнца. — Мне просто нужно было несколько дней, чтобы… — Я знаю. Я рада, что ты дома, — Нарцисса положила свою руку на его и ободряюще улыбнулась — улыбкой времён ободранных коленок и игрушек драконов, и Драко почувствовал отчаянное желание вернуться в те дни. Он посмотрел в глаза матери и увидел, что она думает о том же. — Хочешь чаю? Драко кивнул, предполагая, что она собирается позвать Нипси, чтобы та принесла поднос. Он был удивлен, когда Нарцисса встала и направилась к выходу из комнаты. Он повернулся и, застыв в замешательстве, наблюдал, как она взяла блестящий серебряный поднос и поставила его на маленький столик между ними. Она занялась приготовлением чая и раскладыванием на маленькой тарелке слегка подгоревших булочек. Прочистив горло, Драко нерешительно спросил: — Ты испекла булочки, мама? — Да! — взволнованно пискнула она, одарив его гордой улыбкой. — Разве они не великолепны? Драко скептически посмотрел на неё. — Что случилось с Нипси? — О, с Нипси всё в порядке, дорогой. Как ты знаешь, теперь мы платим нашим домашним эльфам, и каждый второй понедельник у неё выходной. Мы пытались отпускать её каждый понедельник, но она отказывалась. Нарцисса подняла маленькую тарелку с чем-то, что должно быть булочками с черникой. — Возьми одну, дорогой. На самом деле, возьми всю тарелку! Я уже упоминала, что ты слишком худой? — Да, ты могла бы упустить этот факт. Драко наблюдал, как Нарцисса изящно откусила кусочек своего шедевра. Он почувствовал сильное беспокойство при мысли о своей матери на кухне. Он медленно откусил кусочек своего подгоревшего хлебобулочного изделия и тут же запил его чаем. Он поднял глаза и увидел, что она выжидающе смотрит на него. — Очень вкусно, — солгал он. — Где ты научилась печь? Нарцисса замурлыкала и сделала маленький глоток из своей чашки, глядя на него поверх края. — Гермиона научила меня на прошлой неделе. Драко тут же поперхнулся булочкой, отчего у него начался приступ кашля. Нарцисса улыбнулась, полностью игнорируя его выходку, и продолжила наслаждаться утренним напитком. — Ты в порядке, дорогой? — невинно спросила она. Драко почувствовал, как булочка превратилась в пыль у него в горле. Сделав ещё один большой глоток чая и отдышавшись, он медленно повернулся к матери. — Прости, но ты сказала, что Гермиона научила тебя печь булочки? — спросил он, вглядываясь в лицо матери в поисках подсказки. Она ничем не выдала себя. Он попробовал ещё раз. — То есть, Гермиона Грейнджер? Она посмотрела на него, как на сумасшедшего. — Ты знаешь другую Гермиону? — Гермиона Грейнджер была у нас на кухне? Пекла булочки? — недоверчиво спросил Драко. — Да. Хотя булочки были только на прошлой неделе. За последние полгода она научила меня выпекать бесчисленное количество блюд. Драко глубоко вздохнул, желая, чтобы смятение и шок, бурлящие в его животе, утихли, заставляя себя оставаться спокойным и собранным. — Скажи мне, мама, — сказал Драко, стиснув зубы, пытаясь оставаться вежливым. — А как Гермиона Грейнджер попала на нашу кухню полгода назад? Нарцисса покровительственно вздохнула. — Гермиона сопровождала Гарри Поттера, когда он пришел сообщить новости о сделке о признании вины. — Это не объясняет, как она оказалась на нашей кухне, делая различные хлебобулочные изделия. Нарцисса приподняла бровь и грациозно поставила чашку. — Гермиона принесла в подарок самый вкусный лимонный пирог. Я спросила, где она его купила, и она сообщила мне, что испекла его сама. Она предложила научить меня, — Нарцисса сделала паузу, немного смягчая голос, прежде чем продолжить, — Ты знаешь, Гермиона — блестящая ведьма. Я на самом деле думаю, что вы двое прекрасно поладили бы. Драко усмехнулся, закатывая глаза и ковыряя маленькую нитку, торчащую из подлокотника его обтянутого тканью кресла. — Сомневаюсь. У Гермионы Грейнджер нет никаких шансов подружиться со мной. Ты даже не знаешь, — горло Драко сжалось, напор, с которым он атаковал торчащую нить, стал более жестоким. — Ты знаешь, как ужасно я вёл себя с ней? Откинувшись на спинку стула, он закрыл глаза и позволил знакомому чувству вины и стыда захлестнуть его. Его мозг разразился симфонией воспоминаний; резкая фальшивая мелодия, наполненная нотами оскорблений, насмешек, криков и пыток. Его дыхание участилось, и он почувствовал, что тонет в оглушительном шуме этого неизбежного оркестра. — Драко. Добрый, успокаивающий голос из его детства заставил дирижера замолчать, вернув его в настоящее. Глубокий вдох наполнил его лёгкие, когда он открыл глаза и сосредоточился, встретив сочувственный взгляд матери. — Спасибо, — прошептал он. После паузы он откашлялся и попытался сменить тему. — Когда прибудет целитель разума? Он не обращал внимания на медленно закипающую тревогу, которая навсегда поселилась в глубине его живота, зная, что он всегда был на краю пропасти. Маленькие искорки постоянно вспыхивали вокруг него, и в одно мгновение искра зажигала пламя, и огонь тревоги полностью поглощал его. — В десять часов. — И кто, ты сказала, будет целителем разума? Когда Нарцисса не ответила, Драко почувствовал, как участилось его сердцебиение, её молчание приблизило его ещё ближе к грани. Она просто смотрела на него, потягивая чай, с задумчивым выражением на лице. Он начал чувствовать, что балансирует на краю пропасти, искры множатся. — Мама? Кто придет сегодня? Не прерывая зрительного контакта, Нарцисса грациозно поставила свою чашку, прежде чем взять маленькую тарелку с булочками и протянуть их Драко. Он взглянул на тарелку, затем снова на мать, затем снова на тарелку, прежде чем осознание взяло верх. Прежде чем он смог остановить себя, он вскочил со стула и побежал обратно в одиночество своей комнаты. Он старался не свалиться с края. Он попытался избежать искр, но это было слишком. Всё его тело было поглощено палящим пламенем, и он не думал, что когда-нибудь найдётся достаточно воды, чтобы погасить их.

***

Было уже далеко за десять тридцать, когда Драко ворвался в гостиную, целенаправленно выбрав стул в самом дальнем углу. Грейнджер и его мать, казалось, были увлечены серьёзным разговором, и его внезапное появление испугало их. Грейнджер несколько мгновений решительно смотрела на него через всю комнату, прежде чем заговорить. — Привет, Малфой, — она немного поёрзала на стуле, расправив плечи, чтобы казаться повыше. С вымученной улыбкой она указала на пустой стул рядом с его матерью. — У меня есть для тебя место. Прошло уже больше двух лет с тех пор, как он в последний раз видел лохматую голову Грейнджер. Или, на самом деле, не такой лохматой теперь, когда у него был шанс оценить её внешность. Её локоны выглядели мягкими, когда они падали на плечи, хотя, судя по выжидательному взгляду, направленному на него, она вела себя так же дерзко. — Мне здесь хорошо, спасибо, — бросил он вызов, отказываясь первым разорвать зрительный контакт. Внутренне Драко боролся с приступом тревоги и гнева, но внешне он заставил себя сохранить свою высокомерную маску на месте. Вымученная улыбка Грейнджер исчезла, превратившись в знакомый хмурый взгляд, который она, казалось, создала специально для него. Напряжение окутало комнату, как густой туман. — Отлично, — фыркнула она, снова заглядывая в свой блокнот. Бегло просмотрев страницу, она подняла голову с приятной улыбкой на лице. — Ладно, Малфой. Почему бы тебе не рассказать мне немного о своем пребывании в Азкабане? Драко не смог сдержать невеселого смеха, вырвавшегося из его горла. Конечно, Гермиона Грейнджер, экстраординарная Золотая девочка, хотела знать о его пребывании в Азкабане. В конце концов, это то, что заслужили Пожиратели Смерти вроде него. Вероятно, она хотела поиздеваться над ним вместе с другими своими идеальными друзьями. Он мог представить это так ясно, как если бы это было воспоминание из их времени в Хогвартсе; они втроём сидели и смеялись над трусливым и жалким Драко Малфоем. Посмотрите, как пали великие. Почувствовав знакомые волны тошноты в животе, он понял, что должен уйти. Они могли отправить его обратно в Азкабан —изолированная камера была гораздо предпочтительнее, чем осуждение и насмешки, с которыми он столкнулся в своей собственной гостиной. Резко поднявшись, Драко бросил свирепый взгляд на Гермиону. — Я не собираюсь делать это с тобой, Грейнджер. Выражение её лица оставалось прежним, она не пыталась остановить его, когда он выскочил из комнаты. Он использовал всю свою силу, чтобы захлопнуть дверь, и эхо разнеслось по залам поместья. Он надеялся, что это был последний раз, когда ему приходилось смотреть в тёмные глаза Гермионы Грейнджер.

***

Гермиона глубоко вздохнула и приказала своему сердцу прекратить бешеное биение. Судя по их последнему сеансу, дела шли не очень хорошо. Положив руку на дверную ручку, она заколебалась. По другую сторону этой слишком элегантной деревянной панели стоял молодой человек, который был ответственен за самые жестокие слова, когда-либо сказанные ей. Яд, которым он мог владеть в своём тоне, не имел себе равных в опыте Гермионы. Наставничество, утешение и воспитание его в равной степени будут делом, которое растянет её терпение и проверит её силу характера, как никто другой. И всё же, напомнила она себе. Если она смогла прожить с двумя подростками в палатке и в бегах почти год, изо всех сил пытаясь найти не только еду и защиту, но и способ спасти Волшебный Мир… Если она смогла это сделать, выжить и процветать, она сможет держать язык за зубами и подавлять свою гордость, имея дело с Драко Малфоем. Через секунду, восстановив силы и набиравшись смелости, Гермиона решительно толкнула дверь. Ничто, кроме роскошной обстановки гостиной особняка Малфоев, не приветствовало её. Взгляд Гермионы метнулся к настенным часам. Она намеренно опоздала. Не намного — достаточно времени, чтобы убедиться, что он придёт первым. Полностью пойти против всех фибр своего существа, чтобы позволить Малфою почувствовать, что у него есть какое-то подобие контроля в его собственном доме, казалось правильным, но теперь она сомневалась в логике этого решения. Гермионе не нравилось подвергать сомнению собственную логику. Она быстро взвесила варианты. Она могла сесть и подождать, могла постоять у двери, постукивая ногой, или могла обыскать поместье. Он должен был быть где-то там. В конце концов, по закону он должен быть здесь. Тем не менее, этот последний вариант был ужасающим, учитывая её нынешнее местоположение. Она привыкала подниматься по подъездной дорожке и пробираться в эту комнату на первом этаже. Она не могла вспомнить, в каком зале её бесцеремонно пытали, но ей просто повезло случайно наткнуться на неё. Её шаги были уверенными и быстрыми, когда она пересекла комнату и села на диван, который выглядел скорее восемнадцатым веком, чем семнадцатым. Минуты шли, и нетерпение Гермионы росло. Обыск поместья быстро становился для неё приемлемым вариантом. Она скрестила и выпрямила ноги, встала и прошлась по комнате. Она снова села, достала из сумки книгу и пролистала страницы слишком быстро, чтобы разобрать слова. Фыркнув, она захлопнула книгу и снова поднялась на ноги. Она отправится на его поиски — это был единственный вариант, оставшийся у неё, учитывая то, что Малфой пропустил сеанс. Гермиона сделала только один шаг, когда дверь распахнулась, и в комнату вошёл Драко. Хмурый взгляд на его лице был достаточным признаком того, что он был здесь не по своей воле. Драко без извинений опустился на диван напротив неё . Выражение его лица было выжидательным, и раздражение сочилось из его пор. Гермиона с минуту смотрела на него, позволила себе последний глубокий вдох и вернулась на своё место. Её автоматической реакцией было встретить враждебность враждебностью — особенно с слишком худым, всё ещё заостренным, платиновым блондином, сидящим напротив неё. Руны, вытатуированные на его шее, были заметны на коже, которая была бледнее, чем обычно. Программа Азкабана для несовершеннолетних преступников, хотя и более мягкая, чем традиционный тюремный срок, не оказала ему никакой пользы. Однако его отношение и превосходство не изменились. Ну, предположила она. Именно для этого она и была здесь. Гермионе было интересно, останется ли Малфой тихим и задумчивым, или начнёт грубить и болтать? — Ты собираешься что-нибудь сделать или сказать, Грейнджер? Ах, тогда последнее. Гермиона откашлялась и откинулась на спинку сиденья. Открытый язык тела, напомнила она себе. Это не хулиган её детства, это её клиент. Она скрестила ноги в коленях, положила одну руку на край дивана, а другую легко положила рядом с собой. Она была воплощением непринужденной непринужденности. — Что бы ты хотел, чтобы я сказала или сделала, Малфой? Он вскочил и встал со своего места, как будто она взмахнула своей палочкой. Расхаживая по комнате, как будто это лично оскорбило его, он бросал на неё разъяренные взгляды с каждым поворотом. Гермиона терпеливо ждала — это его ход. — Я бы хотел, чтобы ты была честна со мной. Какого хрена ты здесь делаешь? Ты не можешь добровольно хотеть быть здесь. Находиться в этом доме, работать со мной. Так какого хрена ты здесь? Он остановился позади своего кресла и положил руки на спинку, ожидая её ответа, приподняв обе брови. Несмотря на все усилия, на лице Гермионы появилась лёгкая улыбка. — Я понимаю, почему ты сомневаешься в моих намерениях, Малфой, но, честно говоря, я хочу быть здесь. Я хочу помочь тебе, или, по крайней мере, попытаться. Не так много людей в моём отделе были готовы прийти сюда, ты знаешь. Они были так же удивлены, как и ты, когда я согласилась. Но ты продемонстрировал мне, что отличаешь добро от зла, несмотря на твою предрасположенность склоняться к неправильному. Что ты хочешь поступить правильно. Ты хочешь поступить правильно, Малфой. Я знаю, что это так. Нет, не спорь, — она подняла руку, чтобы остановить его протест. Когда он закрыл рот и прищурился, она продолжила: — Ты просто не всегда знаешь, как это сделать, и именно поэтому я здесь. Молчание во время речи Гермионы, казалось, шло против каждой клеточки его существа. Его лицо было красным, как свёкла, и Гермиона увидела, как на левой стороне его шеи пульсирует вена. — Ты ничего обо мне не знаешь, Грейнджер. Иди и напиши в своей книжечке, что я появился. Скажи своим начальникам, что я сопротивлялся, порекомендуй мне вернуться в Азкабан — делай, что хочешь, но не думай, что знаешь меня или можешь мне помочь. — И хотя его слова были яростными, его тон был старательно спокойным, отчего по коже Гермионы побежали мурашки. Он направился к двери, и только когда его рука коснулась ручки, мозг Гермионы включился. Пока она говорила, он замедлил шаг, чтобы прислушаться, прежде чем распахнул её и исчез на другой стороне. — Все будет намного проще, если мы перестанем притворяться, что ненавидим друг друга, — сказала она.

***

Шесть месяцев назад Гермиона никогда бы не подумала, что последние слова с их первой личной встречи окажут стойкое влияние, но на их следующем запланированном сеансе он появился. И с тех пор он появлялся каждый раз. С каждым новым сеансом он проявлял немного меньше враждебности и демонстрировал способность учиться и адаптироваться к новому образу мышления. Его предубеждения ускользали, его знания о магглах и их технологиях росли, и иногда он даже ослаблял бдительность настолько, чтобы смеяться. Гермиона не раз ловила себя на том, что у неё замирает сердце, и ей приходилось напоминать себе, что Драко Малфой больше не её ровня, он её клиентом. Клиент, который неуклонно продвигался к тому, чтобы больше не видеть её. Гермиона была одновременно довольна и разочарована. Это было нелегкое путешествие. На каждый шаг вперед им казалось, что они сделали два шага назад, но прогресс есть прогресс. Теперь она была здесь, восхищаясь не только его эмоциональной и умственной трансформацией, но и его физической. Судя по тому, что она могла сказать, а это было немало, он работал не только над своим разумом. Когда она впервые увидела его шесть месяцев назад, он был бледным и изможденным, выглядел так, словно каждую минуту провёл в тюрьме. Сейчас… Теперь у него было время освоиться в поместье. Снова в роскоши своего дома, где его обязанностью было есть, спать и появляться на встречах с ней и с матерью. Казалось бы, он включил в эту рутину тренировки. Прогресс, которого достигли Драко и Нарцисса — вместе и по отдельности, был беспрецедентным и неожиданным для первого испытания этой программы. Гермиона имела представление о том, что ей следует сделать, но не была уверена, насколько хорошо это будет воспринято с обеих сторон. Это, безусловно, помогло бы решить моральные и этические проблемы, с которыми она столкнулась сейчас. Прямо сейчас, в этот момент, наблюдая, как Драко Люциус Малфой рассказывает о своих любимых рождественских воспоминаниях со своими родителями, она была загипнотизирована тем, как двигались его губы и как его серые глаза, казалось, светились изнутри. Он дико жестикулировал руками, демонстрируя свою точку зрения, и её предательские мысли задавались вопросом, как быстро эти изящные пальцы смогут расстегнуть пуговицы на её блузке. Когда он закончил, Гермиона рассмеялась вместе с ним и поблагодарила Мерлина за то, что она смогла сохранить часть своего ума. Их сеанс на этой неделе почти закончился, и она хотела поделиться с ним некоторыми важными новостями. — Драко, — начала она, — Я хотела сказать тебе… На самом деле, я должна подождать до следующей недели, когда мы будем с твоей мамой, но я думаю, ты захочешь знать, — Гермиона сглотнула и изобразила улыбку на лице. Это к лучшему, напомнила она себе. Её мысли были далеки от профессиональных, и лучше всего было бы сделать следующее: — Я рекомендую тебе досрочно выйти из программы. Краска и хорошее настроение, оставшиеся от его рассказа, исчезли с его лица, а свет в глазах померк. — Что, — он прочистил горло, — именно это означает? — Что ж, мне придется представить отчёт с изложением моей рекомендации. Мой руководитель рассмотрит и его, и мои заметки за последние шесть месяцев. Скорее всего, он отнесёт его начальнику отдела, и там состоится совещание. Это может занять некоторое время, или может случиться так, что, когда ты увидишь меня на следующей неделе, ты будешь свободным человеком. Гермиона одарила его той же снисходительной улыбкой, которую приберегла для прессы. Это было неискренне, но не по тем же причинам. Она будет скучать по нему и гадать, будет ли он скучать по ней тоже. — А моя мать? — Гермиона могла сказать, что она пыталась не звучать слишком обнадеживающе, пытаясь не выдать себя, но теперь она знала его, и он знал её. Он не был так осторожен с ней, как, по его мнению, должен был быть, и её сердце забилось при этой мысли. Это была настоящая причина, по которой она давала эту рекомендацию, сказала она себе, —он был готов. Но не была она. — К сожалению, то, что я должна сказать, очень мало повлияет на приговор твоей матери о домашнем аресте, но мои записи с наших заседаний будут добавлены к её делу, и я надеюсь, что они будут приняты во внимание. — Хорошо, — подумал Драко, откидываясь на спинку стула. Свет в его глазах вернулся, и это заставляло их блестеть. Он прикусил нижнюю губу и провел рукой по волосам, взъерошив их так, что мысли Гермионы определенно больше не блуждали. Постепенно его взгляд вернулся к тому месту, где она сидела на своём обычном месте на чуть менее дорогом диване, выпрямив спину в попытке собрать свои своенравные эмоции. — И что это значит для нас? Замешательство промелькнуло не только на её лице, но и в сердце. Мы? Её разум кричал. Мы? Он отозвался эхом. Мы? Он пел как свою новую мантру. Гермиона попыталась подавить это, не обращая внимания на то, как эти два сообщения заставляли её чувствовать себя, но они не умолкали. Лучшее, что она могла сделать, — это притвориться дурочкой. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, слегка склонив голову набок. — Ты не будешь приходить сюда дважды в неделю, чтобы повидаться с нами? Ты… пойдешь дальше? О, в конце концов, её мысли можно приручить. Её сердце смогло вернуться на свое место, только немного разбитое. — Да, я думаю, что возьмусь за одно или два новых дела. Возможно, мой руководитель найдёт для меня другое занятие —он, кажется, очень хорош в этом. — Но мы с тобой не будем работать вместе в каком-либо официальном качестве? Больше не будет контракта, гарантирующего, что мы оба будем действовать в только профессиональном ключе? Гермиона чуть не застонала от разочарования. Её разум и сердце были заняты акробатическими трюками сегодня днём, и единственная вина лежала полностью на ней. Её бешеный ум и неконтролируемые чувства использовали все её преимущества и создавали эвфемизмы там, где их не существовало. — Если ты говоришь мне, что последние несколько месяцев были одним тщательно продуманным действием, чтобы получить именно такой результат, то я предупреждаю тебя, Драко. Сейчас не время признаваться в этом. Я ещё даже не написала отчет. С губ Драко сорвался смешок, заставив Гермиону покраснеть. Возможно ли, что её первая, самая сокровенная мысль могла быть тем, что он на самом деле имел в виду? Он намекал, что она не единственная, чьи чувства не были профессиональными? Он ещё раз провёл пальцами по волосам и встал. Гермиона почувствовала внезапное желание сделать то же самое. Если он был на ногах, она тоже должна быть на ногах — даже если это было только для того, чтобы облегчить ей побег. — Мерлин, мать его за яйца, Грейнджер. Ты делаешь вещи намного сложнее, чем они должны быть. Он обогнул кофейный столик в два быстрых шага и еще быстрее взял её лицо в свои руки. — Ч—что ты делаешь? — прошептала Гермиона, чувствуя слабость в коленях. В его глазах читался вопрос. Её ответ застрял где-то между сердцем и горлом, но когда она встретила его горячий взгляд, её инстинкты взяли верх. Она сократила расстояние между ними и прижалась губами к его губам. Вздох вырвался из её горла, когда он притянул её ближе к себе. Поцелуй был совсем не похож на то, что она испытывала раньше. Магия пронзила её вены, толкая к большему. Её кожа нагрелась до точки ожога, но этого было недостаточно. Её руки нашли путь к основанию его шеи, и она потянула его за собой на диван, их языки столкнулись и боролись за доминирование. Он опьянял, и она потерялась в его ощущениях. Её ногти заскребли по его затылку, вызвав у неё гортанный стон, когда он сдвинул бедра, и внезапно она почувствовала, как сильно он прижался к её внутренней стороне бедра, и сразу же осознала, что её собственное возбуждение просачивается сквозь хлопок её трусиков. Его ловкие пальцы были так же хороши, как она себе представляла, когда он с небрежной легкостью расстегнул пуговицы на её рубашке. Он оторвал свой рот от её рта и прижался к уголку её горла, посасывая и покусывая, когда она выгнулась, а затем успокоил своим языком. Прохладный порыв воздуха, коснувшийся её соска, заставил её осознать, что он нырнул под её блузку и отодвинул одну чашку в сторону. — Красивая, — выдохнул он, прежде чем его рот накрыл бугорок, и, как прохладный воздух, который хлынул на её обнаженную грудь, Гермиона вышла из оцепенения. Жар залил её лицо и шею, когда она поняла, что именно делает со своим клиентом. Он всё ещё был её клиентом, независимо от того, какой отчёт она хотела подать. Он останется её клиентом до тех пор, пока люди, стоящие выше по званию, не скажут иначе. Хватая ртом воздух, она мягко оттолкнула Драко от своего тела. Он быстро сел и отодвинулся от неё, пока она поправляла лифчик и застегивала пуговицы. — Я сделал что-то не так? — спросил он, беспокойство отразилось на его лице. Он был таким красивым и извиняющимся, что Гермиона чуть не поцеловала его снова. — Нет, — ответила она дрожащим голосом. — Боюсь, я думаю, что да. Мне не следовало целовать тебя. — Я хотел, чтобы ты это сделала, — сказал он, и на его лице снова появилось веселье. — Драко, ты всё ещё мой клиент. Это было очень непрофессионально с моей стороны, я должна извиниться… и я должна идти. Гермиона потянулась к своей сумке, но её рука была остановлена его рукой. — Ты мне нравишься, Грейнджер. Ты нравишься мне больше, чем кто-либо другой. Этот поцелуй, ты не можешь сказать мне, что это не было чем-то феноменальным. Покраснев, Гермиона посмотрела на его руку, лежащую на её руке. — Да, это определенно было что-то, но Драко… Я единственная женщина, кроме твоей матери, с которой ты общался за последние годы. Помимо этого факта, для людей в твоём положении нормально испытывать чувства к кому-то в моём положении. — Это чушь собачья, Грейнджер, и ты это знаешь. То, что я чувствую, не является каким-то причудливым поворотом Стокгольмского синдрома или как бы вы это ни называли. Ты тоже это чувствуешь, я знаю, — теперь он был зол, его хватка на её запястье усилилась, но не больно. Он контролировал себя, свой гнев. — Тогда давай пораньше выведем тебя из этой программы, дадим тебе пожить немного своей жизнью, а потом… потом, если будешь чувствовать себя так, как сейчас, мы можем вернуться к этой идее. Но не раньше, чем мы проведем некоторое время порознь, не раньше, чем ты проведёшь время с другими женщинами твоего возраста. Тон Гермионы был мягким, несмотря на то, что её сердце боролось с разумом. Это было именно то, чего она надеялась избежать. Драко убрал руку с её запястья, и она снова собрала свою сумку. Встав, она направилась к двери. — Это ничего не изменит, — предупредил он. — Тогда ты не будешь возражать подождать, — ответила она и выскользнула за дверь. Ждать было тяжело, но оно того стоило.

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Роулинг Джоан «Гарри Поттер»"

Ещё по фэндому "Гарри Поттер"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты