degradation

Гет
NC-17
В процессе
25
автор
Пэйринг и персонажи:
Размер:
планируется Макси, написана 91 страница, 12 частей
Описание:
Она ненавидит синяки, порезы и кровь - алые сгустки крови, которые метят всё её тело каждую грёбаную ночь. Но её половинка, видимо, обожает всё это.

Она ненавидит всех своих врагов, и всё же чувствует сострадание к каждому. Но у него нету такого чувства, и потому, терзает её в муках, которыми связаны их души.
Примечания автора:
Вселенная Гарри Поттер, в которой несомненно не хватало моего фанфика с тэнни.

шедевр от _KIRA_PIRS_💗
https://youtu.be/4fqOqdnnI4I
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
25 Нравится 26 Отзывы 8 В сборник Скачать

глава восьмая

Настройки текста
     Щелчок.      Словно в гробовой тишине заперли дверь. И чувство, будто разодрали плоть грудной клетки на мелкие частички.      Такое щемящее.      В ней работает мясорубка, потому что орган, отвечающий за эти грёбаные чувства и нестерпимую боль под ребрами, изодран на ебучие куски в луже сраной крови.      Она чувствует всё это на грани того, когда её сознание готово ослабнуть в любой момент, а безмерно колющие волны по венам, делают только хуже. Ноги подкашиваются, потому что другая часть её тела до сих пор держит телесный контакт, в то время, как её внутренний мир деградирует.      Француз пытается протиснуться дальше, когда его ладонь ложится на её талию, еле притягивая к себе. И, кажется, человек за его спиной почувствовал это, потому что Дженни отчётливо видит, как напрягаются его мышцы, не говоря уже о том, что она чувствует изменения в его эмоциях на себе.      Даже в такой темноте, когда её золотой блеск в глазах превращается в мглу, она может отчётливо видеть, как серость его глаз сменяется темнотой, словно в них выключили свет.      Дженни предполагает об этом мысль, в тот момент, когда не замечая никаких других деталей, как его щёку, видит красный след женской ладони.      Ну конечно!      Это её след, как и его следы на ней.      «...то, что связывает их с сильными эмоциональными чувствами...».      «...это могут быть, и порезы или любые другого вида раны, так и телесные метки: засосы, поцелуи и т. д.».      «Метка — это лишь один из ряда главенствующих этапов, они никогда не вечны, но при этом оставляют за собой большую память, ибо каждая, что-то значит для родственной души...».      Она смущается, когда он делает шаг к ним.      Нет.      Зачем?      Не надо. Прошу.     Марсель отстраняется, медленно открывая глаза, и только тогда, Дженни осознаёт, что её веки ни разу не были прикрыты. Она не поняла даже, что с ней произошло.      Где он?      Вопрос застывает в воздухе.      Это всё неправильно, девушка должна была почувствовать хоть что-то, ибо целоваться с одним, но смотреть на другого, это абсолютно противоестественно.      Абсурдность этой ситуации кишит в каждом слоге.      — Я поспешил, — невинная улыбка. — Иди к себе, Дженни. Спокойной ночи, — блаженно нежно проговаривает француз, опаляя её своим дыханием в изгибе шеи — это действие тоже не останется незамеченным.      Чёрт возьми.      Не желая больше оставаться здесь, она наглядно кивает ему, слегка приподнимая уста. На ватных ногах уходит прочь из темного коридора, и очень надеясь не споткнуться, Дженни ускоряет шаг.      Её сердце сделало кульбит, словно перед опасным трюком.      Она еле доходит до коридора с лестницей, когда её лёгкую одежду собирают в один кулак и тащат в кабинет, один из немногих в этом коридоре.      Дженни была готова встретиться с холодной стеной, дверью или даже авадой, если деградация неизбежна. Но её помятая до ниточки ткань припечатана к столу, как и тело, которое усадили одним лишь рывком одной руки.      Что это?      Какая-то невообразимая волна удовольствия. Нестерпимое желание касаться.      Она не успевает среагировать, когда парень достаёт из кармана палочку и направив её на гриффиндорку, выпускает сразу несколько лучей, прежде чем Дженни осознаёт — он наколдовал цепи, сковывающие её ноги.      — Это незаконно! Расколдуй! — она держится за последнюю ниточку своего сознания. Дженни буквально попадает в воображаемую вселенную, где внезапно её тело обмякает, словно тряпичная кукла. Она чувствует его блаженное для её ушей дыхание перед своим лицом, хоть оно и недвусмысленно ярое, опаляя тонкую кожу на девичьей шее. Пристальный взгляд серых, в которых хотелось утонуть. Невероятная слабость во всем теле парализует все здравые мысли и действия.      — Ты ослушалась меня! — он ядовито шипит, почти рыча. — Какого хера ты целуешься с этим уёбком, наплевав на правила? Правила? Какие правила? Она ни на что не подписывалась, тем более с этим слизеринцем.      Она глядит на него с распахнутыми глазами, ей требуется полминуты, чтобы понять, что его голос звучит для неё слаще мёда. Ей удаётся контролировать себя ещё полминуты, ибо неожиданно возникшее желание прикоснуться к нему, посылает электрический импульс по всему её телу, словно её прокляли с того момента, как она ступила на порог этого кабинета.      — Почему ты, чёрт возьми, молчишь? — стукнув кулаком по столу, вскрикивает он вновь, и это единственный раз за последнее время, когда её рука не болит. — Ответь мне, чёртова сука, ты не можешь не ответить!      — Что... — её рот засох, она предварительно облизывает губы, прежде чем продолжить. — Что тебя злит?      — Блять, ты издеваешься надо мной? — прищурившись, он приближается ещё ближе, ставя свои руки по бокам от её бёдер. — Тебя не смущает, что ты минуту назад сосалась с ебаным тренером?      — Ты ревнуешь ? — вопрос слетает моментально, и она опускает взгляд на его руки, закатанные рукава футболки, где отчетливо выделяются вены под кожей. Судорожно тихо вздохнув, Дженни поднимает взгляд.      — Я, блять, чувствую каждый твой херов шаг, каждое касание, и эта, сука, блять, хуйня, не ускользнула от меня. Думаешь, я бы не заметил? Ты хоть понимаешь, что это ебаная измена?      Что?      Она читала об этом, много, но её поражает осознание того, что он знает это. Удивительно, что он даже удосужился поинтересоваться об этом.      — В таком случае: ты первый изменил мне, — слабая и явно нездоровая, она всё ещё способна постоять за себя.      — Ты заставила меня чувствовать эту дрянь на своём лице. Сука, ты ответишь за это.      — Ты оставлял на моем теле намного больше шрамов, чем эта незначительная пощё... — она запинается, вновь судорожно вздыхая.      — Так значит, ты бы могла с любым так сосаться? Для тебя нет разницы, верно? — рявкает он, на этот раз хрипотцой в голосе.       Его ладонь резко хватает её кисть, отчего, словно ударившись током, Дженни содрогается, всхлипывает и облизывает свои губы, но парень не замечает этого.      — Ты реально больная на голову, Ким. Меня буквально колышет от того, что я могу быть связан с тобой.      — Повторяешься, — тихо шепчет гриффиндорка, прикрывая глаза.      — Иди на хуй.      Её рука в его ладони потеет и она скользит выше, от чего из женской груди вырывается стон. Она трёт свои коленки друг о друга, еле откидываясь назад, при этом ладонь слизеринца всё ещё держит её, а оковы звенят, ударяясь друг о друга.      — Какого чёрта с тобой происходит? — ошалевший Тэхён хорошо скрывает свои эмоции, но его голос впервые дрожит по-настоящему.      — Я... —мычит. — Я не знаю...     Взгляд брюнета останавливается на её ногах, которые неожиданно, несмотря на преграду в виде цепей, окольцовывают его талию и прижимают к себе.      — О, Мерлин... — неосознанно простонав, Дженни прикрывает рот рукой, не смея открыть глаза.      Она трёт стопы за его спиной, инстинктивно вжимая его ближе. Ладонь, держащая предплечье Дженни соскальзывает с неё.      — Что за... — удивлённо цедит Тэхён, замечая при это, что шатенка быстро расстраивается от прерванного контакта.      Дженни не смыслит, что делает — это он может понять сразу.      Да. Однозначно.      Девушка резко привскакивает, удобно устраиваясь рядом с ним, при этом не выпуская слизеринца из своего кольца. — Поцелуй меня... — выдыхает в губы слизеринца. Её пальцы собирают волнистые волосы в один маленький кулак на затылке, чтобы притянуть к себе, но встречает неожиданную преграду, когда мужские длинные и крепкие пальцы отталкивают её, касаясь плеч гриффиндорки.      — Нет, — он почти на грани, готов наорать на неё, стрельнуть укором, загнать, как маленького ребёнка в угол.      — Почему? — Дженни заметно скулит, всхлипывает, ибо желание прикоснуться к нему сильнее, чем хотелось бы.      — Я не стану целовать тебя, после того, как твой грязный язык побывал во рту Дюклерка, — полуприкрытыми глазами гладя на неё, Тэхён опаляет своим дыханием её губы, что непременно добавляет масло в огонь.      Одним рывком, Дженни отстраняется от него, прижимает ноги к себе, отползая до другого края стола так, чтобы ни малейшим разом не коснуться его.      Её неимоверно бесит, что сейчас на его лице нет не единой эмоции: как всегда. Потому что она чувствует их намного больше — внутри себя. И гриффиндорка готова поклясться, что мысль поправить штаны была не её — это точно.      Грёбаный Слизерин, как же она ненавидит его.      — Не приближайся ко мне, — слова налиты желчью.      Её гнетёт обида. Такая, блять, сильная, словно она никогда не была так обижена на кого-то раньше.      — Отпусти меня, — Дженни шипит, надеясь, что её грешные молитвы о смерти одного единственного человека будут услышаны. — Немедленно.      — Я ещё не договорил с тобой...      О, Мерлин, он ещё что-то хочет сказать?      Тебе мало?      — Клянусь, когда мои ноги окажутся на свободе, я выбью из тебя печёнки и брошу на съедение волкам. Отпусти меня, сейчас же!      — Может ещё чего-то?      — Ты не понимаешь? Это была не просьба, кретин!      На последнем слоге, Дженни чувствует его легкое касание длинных пальцев на своей ноге, когда палочка в его руке резко искрится магией. Оковы исчезают, как и цепи, и она готова спрыгнуть со стола профессора Флитвика, чтобы убраться отсюда поскорее и очистить себя от грязи сегодняшней ночи.      Её рванувшее тело к высокой двери, в попытке уйти, неожиданно хватают в охапку, притягивая одной рукой за живот, окольцовывая талию.      Тэхён не упускает и долю секунды, чтобы припечатать её к своему телу. Неожиданно замечая, какой маленький формат она для него: слишком низкая, слишком худая, короткие пальчики, ножки, волосы слабые, не такие как у него, бетонные. Даже голова маленькая.      Что такого могла сделать эта мелкая сучка, чтобы претендовать на место рядом с ним?      У Тэхёна ещё не было опыта с маленькими дамочками, ибо все его партнерши были высокими и фигуристыми: так удобнее. Удобнее насладиться процессом.      — Я не могу отпустить тебя, пока не буду уверен, что это была твоя последняя оплошность... Дженни прыснула от такой уверенности в свою правоту. — Оплошность? Ты называешь поцелуй между парнем и девушкой оплошностью? Я не ожидала, что ты можешь быть более парадоксальным, — её плечи невольно подрагивают, словно она рассмеялась, услышав невероятно смешную шутку. Но было не смешно. Абсолютно. Ни капли. — Я не собираюсь клясться тебе в верности, Ким, — ядовито прошипела Дженни. — Слава Мерлину, я не твоя жена и между нами нет ничего общего, кроме этой... как ты там любишь выражаться? «Хуйни»? Это моё право, с кем мне целоваться, и когда я захочу пересп... Тэхён стоял, кипя от ярости, и Дженни готова была поклясться, что из его кончиков пальцев потрескивала магия, разливаясь по всему её существу. — Этому не бывать. Я сделаю то, что должен был сделать ещё тогда: после собрания старост. Ты непослушная сука, ты знаешь это, грязнокровка? Сколько раз тебе ещё повторить, пока до твоей дюймовой головы дойдёт? — он резко обходит её, вставая напротив, но её дыхание останавливается на его рёбрах. Тэхён медленно кладёт свои ладони на её плечи, затем нащупывает скользящую материю на ней. — Не трогай меня! — она хватает его за футболку, кулаками собирая незначительный кусок ткани, надавив, отталкивает от себя, но ожидаемого эффекта не получает — он стоит там же, где стоял, не метр дальше. — Отвали от меня, я хочу уйти. — А я хочу то, что мне причитается. Его длинные пальцы нашли маленький уголок ткани, который он с лёгкостью рванул вниз, откидывая маленькие пуговицы на пол. Дженни с возмущением ахнула, когда верх пижамы слетел с её плеч вниз, но её руки во время скрещиваются на груди, прихватывая часть одежды на место. — Какого чёрта ты делаешь?      Она должна злиться, и это неимоверно случается: он буквально смотрит ей в душу, когда понимает, что искорки в её глазах, это ничто иное, как ярость.      Тэхён тоже.      Они оба в ярости, злятся друг на друга, но очевидно, что каждый из них, как упёртый баран, решил проявить её по-своему.      И вот, что делает Тэхён — склоняется над её лицом, видит, что Дженни борется с собой, когда его лицо совсем близко к её, хватает воздух носом, плотно сжав губы в полоску, чуть надувая щёки.      — Я не собираюсь тебя целовать... — прошептал брюнет, когда его дыхание через рот касается её кожи и, удивительно, но даже в таком мраке, Тэхён может заметить дорожку мурашек, подступивших в эту секунду.      Полно.      Он задолбался играть, видит, что Дженни хочет что-то сказать, но его пальцы уже касаются её лифа, пытаясь отлепить её руки от придерживающей ткани. Поразительно долго он борется с её маленькими ладошками, но когда ему это удаётся, не замечая растерянности и краски на лице Ким, парень засовывает несколько пальцев во внутрь ткани, отодвигая в сторону.      Тэхён наклоняется, почти горбясь для того, чтобы достать до той части кожи на её теле, которая находилась под ключицами. Он делает несколько поступательных движений — лижет кожу так, словно это самый лакомый кусочек, который он когда либо ещё попробует. Ощущает мягкую плоть, настолько нежную, что ему натерпится её испортить.      Слизеринец обнажает свои идеально ровные зубы, целует, прежде чем укусить её.      — Тэхён... нет, — она, кажется, молит его?      Ресницы Дженни дрожат, как в апокалипсисе, неистово кусая свои припухшие от ужаса губы. Она не делает ровно ничего, что могло бы помешать ему, ибо всё очень глупо и просто очевидно: что она может сделать?      Ещё один быстрый поцелуй и Тэхён всасывает кожу, одновременно кусая невероятно острыми, как лезвие зубами. Но он не останавливается на этом: Тэхён рывком хватает её за бёдра, кидая на стол, от чего Дженни болезненно вскрикивает.      Девушка неосознанно откидывает голову назад, держась за края стола, ломая себе ногти, когда он слишком настойчиво толкается, засасывая оставшиеся живые участки кожи на её шее и ключицах.      — Я убью тебя, если попробуешь их свести, — он выдыхает ей в покрасневшую щёку, видит Мерлин, она ещё никогда не видела такое поразительно красивое лицо.      Дженни готова поклясться, что с её губ сорвался стон, взглянув лишь раз на его растрёпанный вид: его губы неестественно покраснели и опухли, словно их кто-то стискивал, серые и определённо потемневшие глаза блестели искрами, волнистые волосы растрепались в разные стороны, а его вечно бледные скулы пылали слабым огнём.      Мерлин...      Она ещё никогда не видела мужчину сексуальнее, чем тот, что стоит перед ней сейчас.      — Мне пора, — девушка быстро отталкивает его от себя, босыми ногами кидаясь к выходу.      Она была босиком?      Блять.

***

     Дженни встречает утро с опозданием на урок профессора Флитвика, который не скрывая своего удивления, пропускает её на пару, едва ли говоря что-либо в ответ на оправдания девушки.      Ей бы не пришлось опаздывать, если бы она нашла быстрый способ, как скрыть океан засосов на её шее, которую, к сведению, школьной формой нельзя скрыть. Эти грёбаные пятна ползут до подбородка, словно им там есть место.      Дженни всё же удаётся навести порядок хотя бы на тех участках повреждённой кожи, которую можно заметить даже в затянутом галстуке, даже в мантии, чёрт возьми. Гламурные чары — вот, в чём она не нуждалась, но в этот раз оказалось определённо нужной вещью.      Она делает неспешные глотки тыквенного сока на обеде, неосознанно пропуская слова Пейдж о пикнике, который, по словам подруги, неплохо бы приукрасил выходные. Розанна отказалась сразу же, пожаловавшись на морозную погоду, а Фэй договорилась на ужин с Гилбертом в пустующем кабинете Прорицаний. Дженни контролировала все свои действия до последнего, не смотря и не делая ничего странного по отношению к нему. Хотя. Блять. Странности в приоритете только у безмозглого слизеринца. Когда она проводит целый час в библиотеке, которую уже совершенно точно стала ненавидеть, Дженни чувствует омерзительные спазмы во всём теле, словно её нащупал дьявол. Она встречается с умиротворённым лицом брюнета, когда кладёт книгу на полку. Он читает что-то очень интересное, потому что его сдвинутые брови, говорят о точно заданной цели дочитать книгу до конца. «Квиддич в Новом Лондоне». Едва ли это можно назвать «интересно».
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты