Шрамы

Цзян Чэн следил за тонкими пальцами Хуаня, которые перебирали струны гуциня. В голове крутилась мысль не о том, что Лань Сичэнь красивый и изящный в окружении комнаты, которую освещало всего пару свечей, вовсе нет. Ваньинь думал о том, что ему холодно лежать на этой постели и истекать кровью. Да, это не впервые с кем не бывает. Тем более рана уже перебинтована и Лань почти доиграл исцеляющую мелодию для скорейшего выздоровления, но драму надо было сохранить, поэтому когда Хуань закончил с гуцинем и обратил внимание на Саньду Шеншоу, тот, в свою очередь, сделал вид, что он очень задумался, для этого было достаточно нахмурить брови, отвести взгляд и после выдать какую-нибудь умную фразу, чтобы начать разговор. — Ты никогда не спрашивал о моих шрамах. — Цзян Чэн посмотрел на Сичэня, располагаясь на простынях кровати удобнее, иногда морщась от боли. — Почему? — Я и так знаю происхождение многих твоих шрамов, тем более это не тема для повседневного разговора между любящими друг друга мужчинами. — Первый Нефрит убрал музыкальный инструмент со своих колен и отложил на столик рядом с собой. По нему было видно, что он напряжен, не было той дружелюбной улыбки на лице. Все из-за произошедшего! Опять волнуется по пустякам, как будто Ваньинь ребёнок шестнадцати лет. — Будь я женщиной, наверное, с ума бы сошёл, разглядывая твои шрамы во время соития, но я знаю, что это не то, чем стоит восхищаться. — Сичэнь встал и подошёл к кровати, на которой лежал Цзян Чэн. Он поправил полы своего ханьфу и только после сел. — Ты хочешь сказать, что тебе противен вид моих шрамов на теле? — Цзян Чэна озадачил ответ Хуаня, завёл в тупик и смутил. Он всегда думал, что никаких проблем не было, но то, что он услышал о своих шрамах заставило его полностью сесть на кровати, забыв о боли. — Ваньинь, — Лань Сичэнь наконец-то улыбнулся, произнося имя возлюбленного, и вздохнул, продолжая. — Я не это имел ввиду под тем, что твоими шрамами я не восхищаюсь. — Ага, я так и понял. — Цзян Чэн отвёл взгляд на стену, наблюдая за игрой света на ней. — Сейчас как всегда выставишь меня дураком, который все не так понял. Ничего нового. — Ты привык воспринимать все в штыки, мой лотос.. Я люблю тебя, у меня голова кружится от того, как часто я думаю о тебе. — Ваньинь перевёл взгляд на руку Хуаня, которую он положил ему на бедро. — Я люблю твоё тело, а значит твои шрамы для меня не являются проблемой. Они являются твоей головной болью и я не хочу портить тебе настроение, расспрашивая о них. Ваньинь выслушал ответ Сичэня и кивнул, давая понять, что он принял слова Ланя, просто не знает, что ответить. Рука на бедре так и лежала, только уже нежно, поглаживая ногу Саньду Шеншоу. — Там, где сейчас твоя рука, у меня шрам от своего же меча. — Правда? Как так вышло? — Цзеу-Цзюнь прекрасно понимал, что если Цзян Чэн сам начал разговор на какую-либо острую тему, ему надо будет её поддержать в любом случае. — На ночной охоте одним из моих адептов завладела тварь и так получилось, что мой меч оказался у него. Ты должен был слышать об этом случае, твой брат там был. — Прости, впервые слышу. — Хуань знал об этом происшествии, просто решил, что лучше тему присечь на этом моменте и отвлечь Цзян Чэна на что-то нейтральное. — Шрам очень глубокий? — Ты издеваешься? Мы с тобой уже не раз занимались двойным совершеннствованием. Ты должен был заметить! — Цзян Чэн нахмурился, а Лань Хуань улыбнулся, чем сильнее разозлил возлюбленного. — Нет, ты правда издеваешься? — Цзян Ваньинь, ты правда думаешь, что я уделяю время детальному осмотру твоего тела, когда возбужден? — Сичэнь проследил за тем, как меняется взгляд Саньду Шеншоу и улыбнулся, когда тот убрал фиолетовое ханьфу со своей левой ноги. — Этот? — Хуань коснулся рваного следа, который очень выделялся на смуглой коже. — Да. — У Сичэня были прохладные руки, поэтому когда пальцы коснулись голого участка кожи ноги, Ваньинь поежился от мурашек. — Где твоя флейта? — Какой внезапный и интересный вопрос. — Сичэнь отвлёкся от изучения шрама Цзян Чэна, чтобы проверить наличие Лебин на столе. Когда Лань отвернулся, Цзян предвинулся ближе к мужчине, стараясь игнорировать боль в боку. Хуань ощутил движение рядом с собой и посмотрел на Ваньиня. — Её там нет. — Цзян Чэн улыбнулся и уткнулся носом в щеку Сичэню. — Конечно её там нет, она в моих вещах валяется. — Лань тоже придвинулся к Саньду Шеншоу, обнимая его за талию. — Ты так спешил оказать мне помощь, что свалил все мои верхние одежды в кучу вместе с нашим духовным оружием. — Надо же, все помнишь, – Сичэнь убрал волосы Цзян Чэна, потому что они немного мешали, и поцеловал его в щеку. — что бы я без тебя делал? — Был бы и дальше на ночной охоте вместе со своими адептами. — Ох, да.. А кто бы тебя тогда спас от твари и помог бы залечить рану? Этот вопрос остался без ответа, потому что Цзян Чэн и сам не знал, чтобы было, если бы в его жизни не было такого человека, как Лань Сичэнь.