Born to fly

Слэш
R
В процессе
12
-Joe- соавтор
Размер:
планируется Макси, написано 34 страницы, 6 частей
Описание:
Посвящение:
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
12 Нравится 15 Отзывы 4 В сборник Скачать

Глава 5

Настройки текста
      Кастиэль чувствовал себя ужасно. Нет, внутри у него не бушевала буря эмоций — это вообще не свойственно ангелам — скорее, наоборот: его будто заморозили. Всю его сущность охватила обреченная апатия; остались только самые яркие ощущения — как будто заглушив звуки всего окружающего мира, остался только один низкочастотный гул, сверлящий и давящий — чувство вины и стыда. Дин никогда не простит его за то, что он сделал. Сколько бы Кас ни старался — непросто заставить всех забыть то, как ты «решил стать Богом на полставки». Но главное даже не это… Сколько бы Кас ни убеждал себя, что главная причина его терзаний — пострадавшие от его необдуманных действий люди, все же как-то выходило, что его больше беспокоит отношение Дина ко всему произошедшему. «Мне никогда не стать таким, как Сэм и Дин…», покачал головой Кастиэль, задумчиво вертя на запястье больничный браслет. А самое ужасное — то, как теперь Дин смотрел на него — потерявшего свои ангельские силы, да что там, даже многие человеческие вещи сейчас были ему недоступны! И хотя для ангела разница между его теперешним состоянием и возможностями среднестатистического здорового человека без сверхспособностей была не вполне очевидна, он чувствовал, что для Дина это важно, что тот смотрит на его телесную оболочку с ужасом и отвращением — как на что-то гнусное, беспомощное и бесполезное.       Он приподнимается на кровати и пытается пошевелить пальцами ног. Несмотря на все его старания, там, где находились его ноги под простыней, нет и намека на движение — даже самое незначительное. Он обессилено откидывается обратно на подушку. Досадно, что этому сосуду требуется столько условий для поддержания жизни. И как он раньше не обращал внимания на все эти раздражающие мелочи в жизни Сэма и Дина? Это невероятно… утомляет. Как вообще у них остается время на что-то еще?       Кастиэль помнит то время, когда он был при полной силе — на службе Господа. От его имени трепетали целые народы, он приходил на землю, чтобы вершить праведный суд по Божьей воле, защищать пророков и праведников. И когда одного праведника он вытащил из Ада, его могущество все еще служило ему на благо человечества, хоть и путешествие в Преисподнюю ужасно опалило его крылья.       Он никогда не говорил об этом Дину.       Теперь Дину, должно быть, противно даже находиться рядом с ним. Наверное, именно поэтому тот хотел отправиться вместе с Сэмом в прошлое — что угодно, лишь бы не оставаться наедине с Касом. А ведь за время пребывания на Земле Кастиэль даже начал привыкать к тесному общению с братьями, к той особой атмосфере поддержки и взаимовыручки, и даже, временами, какого-то своеобразного уюта, романтике занюханных баров и дешевых мотелей.       Винчестерам совершенно незачем знать о том, что иногда, закончив свои ангельские дела, он беззвучно наблюдал за ними, спящими после очередной охоты, или аппетитно жующими бургеры за работой над новым делом.       Невеселые мысли Каса прерывает скрип открывающейся двери. Дин несет под мышкой бумажный пакет, а в руке держит стаканчик дешевого аппаратного кофе. По его лицу, как всегда, невозможно прочитать эмоции, но Кас знает, что Дин волнуется.       — Держи, а то Сэм тебя совсем заморит на своей кроличьей диете, — Дин достает из пакета один завернутый в бумагу бургер. Дин шутит. Это хорошо. Это же была шутка, да? Кастиэль неуверенно улыбается и рассматривает сверток. Можно ли считать тот факт, что Дин не забыл, что Кас теперь человек и ему нужно есть, доказательством того, что тот больше не сердится? Кас начинает задумчиво жевать. Вкус необычный, но ему нравится.       В полной тишине они сосредоточенно доедают принесенные бургеры. Дин методично разглаживает бумажный пакет. Потом складывает его вчетверо. Потом сворачивает в трубочку. Наконец, как бы между делом, он задает мучивший его вопрос:       — Так что, все-таки, там произошло?       Кастиэль просто не может говорить об этом, тем более, с Дином. Боже, с кем угодно, только не с ним! Он настолько привык поддерживать этот привычный Дину образ неуязвимого небесного воина, что ему теперь стыдно еще и за то, что он так глупо попался Кроули…       — Кас, — Дин вкладывает в свой тон, как ему кажется, всю поддержку, которую он может себе позволить, чтобы это звучало не по-пидорски, — ты можешь мне рассказать.       Кастиэль сомневается. Наверняка Дин в таком случае нашел бы выход сам. И хотя он не Дин, ему нужно учиться справляться со всеми проблемами, тем более, когда ты сам причина этих проблем. Да и, скорее всего, Дин спрашивает это просто из вежливости…       — Все хорошо, Дин, — отвечает Кас, — тебе не стоит волноваться.

***

      Сэм вываливается из стены соседнего номера все того же пресловутого мотеля. Не успевает он оглядеться, как его встречает женский визг и прилетевшая в лицо подушка. Он оглядывается: от дыры в стене не осталось и следа.       — Мэм, — Сэм пытается на ходу придумать убедительную легенду, но уж очень сложно объяснить, каким образом посторонний мужчина возник из целой на вид стены.       — Я сейчас вызову полицию! — женщина уже тянется за телефоном, и Сэм решает, что лучше будет убраться подобру-поздорову, через окно первого этажа, минуя ресепшн — потому что никому не нужны проблемы, если слишком внимательный усатый толстячок лет через десять узнает в новом постояльце любителя вваливаться в номера к незнакомым девушкам.       Через квартал от злополучного мотеля Сэм переходит на шаг и успокаивает дыхание и колотящееся сердце — колотящееся скорее от неожиданности отступления и воплей впечатлительной дамочки, чем от бега. Если их расчеты оказались верны, то там, где он оказался (точнее, когда он оказался) должно стемнеть примерно через час. Сэм решает, что в таком деле спешка ни к чему и направляется в виднеющийся на другой стороне улицы спорт-бар, где через окна во всю стену виден большой телевизор на стене, по которому, похоже, идет выпуск новостей. Как раз то, что нужно.       Прямо с порога Сэма оглушает гул голосов, звон стаканов за барной стойкой и что-то размеренно вещающий голос дикторши — кто-то выкрутил звук на полную мощность. Он приглядывается: на нижней строчке в правом углу экрана стоит дата — 4 апреля 2001 года. Сэм еле заметно улыбается уголком губ. Главное теперь — не напортачить и ничего не изменить во временной линии.       — Пива, темного, — обращается он к бармену.       — Может, чего покрепче? — приветливо улыбается тот.       — Нет, приятель, еще не все дела сегодня закончил, — разводит руками Сэм. Бармен привычными движениями методично полирует поверхность стойки       На улицы города постепенно опускаются сумерки и зал потихоньку начинает наполняться новыми посетителями. Сэм, до этого бездумно пялившийся в экран, решает еще раз проверить в сумке необходимое для вызова ангелов: все на месте.       Наконец, когда за окном зажигаются тусклые фонари, он выходит на улицу. Там уже далеко не так приятно, как днем: воздух сырой и пропитан запахом подсолнечного масла — где-то поблизости маслоперерабатывающий завод. Сэм застегивает куртку под самое горло и направляется вверх по улице, к окраине города.       Минут через 40 он находит «уютный» слабо освещаемый тупичок — фонарь над ним разбит. Сэм выглядывает из-за мусорки, чтобы проверить, не идет ли кто, но до самого конца улицы никого не видно. Отлично. Он достает закопченную металлическую пиалу, приобретенную как раз для таких случаев — «ведьминские заморочки», как называл их Дин, — и насыпает туда ингредиенты. Вспыхнувшее пламя освещает красно-оранжевыми отблесками тихий тупичок, и пару секунд по стенам пляшут сюрреалистичные тени.       — Ну и что тебе надо? –из полумрака в углу не спеша выступает тень, держа руки в карманах. Голос его до неприличия скучающий.       — Я Сэм Винчестер, — представляется он.       — Да уж догадываюсь, что не Софи Лорен, — губы Бальтазара растягиваются в ухмылке, — слышал я про вас. Так чего тебе надо?       — Не мне, — вздыхает Сэм, — твоему другу Кастиэлю.       — Насколько мне известно, мой друг Кастиэль сейчас на Небесах и вполне себе здравствует, — Бальтазар скептически выгибает левую бровь.       — Сейчас — да, но я пришел из другого времени, ему очень нужна твоя помощь!       — Неубедительно, — ангел делает три шага, обходя пиалу с догорающими угольками, — чем докажешь, что тебя действительно прислал он?       — Ну… Я знаю, что ты ненавидишь Селин Дион, — Сэм многозначительно склоняет голову набок. Он пытается найти подходящий, убедительный и при этом нейтральный факт из биографии Бальтазара. Но кто знает, когда именно тому пришла в голову судьбоносная идея спасения пресловутого «Титаника»?       — Так я и не скрывал, — парирует ангел, — что-нибудь еще?       Не прокатило. Сэм так и думал.       — Еще я знаю, что было на Крите, — разыгрывать эту карту было опасно, Кас предупредил Сэма, что Бальт весьма болезненно воспринимает все, связанное с тем инцидентом.       Сэм не знал почти никаких подробностей происшествия, только то, что в этом деле была замешана женщина, и после него Бальтазара очень серьезно наказали и тот окончательно порвал связь с Небесами. Но Сэм точно был не в курсе, что именно это открытое неповиновение собрата в тот момент вызвало благоговейное восхищение совсем молодого Кастиэля и породило в нем ту самую бунтарскую искру.       На долю секунды на лице ангела отразился с десяток эмоций, и не одна из них не сулила ничего хорошего стоящему рядом Сэму. Тот, не привыкший видеть такого разнообразия чувств у ангела за раз, уже успел представить как минимум 5 неблагоприятных исходов ситуации (по шкале Дина она тянула на четверочку, от «кажется, разговор зашел не туда» до «нам крышка»).       — Это было больше шестисот лет назад, — вдруг неожиданно спокойно отзывается Бальтазар, заводя руки за спину и сцепляя их в замок, — и уж точно не Касси меня осуждать. Впрочем, он никогда этого не делал. Но вернемся к нашим баранам… Что же произошло, и откуда мне знать, что это не ловушка? Что вы не запытали бедного Касси до смерти?       — Послушай, — Сэм начал отчаиваться и совершенно не знал, что еще сказать, — мне нечего тебе предложить, у меня нет доказательств, таких, как нужны тебе! Но мой друг болен, и никто, кроме тебя, не может его исцелить. Тебе придется поверить мне на слово или он, вероятнее всего, скоро погибнет — потому что на него все еще ведется охота. Я буду у тебя в долгу и дам тебе все, что для этого нужно — я знаю, чтобы пополнить силы, вы можете касаться души человека. Коснись моей!       Бальтазар слушает Сэма, не перебивая, с удивлением и даже восхищением, улыбаясь уголком рта.       — Идёт, — соглашается он, — я тебе верю. Ты не против?       С этими словами Бальтазар протягивает руку и легко касается виска Сэма, при этом тот чувствует, как в одно мгновение в сознании проносятся картинки прошлого: Кас с левиафанами внутри, Кас в психиатрической лечебнице, Кас появляется из ниоткуда под колесами Импалы. Бальтазар читает его.       — Сейчас энергия твоей души истощена — ты пользовался ей недавно, я прав? — скорее утвердительно спрашивает он, не убирая руки от виска Сэма, — условия такие: я помогаю вам (и Касси, конечно же), а ты, когда мне понадобится подзарядка, дашь мне воспользоваться твоей энергией. Но не волнуйся: я использую это только в крайнем случае.       — Договорились, — Сэм облегченно выдыхает — он даже не заметил, как задержал дыхание.       — Не так быстро, красавчик, — хмыкает Бальтазар, легко скользя пальцами по острой скуле, — уж не думаешь ты, что так легко отделаешься за то, что сдёрнул меня с восхитительной мягкой груди загорелой красотки? Касси я помогу — почти за дарма: согласись, полапать твою душонку — сущие центы. Но за нарушенный отдых — заслуженный, между прочим! — ты расплатишься. Я пока не придумал, чем именно. Думай обо мне как о Румпельштильцхене. Только без воровства первенцев.       Сэм не нашёлся, что ответить, и только тупо кивнул, пытаясь сообразить, на что только что подписался…

***

      Кас все еще очень слаб и то и дело проваливается в сон, и каждый раз, стряхивая дремоту, видит сидящего в неизменной позе у его кровати Дина. Тот не покидает свой пост уже три часа и отлучался лишь на пару минут, когда ему позвонила взволнованная Чарли. Около восьми приносят ужин, который Кас очень настойчиво пытается разделить с Дином, но Дин вежливо отказывается. Видно, что он переживает за брата: то и дело то поглядывает на часы, то проверяет телефон. Вскоре заходит медсестра, чтобы помочь Касу совершить гигиенические процедуры и переодеться — и Дин незаметно перетекает в коридор, чем очень огорчает ангела: это лишний раз доказывает, что Дину неприятно такое состояние его сосуда. Ближе к десяти Дин возвращается в палату и молча садится на прежнее место. Скоро должны объявить отбой и потушить свет в палатах.       Вдруг из коридора слышится какая-то неясная возня, но через мгновение все затихает. Ни шагов, ни голосов медсестер. Дин подбирается, будто не он только что сидел, уткнувшись лицом в ладони, и хватается за оружие. Весь сон Кастиэля как рукой снимает. Еще несколько секунд не слышно ровным счетом ничего. Дин подносит палец к губам, и на цыпочках подкрадывается к двери с пистолетом в руках. Но не успевает он коснуться дверной ручки, как дверь буквально слетает с петель. На пороге стоит Мэг.       С последней их встречи она словно прибавила в росте, ее плечи укрывает серебристая мантия, а над головой Кас замечает неуловимое красноватое свечение. По обе стороны от нее стоят два демона-телохранителя. Взгляд ангела скользит ниже, на весьма древнего вида шейное украшение, от которого веет стабильно пульсирующим могуществом, природа которого приводит его в замешательство: ее равно можно причислить и к темной, и к светлой магии.       — Здравствуй, Кастиэль, — говорит она с полуулыбкой, переступая порог палаты.       Дин заторможено наблюдает за ней: черт, как они могли забыть в этой суете нарисовать защитные и скрывающие символы? — и поспешно отступает к кровати Каса, вынимая из-за пояса демонский клинок.       — Остынь, ковбой, — тон Мэг привычно насмешливый. Она делает неуловимый жест, нож вылетает из руки Дина и втыкается в дверной косяк, а пистолет отправляется в дальний угол комнаты. — Так-то лучше, мальчики.       — Что тебе нужно? — Кас пытается сесть, но у него пока не хватает сил даже на то, чтобы самостоятельно приподняться с подушек.       — Для начала я хочу извиниться за то, что старый хрен Кроули был так груб. Что? — последнюю реплику она адресует ошалевшему Дину, и делает грациозный шаг в сторону койки, как будто идет по подиуму, приподняв край мантии.       — Не приближайся к нему, продажная сучка, — Дин наконец окончательно выходит из тягучего оцепенения, и встает в свою самую устрашающую боевую стойку, на которую способен без оружия.       — Ах, Дин, — она снисходительно приподнимает левую бровь, — мне действительно жаль, что Кроули нарушил нашу договоренность. С Кларенсом не должно было произойти ничего подобного.       — Ты продала его! За что? За эти цацки? — Дин срывается на рычание и кивает на ожерелье Мэг.       — Нет, — Мэг ухмыляется зловеще и слишком спокойно в этой ситуации, — эти цацки я взяла в качестве компенсации за то, что Кроули такой мудак. А для тебя, мой мальчик, у меня особое предложение, — она приближается к Касу еще на два шага. Дин пятится, прикрывая Каса собой, — тогда, когда Кроули был занят тобой, я просто планировала разжиться кое-чем из закромов Его Величества. Прости, ничего личного, — она разводит руками в театральном жесте, — но он отказался выполнять мои условия, так что… Теперь я завладела самыми сильными артефактами из его хранилища и собираю армию прогрессивных во всех отношениях демонов, не то, что приспешники этого болвана. И если ты присоединишься ко мне, обещаю — ты займешь место моего первого заместителя и, может быть, мы разделим трон Ада после нашей грандиозной победы, — Мэг завершает свою пафосную речь, обернувшись к своим молчаливым телохранителям и положив руки им на плечи.       — Мэг, — тяжело вздыхает Кас, — из-за Кроули я теперь ни на что не гожусь. Я даже не могу ходить. Поверь, я тебе не нужен.       –Ч-что? В каком смысле? — Теперь приходит очередь Мэг быть шокированной.       — Тебе лучше знать, что за мерзкое проклятье он наслал, — нервно бросает Дин.       — Я заставлю его заплатить и снять проклятье, — шипит Мэг, и ее тон не предвещает ничего хорошего, — забирайте его!       Два демона, стоявшие до этого в дверях, направляются к Касу, и Дин, не теряя времени, заезжает одному из них в челюсть. Удар хорош, но увы — тому он не наносит почти никакого урона. Исход этого боя очевиден.       — Воу, такое веселье, и без нас, — знакомый насмешливый голос из пустого дверного проема возвещает о прибытии подкрепления. В дверях маячат две фигуры — силуэт человека среднего роста со светящимися голубыми глазами, затмевающими даже свет дневных ламп, и за ним — обеспокоенное лицо Сэма, рвущегося в бой.       Мэг бросает выразительный взгляд туда, где лежит ангел.       — Я еще вернусь, Кларенс.       Она щелкает пальцами и вместе с демонами растворяется в воздухе, в лучших традициях Короля Ада.
Примечания:
Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.