Ветер в черном

Джен
R
Завершён
3
«Горячие работы» 0
автор
Размер:
126 страниц, 14 частей
Описание:
Когда знание о том, что ты способен на нечто бо́льшее, чем многие другие, обращается в прах? Вырастает из-под земли что-то, чего никакой ревнитель книг не может объяснить? // История во вторую очередь о том, как двое магов и одна сновидица пытаются выяснить, какого черта, и в первую — о ночной грозе.
Примечания автора:
2017 — ???
Англ. Ebon Wind.
Песня в текстовом облачении. Первая часть дилогии/EP «Огонь, взятый за правило» (The Law of Inner Fire).

ДЕМО-ВЕРСИЯ!
Полный текст.
Публикация на других ресурсах:
Запрещено в любом виде
Награды от читателей:
3 Нравится 0 Отзывы 2 В сборник Скачать

Припев

Настройки текста
      В “Виверньем хвосте” яблоку было негде упасть, так что протиснуться прямиком к трактирщику, чтобы задать вопросы именно ему, без лишних разговоров, у Хейзана не было ни единого шанса. С большим трудом маг нашел свободный столик, и, голодный как волк, заказал поесть.       Прихлебывая что-то вроде чечевичной похлебки с плавающими в ней немногочисленными кусочками мяса и закусывая ломтем ржаного хлеба, Хейзан внимательно оглядывал народ по соседству. Кэанка средних лет, чьи рукава были окутаны нитями, на которых висели малюсенькие кусочки янтаря — насколько знал Хейзан, такие средоточия помогают при различных заболеваниях. Старик с длинными усами и холодными голубыми глазами — несмотря на то, что он хранил молчание, Хейзан мог буквально услышать его охрипший голос. Крестьянин, чьи глаза прогуливались туда-сюда без единого намека на осмысленность, но все чаще останавливались на Хейзане. Когда это начало раздражать, крестьянин в конце концов бросил свой стул пустым и подсел к Хейзану.       — Эй, колдун, — подозвал он заговорщически.       Хейзан приподнял бровь:       — Я тебя знаю?       — Откуда? — фыркнул крестьянин.       — Тогда почему ты так уверен, что я маг?       — Так ты ж леворукий. Они все колдуны, — заявил крестьянин, словно утверждал очевидное.       — Не то чтобы все… — отозвался Хейзан, пытаясь прикинуть, как бы поскорее и без крови избавиться от этого смердящего идиота.       — Ха, меня не надуешь! — замотал крестьянин немытой головой. — Соседка у меня такая же, та еще колдунья, зуб даю.       — У тебя есть для меня какая-нибудь работа? — напрямую спросил Хейзан.       — Есть-есть. — Его мутные глаза, напоминающие зенки сдыхающей рыбы, сверкнули похотью. — Сделай так, чтоб она под меня сама залезла?       Хейзан окинул его презрительным взглядом.       — Могу лишь посоветовать мыться почаще.       Крестьянин немедленно помрачнел и поднялся на ноги.       — Ну и пошел в жопу.       Он сплюнул, пытаясь угодить плевком Хейзану в миску, но промахнулся, и скрылся в толпе. Какой чувствительный мальчик, подумал Хейзан, возвращаясь к еде. Его внимание привлекли новые гости, которые заняли бывший столик крестьянина и громко что-то обсуждали. Двое мужчин лет сорока, похожие между собой чертами и жестами — братья, без сомнения. Едва запаленный интерес Хейзана резко разгорелся, когда его слуха достиг обрывок разговора этих двоих:       — …получил высшую меру — разговор с самим Невием, лично и без свидетелей. Чую, в ближайшем будущем Альдом будет тише воды ниже травы.       — Честно говоря, Ирвин, я до сих пор не понимаю. Этот ленивый пень взял и предпринял нечто столь рискованное спустя столько лет? Вне сомненья, мир катится в бездну.       — Он катился в бездну еще с тех пор, как Хойд отобрала у нас все. О, братец, а вот и наш с тобой эль!       Лихорадочно соображая, что предпринять дальше, Хейзан огляделся; когда взгляд его упал на женщину-кэанку, в голове родилась более-менее блестящая идея.       — Могу я попросить вас об одолжении? — спросил он, подойдя к ней. Та наклонила голову в знак того, что слушает. — Я вижу, что вы приверженица Кэаны, и знаю, что те двое мужчин тоже — так что, может, вы расскажете мне, о чем они толкуют?       — А, — произнесла женщина, кивком приглашая Хейзана сесть напротив. — Вам приходилось слышать о бывшем императоре, Баугриме? Он издал закон, предоставлявший кэанцам обязательный доход — чтобы развивать ученость, так он предполагал, построить библиотеку… что он только не предполагал. Императрица отозвала этот указ несколько лет назад. Откровенно говоря, здесь я на ее стороне, поскольку…       — Но эти двое не простые кэанцы, верно? — настаивал на своем Хейзан.       Кэанка повернула голову в сторону братьев, которые нагло обхаживали носильщицу, и Хейзан увидел на ее накрашенном лице гримасу отвращения.       — Я бы вообще не назвала их кэанцами. Они религиозные фанатики, носящие за собой как шлейф темную историю, ни больше ни меньше.       — Речь о древнем культе Света? — уточнил Хейзан.       — Угу. Да, мне тоже тяжело поверить в то, что кто-то до сих пор хранит верность этой древней религии. — Она развела руками, так что крохотные кусочки янтаря задрожали в воздухе. — Я могу еще понять адептов Кельдеса, но такое… в нашем прогрессивном мире!       Хейзан едва скрыл свое удивление тому, что она произносит эти слова в грязной таверне, полной простецов — слова, более подходящие для прохладных залов Ореола.       — Что за темную историю вы упомянули?       Кэанка — Хейзан только сейчас понял, насколько она пьяна — приосанилась, явно довольная тем, что зацепилась за благодарного слушателя. Хейзан был доволен не меньше.       — Много лет назад они были такими же членами Ореола, как и я сама, но устроили покушение на какого-то гилантийца, гостившего в ту пору в Алеморне. Их оттуда и изгнали. Насколько я знаю, эти двое, Ирвин и Ульрих, как раз-таки и были главные исполнители того грязного дела.       — А остальные?       — Остальные? Я знаю-то немного, кроме того, что глава этой шайки Невий по какой-то одному мирозданию известной причине не носит амулетов. И того, что один из них, меенец по имени Къялти, покончил с собой после того, как Хойд отозвала отцовский указ. Мне всегда казалось, что меенцы достаточно благоразумны для того, чтобы не совершать подобных вещей, но он, похоже, был исключением.       — Благоразумный не значит трус, — сказал Хейзан, ощутив внезапную необходимость отстоять поступок совершенно незнакомого — еще и мертвого — меенца ради чести другого мертвого меенца, который, правда, так и не убил себя, хотя, как и любой гилантиец, собирался.       — Кто есть трус — человек, который страшится смерти, или человек, слишком слабый для того, чтобы встретить нагрянувшие трудности лицом к лицу? — задумчиво произнесла кэанка. — Впрочем, не та тема, на которую безопасно размышлять в компании гилантийца, — опомнилась она. — Для вас-то все решено. Ик.       Хейзан скорчил кислую мину и, не меняя выражения лица, поблагодарил:       — Спасибо за вашу разговорчивость.       Когда он уже отошел от столика на пару шагов, кэанка бросила ему вслед:       — Тут прошел слушок, что сегодня ночью кто-то пытался убить одного из кэанцев, поднявшихся на Баугримовом указе. Мне стоит бояться за свою жизнь?       Хейзан обернулся, обнажив неприятную улыбку.       — Вам — вряд ли. Но вот насчет них я не уверен.       — И помни: все время держи что-нибудь в голове. Детские стишки, матерные песенки, что угодно.       — Поняла, — ответила Рохелин, взяв Хейзана за локоть со всей аккуратностью, на которую была способна, чтобы не тревожить раненое плечо.       Свободной левой рукой Хейзан застучал молотком по роскошным дверям красного дерева. Дальвехир не замедлил появиться, словно только и ждал сигнала в передней.       — Приветствую, Хейзан, — склонил он голову. — Вы же, должно быть, Рохелин, верно?       — Вы же, должно быть, Дальвехир. Верно? — изобразила она невинное лицо.       Дальвехир усмехнулся, словно хорошей шутке.       — Добро пожаловать, миледи.       И повел гостей по коридору с бархатно-красными стенами; цвет резонировал с позолоченными рамками небольших картин, в основном на пасторальные сюжеты, подобранных, насколько могла судить Рохелин, разборчивой рукой. У Хейзана же не было времени на искусство — откровенно говоря, он вообще не обращал внимания на обстановку, глядел Дальвехиру в спину и размышлял. Если уж мудрость была не в его манере — что-то въедливое неустанно проговаривало ему это, — следует вести себя настолько естественно, насколько это возможно. Хейзан надеялся, что Рохелин придет к такому же решению, что она, в общем-то, уже и сделала при встрече с Дальвехиром.       — Обычно гостей встречает хозяйка дома, но сегодня особый случай, к тому же она несколько… занята в данный момент времени, — произнес Дальвехир. — Каждый из веринцев ждет не дождется встретиться с новыми участниками нашего… объединения.       — Веринцев? — переспросил Хейзан.       — Это от “верина”, наверное. Императрица, — разъяснила Рохелин.       — Миледи права, — согласился Дальвехир. — Мы называем себя веринцами, поскольку служим короне и ее Высочеству самолично.       Завернув за угол, они вышли в галерею и направились вдоль ряда стрельчатых окон, занавешенных малиновыми шторами с крупным золотистым узором, и нескольких дубовых дверей — напротив. В конце галереи им встретилась смугловатая девушка с медными локонами, одетая в до неприличия короткое платье — такие носят у себя дома, но в присутствии служанок, а не гостей-мужчин. Один из них, явно аристократического круга, стоял рядом — идеальная осанка, седые волосы с остатком былой черноты и темно-серый жилет с вышитой серебром росомахой. Стало ясно, чем это хозяйка оказалась так занята.       — Этот королевских кровей, — быстро шепнула Рохелин Хейзану. — Она — южанка.       — Сив, хозяйка этого замечательного особняка, — представил Дальвехир девушку, затем мужчину: — Энелор, двоюродный племянник ее Высочества.       Произошел обмен именами и кивками. Энелор что-то проронил на ухо Сив, для чего ему потребовалось сильно наклониться — он был ее выше головы на две, — после чего та удалилась в недра особняка. Энелор же подошел к Хейзану и крайне церемонно пожал ему руку.       — Рад, что наши ряды пополнились еще одним магом, молодой гилантиец. Сам я принадлежу к семье кертиариан, ведущих свой род параллельно императорскому еще со времен Хефа. Кто вы по крови?       — Знаменитого в Меене рода Кееаара… полукровка.       Энелор мягко улыбнулся. Глаза у него были ярко-синие, как у самой императрицы Хойд — наверняка генетический признак.       — Я хорошо знаком с меенской аристократией, юноша. А еще я кертиарианин. Можете не пытаться мне лгать.       Хейзан мысленно чертыхнулся и взял себя в руки.       За дверью красного дерева находилась небольшая прихожая, обставленная скромно — только четырьмя вазами на деревянных столбиках по углам, — и уже следующая дверь привела Хейзана, Рохелин и их новых знакомых в полумрачный зал. В отличие от красных интерьеров, которые Хейзан и Рохелин пересекли до этого, зал был обставлен в темно-сиреневых тонах (такого цвета были плотно задернутые портьеры и обивка кресел), а основным материалом мебели был дуб. Дополнялось это мрамором с фиолетовыми прожилками и множеством свечей. На видимых отрезках стен висели батальные картины.       За огромным столом, отполированным до блеска, сидели еще несколько человек. Спиной к окнам сидели двое — простоволосая женщина лет сорока и светловолосый мальчишка-северянин лет на семь младше Хейзана; напротив — худой как скелет мужчина и, через два места от него, старик с длинными усами. Между теми и этими расположился низкорослый лысоватый мужичок, немногим стройнее Альдома. Больше в зале никого не было, не считая полуневидимой служанки. Быстро пробежавшись по мыслям той, Хейзан понял, что она шпионка, но решил об этом смолчать — тем более, он знать не знал, на кого именно она шпионит — на кого-то из своих, на светляков или же на третью сторону.       После того, как зал изошел приветствиями, а Хейзан пожал руку всем, кроме юнца, который ее почему-то презрительно отдернул, вошедшие расположились: Энелор — возле юнца, Хейзан и Рохелин — между стариком и скелетом, а Дальвехир — во главе стола. Старик по имени Имрей обратился к Хейзану, и тот внезапно понял, что видел его в “Виверньем хвосте”.       — Ты ж выслеживал кой-кого из светляков уже, так? — произнес Имрей на удивление глубоким голосом, совсем не сочетавшимся с его внешним видом. — Хвалю, хвалю. И как только ты их выудил?.. — задался он риторическим вопросом.       Хейзан незамедлительно бросился в его мысли, но старик был искренен — или так хитро спрятал свое подозрение, что магу было не под силу его достать. Рохелин в это же время разговорилась с худым, которого звали Гартлан и который представился попечителем городских кладбищ.       — Рохелин? — повторил он ее имя с противным дребезжанием в голосе, чем выдернул Хейзана назад в реальность. — Дочь Сольгрима?       Другие говорившие замолкли. Хейзан навострил уши.       — Да, — отозвалась Рохелин без капли удивления. — Вы были его знакомым?       — Конечно, был, я и в доме его бывал не раз и не два! — воскликнул Гартлан. — Я помню тебя, хотя ты меня, видимо, нет…       — Сольгрим, — задумчиво пробормотал Дальвехир. — Ну разумеется. Тот самый, который десять лет назад…       По какой-то подлой случайности Гартлан не позволил ему договорить:       — Ты меня как-то дядя Гартлан назвала. Правда не помнишь?       — Нет, — ответила Рохелин, стремительно краснея. Хейзан улыбнулся про себя, что румянец ей к лицу.       — Следовательно, Хейзан, путь в высший свет для вас открыт, а это для нас критически важно, — развеял Дальвехир повисшее в воздухе смятение. Раздался кашель, но не его и явно притворный.       — Предлагаете его туда пустить, как щуку в пруд? — поинтересовался толстяк, полуюжанин по имени Шырп, когда все взоры обратились на него. — Всех порешит и сам, — он кивнул на все еще перебинтованное плечо Хейзана, — сдохнет?       Дальвехир приподнял руку:       — Шырп…       — Мало нам твоего Веза, Дальвехир, которого по башке колотили синеглазыми портретами имперских родственничков, так ты еще двух детишек привел? Отдай их Мирисс, пускай нянчится, она здесь женщина.       Мирисс возвела глаза к небу; в мыслях ее, как уже проверил Хейзан, царил полный хаос и неразбериха, вытащить откуда что-то было просто невозможно. Юнец же гордо провозгласил:       — Южака забыли спросить!       — Ну, твой возраст не мешает тебе пороть чушь, — заметил Хейзан, обнаружив, что за них с Рохелин никто не собирается заступаться. Имрей курлыкающе рассмеялся.       — Это и возрастом-то не назвать, — тронул он Хейзана за плечо морщинистой рукой. Хейзан стряхнул ее, давая понять, что не нуждается в поддержке извне.       — Эдак ты пришел сюда потешиться? — осведомился Шырп, подавшись вперед и наклонившись над столом — точнее, веринец налег на него своими телесами.       — А ты? — отозвался Хейзан и погрузился в разум Шырпа; однако тот разгадал его маневр, так что в его мыслях сияло только два слова: “Пошел на…”. Маг и полуюжанин обменялись хищновато-наглыми ухмылками.       — Я — да, — гордо заявил Шырп и откинулся в кресле.       — Спасибо, что напомнил нам об этом еще раз, — произнес Энелор, разглядывая свои ногти.       — Если вы наигрались, напомню вам диспозицию, — перекрыл Дальвехир назревающую перебранку одним голосом, который выгодно отличался от прочих отточенным тоном. Годы практики, прикинул Хейзан. — Я уже сообщил вам неприятную новость о том, что Альдом жив; ситуация, впрочем, двояка хотя бы потому, что он не покинул Астлема и не добрался до логова Муравьедов. — Хейзан на миг озадачился, но затем припомнил что-то о наемниках, специализирующихся на исчезающих ядах. — Так что же, по вашему мнению, предпримут светляки?       Имрей ткнул Хейзана локтем и, когда тот оглянулся, подмигнул ему. Привычка старика распускать руки начинала подбешивать.       — Вчера в таверне я обнаружил Ирвина и Ульриха, — произнес Хейзан так, словно зачитывал рапорт. — Обсуждая Альдома, они упомянули, что у того состоялся приватный разговор с Невием… и предположили, что он пару месяцев носа не высунет.       Значит, Альдом хотел не сбежать. Почему ему понадобилась помощь Муравьедов и, в особенности, почему Невий это не одобрил? Кто потенциальная жертва? Хейзан поблагодарил мироздание, что его мысли надежно защищены от проникновения туда других магов.       — Страхи людей могут принимать самые причудливые облики и менять их натуру до неузнаваемости, — пробормотала Мирисс голосом серым и тонким, как ее волосы. — И не говори, мне, Шырп, что это я нервная старая дура, моя должность заключает в себе в том числе пристальную работу с человеческими страхами.       — Да-да, “должность”, — саркастически прокомментировал Шырп. — Госпожа Ассенизатор.       — Кто-то должен вычищать грязь из-под ногтей, — равнодушно отозвалась Мирисс.       Дальвехир вздохнул:       — Шырп, я уже говорил тебе, что это название — не ругательное.       — Может быть, вернемся к делу, что привело нас сюда? — поторопил Энелор остальных веринцев, будто капризное дитя. — Сив меня ждет.       — Сколько надо, столько твоя шлюха и прождет.       — Шырп! — воскликнул Дальвехир с непритворной досадой. — Если ты не забыл, мы находимся в ее доме. Ты сподобишься отыскать нам новое место для встреч, если она услышит твои речи?       — Думаю, наш герой-любовник владеет достаточным числом поместий, чтобы… — начал было Шырп, передразнивая манеру Дальвехира. Хейзан, всем видом демонстрируя презрение, кивнул в сторону полуюжанина:       — Почему никто до сих пор не вышвырнул отсюда эту занозу в заднице?       — Ну наконец-то кто-то не гнушается ругаться в этом е*ществе, — осклабился Шырп.       — Это вопрос полностью риторический, юноша, — закашлялся Дальвехир. — Он просто не уходит. И время от времени выдвигает на удивление полезные предложения.       — Кое-кто стремится менять установленный порядок, едва появившись, — холодно отметил Гартлан, немало удивив Хейзана тем, что у Шырпа отыскались защитники. Рохелин, и та соизволила шепнуть своему спутнику на ухо:       — Будь потише. Правда.       Хейзан повернулся к ней и решительно покачал головой:       — Нет, Рохелин. Я буду говорить тогда, когда сочту нужным. — Вновь обратившись лицом к веринцам, он развел руками, словно утверждая очевидное. — Если шайка Альдома думает, что он не высунется, значит, так оно и есть — кто может знать его лучше?       — Кажется, Невий знал его недостаточно, — протянул Энелор. — Что говорить об остальных… Альдом всегда был от светляков, скажем так, поодаль.       — Сбоку припека, — фыркнул Шырп.       — Не скажи, — возразил Имрей. — Кто другой помог бы им освоиться в Астлеме?       — Дураков нет, — согласился Хейзан. — Помогать убийцам… впрочем, разве не этим сейчас занимаюсь и я?       — Гордишься тем, что тебе не удалось убить Альдома, молодой человек высокой морали? — раздраженно бросил Энелор. Хейзан не мог проникнуть в его мысли, но прочитал по лицу решимость вот-вот подняться и гордо прошествовать вон из зала, не зная, что сейчас та же решимость растет в ком-то другом.       — Альдом не должен был покинуть пределов Хефсбора в ту ночь. Так или иначе, у нас это получилось.       — И все же, убить куда как надежней, чем напугать, — сказал Имрей. И откуда такая кровожадность?       Хейзан едва уловил движение сбоку от себя — не сразу понял, что Рохелин резко поднялась на ноги.       — Господа демагоги, — обратилась она ко всем и сразу голосом не менее отточенным, чем у Дальвехира. — С меня хватит. Мы уходим.       — Мы? — повторил Хейзан. — Почему ты опять решаешь за… а, черт с ним, — махнул он рукой и спешно нагнал свою спутницу, чтобы не казалось, будто он пустил вперед себя женщину.       — Хейзан, — раздался суровый голос Дальвехира, но маг и бровью не повел.       Когда дверь тихо притворилась, Рохелин окинула Хейзана сомневающимся взглядом.       — “Опять”?       Тот пожал плечами:       — Мне следовало придать драматичности. Что мы теперь будем делать, кстати?       — Я сыта по горло, — категорически отрезала Рохелин, демонстративно повернувшись спиной. — Найдем другой путь.       — Легко сказать. Но спасибо хотя бы на том, что ты больше не грозишься уйти, — распахнув вторую дверь, Хейзан нос к носу столкнулся с Сив, которая стояла возле окна — ему показалось, что она выглядела отстраненной, но…       — Кажется, в ваших отношениях не все в порядке? — буквально пропела она и улыбнулась — словно хищный зверь ощерился.       — Это не ваше дело, — Хейзан отстранил хозяйку особняка плечом и почувствовал, как та вздрогнула. Не к добру это, пронеслось в голове.       Да все это не к добру. Однако возвращаться значило признать поражение, а этого Хейзан позволить себе не мог; никогда не мог.       К его неоспоримому счастью, голова сработала быстрее, чем он ожидал; едва они с Рохелин вышли на улицу, разум подбросил любопытную идею того, как решить проблему доверия веринцев. К Рохелин же пришло горькое понимание, что раз она заварила эту кашу и увела Хейзана с собрания — не то чтобы он был настолько мягкотел, но уже проявил себя как человек момента, — то ей и расхлебывать.       Но она тоже не ворон считала. Должно быть, свежий вечерний воздух, смешанный с тонким ароматом богатства — квартал находился по другую сторону реки от Серого, буквально у подножия имперского замка, — действовал благотворно на умы, нуждавшиеся в помощи.       — Шутишь? — отозвался Хейзан, в чьих глазах зажглись выразительные огоньки. — Да это же потрясающий план. Не думал, что скажу это, но, похоже, твоя практичность послужит нам больше, чем мой язык.       — Не думала, что услышу это, — слабо улыбнулась Рохелин.       Хейзан улыбнулся в ответ и не очень ясно, по-дружески или как-то иначе, коснулся ладонью ее щеки. Рохелин уверенно отвела его руку, избавляясь от любой двусмысленности.       — Спокойной ночи.       Но сон к ней совершенно не шел. Сердце билось чаще обычного, когда перед глазами мелькали сцены минувшего дня — все эти гротескные персонажи, помышляющие, будто блюдут сохранность короны, ее собственный голос, куда едва ли просочилась внутренняя злость, задумка, от мыслей о которой она невольно переворачивалась на другой бок и сжималась, как кошка. Выше стояло только сомнение, а стоит ли игра свеч — отравленное, будто Муравьедами, сомнение. Глубоко в корнях сознания подвывало заключенное на время в темнице чувство — но, по иронии, только Время и подпитывало его, сиречь ее страдания. Рохелин не было больно, зато было так тягостно и безрадостно, что хотелось присоединиться к этому чувству в его вое.       В конце концов, повторяя себе, что завтра важный день и ей необходимо выспаться, Рохелин заснула редким для нее сном, лишенным сновидений.       — Немая, значит? — уперла руки в бока Филиппа, главная горничная, окинув прищуром промокшую девку с грустным взглядом из-под налипших черных волос. — Ничего, главное, что ручки целы. Пойдешь на кухню посуду мыть. Договорились?       Девушка лихорадочно закивала.       — Пошлю младших за господинским пледом, отогреем тебя, приведем в порядок.       Филиппа с легкостью распоряжалась не только хозяйством, но и всей обстановкой в доме, зная, что господин Альдом слишком ленив — то есть, занят, — чтобы следить за собственным особняком. На это у него были десятки муравьишек, что шастали по дому неслышно и, главное, неподконтрольно — а Рохелин, которая расплела косичку, поплясала под дождем и сказалась безгласой, зная, что в лицо обыкновенную северянку не запомнят, только это и было нужно.       Пока Филиппа вела ее сквозь широкие холодные коридоры и разглагольствовала, Рохелин тщательно впитывала окружающую обстановку. Лишь однажды им встретилась другая служанка; они с Рохелин бегло переглянулись, и последней показалось, что где-то она ее уже видела.       Отогрев Рохелин на кухне, полной пара и суеты — готовился хозяйский ужин, — Филиппа решила, что новенькая достаточно хороша собой, чтобы показать ее господину, и вместо мытья посуды поручила ей выносить кушанья. Рохелин проглядела ее намек и мысленно ликовала, что дело продвигается семимильными шагами.       Первое блюдо, ароматный куриный суп, она внесла в гостиную не менее ароматную — над камином курились ароматические свечи, доставленные прямиком из Хупьи. В двух креслах, отделенных друг от друга покрытым узорчатой скатертью столом, сидели Альдом и незнакомый Рохелин мужчина с расчесанными надвое длинными волосами, облаченный в богатое красное одеяние — в то время как Альдом был одет в кропотливо вышитую, но явно домашнюю рубаху, из-под которой проглядывал живот.       — Какая милая, — произнес Альдом, когда Рохелин наклонилась поставить супницы на стол. — Как тебя зовут, красавица?       Рохелин показала пальцем на горло, вместе с тем опустошив голову от всех посторонних мыслей — Альдом вряд ли будет читать их и колдовать в целом, но его гость — вне сомнения, один из светляков, — выглядел опасным.       — Немая — представь себе, Крайво, а? Тогда будешь просто Птичкой. Птичка, услужи господину, поднеси-ка ему во-он то полотенце… Крайво, тебе не жарко?       — Нисколько, — отозвался длинноволосый. Рохелин не назвала бы этого мужчину красивым, но в целостности его облика было что-то притягательное. Так же, как в противоположной тому негармоничности лица Хейзана.       Альдом утер пот с лица, бросил полотенце на каминную решетку и продолжил былой разговор:       — Уверен, что они замышляют именно это?       — Альдом, это настолько неудивительно, что здесь и уверенность ни к чему, — полуабстрактно ответил Крайво. — Мне даже жаль его немного, этого гилантийца. Все хотят его убить.       Рохелин насторожилась было, но ответ Альдома дал понять, что речь идет не о Хейзане:       — Хотят да хотят, но не могут. Невий целую выволочку мне устроил. От своих ноги протянешь, не то что от веринцев.       — Когда-нибудь они подошлют Имрея, и от нас останутся только лужи крови, — усмехнулся Крайво.       — Ну что ты пугаешь, Фийян! — возмутился Альдом. — Аппетит мне испортишь. Тем более, это только предположения…       — Несмотря на то, что я всю жизнь занимаюсь предположениями, Альдом, уж это я знаю наверняка. Кэана помогла мне получить доступ к кое-каким архивам — знаешь, пока ты пытаешься прищучить Фивнэ, другие пробуют куда более изящные методы, — и там все кристально ясно. Так иронично — служат короне, а взяли под свое крыло беглого серийного убийцу.       Рохелин быстро прикрыла рот рукой, чтобы не ахнуть; к счастью, увлеченные беседой светляки ничего не заметили.       Альдом затряс головой:       — Бррр. Между делом… Птичка, — ласково обратился он к слившейся со стеной Рохелин, — как там поживает другая птичка, жареная?       Рохелин едва удержалась от того, чтобы преодолеть путь до-кухни-и-обратно бегом — подслушиваемый разговор не стоял без дела, пока она носилась с пустыми супницами. Но когда ей и горшку с индейкой оставался лишь один поворот до гостиной, дорогу ей неожиданно, будто тень, преградила другая служанка — та, которую она встретила до этого. Глаза у девушки блестели холодно и зло.       — Ты чья будешь? — прошипела она, вдавив Рохелин вместе с горшком в стену. — Смоковника?       Рохелин дрожащей рукой указала на горло; девушка перехватила эту руку и чиркнула ею.       — Якобы немые соглядатаи — прошлый век. — Шум дождя наполовину скрывал ее голос. — Что будет, если я тебя раскрою? Госпоже Альэру такие, как ты, не нужны.       Рохелин оказалась между двух огней. Кричать — значит выдать себя Альдому и его людям прямо на вражеской территории, а молчать — возможно, замолкнуть навсегда, ибо намерения таинственной девушки были предельно серьезны.       И тут Рохелин вспомнила. Служанка-тень, сновавшая между веринцев на собрании…       — Меня зовут Рохелин, — прошептала она. — Помнишь меня?       В угрюмых глазах шпионки мелькнула тень узнавания.       — Допустим.       Госпожа Альэру, стройная, красивая женщина, обладательница роскошных форм и не менее роскошных янтарных волос — так и не сказать, что именно ее знающие называют Паучихой, ибо это слово вызывало в разуме кого-то не менее полного, чем Альдом, — задумчиво перебирала тонкими пальцами.       — Послушайте, Дальвехир, мне казалось, что наш договор касательно слежки совершенно прозрачен. Вы не мешаете моим паучкам, а я не мешаю вам.       — Мне повторить, Альэру? — раздраженно отозвался Дальвехир, бросив уничижительный взгляд на Хейзана с Рохелин; последняя никак не могла найти себе места и теребила руками косичку. — Эти двое предприняли свои действия без моего ведома.       — И тем не менее, Далли, это твои люди, — вздохнула Альэру, поднимаясь из-за стола. — У меня нет на это времени. Изволь проследить, что они получат достойное наказание.       Когда дверь красного дерева закрылась, Шырп коротко выразил свое мнение:       — Шлюха.       — У тебя все шлюхи, — хмыкнул Хейзан.       — Хейзан, — Дальвехир произнес только имя, но отчетливо указал провинившемуся магу на его место. Хейзан, доселе избегавший смотреть на Имрея, наконец бросил взгляд на старика — тот разочарованно, словно дед во внуке, покачал головой, так, что затряслись длинные усы. Хейзана поневоле передернуло.       — Я уже сказала. Это я придумала, — на удивление твердо напомнила Рохелин; когда она говорила в прошлый раз, голос у нее подрагивал.       — Для меня это не имеет никакого значения, юная леди, — отрезал Дальвехир. Рохелин вскинула голову, явно задетая тем, что от универсального “миледи” он перешел к “юной”.       — В чем тогда разница между вами и светляками? — ядовито поинтересовался Хейзан. Дальвехир задохнулся от возмущения:       — Хотя бы в том, юноша, — его прервал приступ кашля; несколько густых багряных капель попало на стол, — что вам не угрожает мучительная смерть от наших рук.       — Я в этом сомневаюсь, — Хейзан незаметно скосил глаза на Имрея. Рохелин, однако, легонько толкнула своего спутника локтем: несмотря на суматоху, она успела рассказать Хейзану об услышанном, и они решили, что добытое знание следует придержать до поры до времени.       — Конечно, если вы будете угрожать нам, то мы будем вынуждены обратиться к госпоже Мирисс, — как бы невзначай сообщил Энелор.       — Когда я вам угрожал? — прошипел Хейзан.       — Мне угрожал, — вклинился Шырп. Рохелин нервно сглотнула, увидев, каким взором Хейзан буквально пришпилил лгуна Шырпа к креслу.       — Больно надо об тебя руки пачкать. — Хейзан напоминал загнанного зверя, который скалится и рычит на каждого из напряженных охотников, кто пытается приблизиться к нему. Рохелин поняла, что настало время вмешаться.       — Извините, — решительно произнесла она. — Но мы можем еще оправдать себя.       Хейзан хотел что-то возразить, но Дальвехир повел рукой, дозволяя Рохелин продолжить.       — Это идея Хейзана, — сказала Рохелин. — На случай, если Альдом не отступится. Или другие светляки возьмут на заметку его метод. — Переведя дух и собравшись с силами, она выпалила: — Нам нужно первыми добраться до Мураьведов.       — И что вы предлагаете с ними сделать? — слегка удивился Дальвехир.       — Ничего. Выкупить наши жизни.       — Вряд ли задешево, но жизнь мага не исчисляется деньгами, — прибавил Хейзан в расчете на то, что Дальвехир упомянет что-нибудь о жертве-гилантийце — хотя бы имя.       — Фивнэ поспорил бы с этим, — усмехнулся Дальвехир. — Со сколькими талантливыми соперниками он расправился, прежде чем получить место в Высшем совете?..       Ну конечно, мысленно воскликнул Хейзан. Гилантиец с таким положением — предмет для зависти не только светляков, но и всех амбициозных людей.       — Так что с Муравьедами? — деловито полюбопытствовала Рохелин; пора кончать этот фарс, пока он не разыгрался в полную силу. — Когда мы отправимся в… Где они притаились?       — А с чего вы взяли, юная леди, что это задание мы поручим вам? — приподнял тонкие брови Дальвехир. — Вы провинились, а мы не должны ударить в грязь лицом перед леди Альэру. Пошлем Гартлана.       Рохелин нарочно не смотрела Хейзану в лицо, но знала, что оно полыхает отчаянием. Ее собственные чувства не сильно отличались — если не считать задавленного страха перед тем, что вскоре ей придется отвечать перед магом и его эмоциями.       Когда они миновали стражников возле реки и вышли на мост, еще мокрый от недавно закончившегося дождя, Хейзан склонился к Рохелин и выговорил ей вполголоса:       — Кто тебя за язык тянул? Я все держал под контролем!       — Кроме себя, — отрезала Рохелин, остановившись на краю моста. — Ты бы наговорил куда худшего.       — Ты что, не видела, что положение никак нам не потворствует?       — Я видела, — заломила руки Рохелин, все так же избегая смотреть Хейзану в лицо, глядя на редких прохожих. Один из них, нищий оборванец, шатался посреди дороги, другая — стучала каблучками по мостовой, по-прежнему сжимая в белых перчатках зонтик. — И пыталась его спасти.       — Черт возьми, Рохелин, — выдохнул Хейзан. — В следующий раз просто молчи, хорошо?       — Я не могу ошибиться?! — вскипела Рохелин. Она ожидала оскорблений, но ожидать — не значит подготовиться.       — Два раза подряд, миледи! Это начинает походить на систему.       — А кто назвал мой план потрясающим?       Уязвленный Хейзан примолк, но быстро нашелся с ответом:       — У меня не было времени как следует подумать над ним.       Времени здесь нет только у меня, пронеслось в голове у Рохелин.       — Отлично, — процедила она. — Тогда я ухожу.       — Опять?! — возопил Хейзан.       — Ты призываешь меня молчать. Зачем я тебе тогда? В качестве якоря? Многого захотел.       — Я не призываю, а приказываю, — прошипел разъяренный Хейзан таким тоном и с таким гневом в темно-золотистых глазах, что Рохелин вжала голову в плечи. Он сделал шаг к ней, Рохелин машинально отступила назад — и натолкнулась спиной на перила моста. — Миру нужна помощь, и если уж ты впряглась в это дело, бежать, как крысе, некуда.       Я всегда бегу, хотелось ответить Рохелин, но другая часть ее души нещадно воспротивилась очевидному.       — Не запугаешь, — фыркнула девушка, пытаясь скрыть дрожь — только от этого взгляда ничего не скроешь.       — Да не запугиваю я! — воскликнул Хейзан со внезапной мальчишеской интонацией. — Лишь пытаюсь повлиять.       — Со мной это не сработает.       — Со всеми срабатывает, — Хейзан усмехнулся, и порыв ветра над рекой растрепал его темные волосы.       Как бы ни хотелось Рохелин это признавать, но он был прав. Страх ушел, а его место заняла печаль по собственной доброй душеньке, которая подвела ее начиная с распахнутой в грозу двери и заканчивая попыткой восстановить репутацию Хейзана среди веринцев. Рохелин никогда не была альтруисткой, но знала, что такое обязательства и почему их необходимо выполнять.       Странная сцена привлекла внимание прохожего-северянина, который подошел и тронул Хейзана за плечо.       — Ты же не пытаешься утопить девицу? — подозрительно спросил он.       — Все в порядке, — промолвила Рохелин и заискивающе улыбнулась прохожему. Тот кивнул и продолжил свой путь.       — Почему они, то есть вы такие высокие? — непонимающе спросил Хейзан, проводив неравнодушного взглядом. — Употребляете что-нибудь в пищу?       Рохелин только пожала плечами, а затем вдруг звонко рассмеялась, вызвав у Хейзана еще большую растерянность.       — Приказываешь мне, — сквозь смех просипела она. — А ему приказать не можешь.       Хейзан мрачно закрыл рукой лицо.
Отношение автора к критике:
Не приветствую критику, не стоит писать о недостатках моей работы.
Укажите сильные и слабые стороны работы
Идея:
Сюжет:
Персонажи:
Язык:
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты