Конвоир

      Ночь была тёплая, даже душная, так что ребята завалились спать в одних трусах. Даже прижиматься друг к другу не хотелось, сразу пот лил ручьём. Палатку не откроешь — комары сожрут. Кое-как покрутившись, всё же заснули. Жене приснилась какая-то женщина, стоящая на балконе и прощально махавшая ему рукой, отчего на глазах навернулись слёзы, как будто кто-то украл у него всю прошлую жизнь, стерев неизвестным ему способом всю память о самом родном и дорогом. Юрке приснилась мама. Жили они вдвоём в обычной, панельной пятиэтажке. Беспутный папаня свалил два года назад на заработки в Москву, оставив семейство без гроша, напоследок стащив лежавшие в шкафу, под постельным бельём, с трудом накопленные за пять лет сорок тысяч рублей. Мама, работавшая медсестрой в местной поликлинике, получала сущие гроши, которых хватало лишь на оплату квартиры и скудное питание, вот сынок и продал себя в охрану, благо деньги по меркам Подмосковья давали неплохие, плюс подъемные сразу на руки, которые, уезжая в свою первую командировку, он предусмотрительно оставил маме. И вот теперь она стояла у него перед глазами у них во дворе, около старой песочницы, где Юра играл ещё ребёнком, и, ласково улыбаясь, махала сыну рукой… Сильный пинок под ребро тяжёлым, кирзовым сапогом вырвал сержанта из сна, а наведённое прямо в лоб дуло автомата окончательно вернуло парня в действительность. В пять минут их обоих вытряхнули из палатки и, довольно профессионально обыскав, защелкнули на запястьях наручники. — Ребята, я же свой, — попробовал достучаться до троих, одетых в камуфляж амбалов, в/ч 21535 сержант Ковров. — Ага, а я Папа Римский, — ухмыльнулся один из солдат и вся троица одновременно заржала, как будто тот сказал что-то до ужаса смешное. — Сейчас вы будете слушать и только лишь. Для начала оденьтесь. Каприз, сними с них железки, пока. А то как бы у меня гомосексуальные наклонности не сыграли. Два таких пупсика рядом и не в теме, непорядок. Нам когда баб на участок привозили, Борец? — Да с месяц назад, Лютый. Я, например, сейчас и дохлого ишака бы трахнул, а не то что кого из этих. Кожа белая, — потрогал он стоящего рядом уже без наручников Женьку за ягодицу, и сразу же получил мощный удар правой в челюсть. Второму прилетело голой пяткой под мышку и в свою очередь Евгений оказался на земле, заработав прикладом в лоб. На горизонте светало, и вновь окольцованные парни, под дулами автоматов, медленно плелись по еле видимой тропинке в неизвестном направлении. На горизонте светало, что мало помогало двум пленникам, в отличие от их конвоя, у которых явно был прибор навигации или какая-то подобная штука. Пару раз останавливались на привал, где пленников просто привязывали верёвкой к ближайшей сосне. Кормить их явно не собирались, впрочем, и поить тоже. Сами же вояки, будто назло ребятам, раскладывали на подстилке разнообразные вкусные закуски, вскрывали ножами тушёнку и даже умудрились на последней стоянке раздавить поллитра. Впрочем, попить им всё же милостиво разрешили, остановившись у небольшого ручья, и пока арестанты утоляли жажду, их надзиратели со вздохами облегчения справляли малую нужду. Все попытки разговорить своих неожиданных поработителей разбивались, как о бетонную стену, и лишь однажды, после того, как те выпили водки, у камуфляжных на некоторое время развязался язык. — Мы вас по рации поймали, — блаженно развалившись на травке, сказал старшой. — Сигнал то от самолёта сильный идёт, вот и решили проверить, что это за комиссия к нам в зону пожаловала. Сроду тут никаких проверяющих в глаза не видали. Раз в месяц вертолётом хавчик, да баб подвезут, и до следующего раза опять тишина. Скукота, — зевнул рассказчик в рукав. — В общем, к самолёту вышли, а там хер ночевал. Одни покойники по кустам валяются, кем зверьё ещё пообедать не успело. — А как на нас то вышли? — пользуясь моментом, осторожно спросил Женя. — Опять же по маякам. Где-то у вас, голубки, клопы завелись, может в одежде, а может в жопе, — рассмеялись опять солдаты. Поговорить во время дороги ребятам так и не удалось, зато после отбоя, когда конвой мирно храпел на краю поляны, даже не удосужившись выставить часового, парни шёпотом поделились друг с другом своими мыслями. — Что бы это значило? — тихо спросил Ковров. — Не больше твоего знаю, — также негромко ответил Митрохин, — наверно, какая-то зона, слышал, они говорили. — Может, я чего-то не понимаю, но охрану с зоны не пускают на шмон упавшего самолёта, а пострадавших пассажиров под дулами автомата не ведут неизвестно куда во глубину сибирских руд, где встретить человека — всё равно, что на Красной площади живого динозавра. — Хорош болтать — донеслось со стороны охраны, и ребята, заткнувшись, тесно прижавшись друг к другу, гадая что же сулит им завтрашний день, потихоньку заснули недолгим, тревожным сном.