Клубнички?

- Честно сказать, я всегда подозревал, что ты ужасный человек, Джехен. - Доен, я просто попросил не есть клубнику, потому что у тебя на нее аллергия. Доен на это лишь обиженно дует щеки и демонстративно поворачивается к нему спиной. Джехен тяжело вздыхает, понимая, что это надолго. Доен при всей своей рассудительности был до странного капризным и, кажется, немного склонен к мазохизму, потому что такое ярое желание аллергика есть продукт, из-за которого у него потом чешутся руки и живот, он объяснить не мог. Ким снова и снова брал эту клубнику, ел ее втайне от Джехена, а затем закономерно покрывался красными пятнами и хныкал, когда тот наносил мазь и впихивал таблетку. Да, Доен был немножко глупым мазохистом, но Джехена даже эта его черта отчего-то очаровывала. Он обнимает его со спины и мягко целует в шею, успокаивая, но Доен лишь больно пихает его локтем в бок и уносится в комнату. - Ты меня не любишь, Чон Джехен. Джехен отрывается от чтения книги, когда Доен вдруг вечером приходит в гостиную с этими словами. - Интересно, с чего ты взял это? Доен складывает руки на груди, опираясь плечом о косяк, и непринужденно отвечает: - Ты каждый раз отбираешь у меня мою любимую еду, пичкаешь всякими таблетками, заставляешь общаться с Хэчаном, которого я терпеть не могу, и не даешь целоваться с Ютой. Ты злой человек, который меня не любит совершенно. Джехен откладывает книгу с тяжким вздохом и снимает очки. Доен мало того, что был мазохистом, так еще и совершенно вредным. Вредным манипулятором. Но если бы Джехен не был куда более прозорливым, они бы давно подрались и расстались, проклиная друг друга до конца дней своих. - Я отбираю клубнику, потому что у тебя на нее аллергия, которая может убить, таблетки - это антигистаминное, чтобы прошел зуд и ушли пятна, Хэчан - твой младший брат, и вы деретесь еще с детства, а с Ютой я не позволяю тебе целоваться, потому что я, черт возьми, ревную тебя к нему. Он смотрит на Доена серьезно, с толикой злости, но того так просто не проймешь. Джехен это понимает, когда тот спокойно спрашивает: - Когда начнешь просить у меня прощения? - Когда ты перестанешь целовать Юту и есть клубнику. - Значит, никогда. Доен снова дуется: на этот раз из-за того, что не смог добиться от Джехена извинений. Джехену хочется смеяться, потому что тот в такие моменты был ужасно похож на ребенка: с надутыми от обиды щеками и манипуляциями, которые раскрывались в один счет. Но даже эту его черту Джехен любил. Доен не разговаривает с ним до самой ночи, но когда настает время сна, упорно лезет к Джехену в постель и забирается прохладными руками ему под футболку. Ким жмется как можно теснее, устраиваясь поудобнее, и когда Джехен хочет возразить, то лишь произносит: - Помолчи. Я все еще обижаюсь на тебя. - Но тогда почему ты лезешь обниматься? - Ты дурак? Если я обижаюсь на тебя, это вовсе не значит, что я тебя разлюбил и не хочу с тобой обниматься. А теперь потискай меня хорошенько, чтобы мне лучше спалось. Джехен не сдерживает смеха, пока крепко прижимает Доена к себе, а затем настойчиво целует в губы под ярые протесты.