Дорогой дневник...

Конечно же, по истинному закону подлости долго ждать не пришлось... 6 июля 2020 года Прекрасный день был. Как минимум, по той причине, что сегодня мы с Димой вновь гуляли. После того сна я стала немного осторожничать, но в то же время старалась не зацикливаться. Это мелочь, София. Всё в порядке, успокойся. Если не будешь придавать значение вещам, то они не будут иметь силы. Помнишь? Да, помню... Тогда забей. Есть ты, Он и то, что происходит между вами — всё, что имеет значение. Верно. С таким настроем я была всю прогулку. Мы пошли к морю, как часто это делали с наступлением лета. Погода была самой приятной за долгое время: не слишком жарко, не слишком душно. Периодические облака любезно спасали от июльского солнца. Сели на одну из прибрежных лавочек и наслаждались происходящим. Людей в тот вечер было не слишком много — что очень удивительно для этого времени суток. Морской бриз как нельзя кстати обвивал разогретые под лучами солнца тела, заигрывал с волосами. Как было заведено на каждой прогулке, сегодня в программе были интересные разговоры. Изредка люди мелькали с разных сторон бетонной тропинки, в то время как Рыцарь и я умилительно беседовали обо всё на свете. О том, на каком я сезоне "Теории", как моё самочувствие — физическое и ментальное — делился, что Он успел изготовить в своей мастерской. Я ощущала себя отлично. Начиная освежающим ветром, заканчивая рукой Штирлица, которая сжимала мою — меня устраивало всё. Больше для счастья ничего не надо было. С приближением позднего вечера мы решили подводить прогулку к завершению. Неспешно встали и, по-прежнему держась за руки, направились к выходу с пляжа. Сегодня его ладонь была ещё горячее, чем обычно. Я не знала, с чем это могло быть связано, но решила не нервничать. Если что-то будет идти не так, я могу в любую секунду это прекратить. Мы побрели в сторону моего дома. На Диме красовалась футболка сочного жёлтого цвета с изображением Тома и Джерри. Я оценила её, и Он смущённо поблагодарил. Дорога заняла немного времени, и совсем скоро мы оказались возле пункта назначения. Я хотела отпустить руку спутника, но тот не намеревался позволить мне осуществить желаемое. Такое действие с его стороны немного насторожило. Я осмотрелась по сторонам, а Штирлиц всё ещё не держал мою ладонь. Поглаживал тыльную сторону большим пальцем — можно было без труда почувствовать, насколько мокрой была его кожа. Внутреннее волнение охватило меня. В эту самую секунду от порой неуверенного Рыцаря веяло решимостью. Не понятно, чем вызванной, но явственно ощутимой. Он невзначай сказал: — Софий, ты знаешь, какой сегодня день? — Нет, — отвечаю честно. Не то, чтобы я отслеживала в календаре все праздники, но что-то совсем не помню, какое событие чествуется 6 июля. (Ивана Купала не в счёт) — Сегодня отмечается Межнународный день поцелуев. Ага, наивный... или наглый... Известно ли тебе, сколько таких "праздников" в году, посвящённых таким вещам? Видимо, нет... На лице его довольная недвусмысленная улыбка. Он смотрит по сторонам и подходит ко мне ближе. Я сразу догадываюсь, к чему всё идёт, и мне определённо это не нравится. Дискомфорт неприятной волной обвивает, в то время как моя ладонь расслабленно покоится в чужой горячей. — Правда? А я и не знала... Прикидываюсь дурочкой, чтобы потянуть время. Хотя почему прикидываюсь? Я правда не знала, что сегодня — именно сегодня — этот чёртов "праздник" (даже если он высосан из головы этого злотоглазого симпатяги). Штирлиц поправил непослушные пряди моих волос, едва коснувшись щеки. Внутри меня передёрнуло. Я пыталась расслабиться — всё тщетно. Мои намерения не совпадали с реальностью. Конечно же, Он не отвечает на мою последнюю реплику. Его голова явно забита не моими словами, а тем, что должно произойти в ближайшие секунды. Я почти испуганно оглядываюсь по сторонам. Опять... Пытаюсь отыскать спасение. На лавочке возле подъезда сидят завсегдатаи общественных новостей — они же бабушки — вокруг то и дело снуют люди, на площадке кричат радостные дети. Я хочу кричать вместе с ними. Но не от радости. От страха... Вся ситуация нисколько не располагает к романтике, но, похоже, такое мнение только в моей голове. Я мельком смотрю на человека, который всё ещё держит мою левую руку, и вижу, как Он глядит на мои губы. А потом облизывает свои... В это мгновение лёгкие сжало невидимой хваткой — я перестала дышать. Смотрела на довольного Диму, который предвкушал момент, лицо которого придвинулось к моему почти вплотную, а свободной рукой он прикоснулся к моей щеке. Поглаживая и как бы успокаивая. Вот только ни черта это не успокоило... Ровно наоборот. Такая его близость и касание щеки стало своеобразным триггером. В голове любезно заиграло воспоминание. Фрагмент, который хотелось затолкнуть как можно дальше. Мне 14 лет. Рука того ублюдка почти сжимает мою щеку, но спешно опускается вниз. Задевает юбку пальцами и медленно тянет вверх, пока я пискливо отодвигаюсь как можно дальше. Его лицо совсем близко. Он горячо шепчет на ухо: — Я так хочу поцеловать твои вкусные губки. — Слышу, как подонок облизнулся. — Ха-ха, надеюсь, ты поняла, что я имел в виду не только те, что на твоём миловидном личике... Его пальцы крепко сжимают меня меж ног и от чувства стыда хочется заживо сгореть. Он издаёт протяжный стон и целует меня в уголок губ, пока я... ... возвращаюсь в реальность. Поняла, что всё это время не дышала, и делаю резкий вдох. Дима несильно сжимает мою щеку, прямо как тот... Форменный ужас окутывает меня полностью. Но в этот раз я не стою смирно. Выставляю ладонь вперёд, останавливая безнадёжного романтика, и смотрю в пол. Он непонимающе смотрит на меня, свою ладонь не опускает. Я с усилием смотрю в его глаза, стараясь не проецировать лицо из воспоминания, и произношу с расстановкой: — Дима... я не думаю... что сейчас подходящее время... Юноша тут же ретируется. Отпускает мою ладонь, оставляет в покое щёку, на которой уже с десяток ментальных слёз, и отходит на пару шагов. — А, окей. Как скажешь. — Стеснённо проводит рукой по волосам. — Спасибо за сегодня. И доброй ночи, Софийка. — Помохал рукой и тепло улыбнулся. — Да, и тебе... Я вяло побрела домой, лениво шагая по ступенькам, и обдумывала всё произошедшее. Дима... Он так мне нравится. Ещё с седьмого, чтоб его, класса. Но как только стало понятно, что Он меня поцелует, то внутри проснулось... отвращение? Неприязнь? Только я представила, как наши губы сомкнуться, сразу захотелось пожалеть о последнем приёме пищи. И запах его, почему-то, стал отталкивающим, хотя всегда привлекал обоняние. Что это вообще было? Не говори про страх — я способна отличить его от других эмоций. К тому же, помимо страха было ещё что-то. Убеждение или мысль... Нечто вроде:"Эй, не стоит этого делать! Рискуешь пожалеть..." Прошёл час, как я вернулась домой. Много думала, предполагала. А затем решила написать и объяснить ситуацию. Текст сообщения был следующим: — Дим, прости, я так не могу. Не подумай, что ты мне не нравишься (совершенно очевидно, что всё ровно наоборот), но у меня есть причины, содержание которых я не хотела бы разглашать. Мне попросту больно... Его ответ был максимально учтивым и участливым. — Все в порядке. Главное, чтобы ты была рядом... И я с радостью буду рядом, Дима... Не могла же я рассказать тебе, как меня домогались. Дважды. И моя психика так сильно пострадала, что я больше не смогу без опаски относиться к противоположному полу — с тобой поцеловаться не смогла, хотя влюблена не первый год. Эта информация несильно вяжется с образом радостной Софии, не правда ли? С образом человека, который способен на нормальные романтические отношения. Меня сломали. Как хрупкую детскую куклу. Мой механизм больше никогда не будет прежним, а твой наивный розовый взгляд вряд ли способен это понять... Мне жаль, что я повзрослела раньше, и жаль, что невозможно наплевать на отпечаток прошлого. Те эпизоды стали моим моральным клеймом, с которым придётся жить. Тебе этого не понять, но в этом случае я счастлива — лучше тебе этого никогда не прочувствовать... Как бы я не хотела доводить до крайностей и как бы не силилась отрицать очевидное, но с этого самого дня всё покатилось к чертям. Настал тот период, которого я боялась больше всего...