Я люблю...?

Когда рядом нет того, кто бы выслушал и дал совет, но есть те, кто с удовольствием лишь поучают и язвят, то жизнь не кажется таковой, которую с удовольствием прожил бы каждый. Нет, это не нытьё и еще одна плаксивая история о том, как плохо жить в этом мире. Это лишь рассказ о моей жизни, и о том, как же глупо и больно не иметь никого на своей стороне.       На балконе, что выходил на прекрасный город и не менее чудесный закат, стоял парень и меланхолично смотрел на людей, что проходили по уличкам, и весело смеялись. Было видно, что жизнь вокруг цветет миллионами красок, но эму они казались не ярче камней и дороги под ногами, этих самих людишек. — Неужели подходит к концу еще один надоедливый день? Интересно случиться ли хоть что-то в этом городе, что бы не было так скучно? — проронил тихенько парень. — Дамир, иди сюда. — позвала Дамитрия тетушка Мишель из гостиной. — Что такое? Не ужели вы зовете меня есть? — мечтательно вопросил он. — Дамитрий! — еще громче прикрикнула женщина. — Иду я, иду. Чего так кричать? — проворчал мужчина. Он отлепился от балконных перегородок, и направился к двери, что вела из его комнаты в коридор, и пошел прямиком к лестнице, что вела в гостиную, к своей невыносимой тетушке. Дамитрий спустился, и увидел, как Мишель управляла дворецким Полонием, чтобы тот побыстрее накрывал вместе с прислугой на стол. Парень увидел смешную рожицу, что корчила молодая горничная Рози за спиной у хозяйки, пока та не видела, и тихонечко прыснул в кулак. Он не сомневался, в том, что прислуга не очень-то и уважает свою госпожу, так как она была той еще истеричной и взбалмошной, не принимая к вниманию ее возраст. Да, женщина была красива и прекрасна до сих пор, но все так же гнила изнутри. Ее золотистые локоны лежали на плечах как всегда прекрасной копной, бирюзовые глаза сверкали словно турмалины и прекрасные клыки выглядывали из-под не менее прекрасных коралловых губ. Но это прекрасное лицо было перекошено ужасной гримасой злобы и надменности. Тетушка отвлеклась от поучения Полония и остальных, и наконец обратила внимание на своего драгоценного племянника. — Ох, ты, как всегда, не воспитан и груб. Сколько можно тебя звать? Что за ужасные манеры в тебе воспитали твои покойные родители? А я говорила им взяться за тебя усерднее до их смерти. — брюзжала Мишель, истекая ядом. — Извините, — притворно сказал парень, — мне далеко до ваших манер. Я обязательно исправлюсь. — Конечно, дорогой. Я идеальный пример прекрасных манер — сказала женщина, принимая слова племянника за правду, — Садись за стол, не то блюда остынут. Стол, как и всегда был переполнен яствами, большую часть с которых придётся выкинуть. Он горевал о том, что бедные люди не могут позволить и меньшей доли этих блюд. Он бы предпочел раздать это все нуждающимся, и предпочел бы компанию бедняков вместо тётиной. Пока он мечтал о несбыточном сидя за столом, и ковыряя тарелку из салатом, тетя рассматривала его очень плотоядно, думая о том, как же хорошо они будут смотреться парой вместе з дочерью губернатора. Ну и что, если она старше его и уже была замужем и даже имеет детей, зато какие богатства достанутся семье Самалиевских. Он не сможет отказаться, он должен их семье, либо он покинет этот дом отдав свои пожитки что остались от младшей сестры с ее мужем, либо возьмёт её в жены. Она не горевала от того, что её младшенькая Софи погибла 5 лет назад, ей некогда было за балами и приёмами. А еще она не хотела портить свое красивое личико печалью, от которого она думала, что лицо покроется ужасно некрасивыми морщинами. Она наверно больше радовалась смерти, потому что хоть и не слишком большие, но деньги останутся ей, когда она вышвырнет своего нелюбимого племянника вон. А лучше приумножит пожитки отдав на растерзание Дамира прекрасной, но с ужасными наклонностями дочери губернатора — Елизавете. Она знала, как любит развлекаться эта женщина, как она любила причинять боль мужчинам и как со временем она выбрасывала свои поломанные игрушки. О-о-о, это была прекрасная участь для ее дорогого племянника. Женщина противно захихикала, чем привела в чувство парня за столом. Он заглянул в ее глаза, и будто увидел свою судьбу, которую ему уготовили. Он сделал вид что не заметил, но его час все приближался, а это значило что нужно понемногу осуществлять свой план побега.