Неожиданность.

Кендов'Крент'Облан. Так величают не слишком большого, бронзового окраса с золотым отливом, с пронзительным, но скучающим взглядом, дракона. Он восседал, как обычно, у Драконьих Стен Слов, где ему было назначено находиться для подачи мудрости послушникам и его меньшим собратьям, благо, опыта у него навалом, ибо он уже древний дракон. Не следующее поколение после Алдуина, но близко. Его взгляд пронзал небеса, уходя куда-то в даль. Он вечно думал, но думал не так, как его Старший брат Партурнакс, а как слабый воин, что не хочет видеть не смерти, не жизни. Ничего. Но долг. Долг вечен и этот долг будет с ним до тех пор, пока его вечность не канет во тьме. Сейчас же, как и всегда, он был в слабой меланхолии. Вечно углубленный в себе, он изредка проводил взгляд на тропу к Стене Слов, чтобы выяснить, идет кто или нет. Так и проводил этот дракон свой досуг, из-за дня в день. О чем он думал? Никто не знает, но если вести за ним тщательное наблюдение, то редко, если понимать конечно, его лицо озарялось в грусти, что пожирала также, как Алдуин пожирала Миры. Вдруг, драконий слух уловил странный шум. Шум стопы об камень, которого быть подавно не должно. Он медленно и аккуратно, приподняв свою голову с земли и змеиным взглядом прошелся по подступу. Никого. Переведя взгляд чуть в бок, он заметил огромных мужчин, что пытались скрыться под силой слов, но прятаться от драконов? Та ещё потешность. Он все также смотрел на них, пока те в небольшом ужасе не понимали, что тем стоит делать. Обычно, Норды сильный и храбрый народ, но перед повелителями неба слабел каждый, кто хоть раз видел их силу. Эти были из тех, кто узрел их величие и познал суть их силы. — Йорре мэйз кванар?, — с некой усмешкой проговорил свою извечную фразу, а если быть точнее только тем, кто пытался надурить дракона, что происходило крайне редко. Только те норды, которые к нему пришли, лишь вздрогнули и продолжили молчать. Это показалось странным. Присмотревшись к тем, он понял, что те выглядели боевито. Не так как обычно, а по иному. Одетые в стальные латы, с глупостью и уверенностью в глазах, а той мудрости, что обычно вкладывали драконы или хотя бы хитрости - не было. Ещё угадывалась жажда власти. Печально. Очень грустные мысли наполнили разум дракона, но это не помешало тому начать вставать в полный рост. Дедуктивным методом он пришел к выводу, что те явно пришли не учиться, не искать знаний, а лишь то, что влечет человеком и то, что драконы пытались вытащить с корнем из их младших сородичей, после чего, они бы помогли тем вознестись. С десяток мужчин вскинулось, подняли оружие и побежали на дракона, крича воинственные кличи или слова силы. И только он хотел выпустить простой крик, Йор-Тор-Шуль, как неожиданно понял, что не может кричать. Запретить кричать может только более сильный дракон и то, этот крик, под которым, он возможно находится, знают только несколько драконов. Его взгляд быстрым взмахом ринулся в небеса. Он увидел то, что ввело его ещё в более сильную грусть. — Чужим учим, а своих не научим... — последние мысли были дракона, когда его голова слетела с плеч и упала оземь, выбрызнув огромное количество крови. И ведь стоило догадаться, что люди явно не способны одолеть драконов и всегда должен быть тот, кто тем поможет...

***

Находясь в своем духовном обличье, дракон с мягкостью прикасался к золотым путам, что начинались тянуться к его душе и притягивать. Небывалая нежность своего создателя покрывала его. Он отправился в Домен Ауриэля, его создателя, его отца. Уже видя Царство Акатоша и некоторых из своих бывалых собратьев, которым хотелось только улыбаться, как случилось то, что испугало его и схватило его души в тиски. — СЛЕН-ТИД-ВО! — вбилось ему прямо в душу и заставило низвергнуться в Оплот Живых. Проносясь мимо обителей жалких Даэдра, он вновь впился в свои старые кости. Старая земля вдавливала его, но сила Алдуина тянула на себя, заставляя подчиниться и двинуться дальше. Эмоции, что нес крик Первенца Акатоша, были полны злобой и яростью, гневом и печалью, разочарованием, уловила душа древнего дракона. Сама его душа наполнялась похожими эмоциями. Поднять руку на братьев и на волю отца? Невероятно! Подняв и так хмурый взгляд наверх, встретившись с похожим, он кивнул и взлетел в Небеса Скайрима, где отправился на Глотку Мира, в вечный обитель Партурнакса.

***

Уже умирая, он поднял взгляд на подходящего к нему Довакина. Тот с небольшой печалью и показушным равнодушием уже тянул эбонитовый клинок к его шкуре, опять в район шеи. Дракон уже не сопротивлялся, но нашел себе в силах выразить обиду хоть кому-то, кто и слушать не станет, а в скором времени и станет окончательным убийцей. — Кукла, безвольная кукла что управляется все тем же кукловодом. — проговорил старик в обличье дракона, после чего прикрыл глаза. Ожидав удара, тот его не получил. Он открыл глаза и узрел довольный взгляд довакина, что заставило его ужаснуться. Удар он получил, правда не по шеи, а в глаз. А был ли Партурнакс кукловодом? Или Довакин это чья-то древняя сущность? Не ясно... Впрочем, это уже не его дело, его душу уже поглощает это чудовище в человеческом обличье...