Вне игры

17 июня. С края обрыва сыпятся камни и ошметки песка. Они с глухим стуком ударяются о воду. Я смотрю им вслед, пока они не скрываются в морской пене. Боюсь ли я упасть так же? Нет. На моем лице всплывает самодовольная ухмылка. Я почти счастлива. Но почему я стою здесь? Смотрю на бушующее под ногами море, которое так и тянет к себе, и улыбаюсь крупным каплям дождя ударяющим по моим плечам? Ты же так и хотела, правда? — спрашиваю я у себя и не отвечаю. Все так и было задумано? Или в какой то момент что-то оборвалось? Задавая себе вопрос за вопросом, я погружаюсь в свои мысли, все так же продолжая смотреть в лицо приближающемуся шторму. В кармане моей джинсовки лежит цепочка с кулоном. Удивительно, что такая маленькая вещь может причинить столько боли. Мало кто знает, что у этого отрывка есть длинная предыстория. И эта предыстория — моя жизнь. Ну точнее часть ее, как бы занудно и по-философски это не звучало. Тут нужно долго копать. Тогда давайте начнем с начала? *** 3 апреля. Воскресение. Я смотрю сквозь кружево занавесок на скучное серое небо. Как бы дико не звучало это, но я не люблю выходные. Да-да… — Мадо! Какого чёрта ты еще в кровати? — залетает в комнату мать. Я смотрю на часы — 10 утра. Мама стоит в боевой стойке уперев руки в бока, сейчас она скажет, что я лентяйка и сплю до обеда и лучше бы я поиграла с братом или прибралась вечером, а не рисовала до поздней ночи. — Опять рисовала? — спрашивает она, трогая ткань, накинутую на незаконченый холст, — вот лентяйка, лучше бы ты так в комнате убиралась. — Не трогай! Еще не закончено! — подрываюсь я с кровати. Мать отдергивает руку, как от горячей сковороды. — Ты вот лучше бы разобрала свой гараж или Ильке помогла бы с домашкой, чем до утра с краской бы сидела. Давай, подъем, тебя посуда ждет. — выходит мама из комнаты, не закрыв дверь, а я откидываюсь на подушку — каждое утро, черт возьми, одно и то же! Завтрак оказывается как всегда пресной кашей и бутербродом. Хотя так было не всегда: когда с нами жила бабушка, она готовила прекрасную еду. После завтрака посуда. После посуды — уборка и прочая домашняя рутина. Мне навстречу выбегает Илька, мой младший брат. Я улыбаюсь про себя и молча прохожу в кухню. Мы не разговариваем со вчерашнего дня из-за неподеленной булки с изюмом, которую я в итоге отдала ему, сказав что уступают только девчонкам. На что он обозвал меня мальчишкой и сказал, что я никогда не найду себе жениха из-за внешнего вида. Ну что ж, молчание мне только нравится. Меня нельзя назвать некрасивой, я довольно симпатичная, если накраситься и приодеться. Но в своих любимых удобных вещах я не выделяюсь из толпы таких же как и я среднестатистических девчонок. Я собираюсь и выхожу из дома, а ледяной ветер ударяет мне в лицо. Эту погоду нельзя назвать хорошей, но мне она нравится. Спустя 15 минут бодрой ходьбы, я наконец-то захожу в холодное и темное помещение гаража, который приветствует меня железным лязганьем двери. Я, едва не споткнувшись об какой-то инструмент, безалаберно кинутый на пол во время прошлого моего посещения, прохожу вглубь и вешаю куртку на кое-как вкрученый в стенку саморез. Здесь не так холодно, пахнет бензином, керосином и краской, а почти все пространство занимает машина. Эта семёрка отца, которую он переписал на меня. Но увы, мне до 18 лет еще почти год. — Привет. — Ася зависает в дверях, перекрыв мне свет. Я щурюсь, смотря на ее порозовевшее от холодного ветра лицо и улыбаюсь. — Привет. Она садится рядом на лавочку и достает из металлического таза моток проводов, которые надо очистить и хитро смотрит в мою сторону. — Че такое? — Я нам вкусного принесла. На душе сразу становится теплее не только от ее слов сколько от ее присутствия. Мы усаживаемся у гаража и едим то, что принесла Ася. Морковь, яблоки, семечки, конфеты… Я тоже иногда выношу что-нибудь, но это бывает достаточно редко, от чего мне иногда становится стыдно. Поделившись новостями скопившимися за эту неделю, мы заметили приближающийся силуэт. Это Серый. — Здорово, — протянул он мне руку и крепко пожал, улыбнувшись. — Как классно, когда всегда знаешь, где тебя можно найти. Я улыбаюсь ему в ответ. Ася кивает и тоже протягивает ему руку. Вообще, когда я с Асей, мы с Сержем пересекаемся не часто, поэтому они почти не знакомы, но знают друг друга через меня. Сразу после приветствий, он, недолго думая, ныряет в гараж. — Че у тебя здесь опять за бардак? Слушай, ты задолбала, а? — орет он из глубины гаража, когда обо что-то спотыкается. — Почему колеса не подкачиваешь, м? Хотя бы пыль протерла. — Он добрался до моей семёрки. Мы слышим как он матерится, снова наткнувшись на что то ещё. Выглянув из-за двери, он хватает яблоко и вновь пропадает в моем гараже, вызвав у нас еще один громкий залп смеха. Спустя несколько минут, вдоволь наевшись и насмеявшись вместе с нами, он отходит к своему гаражу, который находится напротив моего, и открывает створки. Затем выкатывает оттуда черную иномарку, которая завелась как минимум раза с десятого. Я давно знакома с этим зверем — бмв 7 серии, которую мучает Серый уже почти 3 года. Купил он ее в 16 лет на другом конце города у какого то лихача за смешные деньги, кроме того, сам автомобиль был почти ровесником Серого, поэтому многое в машине надо было менять и восстанавливать. Мне с Асей нравилось сидеть в ее шикарном салоне, но Серж почти всегда был против этого. Он в шутку говорил, что машина не заводится именно из-за нас, потому что ревнует. Его отец, чуть не выгнал его из дома, когда узнал, что деньги, отложенные на колледж ушли на «корыто с гайками».Потом Серый поступил на бюджет в экономический местный колледж. Машина стоящая в моем гараже еще не моя и оформлена на моего отца, но я уже пару раз выезжала на ней за город. С Серегой и его другом. Словно в подтверждение моих слов, на капоте завибрировал телефон Серого. И конечно же это… — Дышев! Хули ты еще спишь?! Договаривались же по времени! Серый кроет его матом вдоль и поперёк, хотя на лице его играет задорная улыбка, ведь только с этим придурком он может основательно чинить свою тачку. Дышев уже как 3 года учится на механника и с руками у него, в отличие от моего лучшего друга все в порядке. — Давай, подьезжай, — ржет он, заканчивая разговор. Подъезжай! У этого идиота даже велосипеда нет, я уж ничего не говорю о машине. На чем интересно он «подьедет», на роликах? Я улыбаюсь своей же шутке, а Серый это подмечает. — Что, соскучилась? — Да, не терпится свернуть ему голову. — отвечаю я, зная, что Серый дружит со мной ничуть не меньше чем с этим придурком. Эти двое — полные противоположности. Я провожу рукой по бритой макушке Серого, вспоминая что когда-то он носил чёлку. Когда-то… Это было лет 5 назад. Тогда Серый был дохлым заморышем, за которого опасались, что его может сдуть ветром. Сейчас же он довольно симпатичный высокий парень с притягательной улыбкой и веселым характером. Он смотрит на меня темными, ореховыми глазами и улыбается. Чем-то похож на кота. — Серёг, а ты давно масло проверял? — Ася уже стоит у открытого капота его машины и что-то там делает. Ася соображает в машинах намного лучше чем я, но при этом гораздо реже копается в них. Ее темно-рыжие волосы спадают с плеча, а она упрямо откидывает их за спину. — А это что? — тыкает она во что-то, чего я отсюда не вижу и Серый мчится к ней. Его бесит когда кто-то копается в начинке его машины. Но я подозреваю что Ася для него далеко не «кто-то». Так вот про противоположности. Дышев немного выше чем Серёга, но не симпатичнее. У него темно-каштановые волосы, уложенные на манер Джонни Деппа, высокие острые скулы, глаза цвета персика с зелеными вкраплениями и густые брови. Он почти никогда не расстается с небольшой чёрной шапкой бини, тельняшкой и чёрной банданой, намотаной либо на запястье либо вместо шарфа. В отличие от Серого, он чаще всего хмурый или недовольный чем то, совсем не серьёзный, довольно самоуверенный и наглый. Образ жизни у него состоит из машин, выпивки, курева и уличных драк. Один раз он получил несколько ножевых в перепалке и нам с Серёгой пришлось везти его до больницы и объясняться с ментами. М-да, та ночь запомнилась мне довольно хорошо. Дышева вытащили с того света, но драться он не перестал, а размашистый шрам под скулой с левой стороны остался как напоминание. — Ну че, школота, без меня никак? — подходит Дышев и садится на лавочку рядом. Ася фыркает и вновь погружается чуть ли не с головой под капот, а Серый здоровается с ним за руку. — Справляемся потихоньку. — Хм, ну-ну. За парнем увязался какой-то блудный здоровый пёс и когда Дышев сел, он тут же пристроился у его ног. Серый почесал собаку за ухом и что-то сказал другу. Когда ухожу в гараж, они продолжают о чем то разговаривать. Очистив немного проводов от оболочки, я достала телефон. На экране тут же высветилось 3 сообщения. Аноним: «привет» «ты как?» «что сегодня в твоих планах?» Я отрываю взгляд от экрана и смотрю на парней, беседующих на улице, вижу Асю, по пояс погрузившуюся под капот и облезлого здорового пса, положившего голову на ногу Дышеву. Я печатаю: «ничего», «мне снова скучно». Из раздумий меня вырывает голос Серого. Я вижу как он заходит в помещение и потягивается. Он все-таки очень симпатичный. В последнее время я иногда задумываюсь о том, что было бы, если бы Серж был моим парнем. А может… Нет. Не может. Он мой друг. — Что скучаешь? — он садится рядом, обнимая меня за плечо. — Некогда скучать. Тут видишь, еще почти целый таз. Он обводит взглядом помещение и его глаза останавливаются на здоровой коробке, которой закрыт мой старый холст. — Ты ещё рисуешь ту работу? — Ты первый кто увидит её. — отвечаю я и облокачиваюсь на него. — Хочешь, на весенних сьездим куда нибудь? — Например? Ты же знаешь, меня не отпустят далеко. — Поедем недалеко. Я вздыхаю, обдумывая свои планы на каникулы и праздники. В принципе ничего не намечалось, поэтому можно было бы куда нибудь сгонять. — Эй, народ, давайте махнем куда нибудь недели через две? Ася отрывается от внутренности машины и присаживается на капот, смахивая с лица непослушные пряди. — Серж, ну ты знаешь, я только за… — отвечает Дышев и отворачивается. — А ты как? — Я пока что не знаю. — задумчиво произнесла Ася. Я знаю. Знаю, что скоро точно уеду отсюда. Скорее всего навсегда. Если мне хватит терпения, я закончу 11 класс в этом городе. Если нет — через 2 месяца я закончу 10. — Слышь, Айвазовский, а у тебя штамповки были? Или тебе папаша такие диски подогнал? — парень обернулся и лавочка под ним скрипнула. — Были. — скрежетнула я зубами, понимая, что он издевается. Этот идиот сам помогал мне отнести штамповки в гараж к Серому. — Серж, смотри, ты постоянно говоришь, что она добрая и милая. По моему это немного не так. Добрая и милая? Интересно, что еще обо мне говорит мой друг? — Ты знаешь ее почти столько же сколько и я, к чему вопросы? — К тому что твои слова не соответствуют действительности и ты просто не можешь сказать ей правду. — Что ты несешь? — Серый начинает злиться и я это чувствую. — Да ладно ты, не кипятись. — ухмыляется Дышев и отворачивается, чтобы погладить пса. — Придурок. — тихо выдыхает Серж и поворачивается ко мне. — ты сегодня?.. — Мать уезжает к отцу. Я с Ильей остаюсь как минимум до понедельника. — Я тогда как обычно? — Оставлю дверь открытой. — усмехаюсь я. Когда я возвращаюсь домой, Илья уже спит, а мать стоит на выходе с тяжелой сумкой. — Я тебе не разрешала так долго гулять. — без приветствия заводит шарманку мать. Я не отвечаю. Молча стаскиваю с себя парку, скидываю растоптанные кроссовки и устало сажусь на старую тумбочку, смотря на себя в зеркало напротив. Надо умыться. — Еда на два дня в холодильнике. В понедельник в школе отпишешься, Завтра позвоню. Я вздыхаю, закрываю за ней дверь и выключаю свет. Темнота, полумрак мне нравятся больше. В темноте проще думать, проще воспринимать свои мысли как что-то материальное, что-то… Я слышу стук в окно и вздрагиваю. Без лишних телодвижений открываю скрипучую створку и меня обдает ледяным мокрым ветром. Противно. Серый высокий и крепкий, ему ничего не стоит запрыгнуть на мой подоконник и перекинуть ноги через карниз. В мгновение он оказывается около меня и захлопывает раму слишком громко, от чего я повторно вздрагиваю. — Я видел, как она вышла, поэтому не стал ждать. И дверь ты закрыла. — поясняет парень, скидывая капюшон зеленой толстовки с бритой головы. А я мысленно проклинаю себя за то, что забыла не закрывать замок. — Чай будешь? — Нет, я слишком устал и промерз. — валясь на мою кровать, говорит он и натягивает на себя плед. Его кроссовки остались окна. — Еще рисуешь? — Да. Я думала эту ночь тоже рисовать, но меня уже срубает. — признаюсь я и тру уставшие глаза. Серый вскакивает с кровати и подходит к незаконченному холсту, накрытому парусиной, найденной в гараже. Он приподнимает ткань на что я ударяю его по руке: — Не законченно! — я смотрю на него с мольбой и встречаюсь с выразительным взглядом темно-ореховых глаз. Он вздыхает и убирает руку, ткань ниспадает на холст новыми складками. Я знаю что он сейчас скажет. — Там опять море? Я киваю. — Мадо… Ты прекрасно рисуешь, ты… замечательная! Зачем тебе эта ёбанная шарага? Я понимаю, что это твоя мечта, но ты уже пробовала поступить и тебя не взяли просто потому что ты девушка! — Это дискриминация… — Им плевать! Каким бы прекрасным моряком ты не была, вместо тебя быстрее возьмут троечника, но парня! Это я слышу не в первый раз. И, кажется, не в последний. Серый — единственный кто знает о моей мечте и единственный кто знает, что я уеду отсюда при любой удобной возможности. Но он этого не хочет. Я планировала рисовать большую часть ночи, но не хочу лишний раз напрягать друга, поэтому просто падаю на кровать и забираюсь под одеяло, стянув с себя толстовку. Серый подходит к окну и занавешивает его шторами, чтобы полумрак стал темнотой. Я чувствую как мягкий матрас прогибается под тяжестью тела парня и как меня обдает согревающим теплом. Серый лег рядом, поверх одеяла. Он заводит будильник на 6 утра и кладет телефон под подушку, чтобы не разбудить меня, когда будет пора вставать. — Ты завтра опять на пристань? — Да, мне надо закончить пару такелажных работ. — Ты успеваешь учиться? — Нет. Но мне надо восстановить машину. Я лежу к нему спиной и чувствую его дыхание затылком. Но не повернусь. Уверенна, он тоже этого не хочет. Когда кто-то из нас чувствует вину, мы избегаем смотреть друг другу в глаза. Сейчас мы чувствуем вину оба: он — потому что хочет, чтобы я отказалсь от мечты, я — потому что даже ради него этого не сделаю. Серый останется здесь в любом случае. У него здесь работа, дом, родители, брат, учеба и вообще вся жизнь. Меня здесь ничего не держит. — Давай спать. — тихо выдыхает он мне за ухо и прячет лицо в моих волосах. Со стороны наши отношения нельзя назвать приятельскими или дружескими, но Серый не представляет меня иначе чем другом. Что касается меня… Я бы не против с ним встречаться, но повторюсь — я скоро отсюда уеду, и мы — друзья. Мы все так же ведем себя — в шутку дерёмся, гуляем вместе и иногда спим в одной кровати не придавая этому иного значения кроме как просто спать. Нам комфортно вместе, а я не могу засыпать в пустой квартире одна. Я боюсь быть одна. Когда Ася только присоединилась к нашей компании несколько лет назад, то сперва удивлялась нашим выходкам по типу обьятий, поцелуев в нос и ночёвок в одной кровати. Сейчас это для нее не является чем-то странным, но с собой она никому не позволяет себя так вести. Я до сих пор помню наш разговор после их первой встречи. — И… Вы друзья? — Ну да. — Но ведёте себя как пара? — Чего? Стоп, нет! То есть… — я смутилась тогда под ее серьёзным упрямым взглядом. — Он тебе нравится? — Ну… Есть такое. Но это ничего не значит! — Ещё как значит… Серый громко засопел во сне и перекинул руку через мой живот, теперь его дыхание я ощущаю на своей шее. Я никогда не думала о Сером как о своем парне и он в свою очередь не намекал на что-то большее чем дружба. Но мы всегда прикрывали спины друг друга и всегда зализывали чужие раны. В его обществе я чувствую себя безопаснее чем бы чувствовала себя в самом защищенном месте мира. Скоро у него день рождения. Я не знаю что ему подарить, но уже накопила небольшую сумму. Скорее всего это будет что-то связанное со мной. Чтобы он помнил обо мне, когда я уеду. Пора спать. Я закрываю глаза, заметив на электронном циферблате время 2:15. Это значит что еще 3 часа 45 минут Серый будет рядом.