xoxo

ацуши почти что вздрагивает, когда чувствует тесный, ненапористый обхват со спины. даже подается вперед, чтобы вырваться, а может и защититься, но чьи-то цепкие руки осторожно притягивают его обратно. все что накаджима ощущает — горячее дыхание, обдающее неприкрытое воротником рубашки плечо, и чужие пальцы, сцепленные у него на поясе. он пребывает в тревожном неведении буквально секунды две, пока уши не ласкает знакомый голос, в котором будто разлилось что-то сладкое и тянучее: — ацуши-кун, хорошо работаешь сегодня. ацуши немного расслабляется и тут же смущается до глубины души. в животе и так с недавних пор на постоянной основе проживают бабочки (тигр сравнивает их с самыми обыкновенными, которые летают абсолютно везде и имеют аккуратные белоснежные крылья), а так они трепещутся, пихают желудок из стороны в сторону. его наставник довольно часто выкидывает подобное, словно не замечая, насколько у оборотня краснеют уши и разбегаются зрачки, расталкивая блики в ярко-желтых глазах. а тем временем теплые, перебинтованные руки стискивают накаджиму немного крепче, но так, чтобы он мог вобрать воздуха в легкие, которых внезапно становится слишком мало. от волнения пульс учащается, и, видит бог, дазай это знает, потому что его щека вдруг оказывается около виска ацуши. первый вздыхает (тигриный желудок делает сальто; почему вообще до сих пор законно так прекрасно вздыхать, как в тех самых любовных романах) и кажется ухмыляется, на что накаджима, запинаясь и смущаясь, реагирует: — ох, дазай-сан, это вы… я уже успел испугаться, вам не кажется, что это некрасиво — так тревожить своих подчиненных? — ацуши отшучивается, хотя мозги решительно отказываются работать из-за одной детали: пальцы детектива из позы замка незаметно начинают бегать и легонько отстукивать какой-то ритм на его животе. — оу-у, прости, мой милый, я честно старался быть аккуратным, но кажется опять переборщил, — дазай улыбается, замечая, как у кохая заливаются щеки на этом «мой милый». — впредь я буду подходить спереди! оборотень передергивает плечами и неловко отвечает: — мне, эм, нравится и со спины. просто в следущий раз предупреждайте… пожалуйста. — ацуши откидывает голову назад, встречаясь взглядом с глазами человека, который так старательно пытается его смутить, словно знает о тигриной несуразной влюбленности, и сверх дедукция ему для этого не нужна. дазай чувствует, как смущается. наверное впервые в жизни. и пока накаджима не успевает опомниться, оставляет на его горячей щеке (неужели великолепный дазай-сан способен настолько смутить этого тигренка) тихий, аккуратный поцелуй. — ты все-таки ужасно милый, ацуши-кун. — он говорит это практически на одном дыхании, утыкаясь носом куда-то в плечо кохая. ацуши засчитывает это, как признание в любви и, на собственное удивление, оказывается очень даже прав. объятия со спины и легкие поцелуи в щеку входят в приятную обыденность