Пока смерть не разлучит

      Дым от фитиля свечи постепенно исчезал, таял, но по стенам всё равно скользили тени — в мутное окно пробивалось достаточно лунного света, чтобы их оживить. Они плавно перетекали, разбредались по комнате, клубились у ног мага, как послушные псы. Их движение успокаивало и убаюкивало, Йонаш почти задремал, закинув руки за голову.       Тени не всегда были друзьями — в Цитадель его притащили просто как обладателя редкого дара. Что с этим даром делать дальше, как развивать, чтобы стал полезен ордену и короне, негласно за орденом стоявшей, — это решал Мастер. И методы его не отличались разнообразием. — Ты двигаешь тени — а толку? За что тебя здесь кормят, если ты ни на что не годен? Он мог бы ответить, что кормят его за мытьё полов, грязной посуды в общем зале, и всё такое — в любой таверне за это налили бы миску похлёбки куда гуще и ароматнее, чем здесь. Но смолчал, уроки Мастера запоминались крепко. — Я не знаю, что ещё с ними делать! — голос срывается на плаксивый всхлип, самому от себя тошно. Но в восемь лет, потеряв всю семью, так сложно принять, что жизнь переменилась и возврата назад не будет. Никогда. — Ты плохо стараешься. Думай! Резкий удар выбивает весь воздух, заставляет гнуться к земле. — Думай пацан, думай старательней. Обслуги у нас и без тебя хватает, а ты всё-таки с даром. Убирайте! Нет, этого не в казарму, в карцер. На раздумья, — глумливый голос стихает, а перед глазами серые стены, стены, низкий сырой потолок. Он сидит на полу перед огарком свечи, а вокруг бездушно и бессмысленно скользят тени. Абсолютно не нужные, источник его беды. Дома он развлекал младших братьев и мелкую сестру тем, что устраивал театр на стене. Вроде того, что показывал хромой зазывала на ярмарке. Истории придумывали сами, все вместе, он зажигал свечу и от её робкого пламени на стене появлялись тени, оживали тёмные деревья и волки, летали драконы и протягивала руки вверх принцесса в башне, плыли корабли и распускались цветы. Мелкие ахали, сопереживая героям, пугались и радовались, и не было для него лучше этих моментов перед сном. Однажды зимой такое представление он устроил в таверне, для всей малышни из посёлка, как раз перед Колесом года. Кто же знал, что среди бродяг у очага затесался пришлый колдун — Охотник на магов? Откуда он мог знать, что охотник предложил отцу денег за старшего сына и тот в ответ двинул магу в морду? В канун Колеса года дом их загорелся и тенями по стенам метались они сами, пытаясь спастись. Он не знал, кому удалось выжить, но в поджоге не сомневался — занялось быстро и сильно, сразу с нескольких сторон. Зато он знал, кто это устроил и почему. Руки бессильно сжимались в кулаки, стоило вспомнить, что его, как паршивого щенка, связали и привезли в Цитадель на дне повозки. И сразу посадили на цепь — первые руны нанесли на рёбра под сердцем в тот же вечер. Если бы он хоть что-то умел! А так — бесполезное развлечение, пустое и никому не нужное. Если бы тени могли хоть что-нибудь толковое! К примеру, отрастить настоящие зубы и намертво вцепиться в плоть… — А неплохо! — Мастер даже расхохотался, вытирая кровь с поцарапанной кисти. От теневого волка он быстро уклонился и тот мгновенно растаял. — Теперь мы знаем, над чем работать! Силёнок у тебя пока маловато, но ничего, это поправимо. Иди на кухню, пусть тебе насыпят пожрать, заслужил. Йонаш вздрогнул и проснулся, потёр лицо, соображая где он. Ощутил, как руны под пальцами двигаются по коже — скользят, словно тени. Может потому он их чувствовал, а со временем научился понимать и немного управлять. По крайней мере некоторыми. А на рёбрах теперь тянется кривой шрам — какие руны набили ему первыми, он всегда помнил отлично. Внизу, в общем зале, гудели голоса, двигали столы к стене — те, у кого не хватало монет заплатить за комнату, устраивались спать у очага. Йонаш подтянул к себе дорожную сумку, пошарил рукой по карманам, выудил деревянный футляр амулета. Провернул половины футляра в разные стороны, активируя защиту и полог тишины, чтобы хоть пару часов нормально поспать. Сон, пусть и топтался рядом, но приблизиться не спешил, пришлось даже подушку перевернуть и взбить. Вопрос Иая о рунах словно за нить дёрнул, потянулись чередой воспоминания. То, что свою свободу он носит с собой, буквально, как потом оказалось знал почти с самого начала обучения в Цитадели. Сообразил вот только далеко не сразу, а ведь отгадка лежала под самым носом. — Чей замок-то? Первое задание, понятное дело, что он злился и боялся. Не погибнуть или пострадать в стычке, нет, опасался не справиться. Война баронов в Ристеоне вроде как закончилась, но очаги пожарищ полыхали — кровную месть и жажду быстрой наживы никто не отменял. Короне бунт был невыгоден, зачинщиков искали и карали без всякой жалости, используя все доступные средства. — Оно тебе надо, паря? — наёмник, из тех, в помощь кому цитадель отрядила своего мага, уныло двигал челюстями. Судя по кисловато-сладкому запаху перемалывал листья табака с примесью серого лишайника — ядрёная смесь. Самое дешёвое бодрящее средство, но действенное — через час ленивое выражение глаз сменит горячечный блеск, движения станут резкими, а удары — молниеносными. — Меньше знаешь, дольше проживёшь, — наёмник отхаркнул тёмную слюну и вытер рот рукавом. Он отвёл взгляд. И то верно. Заказ, он и есть заказ, всё, что задания не касается — лишнее. — Но вот что я тебе скажу паря, — решил всё же подбодрить его вояка, ткнул в серую громаду крепости. — Грязь месить теперь вдоль реки и по оврагам почти два дня, погода ж дря-я-янь. Нам бы сюда прыгуна из вашей Цитадели. Чтоб раз — и на месте. — Прыгуна? — Ага. Болтают, что вроде был такой у вас там. В момент мог пару бойцов переместить — хоть из крепости в крепость, хоть на границу. — Был? Никогда про такого не слышал. — Ага, паря, был. Да весь вышел, упрыгал видать, — наёмник поржал над своей немудрёной шуткой и скомандовал собираться. Пока брели по берегу и особенно в оврагах, грязь не то, что месили — практически в ней плыли. Под самой крепостной стеной он принял зелье — мастера цитадели говорили, что сила постепенно будет расти, но пока без снадобий обходиться не получалось. О том, что происходило в замке, он тоже постарался забыть побыстрей, главное, что заказ выполнен чисто. Сыпал полученные монеты в кошель, а его затолкал в тайник — начал копить на побег. Потому что фраза про «упрыгал» не просто запомнилась, а врезалась в память. Сколько бы не твердили мастера про то, что из Цитадели не сбегают, но если другой смог, то и он сумеет, обязательно. — Йонаш! Хорошее всё-таки имя. Звонкое, самому нравится. Дворжек брился, когда со двора раздался окрик фейри. И чего голосит с утра? В большом зале же спят выпивохи, до полуночи вчера песни орали. Иая ожидаемо послали в разные стороны света несколько голосов, на что фей только посмеялся. — Йонаш! Я попросил накрыть завтрак нам под навесом, в трактире вонь с ног сбивает. Спускайся! Покачав головой, маг принялся выбривать вторую щеку. Конечно, брезгливый фей и так нос воротит от слишком запашистого людского племени, а полный зал немытого народу, которые тем более пили весь вечер, потом там же спали… бедняга. А имя… Когда он отъехал от Ристеона так далеко, что уже перестал узнавать названия городов и посёлков, то заплатил за комнату и отправился на базар. Деньги у него были — повезло прихватить почти всё, что копил за столько лет. Свобода и бездна возможностей пьянили, хотя вина он тоже выпил — прямо из кувшина, что купил по пути. Вокруг болтали и толкались люди, которым не было до него никакого дела! Он был счастлив и не обращал внимания на боль в боку, заживёт, срезанный кусок кожи не такая уж великая цена за целый мир. Звуки, запахи, вкусы. И женщины! Молодые, пожилые, совсем юные, краснеющие от слишком пристального взгляда. Зрелые, что сами дерзко стреляли глазами. Даже старухи — одна хотела огреть его клюкой по плечу, за то, что зазевался и случайно чуть не сшиб её с ног. В Цитадели женщин не было вообще. Конечно, маги, прошедшие обучение, находили способ повидаться с прекрасным полом, но это же совершенно не то. Первым делом он, наконец-то, полностью сменил всю одежду. Купил себе куртку, какую заприметил на одном из торговцев, пол дюжины рубах из тонкого полотна. Те, что выдавал кастелян в Цитадели, шили из грубого холста, а если хотелось другое — плати втридорога. Будь то одежда или что иное. И за рубахи, и за новую дорожную сумку он с удовольствием торговался до хрипа в горле, так что его на второй день узнавали в рядах, хлопали по спине и предлагали товары со скидкой «как своему». А почему бы и нет? — внезапно озарило, что если он прикинется торговцем и поедет с обозом, то будет бросаться в глаза меньше, чем одинокий вооружённый путешественник. Придумано — сделано, куплен специальный сундук для специй, они же места мало занимают, и он принялся придирчиво выбирать понемногу каждого вида, чтобы наполнить специальные ячейки. Вот только в азарте приготовлений к новой жизни забыл, что скрывающие внешность амулеты имеют свойство разряжаться. — Стой! — ухватил за плечо страж на перекрёстке Бежать поздно да и некуда, кругом толкутся люди, смотрят подозрительно, явно стражнику помогут, не чужаку. Города он не знает, так только, до постоялого двора как добраться и городских ворот. В глазах потемнело от злости, когда заметил, что к стражам пробивается через толпу пара неприметных с виду человек, один достаёт браслеты… блокираторы, мать его! Вокруг заклубились тени, потянулись к сапогам, словно пёс, ждущий команды… — Тихо, тихо… — негромко проговорил кто-то за плечом. — Не натвори глупостей. — А в чём дело, господа служители закона? — между ним и стражами стоял состоятельный с виду господин, а если уж присмотреться повнимательней к кулону на шее, где алым полыхали глазницы черепа, то некромант. — Могу я узнать, почему вы остановили моего помощника? — незнакомый некромант спрашивал с таким апломбом, что верилось, будто он имеет на это право. Стражи тоже прониклись, оглянулись на двух бритоголовых субъектов, что скрывались в тени их плащей. — Охотники, не посланцы Цитадели, — слегка выдохнул беглец. Эти стараются за деньги, чрезмерное рвение проявлять не станут. — Похож на беглеца? — выяснял между тем некромант. — А, ерунда. Уверяю вас, что мой помощник точно не тот, кого вы ищете. Потому что он имеет примесь тролльей крови и страшен, как демон из бездны безымянного. Все дружно сотворили отводящий зло знак, пока некромант потянулся к амулету на шее беглеца. — Это у него амулет меняющий внешность, чтоб людей не пугать, а на самом то деле, вы только взгляните на эту рожу! Что увидели горожане, стражи и охотники — только им ведомо, но дружно попятились. Стражи посоветовали некроманту «активировать и не снимать енту штуку» и дружно попрощались. Горожане разбрелись по своим делам, охотники потолклись рядом дольше всех, но тоже неохотно ушли. — Не буду спрашивать, что и как ты сделал, — он тоже пребывал немного под впечатлением. — Спрошу — почему? И как я могу тебя отблагодарить? — Что значит почему? — ухмыльнулся некромант. — В таких местах, как это, маги должны помогать друг другу, уж поверь мне, я убедился на собственной шкуре. Меня зовут Лукаш Новак или магистр Бельниер, но это ближе к Эртее, где обо мне хорошо знают. — Ты из Эртеи? Она существует? — звучало в вопросе. Эртея в этих краях считалась местом сказочным, даже менее реальным, чем Извечный Лес — обиталище эльфов, до которого было намного ближе. Место, где все, кто обладает магическими способностями могли свободно учиться ими пользоваться, а самое главное — пользовались почётом и уважением! Полная противоположность Ристеону и Цитадели. — Да. Хочешь посмотреть? — внезапно тепло улыбнулся некромант, — Поехали со мной. А в качестве спасибо… помоги мне купить подарки для невесты и её родни. Ты вчера так торговался, просто мастерски! Напомнил мне соседа-бакалейщика, достопочтимого господина Дворжека. Лукаш посмеялся и хлопнул его по плечу. — Тот тоже за каждую медьку торгуется с таким жаром, словно это его последний грош. Вот так он Дворжеком и назвался. А имя пришло само — кто-то громко звал, перекрывая шум торговой площади. — Йооооооонаш! — Кухарка уже кашу принесла! И курицу запечённую! И какие-то шкварки-зажарки. Ты идёшь? — раздалось со двора снова. Ну хорошее же имя, звонкое. Йонаш плеснул в лицо водой, смывая остатки пены, и высунулся в окно, вытираясь попутно полотенцем. — Иду! Мясо всё не съешьте без меня.